"Всё" означает всё

Рики быстро выяснил, что квартал Мога, где человек со шрамом назначил ему встречу, надо искать на неофициальных картах. Поиск нужного названия занял какое-то время. «Мога Восточный» — с этим проблем не возникло. А вот «К+Б» оказались загадкой. Рики просидел за компьютером несколько часов, сопоставляя различные комбинации с именами на карте, но так ничего и не нашел. Рики задумчиво смотрел на видавший виды тусклый голоэкран и от досады покусывал губы. Если есть загадка, то и разгадка тоже должна быть. Если ничего подходящего под «К+Б» нет ни на одной из карт, значит ли это, что «К+Б» нет и никогда не было? Сердце забилось быстрее: ответ явно где-то рядом. Несколько минут Рики смотрел прямо перед собой. «Не было» — разгадка крылась в этих двух словах. Пальцы заскользили по голоэкрану, запрашивая карты трех-, пяти- и десятилетней давности. Когда уже забрезжил рассвет, на последней из них Рики нашел заведение под названием «Красный Барон». Он сопоставил местоположение с отметкой на современной карте и удовлетворенно вздохнул. Заведение «Красный Барон» прекратило свое существование в прежнем виде и сменило название около восьми лет назад, теперь оно именовалось «Улица грез». Спустя несколько часов Рики стоял перед массивной дверью одной из комнат в здании с вывеской «Улица грез». Хрен знает, что за контора тут была на самом деле, но на первый взгляд всё выглядело довольно прилично. Рики набрал цифровой код с карточки на панели двери, и тотчас индикатор кодового замка мигнул зеленым. Отъехав в сторону, тяжелая дверь открылась. Предположения подтвердились — за ней оказалось просторное офисное помещение. За столом сидел тот самый человек с мидасской улицы. Он курил, и его тонкая, длинная и явно недешевая сигарета источала сладковатый аромат. — Ты даже раньше, — заговорил незнакомец, — это хорошо. Он замолчал и вдохнул новую порцию дыма, пристально глядя на Рики, а тот во все глаза смотрел на него. Сейчас этот человек выглядел необычайно молодо и был просто до неприличия красив. «Кто он такой? — гадал Рики. — И как он заработал это украшение на щеке? Держится как большая шишка, одет дорого и со вкусом. И вдруг этот шрам…» — Пытаешься прикинуть, кто я? — словно прочитав его мысли, усмехнулся незнакомец. — Я Катце. Это прозвучало мягко и в то же время внушительно — так, будто должно было сказать о чем-то Рики. Но тот лишь пожал плечами. В том, что имя Катце в определенных кругах имеет вес, сомнений и так не было. — Итак, скажи мне… — Катце замолчал, вопросительно глядя на Рики. — Рики, — назвался тот, верно истолковав смысл паузы. — Скажи мне, Рики, — повторил Катце, — когда твой друг вернется, ты продолжишь сомнительную карьеру на улицах Мидаса или используешь свой шанс? На последнем слове Рики сделал глубокий вдох. Шанс! Это слово было для него чем-то вроде путеводного маяка в тумане. Но какой смысл в него вкладывал этот Катце? Вопрос был задан двусмысленно, и было не так просто разобраться, крылся в нем подвох или предложение. Что если под «шансом» подразумевалась некая витиеватая дорожка к неприятностям? В конце концов, что есть для такого, как Катце, такой, как Рики? Пыль с трущобных улиц. — Ты сказал «когда твой друг вернется»… — издалека начал Рики. Катце выпустил изо рта струйку ароматного дыма и сухо произнес: — Думаю, ты уже догадался, что вытащить твоего приятеля из неприятности для меня не составит большого труда. В том, что ты наделен определенными способностями, я уже убедился. Но мне любопытно знать, есть ли у тебя еще и амбиции. Рики хотелось закричать «да! да! да!», но вместо этого он, подражая тону Катце, заметил: — Если они не идут вразрез со здравым смыслом. Уголки рта Катце дернулись вверх. — Ты руководствуешься здравым смыслом… Это хорошо, — заметил он и уточнил: — Для той работы, что я думаю тебе предложить. Рики задержал дыхание и изо всех сил попытался сохранить на лице бесстрастное выражение. — Мне нужен помощник, — продолжал Катце, — энергичный, исполнительный и со смекалкой. Это тебе по силам? От волнения сердце забилось вдвое быстрее. Так значит, этот Катце не шутил! Но как могло случиться, что его выбор пал на него, мальчишку из трущоб, мусор под подошвами дорогих ботинок? Рики сделал глубокий вдох и, глядя прямо в глаза, ответил: — По силам. — Хорошо, — равнодушно бросил Катце. — Будешь выполнять мои поручения. Начнешь с малого — побудешь простым посыльным. Проявишь себя хорошо — пойдешь дальше. Ну, а если плохо — держать не буду, вылетишь сразу. Считай, что мы заключили долгосрочный контракт. Вот, возьми, для связи со мной, — добавил он, положил на стол новенький комм и подтолкнул его к Рики. Вот это удача! Рики приблизился к столу, взял комм и, посмотрев на Катце, подумал: «Странно, он знает, чем я промышляю, всё это время я звал его на „ты“, едва ли не хамил, а он берет меня на работу». Он чуть не высказал всё это вслух, но ограничился только вопросом о Киле. — Его отпустят, — коротко ответил Катце и закурил новую сигарету.

***

Катце слово сдержал. К вечеру того же дня Кила вернулся в Керес. Он был помят, правый глаз заплыл, но ребра были целы, а все зубы — на своих местах. На расспросы Флея он только поглядывал с видом умудренного жизнью и снисходительно усмехался. Освобождение было решено отметить в «Полуночнике». Едва парни вошли в сверкающий разноцветными огнями прокуренный зал, как сквозь звуки музыки донеслось: — Эй, Рики! Нор­рис при­вет­ли­во ма­хал им ру­кой. Он был в ком­па­нии Си­да и Мак­си, напротив них на диване сидел Люк. Рики предпочел бы отказаться от приглашения, но ему нравился Норрис, да и с Макси у них были общие дела. Новость о том, что Кила побывал в лапах полиции, уже дошла до бывших «бизонов». Стоило Рики по возвращении от Катце рассказать о Киле Флею, тот тут же похвастал этим в мастерской. В глазах Флея Кила выглядел чуть ли не героем. Кила толкнул Рики в бок: — Там Макси! Мне с ним надо поболтать насчет деталей. Пошли! Рики не слишком охотно последовал за ним. Он сел на диван возле Сида, а Кила и Флей плюхнулись напротив — рядом с Люком. Тот с мрачным видом изучал тлеющий кончик своей сигареты. — Да тебя не иначе как пожалели, пацан, — добродушно заметил Сид. Он протянул руку и коснулся опухшей скулы Килы. Тот дернулся и смерил его взглядом. — Могло быть хуже, — согласился Норрис и обратился к Сиду: — Тебя в свое время «шоком» долбанули, ты лежал долго, я помню. А тебе повезло, — это адресовалось Киле, — ты вернулся на своих ногах. — Да уж, — пробормотал Кила, — но в ближайшее время с такой рожей мне в Мидас никак… Макси, мое обещание насчет той детальки пока повиснет в воздухе. — Да и ладно! — махнув рукой, ответил Макси. — Надобность отпала. А вот сенсор-панель мне до зарезу нужна. Внезапно Кила покраснел и замялся: — Ну... по правде... я никогда не умел их снимать. Снять сенсор-панель не так просто. Это удается только Рики. — Угу, — подтвердил тот, — только пока удачный момент выждешь, засохнешь. Макси выразительно посмотрел на него. — Выручишь? Рики задумался: Макси никогда ни о чем не просил. Да и вообще слышал ли кто-нибудь, чтобы Макси просил? В свете сегодняшней встречи с Катце согласиться на кражу сенсор-панели с утилизатора было глупостью. Но отказать Макси… — Ладно, — глухо проговорил он. Сид одобрительно пихнул его плечом. — Вот и славно, — кивнул Макси, — я угощаю. Он поднялся из-за стола и вскоре вернулся с охапкой бутылок стаута. Водрузив их на стол, он тяжело опустился на диван. Бутылки моментально разобрали, на столе осталась одна. — Люк, ты чего сегодня такая кислятина? — подвигая стаут в его направлении, поинтересовался Норрис. Люк молча потянулся за бутылкой, рукав его куртки задрался вверх, обнажив повязку на запястье. — Ого! — присвистнул Сид. — Да ты в переделку попал? Что, ножом полоснул кто-то? За столом повисло напряженное молчание. Рики ощутил, как быстро застучало его сердце. Память тут же выдала: темнота, левая рука навалившегося сверху насильника, привкус крови во рту… — Да нет, это его Рагон за руку цапнул, — пошутил Норрис, видя, как поморщился от вопроса Люк. — Повезло, что не откусил, — опустив взгляд, глухо проговорил Рики. — С Рагоном лучше не связываться. За столом раздался смех. Все решили, что Рики удачно пошутил. Все, кроме Люка.

***

Разноцветье огней било в глаза, но перейти в другое место Рики не мог: это была самая лучшая точка для наблюдения за утилизатором. Его он выбирал несколько дней. Снять сенсор-панель можно было только после того, как в люк опускали что-то, содержащее инопланетные металлические сплавы — то, что прибывало на Амои в карманах и багаже туристов. После этого индикатор сортировщика мигал красным около минуты, если следом не опускали что-нибудь другое. Рики стоял на противоположной стороне улицы, прислонившись спиной к опоре переливающегося всеми цветами полупрозрачного навеса, и наблюдал. Мимо, создавая помехи, мелькали многочисленные прохожие. Никто из них не обращал внимания на неприметно одетого парнишку. Будь у Рики выбор, он бы предпочел место потемнее, но улицы Мидаса ночью были освещены едва ли не ярче, чем днем. Он напряженно всматривался в крошечный огонек на противоположной стороне улицы. Время от времени его заслоняла спина очередного прохожего, и огонек менял цвет: зеленый — полимеры первой категории, желтый — полимеры второй категории, синий — пищевые отходы, снова желтый… Для Рики огни реклам и вывесок слились в одно малоразличимое пятно, в центре которого крошечной звездочкой среди галактических скоплений светился огонек индикатора сортировщика. Красный! Глаза Рики распахнулись, а всё тело напряглось. Он уже отлепился от опоры, чтобы пересечь улицу, как вдруг что-то, звякнув, упало к его ногам. Рики остановился и посмотрел вниз, отыскивая взглядом упавший предмет. Вдруг это что-то ценное? Что обронил он сам или кто-то из прохожих… Возле правого ботинка, поблескивая золотом, лежала монета. Рики поднял ее, и тотчас над его головой кто-то произнес: — Возьми. Так тебе не придется провести здесь всю ночь, и карманы прохожих не пострадают. Красивое звучание голоса портил высокомерный, насмешливый тон. Мимо проплыла фигура высокого человека, одетого в светлое. Несколько мгновений Рики недоуменно смотрел на монету, и вдруг у него перед глазами будто что-то вспыхнуло: ему бросили подачку! Как одному из попрошаек, тех, что в изобилии можно было встретить на улицах Кереса! От злости лицо обдало жаром, и Рики бросился вслед за человеком в светлом. — Эй! — воскликнул он, схватив за руку унизившего его прохожего. Тот остановился и медленно повернулся. Ри­ки ощу­тил, как внут­реннос­ти буд­то скру­тило в ту­гой узел. На вид незнакомцу было не больше двадцати пяти, и его лицо поражало красотой. До этого момента Катце казался Рики самым красивым из тех, кого он видел. Но красота Катце меркла перед великолепием того, кто стоял сейчас перед ним. Нез­на­комец нас­мешли­во смот­рел с высоты своего роста, его глаза были необычайно яркого светло-си­него цвета. Поток негодования, уже готовый вырваться наружу, комом застрял в горле. Рики не знал, что его шокировало сильнее: собственное унижение, невероятная красота незнакомца или его роскошные длинные волосы нежного золотистого оттенка. Он завороженно смотрел на то, как в них сверкающими искрами играют огни реклам, и к нему медленно приходило понимание, что перед ним стоит не кто иной, как один из танагурских блонди, и именно его облаченную в белую лайковую перчатку руку он держит. Из общеобразовательного курса «Гардиан» Рики знал, что блонди Танагуры — управленцы Юпитера, вершина власти. Он понял, почему не заметил длинные волосы незнакомца: их цвет сливался с его светлой одеждой. Рики не верил собственным глазам: блонди на улице Мидаса! Он с трудом отвел взгляд от лица незнакомца и взглянул на его руку — белая перчатка! Новая волна гнева придала сил. Даже если гордость обойдется слишком дорого — это единственное, что есть у Рики. Он вложил монету в ладонь блонди и сверкнул на него глазами. — Забери, — понизив голос, прорычал он. — Мне подачки не нужны. — Как пожелаешь, — равнодушно ответил блонди и швырнул монетку в толпу. Он развернулся и пошел прочь. Рики смотрел вслед удаляющейся величественной фигуре. Его била крупная дрожь. Унижение, гнев и ненависть слились воедино и жаркой волной ударили в голову. Рики рванул за незнакомцем. Он не знал, что именно будет делать, но молча проглотить оскорбление не мог. Ему нестерпимо хотелось выплеснуть свое негодование в это высокомерное лицо, а потом будь что будет. Губы Ясона едва заметно дрогнули в улыбке, когда он услышал торопливые шаги за своей спиной. Что он почувствовал, впервые за все эти годы приблизившись к Рики? Эмоцию, описанию которой больше всего подходило слово «трепет». Он знал, где искать Рики, ведь камеры слежения были повсюду. Брошенная к его ногам монета была точно такой же пэтской «Авророй», как и та, которую он когда-то кинул Рики в качестве «сдачи за молчание». Сейчас же Ясон намеренно выбросил ее у него на глазах, чтобы подчеркнуть ее никчемность и еще сильнее задеть монгрельскую гордость. Рики кусал губы, сверля спину блонди тяжелым взглядом. Он не был дураком и прекрасно понимал, что ему лучше всего вернуться к утилизатору, но следовал за незнакомцем, будто был привязан к нему невидимой веревочкой. «Какая напыщенная сволочь! — думал он, намеренно распаляя себя еще больше. — Он прекрасно знает, что на улицах Мидаса нет попрошаек! Он знает, что я не за подаянием там стоял. И за руку в чужом кармане он меня не ловил!» Рики благополучно отмел свое прошлое всего лишь недельной давности и думал только о перспективах работы на Катце. «А эта монета… — продолжал размышлять он, — она ведь явно дорогая! А он выбросил ее как мусор! Швырнул ее мне, как мусор… к мусору! Думает, что если я монгрел, то можно вот так об меня вытереть ноги?» Рики хотелось доказать, что незнакомец сильно ошибается на его счет. «Кретин! — нашептывал голос разума. — Он танагурский блонди! А ты кто? Что ты собираешься ему доказать? Это ты идешь за ним, как привязанный, а он о тебе забыл, как только отвернулся!» Рики признавал всю абсурдность своей затеи, но не мог остановиться и уйти и от этого злился еще больше. Он завороженно смотрел на покачивание сияющих волос блонди, на его плавные размеренные движения и чувствовал, как его душит гнев. И дело было не только в монете. Было что-то еще, чего Рики пока не сознавал. Это «что-то» накатывало волной отчаяния, вызывая где-то глубоко внутри тупую боль. Внезапно блонди развернулся, и Рики едва не налетел на него. Бесстрастное выражение ослепительно красивого лица и насмешливый взгляд синих глаз вызвали у Рики дрожь. «Да что же в нем такого, что от одного его взгляда меня начинает трясти? — подумал он и тут же мысленно добавил: — Самодовольный гад!» — Если ты следуешь за мной в надежде на клиента, то вынужден тебя разочаровать. Я не нуждаюсь в подобных услугах, — равнодушно произнес блонди. Рики опешил, не сразу поняв, о чем тот говорит, но тут же сообразил. От стыда и возмущения щеки будто обдало кипятком, а из глаз едва не посыпались искры. — Да что ты о себе вообразил? — огрызнулся Рики. —  Я ни за какие деньги не пошел бы в постель с тобой! — Вот как? — спокойно поинтересовался блонди. — Так ты преследовал меня для того, чтобы это сообщить? Он явно потешался — в синеве глаз появились веселые искорки. Рики ощутил себя в еще более глупом положении, чем до того. В довершение он краем глаза заметил, что вокруг начала собираться толпа зевак. Ясон любовался: сомнений не было — это был его Рики. И только Юпитер знал, как сильно ему хотелось прикоснуться к этим непослушным черным волосам, почувствовать вкус этих губ и увидеть, как эти сверкающие гневом глаза затуманиваются от желания. Рики вложил в свой взгляд всю ярость, кипевшую у него внутри. — Ты и тебе подобные, кто носит эти белые перчатки, думают, что им принадлежит всё! — выплюнул он, вызвав ропот и шиканье вокруг. — У тебя есть аргументы, что это не так? — абсолютно бесстрастно возразил блонди. Рики зло прищурился и, приподняв подбородок, бросил с вызовом: — Всё принадлежать тебе не может! Внезапно блонди улыбнулся, и на его щеках появились ямочки. — Не спорю, — так же неожиданно согласился он. — Особенно, если «всё» означает всё. Он развернулся и продолжил свой путь, оставив Рики наедине с его смятением.

***

Сенсор-панель Макси все-таки получил. Рики вернулся в Керес уже утром. После того, как блонди ушел, он долго бродил по улицам, пытаясь привести в порядок свои чувства, но никак не удавалось. «Вот же гад! — говорил он сам с собой. — Если в своей Танагуре они все такие, то на хрен она не сдалась. А я-то думал, что тем, кто туда попал, неслыханно повезло! Где уж! Смотреть на эти высокомерные физиономии! Какое самомнение! А этот взгляд! Смотрит на тебя будто на пустое место!» Злость больно жгла, но хоть как-то защищала от странного чувства отчаяния, будто проделавшего дыру в груди. Никогда раньше, находясь в нарядном праздном Мидасе, Рики не ощущал собственной ничтожности так остро, как прошлой ночью. Глядя вверх, в жестокое в своей холодной красоте лицо блонди, он мучительно осознал разделяющую их пропасть. Это чувство было настолько невыносимо, что от бессилия хотелось лупить кулаком в стену до тех пор, пока боль от сбитых в кровь костяшек не заглушит его. Хмурый день сменился таким же вечером. Однако с заходом солнца небо прояснилось, открыв взору наблюдателя мириады звезд и повисшую среди них розоватой светящейся дымкой ближайшую галактику — Пацито́ракс. Рики курил, сидя на ступенях обветшалого здания, где когда-то давным-давно располагалась администрация «Свободного Кереса». Он с трудом отвязался от настойчивых приглашений Килы пойти в бар «Сорайя». Ему вообще не нравилось это заведение. В основном из-за того, что там часто играли в «Жиголо», как правило, делая ставки на секс. Хотя Рики и был довольно силен в игре в карты, рисковать у него не было ни малейшего желания. Тем более, если бы его вызвал сыграть кто-нибудь вроде Люка. Попробуй откажись! Не то чтобы Рики дорожил своей девственностью: в условиях Кереса она была скорее обузой, чем достоянием, но расстаться с ней подобным образом считал еще глупее, чем получить первый опыт в объятиях пьяного Флея. По правилам «Жиголо» проигравшему светила только пассивная роль, и пришлось бы отдаться победителю у всех на глазах. Хреновая перспектива. От этой мысли Рики начинало подташнивать. Почему-то теперь — особенно. Настойчивость Килы лишний раз доказывала, что именно игра манит его в тот бар. И было нетрудно догадаться, кому бы он бросил вызов. Даже если и не так, желающие поставить на кон секс с Рики всегда найдутся. Нет уж, спасибо. Проворчав что-то не слишком вежливое о «противопоставлении себя коллективу», Кила и Флей умотали в «Сорайя». Рики вдохнул едкий дым сигареты и закрыл глаза. Мысли помимо воли то и дело возвращались на мидасскую улицу — к завораживающему звуку голоса, сиянию длинных золотистых волос и… белым перчаткам. «Ненавижу», — прошептал Рики. Он открыл глаза и устремил взгляд в ночное небо, где светились тонкие серпы амойских лун. Прямо над Пациторакс сияла та самая ярко-синяя звезда, о которой мечтал Тео. Прекрасная, далекая и недоступная. У Рики возникло чувство, будто он уже побывал рядом с ней. Когда смотрел в глаза того блонди.