5. Место в "Гардиан"
28 января 2017 г., 21:45
Звезды за окном вновь стали различимы: шаттл завершил гиперпереход и теперь медленно приближался к Лиадо́су. Паор Таасса возвращался домой. Он поставил бокал с остатками напитка на столик и коснулся затылком мягкого подголовника. Тут же сработал регулирующий освещение сенсор и роскошный одноместный отсек для пассажиров первого класса погрузился в приятный сиреневый полумрак. Паор закрыл глаза.
«Попытайтесь…» — звучал в памяти голос, бархатистый, мягкий, с едва заметными грудными нотками. В силу своих особенностей Паор обладал необычайно чувствительным слухом. Только теперь, расслабившись в своем удобном кресле, он мог признаться самому себе, каким непростым оказался его визит на Амои.
Заняв пост куратора огромного сектора YZ-9482-78, куда входила и система Глан, Паор уже посетил целый ряд миров. Сам не зная, почему, он оставил Амои напоследок. Теперь стало ясно: если бы Паор посетил Амои одной из первых, то пришлось бы на какое-то время взять самоотвод, поскольку провести такое количество встреч и быть полностью сосредоточенным он бы просто не смог. Паор вспомнил лучистый, чуть насмешливый и в то же время бесконечно серьезный взгляд. И этот голос...
Проклятье! Во время приема в Танагуре Паору стоило усилий сохранять на лице невозмутимость и удерживаться от того, чтобы не стиснуть нервно пальцы.
Безусловно, он подготовился к своему визиту и тщательно изучил все доступные сведения о мире Амои и главенствующей в нем элите. Паор знал всю правящую верхушку Танагуры поименно и в лицо, а также наизусть помнил всё, что удалось собрать о каждом из блонди. Набралось всего ничего: элита безупречна, бесконечно предана Юпитеру, бесстрастна, исполнительна, невероятно умна, красива — губы Паора дрогнули — нечеловечески красива. Он подолгу рассматривал голограммы всех тринадцати блонди и представителей элиты рангом пониже, но лишь к одной из них возвращался снова и снова.
«Ясон Минк», — едва слышно прошептал Паор, будто боялся услышать собственный голос. Скандально известный блонди — тот, кому не чужды страсти. Паор вспомнил, как впервые взглянул ему в глаза, и дрожь снова пробежала по его телу.
Паор Таасса был дипломатом с огромным опытом и человеком с несокрушимым характером и завидной выдержкой. Самые сильные противники капитулировали перед его ледяным спокойствием и бескомпромиссностью. О его пронизывающем тяжелом взгляде ходили легенды, и зачастую исход любых переговоров был вполне предсказуем. Паора Таассу боялись.
Слухи о том, что «молодой выскочка из соседней галактики» сделал головокружительную карьеру, вскоре сменились другими: будто именно Паор стал теневым главой Содружества. Прямых доказательств этому не было, как и не было сведений еще об одной стороне «серого правителя» — его личной жизни. Будто ее не было вовсе. Во вселенной было всего два человека, кто знал об этом всю правду: сам Паор и Алледа Вис, сумасшедший генетик-изгой, кому новый куратор сектора YZ-9482-78 был обязан своим незаурядным интеллектом и особенным гормональным обменом.
Официальная часть приема в Парфии далась Паору не так тяжело, как непринужденная на первый взгляд беседа за столиком с напитками. Неотрывно глядя на Паора, Ясон рассуждал о подоплеке событий в маленькой федерации на отшибе галактики. Паор с трудом перевел взгляд с губ Ясона на его затянутую в белую перчатку руку и невольно залюбовался ее совершенной формой. Вид этой изящной, но истинно мужской и сильной руки как будто заворожил его. Кроме того, Ясон Минк говорил.
«И для нас давно не новость, что Содружество недовольно политикой Танагуры, господин Таасса, — звучал сводящий с ума голос, вызывая дрожь где-то глубоко внутри. — Ведь, по мнению господ аналитиков, Танагура подавляет не только свободы населения, но и его рост».
«Хотите сказать, господин Минк, что господа аналитики ошибаются?» — с невозмутимым видом поинтересовался Паор. Он медленно отпил из бокала, но не потому, что его мучила жажда — ему было необходимо сделать хоть что-нибудь, ведь в тот момент, когда блеснувшая золотом прядь соскользнула на лицо Ясона, господин куратор ощутил недвусмысленную тяжесть в паху.
«Именно так, — подтвердил Ясон, — специфика самой планеты обусловливает такой низкий процент младенцев женского пола. Что, в свою очередь, приводит к отсутствию роста населения».
«Допустим, так, — согласился Паор и непринужденным движением положил ногу на ногу, пока его состояние не стало заметным. — Численность населения — результат специфики планеты. Но как вы объясните тот факт, что права людей ущемлены элитой?»
«В чем же?» — улыбнулся Ясон, а Паор крепче сжал бедра.
«Хотя бы в том, что люди не допускаются на руководящие посты. Это их не мотивирует и оставляет на прежнем уровне существования».
«На руководящих постах люди не так эффективны, как элита, — совершенно серьезно ответил Ясон. — Юпитер пришел к такому выводу не по собственной прихоти. Несколько сотен лет практики показали, что он никогда не ошибался. Никогда. Если вам интересны результаты анализа действий Юпитера в отношении людей за всё время его управления, я их предоставлю. Правда, должен предупредить, объем там нешуточный. Что же касается уровня жизни граждан... Вы можете убедиться в том, что граждане всем довольны, и жаловаться на свое положение им и в голову не придет».
«Не придет в голову? Или это чревато последствиями?» — недоверчиво изогнув бровь, спросил Паор.
«Не придет в голову, — повторил Ясон. — Предвижу ваш следующий вопрос — Керес. Да, эта квазинезависимость вышла монгрелам боком. Но они всё равно находятся на полном довольствии у Танагуры, поскольку фактически не имеют собственной экономики, хоть и отрицают это. И заметьте, Танагура не предъявляет им никаких требований и не выставляет счетов. Более того, она поддерживает численность населения Кереса, ведь воспроизводство естественным образом там также почти полностью отсутствует, обеспечивает выживание детей и дает им начальное образование. Всем этим занимается Попечительский Центр «Гардиан».
К этому моменту Паор уже совершенно точно знал, чего хочет. Он прекрасно понимал, что Ясон Минк лукавит, и решил предъявить лишенный деликатности аргумент:
«Но как же слухи о том, что один из жителей Кереса был вашим пэтом? Разве это не ущемление прав человека — сделать его средством для забавы элиты? Более того, — Паор подался вперед и впился взглядом в Ясона, — ходили слухи, что вы делили с ним постель».
Он почувствовал, как в ожидании ответа его начинает бить мелкая дрожь.
«Вы хорошо информированы, — вновь улыбнулся Ясон. — И вы прекрасно знаете, что это не слухи, ведь у Содружества уши и глаза повсюду. Не в Эос, но в Мидасе — точно. Теперь я спрашиваю вас, — Ясон подался навстречу Паору, и тот едва не взвыл, ощутив исходящий от его золотистых волос тонкий аромат. — Если я делил постель с монгрелом, то о каком угнетении людей на Амои может идти речь?»
Паор усмехнулся: Ясон положил его на лопатки, но лишь на миг.
«Если все настолько гладко, то Юпитер не будет возражать против присутствия Содружества на Амои, — вкрадчиво произнес он, глядя прямо в глаза напротив и пытаясь не думать о том, что почти чувствует дыхание Ясона на своем лице. — Мои наблюдатели прибудут на планету, и я лично буду курировать их работу. Я хочу сам во всем убедиться и попытаться понять особенности взаимодействия людей и элиты».
«Попытайтесь», — кивнул Ясон Минк и улыбнулся.
Впереди уже показался окруженный пятью спутниками Лиадосу. Возвращение было вынужденным и незапланированным. Желая избежать лишних разговоров, «серый правитель» летел в обычном межгалактическом шаттле. Паор прекрасно знал, что пока на его родной планете пройдет несколько суток, на Амои пролетит несколько лет. Но он мог не спешить. Ведь ему посчастливилось впервые в жизни испытать страсть не к кому-нибудь, а к бессмертному творению Юпитера — неорганического правителя двенадцатой планеты системы Глан, ее тайны.
***
Рауль Ам мерил шагами свой офис. Он то и дело останавливался и с досадой качал головой. Ясон ушел около получаса назад, а Рауль всё еще не мог прийти в себя от его просьбы и странной улыбки. Ясон сошел с ума! Это невозможно! Создать клон того монгрела и опять поставить Эос с ног на голову! Рауль всё меньше понимал, зачем Юпитер оставил Ясону все воспоминания. Наконец, поняв, что теснящие друг друга вопросы всё равно не дадут ему заснуть, он активировал канал связи с Юпитером. Светящаяся призрачным розовым светом башня Юпитера устремила свой шпиль в ночное небо над Танагурой. Рауль поднял взгляд к лунам и подумал о том, что они с Ясоном на протяжении всей жизни вот так же бок о бок вместе, но никогда не сближаются больше, чем им положено создателем. Друг и коллега в лице Ясона Минка оставался для Рауля загадкой. Рауль любил загадки, но не теперь, когда их невозможно было разгадать. Стоя на площадке уносящегося вверх гравитационного лифта, он обдумывал, как будет говорить с Юпитером, и решил быть откровенным, ведь Ясон был не против. Более того, Рауль расценил его улыбку как вызов. Неужели Ясон был уверен в том, что Юпитер даст согласие на его новую прихоть? Одинокое белое кресло в центре огромного зала ждало своего посетителя. Рауль сел, и почти тотчас перед ним возникла голограмма. Юпитер привычно часто менял свой визуальный образ. В прошлый раз Рауля встретил гигантский цветок, который имитировал движения головой и руками и осыпа́л всё вокруг мерцающей голографической пыльцой. Рауль оценил это. Именно «цветок» Юпитера натолкнул его на интересную идею, ведь как раз тогда он получил распоряжение начать эксперимент, который ему так «по-дружески» испортил Ясон. Но на этот раз Рауль был по-настоящему удивлен, ибо впервые перед ним был человек. Вернее, элита, некто очень похожий на блонди — Юпитер играл. — Говори, Рауль. Казалось, знакомый голос доносится отовсюду и ниоткуда. Возможно, он звучал в самом мозгу. Рауль заговорил без предварительных вступлений: — Меня беспокоит Ясон. Он хочет, чтобы я создал клон того монгрела, Рики. Я отказал ему. — Почему? Рауля не удивил вопрос. Юпитер всегда интересовался причинами поступков. Казалось, вопросы «как» и «почему» были для него основными. — Я не хочу, чтобы Ясон опять пошатнул существующий порядок в Эос и вновь поставил себя под удар. — Ты не хочешь? Скажи, чего ты хочешь. — Я хочу, чтобы Ясону ничто не угрожало. — Ему ничто не угрожает, — заверил голос, а на голографическом лице появилась улыбка. — А разговоры о нем? — Кого волнуют разговоры? — возразил Юпитер. Рауль уже был готов согласиться, но следующие слова повергли его в шок: — Дай Ясону то, что он хочет. — Как? — вырвалось у Рауля. — Подробный технологический процесс зашифрован под кодом LSRTM-GD-29374508154, — ответил Юпитер, будто поняв вопрос буквально. — Да, я знаю, — поспешил поправиться Рауль. — Я имею в виду… Какая причина того, что ты разрешаешь Ясону снова спутаться с монгрелом? Однажды это уже закончилось плохо. — Мне интересно. Голографический «блонди» склонил голову на бок, словно с любопытством ожидая реакции на свои слова. — А если это снова закончится плохо? — спросил Рауль, когда шок миновал. — Если с Ясоном опять что-то случится? — С Ясоном ничего не случится, — безапелляционно заявил Юпитер. — Рауль. Дай ему то, что он хочет. Постарайся. Я так хочу. «Блонди» сделал несколько шагов, наклонился к Раулю и опустил на его плечо невесомую голографическую руку — Юпитер выражал свое расположение. Рауль послушно склонил голову. В конце концов, кто он, чтобы возражать? Юпитер никогда не ошибался. И всё же слишком это было нерационально и странно.***
— Полученные сведения противоречивы. Я не могу точно сказать, какая часть из них правдива, — докладывал Катце. Он не понимал, зачем Ясону вдруг понадобились сведения о раннем детстве Рики, но приказ есть приказ. Агенты разузнали не так уж много, но и от этого пробирал озноб. Катце не знал, что Рики попал в Попечительский Центр только шестилетним. — Ты собрал данные о детях, оказавшихся в подобном положении, как я велел? — поинтересовался Ясон, глядя с голоэкрана. — Да, — кивнул Катце, — все сведения только что были отправлены вам. Господин Ясон… — Да? — Могу я спросить, зачем вам информация о детстве Рики? — тихо произнес Катце. — Ты получишь ответы в свое время, Катце, и даже сверх того, — ответил Ясон и отключился. Катце устало откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул. Что крылось за сбором информации о детях из Нил Дартс? О детстве Рики? Одно Катце знал точно: Ясон ничего не делает просто так. Он закурил. Выпуская дым к потолку, подумал о Рики и… о Гае. «Не слишком ли жестокое наказание? Он раскаивался в том, что сделал», — робко спросил Катце Ясона после того, как тот закрыл панели контейнера перед отправкой лота в аукционный зал. Ясон развернулся и, глядя на своего бывшего фурнитура так, словно тот был грязным пятном на чистейшей поверхности, процедил: «Раскаивался? Да. До тех пор, пока не увидел, что я жив. А потом выразил радость, что Рики мертв и больше не принадлежит мне. Он был доволен, что отнял его у меня. Даже таким страшным способом. Ты всё еще считаешь, что я был жесток?» Катце не мог ответить. В его глазах Гай был оступившимся дурнем, слетевшим с катушек ревнивым собственником. В глазах же Ясона он был больше чем преступником. Ароматный сизый дым медленно таял под светящимся потолком. Катце закрыл глаза. Возможно, если бы он любил, то мог бы лучше понять Ясона. Но он никогда не любил. Или… Изящные пальцы зарылись в густые волосы и скользнули к глазам, потянув за собой длинные пряди. Вечное одиночество, изматывающая работа и сигареты с наркотиком — вот из чего состояла жизнь того, чье прозвище — Меченый — произносили шепотом, кого на черном рынке считали чуть ли не первым лицом, не замечая маячившей за ним огромной тени. Никакие деньги не могли заменить Катце любви, которой он никогда не знал. Никогда? Сейчас он уже не был в этом уверен.***
Утренний воздух был напоен ароматами сада. Здание лаборатории утопало в зелени, а зеркальная поверхность его купола сверкала в солнечных лучах. Ясона проводили на третий надземный уровень, в отсек 878-3N — кабинет Рауля. Тот немного задерживался внизу, на одном из подземных уровней. Ясон расположился на мягком светло-сером диване и обвел взглядом помещение: идеальная, почти стерильная чистота, ничего лишнего. Обычный вид Рауля Ама: никаких украшений, лаконичность и элегантная простота. Кабинет казался таким же строгим, как и его хозяин. Даже на настенном голоэкране были исключительно формулы и опытные образцы — некоторые из них выглядели довольно любопытно. Рауль вошел стремительным шагом и, кивнув Ясону, стал стягивать с себя защитное облачение. — Прости за вынужденное ожидание, — бросил он, шурша тонким нежно-зеленым пластиком. — Пришлось выставить новый температурный режим на одном из блоков и понаблюдать за поведением образца. Стянув с себя лабораторное одеяние, Рауль остался в одном из своих любимых темно-вишневых костюмов — сидящем точно по фигуре пиджаке с наглухо застегнутым воротником-стойкой и узких брюках. Отправив использованный защитный пластик в утилизатор, Рауль повернулся к Ясону. — Идем, — скомандовал он и направился к выходу. Идти пришлось недалеко — в соседний отсек. Тот представлял собой скорее бокс, чем полноценную комнату. В центре стоял передвижной модуль с криокапсулой. Блонди приблизились к нему. — Этот горящий взгляд, — сказал Рауль, глядя на Ясона. — Если сейчас кто-то из нас двоих и похож на одержимого ученого, то это точно не я. Не ответив, Ясон стянул с руки перчатку и заскользил пальцами по гладкой прозрачной поверхности криокапсулы, будто повторяя очертания лежащего внутри. Завороженно рассматривая мягкую линию по-детски пухлого рта, тонкие стрелы бровей и отбрасываемые густыми длинными ресницами тени, он подумал: «Я никогда не задумывался о том, каким ты был — совершенным». Ясон взглянул на Рауля и одобрительно кивнул. Они вернулись в кабинет в полном молчании. Рауль прикоснулся к сенсору на приборной панели, и тотчас фрагмент стены будто растаял, открыв доступ свежему воздуху. Ясон подошел и с наслаждением вдохнул запахи сада. — Что ты думаешь делать с ним дальше? — Рауль решил обойтись без предварительных вступлений. — Хорошо у тебя здесь, — заметил Ясон. — Будь я тобой, тоже пропадал бы в Киира. Воздух здесь совсем не тот, что в Эос. Да-да, тебя сюда тянет не воздух, а наука, — шутя добавил он, видя, что Рауль собирается возразить. — Ты уходишь от ответа, Ясон, — сухо заметил тот. — Что ты собираешься делать с шестилетним ребенком после того, как я загружу в его память калейдоскоп, собранный из фрагментов чужих воспоминаний? — Чужих воспоминаний… — повторил Ясон. — Полагаешь, воспоминания одного ребенка из Нил Дартс сильно отличаются от воспоминаний другого? — Откуда мне знать! — фыркнул Рауль. — Это ты у нас любитель изучать то, что под ногами. — Я — любитель изучать всё, — улыбнулся Ясон. — Нил Дартс для детей — это грязь и разруха, грубое обращение, побои, брань, попытки изнасилования или постоянное насилие. Но в случае с Рики я предпочитаю, чтобы в его памяти не было такого опыта. А потому мы ограничимся только попыткой — одной, без побоев. Он попадет в «Гардиан» не слишком травмированным, но достаточно напуганным. Гены обеспечат его таким же несносным, неудержимым характером, какой у него был. — В чем смысл всей этой затеи, Ясон? — спросил Рауль. — К чему такие сложности? Тебя не смущает, что уйдут годы? Я мог с таким же успехом вырастить вместо шестилетнего пятнадцатилетний клон. Всего-то ушло бы месяцем больше. — Ты не понимаешь, Рауль, — мягко возразил Ясон, — мне нужен именно Рики. Не просто его внешность и строптивый характер. Мне нужна такая же личность. А чтобы к пятнадцати он стал таким, каким я его знал, недостаточно просто клонировать его. Он должен пройти тот же путь взросления. Его характер притянет к нему нужных людей. У них будут другие имена и лица, но суть их будет той же, что и у их предшественников. Я совершенно точно знаю, что не существует случайностей, есть только причины и следствия. И нет, меня не смущают годы. Мне спешить некуда. Я готов ждать. Ясон взглянул на Рауля и добавил: — Существенная разница между моим Рики и тем, что сейчас лежит там, в капсуле, будет только одна — знакомство со мной у него не в прошлом, а в будущем. Я всё рассчитал верно, учел все вероятности. И ты знаешь, что я прав. Рауль помолчал, глядя вдаль, и наконец ответил: — Вынужден согласиться с тобой. Я не сомневаюсь в том, что этот монгрел оправдает все твои ожидания. Мне ли не знать о результатах собственной работы. Но ты опять пойдешь над пропастью, Ясон. Он вскружит тебе голову, и ты рухнешь вниз. Одного понять не могу, как Юпитер мог дать свое согласие. Что ты мог сказать ему такого, чтобы он пошел на столь рискованный эксперимент? Не понимаю… Рауль качнул головой, и в тяжелых волнах его волос заплясали солнечные блики.***
Катце ждал Ясона в одном из ангаров под конференц-центром, где шли приготовления к Большому аукциону. Гвоздем программы должны были стать самые ожидаемые пэты Академии — «Луна», ограниченный выпуск. Катце знал, что его хозяин не появится раньше назначенного времени, но всё равно прибыл на место встречи на полчаса раньше. Он опять гадал, что задумал Ясон. «Нужно одно место в Гардиан», — заявил тот на днях. — Мне всё равно, какие связи ты задействуешь и на какие рычаги нажмешь. Хочешь, купи кого нужно, меня не волнует цена. Главное условие — как обычно, никто не должен знать, что за этим стою я». На этот раз Ясон прибыл в шикарном грузовом аэрокаре темно-синего цвета. Когда панели контейнера с криокапсулой раздвинулись, Катце не отвернулся, а с любопытством заглянул внутрь. В капсуле лежал ребенок, еще довольно маленький — мальчик лет шести. Его лицо было не таким кукольным, как у пэтов, но не менее красивым. Катце мог бы сказать, что этот мальчик куда красивее любого пэта: матовая белая кожа и блестящие черные волосы, тонкие черты, красиво изогнутые брови и прикрытые длинными ресницами большие глаза. Катце представил, какими они могли быть: бархатисто-черными, влажными, с диким огнем в глубине. Он отшатнулся от криокапсулы и уставился на Ясона. — Ты отключишь режим криосна незадолго до отправки Рики в Гардиан, — прозвучал спокойный голос блонди. — Ты должен знать обо всем, что с ним происходит. Вмешательство недопустимо. Связывайся со мной насчет Рики только в критической ситуации. Катце не нужно было дополнительных объяснений. Он уже и так понял всё. Включая то, зачем его агенты рыскали по Кересу и Нил Дартс в поисках сведений о Рики и сканировали память не попавших в Попечительский Центр детей, предварительно погрузив их в сон. Собранные материалы передавали курьеру, а тот — следующему, пока цепочка не замыкалась на офисе под круглосуточной аптекой. «Ты получишь ответы в свое время», — сказал Ясон. И Катце их получил. Даже сверх того. Из ангара Ясон отправился на Большой аукцион, а Катце — в «Гардиан». Его не покидало ощущение, что он спит и всё никак не проснется.
