"Всё" означает всё

      Дальние уголки салона утопали в мягкой полутьме. Приглушенное освещение легкого пурпурного оттенка придавало обстановке дополнительный налет чувственности. Казалось, даже наполненный стонами воздух стал тяжелым и бархатистым. Тихая музыка обволакивала и, смешиваясь с вздохами и вскриками, подогревала витающее в воздухе желание. Тринадцать высокопоставленных блонди Танагуры сидели в глубоких мягких креслах и лениво потягивали напитки из высоких бокалов. В хорошо освещенной части салона уже вовсю предавались сексуальным играм их пэты. Тех нисколько не волновали взгляды, устремленные на них из пурпурного полумрака. На ярко освещенном подиуме златокудрый дебютант неистово спаривался с самочкой. Она стояла на четвереньках и тихонько поскуливала, дрожа всем телом, в ее широко распахнутых сиреневых глазах блестели слезы. Руки и ноги уже едва держали ее: спаривание длилось уже добрых пятнадцать минут, а неутомимый юноша, казалось, заканчивать и не собирался, демонстрируя небывалые чудеса выносливости. Это было его второе спаривание за вечер. Чуть ранее он уже обслужил самку Аиши Розена, и та, уставшая и удовлетворенная, лежала на мягких подушках возле столика с напитками и, перебирая пальчиками свои длинные волосы нежно-розового цвета, равнодушно смотрела на чужие забавы. Девочка с сиреневыми глазами и пепельными волосами принадлежала Альдеру Лангу, платине. Тот наблюдал за процессом вязки, сидя на диване в компании своих коллег. Это была удача — заполучить для своей недавно приобретенной красотки нового пэта блонди. Да еще какого — одного из двоих — новой, только что выведенной Раулем Амом породы. Альдер не мог надеяться на то, что потомство унаследует изменчивый сине-зеленый цвет глаз отца. Но уже сам факт, что ему одним из первых за пределами круга избранных удалось заполучить для вязки «Ириду», давал Альдеру повод для гордости. — Вот это я понимаю — шоу! — с довольным видом откинувшись на бархатную спинку кресла, заявил Гидеон. — Всё просто эталонно! Ты сделал выгодное приобретение, Жильбер. Поздравляю! Хозяин вечера Жильбер Домина сдержанно улыбнулся. Его светло-голубые глаза радостно блеснули. — Благодарю, Гидеон, — ответил он низким бархатным голосом. — А мне интересно, как меняется цвет его глаз, — вступил в беседу Хайнес Салас. — От чего это зависит, Рауль? — От его настроения, — загадочно улыбнулся тот. Он гордился результатом своей работы ничуть не меньше, чем Жильбер  своим приобретением. — Настроения? У пэта? — Хайнес недоверчиво изогнул изящную светлую бровь и подался вперед. — Точнее, от уровня гормонов в его крови, — пояснил Рауль. — В неудовлетворенном состоянии — если пэт голоден или сексуально возбужден — цвет глаз светло-синий, но стоит пэту испытать удовольствие, радужки тотчас приобретают ярко выраженный зеленый оттенок. — Позови своего пэта, когда он закончит, Жильбер, — выслушав ответ Рауля, обратился к хозяину вечера Хайнес. — Хочу рассмотреть его глаза. — Это очень любопытно, — согласился Орфей и добавил, обращаясь к соседу слева от себя: — Какая жалость, что твоя самка-«Ирида» стерильна, Хьюберт. Я был бы первым в очереди на покупку потомства. Хьюберт Бома сожалел об этом куда сильнее Орфея, но вида не подавал. На его красиво очерченных губах играла легкая улыбка, а разочарование в темно-серых глазах пряталось под длинными ресницами. В конце концов, всё было довольно неплохо, ведь из двух «Ирид» Рауля одна принадлежала ему. Ее дебют он приберег для другого случая, понимая, что сегодня герой вечера — самец Жильбера Домины. Даже зная о стерильности самки, Хьюберт поспешил купить ее. Неважно — позже он очень выгодно продаст ее на Большом Аукционе, ведь стоимость «Ириды» только возрастет, поскольку ее прежним хозяином станет блонди. Меж тем пэт Жильбера уже почти насиловал самку платины. По его пунцовому лицу стекали сверкающие капельки пота, но он был так увлечен процессом, что не замечал ни усталости, ни уже откровенно жалобных всхлипов своей партнерши. Для самочки такой напор оказался суровым испытанием. — Только взгляните, какой он буйный! Спаривается, как дикарь, — заметил Аиша и, покосившись на сидящего неподалеку Ясона, обратился к Раулю: — Ты не использовал гены монгрелов при его создании, Рауль? Тот в ответ лишь криво усмехнулся. — Что скажешь об этом пэте, Ясон? — повернувшись к Ясону, напрямик спросил Аиша. В этот момент пэт-«Ирида» вскрикнул и обмяк. Он отпустил самку, и та, шмыгая носом и утирая слезы, с обиженным видом отползла на подушки. Жильбер велел своему пэту приблизиться. Все блонди подались вперед, жадно рассматривая явно позеленевшие глаза мальчика. Ясон пропустил предыдущую колкость Аиши мимо ушей и, бросив короткий взгляд на «Ириду», с легкой улыбкой произнес: — Любопытный экземпляр. Ты превзошел себя, Рауль. — Уже прошло больше трех месяцев с тех пор, как ты вернулся, Ясон. Не пора ли обзавестись пэтом сообразно своему положению? — перешел прямо к делу Аиша. — Видишь, как мне не повезло, — с равнодушным видом ответил Ясон, — два таких уникальных экземпляра увели прямо у меня из-под носа. Придется ждать, пока Рауль создаст что-нибудь новое. — Неужели последний грандиозный аукцион не смог удовлетворить твой взыскательный вкус? — не отставал Аиша. В его тоне был явно слышен сарказм. — Обычный академский пэт — это слишком скучно, — проигнорировав новый выпад, ответил Ясон. — Надеюсь, ты не собираешься притащить в Эос новый трущобный эксклюзив? — заметил Жильбер. Мысль о том, что его собственный дорогостоящий и редкий пэт может оказаться в обществе очередной дворняги, была ему явно не по душе. А зная эксцентричность Ясона, именно этого можно было ожидать. — Пока у меня не было таких намерений, — невозмутимо ответил тот, — но ты подал мне мысль, Жильбер. Видя, как вытянулось лицо Жильбера Домины, Рауль поспешил сменить тему и, понизив тон, обратился к сидящему рядом Ясону: — Тебе интересно, как продвигается моя работа с тем опытным образцом, что попал ко мне от Раная Уго? Ясон повернул голову и с неподдельным интересом взглянул на Рауля. — Это невероятная удача, Ясон! — продолжил тот. — Любознательность Юпитера безгранична. Я уже не раз убеждался в этом. Я ведь в самом деле еще не пробовал вызывать мутации в уже взрослом, сформировавшемся организме. Использовать организм с уже имеющимся генетическим отклонением для внедрения в него ДНК инопланетных организмов — это прекрасная идея. Мне сложно оценить пользу черного рынка для Амои, это твоя область, но когда в мои руки попадает именно то, что нужно, я лично готов именовать тебя его императором. — Рад за тебя, Рауль, — мягко произнес Ясон. — Значит, ты доволен результатом? Лицо Рауля озарилось улыбкой — редкий случай. — Пока преждевременно судить об эксперименте в целом, — ответил он, — но первые результаты впечатляют. Я ожидаю появления вторичных признаков мутации на следующей неделе, но процесс жаброобразования идет стремительно. Думаю, что новая конечность будет именно такой, как я предполагаю, если не случится ничего непредвиденного. Но я оптимистичен в прогнозах. Ясон смотрел в горящие азартом глаза Рауля и улыбался. Рауль был выдающимся ученым. Рауль был ученым одержимым. Когда эксперимент удавался, радости его не было предела, но если он срывался по чьей-то вине, то не было предела его гневу.

***

      Элегантный аэрокар припарковался у делового центра в Мистраль Парке. Из машины вышел хорошо одетый молодой мужчина и почти бегом устремился к зданию. Он явно спешил. Распоряжение незамедлительно явиться на восемнадцатый уровень, в знакомую комнату для переговоров, Катце получил на свой комм полчаса назад. Возникшие неувязки с доставкой груза в округ Лаокоон задержали его, и он едва не опоздал на встречу с Ясоном. В комнату Катце вошел с минутным опозданием, ожидая встретить ледяной взгляд гневно сузившихся глаз хозяина, но вместо них увидел сияющие в солнечных лучах золотистые локоны, покрывавшие спину другого блонди — в комнате его ждал Рауль Ам. Он стоял у окна, скрестив руки на груди: красивый, молчаливый, невозмутимый и... страшный. Катце застыл в поклоне и ощутил, как по его спине пробежал холодок. Он всегда побаивался Рауля, ведь тот был известен своей безжалостностью и бескомпромиссностью. Блонди повернулся и смерил его взглядом. — Не догадываешься, что привело меня сюда? — лишенным всяких эмоций голосом спросил Рауль. Катце выпрямился и посмотрел на него. Подозревая о причине этого неожиданного визита, он лихорадочно искал выход из создавшейся ситуации и не находил. Два гиганта — Ясон и Рауль — вот-вот столкнутся и раздавят хрупкую фигурку между ними. Логика подсказывала, что Рауль не причинит вреда, ведь это означало бы пойти на конфликт с Ясоном, но никому не дано знать, на что способен блонди, тем более Рауль Ам. И Катце не хотелось бы это узнать. — Господин Рауль, — начал он, — я не имею представления… — Да ну?! — резко прервал его Рауль и, придавив Катце тяжелым взглядом, процедил сквозь зубы: — Груз от Раная Уго. Катце ощутил, как кровь отлила от лица. Худшие опасения подтвердились: ему грозит быть раздавленным. — Для лаборатории в Киира, — продолжал говорить Рауль. — Мужчина. Над ним так виртуозно поработали хирурги, что его увечья в самом деле можно было принять за результат генетических отклонений. И как предусмотрительно было лишить его речи! Катце молча смотрел в сверкающие глаза Рауля и не знал, чей гнев предпочесть — Ясона или его. — Я задам тебе всего один вопрос. И ты ответишь мне на него, — продолжал Рауль. — А чтобы ты понимал всю важность своего ответа, я тебе кое-что объясню. Голос блонди был тихим и спокойным, но Катце видел, что тот едва сдерживает свою ярость. — Знаешь ли ты, что значит для ученого работа над важной задачей? Над важным и захватывающим экспериментом? Когда в ожидании результата время тянется бесконечно медленно? Когда первые показатели радуют, а потом вдруг всё летит в тартарары?! Мой эксперимент туда и улетел. Из-за этого груза. Если бы взгляд блонди мог убивать, Катце уже был бы мертв. — И сейчас ты мне скажешь, — в голосе Рауля звучала неприкрытая угроза, — кем был этот груз. Катце молчал. Рауль порывисто двинулся к нему, но внезапно остановился. — Ты молчишь, — вновь заговорил он. — Я знаю, почему. Ясон. Он стоит за всем этим. Ему было важно, чтобы образец попал ко мне. Он знал, для чего. А я — нет. Я повторяю свой вопрос. Кто этот человек? Катце продолжал молчать. Он принял решение не говорить ни слова. — Твоя преданность делает тебе честь, — помолчав, заметил Рауль. — На самом деле сложить детали картины совсем не трудно. Это месть. Месть Ясона. Кому может мстить Ясон Минк? Назову лишь одно имя. Смотри на меня! Попытавшийся было опустить взгляд Катце не смог ослушаться повелительного тона и вновь посмотрел в зеленые глаза блонди. — Монгрел по имени Гай, — вкрадчиво произнес тот. Катце не мог видеть себя со стороны, но внимательно наблюдавший за ним Рауль отчего-то удовлетворенно усмехнулся и быстрым шагом вышел из комнаты. Катце ощутил, как взметнувшийся золотистый локон блонди скользнул по его щеке — той, где не было шрама, оставив будто ожог на коже и саднящее чувство вины в душе. Катце закрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь справиться с охватившей его дрожью.

***

      Шпиль дворцовой башни Эос терялся в позолоченных заходящим солнцем облаках. В своем офисе Ясон Минк наблюдал за тем, как внизу один за другим загораются вечерние огни Танагуры. Сдер­жанный де­кор прос­торной ком­на­ты — мяг­кий кон­траст тем­но­го и свет­ло­го — не по­ражал во­об­ра­жение, но вну­шал не­воль­ное поч­те­ние к ее хо­зя­ину и го­ворил о его бе­зуп­речном вку­се. Сенсор на входе известил о появлении гостя. Ясону не нужно было гадать, кто пожаловал к нему. — Я ждал тебя, — спокойно сказал он и повернулся лицом к вошедшему. Рауль остановился посередине комнаты и хмуро посмотрел на него. — Вот как? — холодно спросил он. — Твой верный фурнитур уже поставил тебя в известность? Надо отдать ему должное: он молчал. Вернее, молчал его рот, но глаза были достаточно красноречивы. — Я не говорил с Катце, — ответил Ясон и заметил: — Ты рассержен, Рауль. Голос Ясона был мягким, и Раулю показалось, что он слышит в нем покровительственные нотки. — Я не просто рассержен, Ясон! Я в ярости! — возразил он. — Я в бешенстве. Мой эксперимент провален благодаря тебе! Ясон безмятежно смотрел на него. — Как тебе только в голову пришло свести свои личные счеты моими руками! — прорычал Рауль. — Почему бы нет? — невозмутимым тоном поинтересовался Ясон. — В конце концов, каждый получил свое: ты развлекся, я удовлетворен результатом, а монгрел обрел то, чего хотел — новый облик и жизнь. Как он, кстати? Теперь сможет жить только в воде? Он мутировал достаточно для того, чтобы можно было выпустить его в океан? Или лучше продадим его любителям экзотики куда-нибудь на И́идара́го? Рауль сверкал глазами. — Я готов смириться с тем, что ты наплевал на мое самолюбие ученого, обманом подсунув мне неподходящий образец. Я могу попытаться оправдать в собственных глазах твою жажду мести. Но я не могу понять, как ты мог пойти против воли Юпитера и сорвать такой важный эксперимент! Ясон медленно подошел к своему рабочему столу и опустился в кресло. — Ты, как обычно, драматизируешь, Рауль, — по-прежнему мягко возразил он. — К чему так сгущать краски? Подумаешь, ты получил не тот результат на выходе. Я бы понял твое негодование, если бы ты не получил его вовсе. Но в данном случае… — Где уж! — воскликнул Рауль. — Тебе не понять, что значит гореть идеей, заполучить в руки подходящий материал, работать, наблюдать, ждать и вдруг обнаружить подделку! В нужный момент не увидеть ожидаемой мутации. Ведь тело не имело изначальных отклонений, оно имело лишь их блестящую имитацию! Блестящую настолько, что мне в голову и мысли не пришло проверить подлинность столь очевидных признаков! Надо отдать должное тому, кто поработал над этой имитацией: я попался, как простак! Рауль был вне себя от злости. Взглянув на невозмутимое лицо Ясона и встретив его взгляд, он замолчал. Раулю на какой-то миг показалось, что он провалился в бездну. Ощущение не из приятных. Он дернул плечами и отогнал от себя тревожную мысль. — Рауль, именно задетое самолюбие ученого и говорит твоими устами, — спокойно заговорил Ясон. — Не случилось ничего из ряда вон выходящего. Тебя волнует потерянное время и мнение Юпитера на этот счет. Но Юпитер обладает вечностью. Ему некуда спешить. Что же до мести… Подумай, разве ты не хотел бы лично наказать того, кто разрушил Хэбэй и убил одного из блонди? Я предоставил тебе такую возможность — наказать изощренно, соразмерно вине и сообразно возможностям Танагуры. Рауль молчал в изумлении: Ясон опять вывернул ситуацию наизнанку. — Я не понимаю… — справившись с замешательством, вновь заговорил он. — Откуда у тебя такое неуемное желание постоянно ходить по краю пропасти? Ты ведь прекрасно знаешь, что Юпитер не одобрил бы твоих методов. Монгрел или нет, мусор или гражданин, но он рожденный на Амои человек. Не андроид, не пэт, а человек. И убивать его руками блонди — не лучшее решение в глазах Юпитера. Он спокойно смотрит на то, как люди решают свои внутривидовые проблемы. Но мы — совсем другое дело. Даже мятеж людей Юпитер предпочел не подавлять силой, оставив элиту в стороне. — Эта сторона вопроса уже давно улажена, — заметил Ясон, — по всем сводкам этот монгрел числится мертвым. Да ты и сам был уверен в его гибели. Можно ли убить того, кто уже мертв? Тяжелый взгляд Рауля скрестился с мягким, чуть насмешливым взглядом Ясона. — Сначала ты попрал все мыслимые и немыслимые правила, притащив дворнягу в Эос, — сухо заговорил Рауль. — Потом поставил всё с ног на голову, опустившись до того, чтобы спать с ним! Вместо утилизации ты отпустил его на волю, а потом вернул обратно в Эос! И, наконец, стал держать его за пределами Танагуры, продолжая с ним спать! Я не раз предупреждал тебя, что это добром не закончится! Я не знаю, что на самом деле разрушило Хэбэй: роковая привлекательность твоего дикаря или твое собственное безумие, которое она в тебе пробудила! Рауль заметил, что повысил голос. Он замолчал и перевел дыхание. — Ясон, — уже спокойнее продолжил он, — я был бесконечно лоялен к тебе и крайне терпелив к твоим выходкам. Говоря с Юпитером, я ни разу не обмолвился о твоем возмутительном поведении, о чем впоследствии сильно пожалел. Мне следовало бить тревогу и взывать к строгости Юпитера, а не молчать, покрывая тебя. Когда трагедия произошла, я ощущал себя соучастником преступления. Я говорил с Юпитером после твоей гибели. Не потому ли он оставил тебе все твои воспоминания, чтобы ты сделал выводы? Но вместо этого первое, что ты сделал по возвращении — снова устремился к краю пропасти. Ну почему она так манит тебя? Рауль сделал паузу, но видя, что Ясон не пытается возражать и внимательно слушает, продолжил: — Я могу назвать себя твоим другом, Ясон. Но твоя непреодолимая тяга к оригинальности пугает меня. Меньше всего мне хочется вновь пережить твою гибель. Предупреждаю, теперь я не стану молчать, и на этот раз о твоих эксцентричных выходках Юпитер будет знать всё. В комнате воцарилось молчание. За окном расцветилась ночными огнями Танагура, и когда последний луч заходящего солнца погас, в тишине комнаты прозвучал спокойный голос Ясона Минка: — А почему ты решил, что Юпитер этого не знает?