"Всё" означает всё

      Блестящие, гладкие волосы стали влажными от пота и прилипли ко лбу. Страсть и удовольствие сплелись воедино и исказили красивые черты лица, придав им еще большее очарование. Стиснутые веки скрыли под собой темные глаза. Капельки пота выступили на гладкой, упругой коже, и точеное сильное тело засияло в мягком свете ночной лампы. Кончики пальцев скользнули по коже, повторили очертания мышц живота, опустились ниже, заставив тело изогнуться под умелой лаской. Шумное дыхание прервалось стоном, и он прозвучал слаще любой музыки. Вдруг страшный грохот заглушил собой все звуки. Стало нечем дышать. Наркотик накрыл сознание ласковой пеленой, но не достаточно плотной, чтобы живое существо не ощутило боль и ужас, когда всё вокруг обрушивается в бездну. Защищая, руки инстинктивно прижали к себе самое дорогое — того, кто уже ничего не чувствует, кому уже не страшно. В этом смысле ему повезло больше — быть просто человеком. Рот открылся в попытке закричать, но из него не вылетело ни звука. Только судорожный вздох. Ясон открыл глаза. «Уже прошло больше трех месяцев с тех пор, как ты вернулся, Ясон», — прозвучал в памяти строгий голос Аиши. Уже больше трех месяцев этот сон повторяется каждую ночь. И каждый раз больно, как в первый. Оставив все воспоминания Ясона, Юпитер не учел одного — боли, чувства, порождаемого привязанностью и тоской от потери, чувства, знакомого искусственному интеллекту лишь теоретически. В своей неуемной жажде постичь загадки живой материи и все тонкости человеческой природы он не знал границ, не совершал ошибок. Ступив за грань неведомого, не ошибся ли он на этот раз? Новый рассвет ласкал в своих лучах Танагуру, начинался новый день. Ясон сел на постели и закрыл ладонями лицо, будто отгораживаясь от воспоминаний. Юпитер не мог предвидеть, что это будет так больно — жить.

***

      До тайного аукциона в Сасане оставались считанные часы. На поверхности шла своим чередом размеренная и полная удовольствий жизнь Мидаса. Лишь посвященные знали, что в это время на третьей подземной арене готовится грандиозное мероприятие, где будут представлены образцы, от одного взгляда на которые можно потерять сознание или в одночасье поседеть. В одном из складских ангаров на семнадцатом подземном уровне, откуда все лоты для аукциона уже забрали, в самом отдаленном отсеке на платформе электропогрузчика стоял контейнер. Оставалось лишь поднять платформу и отправить его в аукционный зал. Катце ждал прибытия Ясона. Он курил одну сигарету за другой, отправляя окурок за окурком в люк утилизатора рядом с приборной панелью. Катце нервничал, хотя на вид его лицо оставалось спокойным, как обычно — годы, проведенные в Эос, остались не только в памяти, они въелись в кожу и проникли в кровь. Катце не рискнул заглядывать в контейнер. Более того, он с ужасом думал о том, что ему придется увидеть содержимое, когда прибудет Ясон, ведь он прекрасно знал, что находилось в металлическом ящике с маркировкой лаборатории Рауля Ама. Специальные амортизаторы на платформе под контейнером говорили о том, что внутри находится крайне хрупкий груз. «Резервуар с водой, — догадался Катце. — Каким же кретином надо быть, Гай, чтобы умудриться встать на пути одного из танагурских блонди! И дважды кретином, чтобы этим блонди оказался Ясон Минк». Сквозь длинные пряди челки Катце покосился на значки, пятнавшие матовую металлическую поверхность контейнера, и подумал о Рауле. Кто знает, какой могла быть месть Рауля… или Аиши… или Гидеона. Определенно один блонди стоит другого. Даже месть их рациональна: лот под номером 1205 уже послужил на благо науки в лаборатории, а теперь еще и принесет прибыль. Очередной окурок отправился в утилизатор. «Позаботься о том, чтобы пациент ZX-309578 не покинул эту клинику до тех пор, пока не станет являть собой товар в лучших традициях Раная Уго, генетическая линия, — холодно сказал тогда в клинике Ясон и добавил: — Безмолвный товар. Все расходы на эту операцию и последующие будут оплачены. Средства поступят на твой счет сегодня же». Тогда Катце подумал, что Ясон уготовил Гаю жестокую судьбу калечной секс-куклы для каких-нибудь извращенцев. Но даже получив распоряжение отправить «груз» в лабораторию Киира, он всё еще не догадывался о степени жестокости блонди. И вот сейчас придется воочию убедиться в том, что рассеченная щека — всего лишь нежный поцелуй Ясона Минка. Зажигая очередную сигарету, Катце заметил, как дрожат его пальцы. Ее пришлось тут же погасить, поскольку в отсек уже вплыл знакомый аэрокар. Катце согнулся в поклоне. Вопреки обыкновению, на этот раз Ясон не стал изменять внешность. Он всего лишь скрыл длинные волосы под накидкой и теперь мало чем отличался от андроида. — Ну что же, давай взглянем на наш ценный лот, — вместо приветствия произнес Ясон и улыбнулся. Катце опустил глаза и украдкой сглотнул, пытаясь промочить пересохшее горло. В этот момент он не смог бы сказать, что пугало его больше: содержимое контейнера или эта улыбка. Ясон вынул из кармана карту и, приложив ее к сенсорному устройству, открыл замок. Металлические панели контейнера раздвинулись, и Катце поспешил отвернуться. — Любопытный результат, — заметил Ясон. — Странно, чем был так недоволен Рауль. Ему хотелось, чтобы недостающая конечность имела вид, схожий с теми, что у рептилоидов с Пина́ндра Тари. Но и так весьма неплохо… Весьма… От одних этих комментариев Катце замутило. — Катце, — позвал Ясон, — ты внес в список лотов примечание для клиентов с Иидараго? Я уверен в том, что этот экземпляр их заинтересует. А ты как думаешь? Ясон как будто не понимал, как тяжело должно быть для Катце увидеть, во что стараниями Рауля превратился Гай. Ему нужно было мнение не своего бывшего фурнитура — его интересовало мнение своего брокера на черном рынке. Ясон вынуждал его оценить "товар". Катце был почти готов к тому, что увидит, и тем не менее замер от ужаса. Цилиндрический прозрачный резервуар в самом деле был заполнен водой, а его обитатель прилип к стеклу и полными ненависти глазами взирал на Ясона. То, что было по ту сторону стекла, ничем не напоминало человека. Тело трансформировалось настолько, что нельзя было угадать, кем это существо было изначально. Мягкая человеческая кожа загрубела и приобрела зеленоватый оттенок, а затененная задней панелью контейнера поверхность тела светилась призрачным голубоватым светом. Ног как таковых не осталось, как и шеи, лица и рук. Существо не было похоже ни на что из того, что Катце видел в своей жизни. Если разобраться, в нем не было ничего пугающего, кроме глаз — они видоизменились так же сильно, как и все остальное. Прежним остался только взгляд — человеческий, знакомый. — Как интересно… — рассуждал между тем Ясон, — Рауль использовал еще и симбионтов, чтобы получить две формы жизни в одной… Взгляни, люминесценция разная… Катце едва слушал… Ясон продолжал говорить, сыпля терминами космогенетики и биоинженерии, но до сознания бывшего фурнитура долетали только ничего не значащие обрывки фраз. Он неотрывно смотрел в глаза за стеклом, изо всех сил пытаясь унять дрожь и подавить приступ дурноты. — Ну что же, пора прощаться, Гай, — подытожил Ясон, и глаза существа наполнились ужасом. — Скорее всего, тебя ждет долгая и несчастливая жизнь в одном из отдаленных уголков галактики. Наверняка тебя будут не раз перепродавать как редкую диковинку, так что родную речь ты больше не услышишь. Рауль упрекнул меня в том, что я совершаю убийство. Но согласись, это мало похоже на смерть. Ты дышишь, питаешься и думаешь. У тебя будет много времени, чтобы подумать обо всем. О том, как ты обошелся с Рики. Последнее слово Ясон произнес так, что Катце перевел на него взгляд. Он не мог ошибиться — в бесстрастном голосе блонди было то, чего сам Катце никогда не знал по отношению к себе. В голосе Ясона Минка была нежность.

***

      Официальная часть большого приема в Парфии завершилась, уступив место более важной — неофициальной. — Самые важные вопросы решаются не за столом переговоров, а за обеденным столом, — изящно опускаясь в кресло напротив Рауля, произнес Орфей и кивнул в сторону Ясона. Тот уединился за дальним столиком с Паором Таассой, новым делегатом от Содружества. Паор был высоким мужчиной с курчавыми пепельными волосами длиной до плеч и холодными темно-серыми глазами. Черты его лица не отличались особой красотой, но были правильными и четкими, даже острыми, что придавало лицу жесткое, почти хищное выражение. Предшественник Паора на этом посту был известным любителем роскоши, так что на дела Танагуры смотрел сквозь розовую призму щедрых подношений. Содержать пэтов высокопоставленному лицу не позволяла должность, но эксклюзивными услугами самого дорогого и самого закрытого заведения Мидаса он не брезговал. Говоря о посланнике, Гидеон как-то произнес «Раная». Это объясняло тот факт, что несколько последних лет Содружество не высказывало явного недовольства в адрес Танагуры. Глядя на Паора Таассу, никак нельзя было заподозрить в нем сибарита. Его безупречный костюм в сравнении со строгим костюмом Ясона выглядел примерно как тусклое пасмурное небо против усыпанного звездами ночного бархата с двумя серпами амойских лун. И это при том, что единственным украшением в костюме Ясона был металлический значок на груди. С противоположной стороны зала послышался мелодичный смех Гидеона. Тот увлек к световому фонтану трех дам и развлекал их интереснейшей беседой о новой моде с Файкара́нроо. Казалось, блонди рассуждал о целесообразности декора в салонах новых аэрокаров, на деле же ненавязчиво рекламировал продукцию Амои. — Согласен с вами, дамы, черный салон и красные стекла — это дурной тон, — говорил Гидеон. — Не могу сказать, насколько это практично. Ничуть не красиво — точно. Если эта мода продержится еще, нам придется ей следовать. Что поделать? Статус обязывает. Хотя для поддержания статуса я бы, пожалуй, лучше обзавелся пэтом «Лу́на» из новой линии Академии, чем мало элегантным и слишком дорогим аэрокаром. Я, знаете ли, предпочитаю черному голубой и золотистый. — О! Я тоже люблю эти цвета! — кокетливо воскликнула одна из дам, восторженно разглядывая сияющие голубые глаза Гидеона и отливающие золотом локоны его волос. Ее собственные почти черные волосы были далеки от совершенства, а удлиненные мочки ушей выдавали в ней изаирянку. — Пэты «Луна» с голубыми глазами и золотистыми волосами? — Наоборот, — улыбнулся Гидеон. Дама всплеснула руками и защебетала о том, что непременно надо будет уговорить мужа купить «Луну» одними из первых. У остальных дам уже загорелись глаза. — Не пройдет и часа, как Гидеон распродаст еще не вышедшую линию пэтов целиком, — усмехнулся Орфей. — Не удивлюсь, если он устроит аукцион за место в очереди на покупку. — Он просто развлекается, — отозвался Рауль. Он неотрывно наблюдал за Ясоном и его собеседником. — Мрачный тип, — констатировал только что подошедший Хьюберт Бома, он тоже смотрел на нового представителя Содружества. — Слава о его беспринципности и жестокости летит впереди него со сверхсветовой скоростью. А если добавить сюда блестящий интеллект и проницательность, то смесь получается прямо-таки взрывоопасная. Как бы Танагуре не подорваться на этот раз. Мы со своими технологиями и торговлей намозолили глаза Содружеству сверх меры. — С таким интеллектом, как у Таассы, только Юпитер мог бы справиться лучше, чем Ясон. Не стоит недооценивать его, — возразил Орфей. — И его прошлые выходки, — уточнил Хьюберт Бома. — Ты сегодня популярен, Хьюберт, с тебя не сводят глаз, — вдруг заметил Орфей с легкой улыбкой. — Какая-нибудь новая жена одного из послов? — наклонившись к Орфею, усмехнулся Хьюберт. — Только невежда с галактических задворок могла увлечься красотой элиты. К тому же я не Гидеон, чтобы на мне гроздьями висели дамы. — Это не дама. Ну да ладно, — улыбнулся Орфей и добавил уже серьезно: — Думаете, господа, что этот Таасса может представлять угрозу для Танагуры? Нас ждет новая революция? Такая перспектива может обрадовать только Гидеона, и то ненадолго. — Не удивлюсь, если он разыграет против Ясона козырь — его последний пэт и связанные с этим слухи, — проворчал Хьюберт. — Содружество, конечно, так и норовит сунуть свой длинный нос повсюду, — заметил Орфей. — Но ты правда считаешь, что ему есть дело до того, с кем спал Ясон Минк? — Содружеству есть дело до всего, что касается Танагуры, — недовольным тоном продолжил Хьюберт. — Особенно до ее подводных течений. Ведь куда проще подорвать режим изнутри, чем снаружи. А Ясон проделал брешь и не спешит ее заделывать, — он посмотрел на Рауля: — Может, если ты выпустишь для него персонального пэта, похожего на того монгрела, он наконец приобретет его? — Похоже, тебя не столько волнует сам Ясон, сколько то, есть у него пэты или нет, — задумчиво отозвался Рауль. — Меня волнует порядок и внешняя безопасность, Рауль, — возразил Хьюберт. — Это, в конце концов, моя прямая обязанность. И я с ней справляюсь хорошо. — Мне одному послышался намек на Ясона? — изогнув бровь, спросил Орфей. — Насколько мне известно, е­го не в чем уп­рекнуть по час­ти ра­боты. — Намек совершенно неуместный, если он был, — заметил Рауль, — Ясон проявляет чудеса работоспособности. Я наблюдаю за ним со дня его возвращения и не перестаю удивляться. Когда я говорю с ним, меня не покидает ощущение, что он видит меня насквозь. Что-то в нем изменилось. — В тебе всегда говорит ученый, Рауль, — усмехнулся Орфей. — Он справляется лучше прежнего, так что тебя беспокоит? — Загадка, — ответил Рауль и задумчиво посмотрел в сторону Ясона. — Ученый! — развел руками Орфей и заговорщицки улыбнулся Хьюберту.

***

      Прием завершился далеко за полночь. Рауль задержался в своем офисе. Он решил еще раз просмотреть лабораторные данные перед сном и только развернул голоэкран, как звякнул сенсор на входе, и в офис вошел Ясон. — Прости за беспокойство, Рауль. Но я не хочу ждать до завтра. — Тебя не утомил этот Таасса? Хьюберт сказал, что он тяжеловес, — поинтересовался Рауль, выключая голоэкран. Ясон плавно опустился в объятия мягкого глубокого кресла и улыбнулся. — Он хорош, — удовлетворенно заметил он, — для человека слишком умен, прозорлив, подозрителен. И хладнокровен: его ничем не сбить с ног. Беседа с ним доставила мне удовольствие. — Не сомневаюсь, — холодно произнес Рауль. — Ходить по лезвию как раз по тебе. Я-то думал, он заставит тебя напрячься. — Это была увлекательная игра с достойным противником, — подтвердил Ясон и, едва Рауль открыл рот, добавил: — Пока ничья. Рауль ошеломленно молчал. — Ты ведь хотел спросить, кто выиграл? — поинтересовался Ясон. Да, именно это и хотел спросить Рауль. Ясон между тем продолжил: — Если бы не его скучная внешность, я бы заподозрил в нем собрата. Знаешь, было бы весьма интересно исследовать его мозг. И об этом Рауль тоже думал, пока наблюдал за Таассой во время приема. — Могу спорить, мой мозг вызывает у тебя не меньший интерес, — улыбнулся Ясон. — Но я хо­чу по­гово­рить о дру­гом. — Надеюсь, не о том, чтобы просить меня создать для тебя эксклюзивного пэта, как предложил Хьюберт, — попытался пошутить Рауль. — Нет, — просто ответил Ясон и улыбнулся. — О том, чтобы ты создал для меня клон. Улыбка медленно сползла с лица Рауля. Не было нужды уточнять, о чьем клоне говорит Ясон. — Нет! Это невозможно! — с этими словами Рауль с силой оттолкнулся от стола и резко встал из кресла. — Возможно, — спокойно возразил Ясон. — После того, как тот фурнитур «Парадиты» ранил Рики, остались образцы его крови. Создать на их основе клон для такого специалиста, как ты — пустяк. — Я не сказал, что это невозможно технически. Я просто не буду это делать, — отрезал Рауль. — А если я попрошу тебя как друга? — улыбнулся Ясон. Рауль бросил на него возмущенный взгляд. — Как друг я тем более не буду это делать, — ответил он тоном, от которого, казалось, даже температура воздуха в комнате понизилась. — Ни при каких обстоятельствах? — по-прежнему улыбаясь, уточнил Ясон. Рауль с торжеством взглянул на него и ответил: — Только если на то будет директива Юпитера. Ясон улыбнулся еще шире.