"Всё" означает всё

Утро выдалось недоброе. Одетый в легкий темно-зеленый халат Паор сидел, развалясь на диване, и прокручивал в памяти встречу с Ясоном. Голова раскалывалась — то ли от превышения дозы «антидота», то ли от выпитого накануне спиртного. Похмелье у Паора случилось впервые. И дело было не в количестве выпитого, а в его качестве. Вспомнив шутку Ясона, он рассмеялся и тут же поморщился от боли — в виски как будто ударили чем-то тяжелым. «Вы в самом деле так печетесь о соблюдении гражданских прав на Амои, Паор Таасса? — Ясон произнес эти слова тихо, вкрадчиво, как будто дразня Паора звуком его имени и своим лучистым взглядом. — Вы проявляете такую заботу в отношении населения любого мира в составе Содружества или Танагуре просто… повезло?» «Танагуре повезло, — в тон Ясону ответил Паор. — Но Совет действительно печется о соблюдении гражданских прав. О равенстве…» «Да бросьте! — с ироничной ухмылкой перебил его Ясон. — Никогда его не было и не будет. Один рожден матерью высокорослым, другой — коротышкой, и это уже неравенство. В этом и других смыслах на Амои равенства больше чем где-либо». «Элита далека от народа», — возразил Паор. «Сейчас близка как никогда», — усмехнулся Ясон, подавая знак андроиду долить напиток в бокалы. Кивнув на золотистую жидкость, Паор хитро прищурился: «Нечто экзотическое, сказали вы? Неужели контрабанда?» «В некотором смысле — да, — ответил Ясон, поднимая бокал. — Это кустарный кересский стаут. Мы с вами близки к народу, господин куратор. Ваше здоровье!» Паор вздохнул и мечтательно улыбнулся: «Еще никто не проделывал со мной такого фокуса, Ясон Минк. Кажется, я по-настоящему влюбился». Мечтать было о чем: поблескивая синевой глаз из-под ресниц, Ясон принял ответное приглашение пообедать. Украшенная кольцом рука Паора скользнула под темно-зеленую ткань.

***

Внизу, будто россыпь бриллиантов, сверкала огнями Танагура. Катце перевел аэрокар на автоматическое пилотирование и закрыл глаза — до лаборатории в Киира еще семь минут полета. Ладони вспотели от страха, виски ломило от нервного напряжения. Катце перестал задаваться вопросом, зачем доводит себя до полуобморочного состояния и лично летит к Раулю лишь затем, чтобы отдать список с именами покупателей тиллона. Не доверяет такую информацию сети — простой и удобный ответ. А правда в том, что после последней встречи ему до одури, до шума в ушах и звездочек перед глазами хотелось снова оказаться рядом с Раулем. Кошмары не снились Катце с тех пор, как взорвался Дана Бан, но прошлой ночью он проснулся в холодном поту: во сне Рауль душил его, схватив рукой за горло, и тихое «ты мой должник» приводило в ужас и… неописуемый восторг. Разве можно бояться настолько, что это почти больно, а боль так близка к наслаждению? Катце горько усмехнулся: «Изуродованное существо — вот кто ты. И чувства твои такие же — искореженные, ненормальные, постыдные, как и то, что ты прячешь под длинными пиджаками, которые все вокруг считают такими элегантными!» Мысли о Рауле, темные, тягучие, болезненные — сейчас от них не спасало даже верное средство — самое светлое воспоминание, сокровище, которое Катце тайно и бережно хранил в своем сердце — лицо Рики. Танагура — возвращение сюда было таким же мучительным, как и каждое посещение Попечительского Центра. Тошнота подкатывала к горлу, а внутренности сводило от страха и отвращения. Прикрыв глаза, Катце смотрел на море огней Танагуры, таких же холодных, как ее обитатели. Кисти рук заледенели. «Зачем? Зачем это тебе? — мысленный вопрос вырвался стоном. Катце сжал руками раскалывающуюся голову и прошептал: — Может, для меня это единственный способ почувствовать себя живым? Не мебелью, не инструментом, а тем, чья кожа способна ощутить тепло дыхания, пусть даже ледяного». Катце намеренно не стал предупреждать Рауля о визите — так тот не сможет предотвратить встречу и даже, возможно, будет недоволен. О! Пусть он будет недоволен! Пусть он будет в ярости! Катце почувствовал, как тело охватила дрожь. «Ты извращенец, — мысленно обласкал он себя. — И идиот». Киира. Катце бывал здесь лишь однажды, и тогда он чуть ли не бегом возвращался к своему аэрокару, спеша как можно скорее унести ноги. В зеркальном куполе здания лаборатории отражалось ночное небо. Катце сделал глубокий вдох и вышел из аэрокара. Пройти на территорию владений Рауля Ама беспрепятственно могут только избранные. Пропускная система, не распознав в Катце доверенного посетителя, приятным мужским голосом предложила назвать свое имя и цель визита. — Катце просит господина Рауля Ама о личной встрече, — голос прозвучал хрипло и глухо. Катце кашлянул и уже более уверенно добавил: — Это касается недавнего соглашения. Ожидание ответа показалось бесконечным. Чертовски хотелось курить, но о том, чтобы зажечь сигарету в здании лаборатории, да и вообще на территории Танагуры, не стоило и мечтать. Пытаясь успокоить дрожь в руках, Катце пощелкал пальцами. Не помогло. По-настоящему его затрясло, когда уже знакомый голос сообщил: — Господин Ам примет вас в своем кабинете. Третий надземный уровень, отсек 878-3N. Пожалуйста, проходите. Дверь в персональный ад Катце открылась. Вопреки ожиданиям, Рауль расслабленно сидел в глубоком кресле и был не один. На лице гостя — незнакомого мужчины неопределенного возраста — было плохо скрываемое недовольство. А Рауль… Катце вонзил ногти в ладони, проверяя, не спит ли он: глядя на него, всегда серьезный Рауль Ам улыбался. Из-за сильно расширенных зрачков казалось, будто зелень его глаз потемнела и смягчилась, отчего сейчас взгляд Рауля можно было назвать почти ласковым. — Ты кое-что принес мне, верно? Было трудно определить, чего в голосе Рауля больше: удовлетворения или насмешки. Катце молча кивнул, пытаясь понять, что с блонди не так. Рауль поднялся из кресла и подошел так близко, что у Катце перехватило дыхание. — Вот что значит умение найти нужный аргумент, — мягко произнес он, глядя в глаза. Катце ощутил слабость в коленях. Отчего-то этот непривычный Рауль пугал его еще больше, чем прежний. Если бы Катце не знал точно, что элита не пьянеет, он решил бы, что господин Ам не совсем трезв. — Ты слишком бледен, — вдруг отметил Рауль, и его пальцы коснулись гладкого подбородка Катце. Тот невольно отшатнулся и тут же услышал смех — не ироничный, не злой. Рауль просто смеялся — так, как сам Катце не смеялся уже целую жизнь — весело и непринужденно. — Я внушаю тебе такой ужас? Скажите, Алледа, от вас, ученого, тоже так шарахаются? — Рауль повернулся к своему гостю. Тот лишь криво улыбнулся и вынул из кармана маленький прозрачный контейнер с разноцветными леденцами. У Катце кружилась голова, сердце стучало, как сумасшедшее, а по телу разливалось приятное тепло. Он смотрел на блонди с ужасом и благоговением. Никогда раньше он не замечал, как красив Рауль Ам. Катце никогда не трогала красота элиты — для него она была такой же живой, как у тех статуй, что украшают вход в некоторые мидасские заведения. Но сейчас в Рауле было столько жизни, что Катце самому себе показался куском холодного камня. — Ну? — требовательно прозвучал голос Рауля. Катце так увлекся созерцанием и своими странными ощущениями, что не заметил, как Рауль протянул руку ладонью вверх — жест, понятный каждому человеку в любой галактике. Он поспешно полез в карман и вынул из него карточку, на которой было всего три имени. Бросив на них взгляд, Рауль строго посмотрел на Катце: — Это все? Катце молча кивнул. Рауль вежливо отказался от предложенного гостем леденца, перечитал имена на карточке и снова посмотрел на Катце. — Как давно каждый из них делает у тебя покупки? Не успев обдумать свое действие, Катце взял карточку из рук Рауля и перевернул ее: на обратной стороне были пометки с датами и объемом первой и последней покупки каждого из клиентов. Как в тумане, Катце почувствовал касание пальцев Рауля — живых, теплых, мягких. До этого момента он никогда не прикасался к кому-либо из элиты. Его трясло, на глаза почему-то наворачивались слезы. «Я схожу с ума», — подумал он, заметив, как Рауль с удивлением смотрит на него — так, будто видит впервые. — Господин Рауль… — с трудом выдавил Катце. — Простите! Это было почти невежливо — так убегать. Когда управляемый автопилотом аэрокар взмыл ввысь, Катце откинулся на спинку кресла и громко и протяжно застонал. Он ошибся: персональный ад оказался не за дверью в кабинет Рауля Ама — он был внутри самого Катце. Тело выкручивало и ломало, хотелось выть, рыдать, биться головой об стену. Рука накрыла плоский пах: Катце переполняло желание, но он был лишен всего, что могло его удовлетворить. Запищал комм. Катце вздохнул и развернул миниатюрный голоэкран — перед ним возникло лицо Ясона. — У меня три вопроса, — по своему обыкновению без предисловий начал тот. — Первый: готов ли Рики к тому, чтобы пилотировать самостоятельно? — Да, — без колебаний ответил Катце и добавил: — Бодо очень хорошо отзывался о нем. Но я придерживал его, ведь вы велели… — Пусть летает, — перебил Ясон. — Но вместе с тем, кому ты абсолютно доверяешь. Пусть твой человек будет тебе глазами, а Рики — щитом и поводком, ненавязчиво. Катце кивнул — подробности Ясона не интересовали. — Второй вопрос. Ты так или иначе имеешь связь с трущобами. Меня интересует, с кем у Рики могла быть серьезная стычка. Катце ответил, не задумываясь: — Это трущобы. Там стычка — обычное явление, а у Рики не тот характер, чтобы отпустить обидчика с миром… — Облегчу тебе задачу. Стычка была в тот день, когда ты отдал Рики «посылку» для меня. В тот или на следующий. Догадка будто вспышкой озарила лицо Катце. И Ясон это видел. И Катце это знал. Еще один монгрел на пути у блонди. Но Ясон уже не тот, да и Люк — не Гай. Одним монгрелом больше, одним меньше… — Есть один тип, — начал Катце. — Люк. Один из «Бизонов». Шатался тенью за Рики. Чего хотел, точно не знаю. С тех пор, как Ясон оставил свою печать на лице Катце, тот никогда не врал ему. Никогда — до этого момента. Катце быстро понял, с какой целью Люк преследовал Рики. И заклеенный пластырем порез на шее Рики он тоже видел, и не удержался — спросил. Тогда в ответ Рики гордо вздернул подбородок и бросил: «Ничего, я должок вернул сразу, без промедления. Точно такой же. На память о втором разе». Человек Катце выяснил, есть ли пластырь на шее Люка — подсел к нему в баре, отпустил какую-то шутку и присмотрелся, когда тот запрокинул голову от хохота. Катце едва удержался от соблазна вот так же в баре угостить захмелевшего Люка «Черной луной» — и за «второй раз», и за «первый». Катце, бывший фурнитур, был лишен члена, но не воображения и мог представить в красках, как высокий и крепкий Люк… — Хорошо, Катце, — в устах Ясона это было высшей степенью похвалы. — Вопрос третий: что ты делал в Киира? Во рту мгновенно пересохло. Неужели Рауль… — Твой комм побывал в лаборатории Рауля, — пояснил Ясон, а Катце во второй раз обозвал себя идиотом. Но отчего-то было приятно узнать, что выдал его не Рауль, а собственная глупость. — Я обещал господину Аму… — Катце потупил взгляд. Врать о том, что Рауль просил его сохранить что-то в секрете — опасный маневр. Спросит Ясон Рауля или нет — как знать. Но если спросит, подыграет ли Рауль? С одной стороны, блонди ничего не должен бывшему чужому фурнитуру. С другой — на черном рынке без чутья никак, а оно подсказывало Катце, что Рауль дорожит своим словом, даже данным бывшему чужому фурнитуру. При случае Рауль найдет что ответить Ясону и, несомненно, рассердится на такую наглость Катце. И тогда… Катце готов был назвать себя идиотом в третий раз. За прошедший час он неожиданно вырыл гигантскую яму у себя под ногами. Домой не хотелось. С работой всё было улажено до завтра, и Катце решил прогуляться, надеясь, что городской шум заглушит его собственные мысли. Переживаний на сегодня довольно. Припарковав аэрокар на обочине улицы, вблизи черного входа в здание со старой аптекой, Катце вышел под моросящий теплый дождь и с наслаждением вдохнул вечерний воздух. После вынужденного перерыва он наконец-то закурил и двинулся в сторону Оранжевого Шоссе, стараясь не думать о Рауле. — Катце! — позвали сзади. Катце остановился и вздохнул — для полноты сегодняшнего душераздирающего комплекта не хватало именно Рики. — Я думал, ты будешь в офисе, — подойдя ближе, заговорил тот. Его волосы намокли и прилипли к щекам. Таким Катце его еще не видел. Обычно волосы Рики отражали его характер — «торчу куда хочу», сколько ни приглаживай, а сейчас они послушно повторяли контур головы, придавая лицу мягкость, даже беззащитность. Стоявшее перед глазами лицо Рауля померкло и исчезло. — Что ты хотел? — Катце постарался, чтобы голос прозвучал как можно равнодушнее. — Да так, ерунда, — непривычно замялся Рики, — спросить кое-что хотел. «Хватит с меня вопросов на сегодня», — решил Катце и выбросил козырь: — Тогда вот что. Завтра в полдень будь в космопорте Сасана. «Андромеда» стартует в два пополудни. Ты поведешь ее к Лаокоону. Глаза Рики удивленно распахнулись. Его не по годам серьезное лицо озарилось по-детски счастливой улыбкой. Катце сглотнул — тягостное томление рядом с Раулем не шло ни в какое сравнение с радостью, которую он испытал сейчас, глядя на Рики. Внезапно тот перестал улыбаться, взгляд его потяжелел. — Почему ты вдруг решил отправить меня завтра? Внезапно доверяешь мне громоздкую «Андромеду»? Прежде чем Катце успел открыть рот, Рики, глядя на него в упор, рыкнул: — Это он? Он сказал тебе, что я хочу летать? Катце и бровью не повел. — А ты предпочитаешь продолжать доставлять коробки в космопорт и быть на побегушках? — Я предпочитаю не быть в долгу! — огрызнулся Рики. — Тем более у него! Он со злостью пнул лужу и одарил ее гневным взглядом. — Еще не хватало, чтобы кто-то просил за меня! — буркнул он и удивленно уставился на Катце: запрокинув голову, тот смеялся. Рики привык к тому, что Катце не смеется. Не психует. Не повышает голос — обычно его тембр мягкий и приятный, а тон — ровный. Рики всё еще время от времени сомневался в том, что его начальник — человек. — Блонди не просят, — перестав смеяться, жестко бросил Катце. — Они сообщают о своих ожиданиях и отдают распоряжения. И пеняй на себя, если ты тупица и не поймешь, чего от тебя хотят. «Всё ясно. Я тупица, — мысленно заключил Рики, — потому что я не понимаю, чего ко мне прилип Ясон Минк», а вслух вызывающе спросил: — Хочешь сказать, что если блонди велит тебе подтирать чей-то зад, то ты будешь? Взгляд серых глаз придавил Рики непомерной тяжестью, и тот мгновенно понял, что зарвался. — А ты? — едко ответил Катце. — Монгрельская гордость не позволит, верно? Знаменитая гордость Рики… Думаешь, что уже знаешь всё? В твои годы я тоже так думал. Да только важно не то, что ты думаешь, а то, что ты можешь. У Рики снова появилось знакомое ощущение, что он не знает чего-то важного, как когда Люк дразнил его, делая многозначительные намеки, но ничего конкретного не говоря. Он смотрел вслед Катце и думал о том, что так и не задал ему свой вопрос. А еще о том, так ли уж это заманчиво — смотреть свысока на курьеров, но дрожать от страха при виде блонди вроде Рауля Ама. Сам он если и дрожал при виде Ясона, то уж точно не от страха. Злость снова охватила Рики, и он покосился на лужу. «Знаменитая гордость Рики», — эти слова сами сорвались с языка Катце, о чем он теперь жалел. Дразнить любопытство Рики всё равно что подставить самому себе подножку. Вряд ли у Ясона есть иллюзии, что Рики никогда не узнает о своем прототипе. Рано или поздно — узнает. Но только не с подачи Катце. Шрам на щеке заныл, как будто к нему приложились раскаленным металлом. Немыслимо — Ясон пошел на уступку мальчишке. Сам ведь до этого строго-настрого запрещал отпускать Рики с Амои. И вдруг… Что происходит между этими двоими? Рики скрытен. Да и Катце ни разу не откровенничал с ним. А Ясон… Никогда не знаешь, что на уме у блонди. Но с трудом верится, что при его одержимости Рики они до сих пор не стали любовниками… Дотлевшая сигарета обожгла пальцы. Где-то глубоко внутри боль отдалась извращенным удовольствием. Катце закрыл глаза — он снова видел перед собой лицо Рауля… Как же он устал.

***

Пограничный округ Лаокоон в системе звезды-гиганта Веран — так далеко Рики летать не доводилось. Он явился к назначенному времени на взлетное поле космопорта в Сасане, всё еще сомневаясь в том, что предстоящий полет — не розыгрыш. Хотя в том, что у Катце есть чувство юмора, сомнений было еще больше. Вернувшись в Керес после разговора с ним, Рики не знал, то ли напиться от радости, то ли с кем-нибудь подраться от досады. Как Катце сказал? «Блонди отдают распоряжения». Ясон распорядился — и Рики получил «Андромеду». Зачем он это сделал? Чтобы показать, как он крут? Что блонди, стоящий на вершине, может приказывать большой шишке вроде Катце? «Да, я уже понял, что ты крут, Ясон Минк, — проходя мимо звездолетов, мысленно ворчал Рики. — Было бы клево отказаться от твоего подарочка и посмотреть, как вытянется твоя красивая физиономия… Блядь! Надо же было так подгадить! Я хотел сам…» Рики миновал очередной звездолет и задержал дыхание — перед ним, поблескивая серебристыми боками, стояла «Андромеда». Мысль о том, что он поведет этого гиганта на окраину галактики, вытеснила собой все предыдущие. «Груз — партия кукол, двенадцать штук, — ровным голосом Катце сообщил этим утром комм. — Вся документация на борту». На борту оказалась не только документация: Бодо стоял, привалившись к одной из опор стартовой установки, и курил, глядя в залитое солнцем полуденное небо.  — Хороша красотка? — спросил он, сплюнув на выжженный грунт, кивнул куда-то вверх позади себя и подмигнул: — С такой ты еще не трахался. Что-то в тоне Бодо напрягло Рики, и он наградил того мрачным взглядом. Настроение было и так паршивым, а стало еще хуже. Мало того, что этим рейсом он обязан Ясону и в связке с бывшим наставником на первой роли ему не быть, а теперь еще и этот странный тон — как будто нагло погладили по заднице. — «Тесей» был не намного меньше, — возразил Рики. Бодо фыркнул: — Да! Только Санэо — не Лаокоон, слетать на нее — всё равно что в своей квартире в сортир сходить. А окраина — дама с характером, к ней подход нужен, я пока его искал, лоб расшиб. Видя, что Рики не в духе, Бодо отлепился от опоры, и, по-дружески хлопнув его по плечу, пошутил: — Ладно! Я в тебя верю! Ты смазливый, девочки таких любят. Наша «Андромеда» — не исключение. И пока Рики прикидывал, как понимать сказанное, бывший наставник добавил: — Ну а если с окраиной у тебя не заладится, я тут, в соседнем кресле, на подхвате. Бодо затушил окурок, сплюнул и направился к пандусу. «На подхвате? — подумал Рики, глядя ему вслед. — Отлично». Несмотря на внушительные габариты, «Андромеда» оказалась послушной и легкой, как перышко. Трое суток пролетели незаметно. К счастью, Бодо не напрягал ни разговорами, ни своими двусмысленными шуточками. «Андромеда» благополучно вынырнула из объятий гиперпространства неподалеку от семи окраинных планет, входящих в округ. — Ну что, держи нашу куколку, — голос Бодо звенел от напряжения. — Несмотря на отдаленность, при усилении ветра с Верана мелкие суденышки вроде тех, что ты обкатывал в школе, в этом месте просто теряют управление. Надо быть гребаным самоубийцей, чтобы сунуться сюда на чем-то помельче «Тесея». Когда погода портится, здесь приходится покрутиться, чтобы сесть, а не шлепнуться или не поцеловаться с куском космического мусора, которого в изобилии притягивает из окрестностей. Округ хоть и редкая задница, но торговцам всех мастей тут как намазано. Маневрировать действительно пришлось, несмотря на погоду, которая в округе Лаокоон считалась хорошей. — Нет, все-таки Меченый молодца — учуял в тебе талант. Ты управляешься с кораблем не хуже каринейца, — заключил Бодо и, заметив вопросительный взгляд Рики, добавил: — Что? Никогда не слыхал о каринейцах? Красноглазые — про них чего только не плетут. Я знаю одно: лучше каринейца судно не чувствует никто. Та-ак... Сейчас смотри в оба. Вот эта пыль — предвестник большого говна. Развернув «Андромеду» и тем самым уведя ее от столкновения с каким-то обломком, Рики мысленно поблагодарил Катце за то, что на борту с ним именно Бодо, знающий эти места, как свои пять пальцев. — Вот он — великий и ужасный, — в голосе Бодо сквозило почтение. Прямо перед ними ослепительно сиял голубой гигант — Веран — та самая ярко-синяя звезда, которая так манила Рики. Наблюдать его ближе, чем из Лаокоона, было невозможно, так что Ясон, сам того не зная, исполнил не одну мечту Рики, а две. Подумав об этом, Рики почувствовал что-то, очень похожее на нежность.