"Всё" означает всё

      Рассветные лучи окрасили небо в сиренево-розовый. Глаза слипались от усталости, а спина затекла, несмотря на удобное кресло. Бессонная ночь внутри аэрокара, припаркованного на задворках Кереса, закончилась. Катце потянулся и бросил взгляд на пепельницу с грудой окурков, которую венчала очередная, не сгоревшая даже до половины, сигарета. Один ее вид вызывал тошноту. Собственно, тошнило Катце со вчерашнего вечера. Он собирался поужинать в любимом ресторанчике, но после видеозвонка Ясона аппетит пропал. «Что Рики может делать в Нил Дартс? — Ясон сразу перешел к делу. — Его чип подает сигнал оттуда». У Катце чуть не подогнулись колени — эти едва уловимые нотки в голосе блонди были ему знакомы, и они не предвещали ничего хорошего. «Не знаю», — прошептал он. «Выясни», — тон Ясона был настолько холодным, что Катце передернуло от озноба. Ясон отключился, а Катце потянулся к коммуникатору, чтобы связаться с Дзико. «Блядь!» — обычно Катце обходился более приличными словами, но не сейчас: он едва не выронил коммуникатор, когда раздался звук видеовызова. Катце не верил в телепатию, но звонил именно Дзико.  «Я засек сигнал одного из своих древних навигаторов, — начал тот без предисловий. — Те, у кого он сейчас, явились ко мне. Вопрос в том, впустить этих пришельцев или оставить прохлаждаться снаружи. Навигатор — один из тех, что я когда-то давал покойному Джанго. О встрече меня никто не просил, но одного из этих двоих я помню». «Направь мне сигнал со своих камер», — бросил Катце. Теперь с одной половины голоэкрана на него серьезно смотрел Дзико, а на другой было изображение, транслируемое скрытыми камерами, размещенными у входа в его «офис» и внутри него. Несмотря на то, что очки ночного видения скрывали часть лица гостей Дзико, Катце без труда узнал их: Рики топал ногой, будто пытаясь нащупать что-то, а рядом с ним стоял Люк. Катце с трудом сохранил на лице бесстрастное выражение. «Впусти их, — кивнул он Дзико, — любопытно, что скажут». Дальше никаких сюрпризов для Катце не последовало. Рики задал несколько ожидаемых вопросов, Дзико назвал какую-то фантастическую сумму — всё это Катце слышал сквозь стук собственного сердца. Он не сразу заметил, что края ногтей больно вдавились в ладони — настолько крепко он сжал кулаки. Его приводил в бешенство один вид Люка. Тот, пока Рики говорил, буквально пожирал его взглядом. «Скотина», — беззвучно процедил Катце. Он поспешил доложить Ясону о содержании вопросов Рики, но с особым удовольствием — о том, что вместе с ним был Люк. «Ясно», — всё, что сказал Ясон перед тем, как отключиться. Ни одобрения, ни указаний найти Рики или прибить Люка… Ничего. Катце чувствовал, что Ясон недоволен. Еще бы! О том, что Рики занесло в Нил Дартс, должен был сообщить Ясону он, а не наоборот. «Идиот», — Катце не нашел, как еще себя назвать. Что станет делать Ясон, он не мог предположить, но знал одно: тот ревнив и мстителен, а Люк уже посягал на Рики. Губы Катце медленно растянулись в злорадной улыбке. Солнце уже светило вовсю, а Рики всё не возвращался. У Катце была вся ночь, чтобы подумать и наконец ответить самому себе на неудобный вопрос, почему его приводит в бешенство одно существование Люка и в уныние — мысль о том, где мог провести все эти долгие часы Рики… Внезапно тот вывернул из-за угла — свежий и бодрый — и замедлил шаг, увидев аэрокар Катце. — Где тебя носит? — выглянув в приоткрытую дверь, сказал Катце и сделал знак сесть в салон. «Блядь! — мысленно выругался Рики. — Что я забыл?! Старт? Отгрузку? Доставку? Я не мог…» — Ты не давал указаний явиться рано утром, — сказал он, устроившись в кресле, — и сообщений не присылал… — Где ты ночевал? Катце не узнал свой голос — как будто надтреснутый, резкий, чужой. Он окинул Рики мимолетным цепким взглядом: словно только что очищенная одежда, свежевымытые волосы, румянец на щеках, смущенно отведенный взгляд. Похожее чувство — смесь гнева, горечи и боли — Катце испытал давным-давно, когда другой Рики рассказал, что с ним сделал Гай, только сейчас природа этих ощущений была другой. «Идиот», — уже в который раз обругал он себя и потянулся к недокуренной сигарете только затем, чтобы чем-то занять дрожащие пальцы. Он заметил, как в ответ уголки рта Рики дрогнули, придав ему выражение мягкости и нежности. Сигарета едва не выпала из пальцев. Катце закурил, сделал несколько глубоких затяжек, прежде чем смог говорить. — Ты выбрал плохую компанию для похода в Нил Дартс. Он и сам не знал, зачем говорит это. На самом деле в этот момент ему хотелось сгрести Рики в охапку и бежать вместе с ним без оглядки — подальше от Люка, Нил Дартс, Ясона и… Рауля. Мысль ужасная, неожиданная, от которой яма под ногами Катце вмиг превратилась в бездонную пропасть. Рики искоса взглянул на Катце и поразился его бледности — даже пальцы рук побелели. «Да что с ним такое?» — подумал он, а вслух сказал: — Я не выбирал. Думаешь, большая радость лазить по этой помойке? Я бы лучше остался сидеть на твоем мягком диване, пока ты не рассказал бы мне всё сам. Но ты не скажешь. Блядская… конспирация потому что! Рики рассматривал Катце, его точеный тонкий профиль, позолоченные солнцем волосы и внимательно наблюдал за выражением его лица. Катце молча курил, глядя воспаленными от бессонницы глазами куда-то вдаль. «Ясон сказал ему про Нил Дартс, что ли? И какого хрена он торчал здесь? Мог бы дрыхнуть в своей постели, — недоумевал Рики. — Нет ведь — примчался и следил, приду или нет…» В памяти внезапно всплыли слова Бодо: «Ну, Меченому я не конкурент. Я бы не полез ему поперек дороги…» — Рики, — вдруг тихо заговорил Катце, — не ходи больше в Нил Дартс. Там ты ничего не узнаешь. — Да не пойду я! —  резко ответил Рики, начиная злиться. — Дай слово, — Катце сказал это так, будто озвучивал последнюю волю перед тем, как умереть. «Да что за херня тут творится?» — подумал Рики, а вслух бросил: — Уже дал! Вчера. Вздох Катце был больше похож на стон — то ли облегчения, то ли горя.

***

— Вам нужно еще что-нибудь, господин Вис? — ловко убрав со стола остатки ужина, почтительно спросил служащий отеля. Алледа, одетый в роскошный халат из переливчатого сине-зеленого материала, сидел в глубоком кресле, его глаза были закрыты, а на губах застыла мечтательная улыбка. Служащий потоптался на месте и, не дождавшись ответа, тихо удалился. Мысли Алледы были далеко — на расстоянии нескольких дней в прошлом, в лаборатории в Киира. Тогда, изучив сравнительные данные на большом голоэкране, Рауль сказал с легкой улыбкой: — Итак, думаю, результаты наших исследований достаточно убедительны, и мы могли бы уверенно сказать, что на сегодняшний день ваш препарат — самое эффективное средство продления человеческой жизни. Он продолжал изучать таблицы и графики, избегая смотреть на Алледу, опять намеренно стоящего слишком близко. — Могли бы? И что же нам мешает сделать это? — вкрадчиво спросил Алледа. Ощутив его дыхание на своей щеке, Рауль повернул голову и встретился с ним взглядом. Несколько секунд он напряженно молчал и вдруг выдохнул: — Не здесь. Войдя в свой кабинет, Рауль первым делом отключил камеры. После этого нервным движением сорвал с себя защитный пластик и замер. Алледа освободился от лабораторного одеяния и посмотрел на Рауля. «До чего же ты красив», — мысленно отметил он. — В этом нет моей заслуги, — произнес Рауль. Алледа не заметил, что говорил вслух. Ему хотелось рассмеяться, но он не смог. Сердце бешено колотилось в груди, мысли путались. Перед ним стояло одно из самых совершенных созданий во вселенной и ждало… — Чего ты хочешь? — прошептал Алледа, подойдя почти вплотную. Зеленые глаза Рауля смотрели на него прямо и холодно. В них не было ни смущения, ни любопытства, ни страха — только влажный блеск, как у подтаявшего льда, и расширенные, будто бездонные, зовущие зрачки. Алледа поднес руку к лицу Рауля и медленно, почти невесомо, провел по его щеке кончиком указательного пальца. Во взгляде зеленых глаз ничего не изменилось. На Алледу как будто смотрело изваяние. С трепетом он очертил пальцами скулу Рауля, коснулся лба, провел линию по спинке тонкого, скульптурно вырезанного носа, скользнул по губам и едва не задохнулся от восторга, прикоснувшись к предмету своих тайных вожделений — волосам. Тугие локоны тяжело легли в ладонь — Алледа сжал их и… едва не кончил. — Неудобное… украшение? — прохрипел он, медленно поднося зажатые в кулаке пряди к своему лицу. — Никогда не думал об этом, — равнодушно ответил Рауль. Алледа разжал кулак и, закрыв глаза, уткнулся носом в локоны Рауля, потянул в себя их запах. Так мог пахнуть океанский бриз: в нем не было ничего животного — только свежесть. У Алледы от желания потемнело в глазах. Он выпустил локоны, погладил шею Рауля, обхватил его затылок и, притянув к себе, наконец поцеловал. За свои сто с лишним лет Алледа никогда и никого не желал так сильно, как это искусственно созданное совершенство. Рауль не делал ничего особенного — он просто стоял и принимал поцелуй, но именно это и сводило Алледу с ума: блестящий ученый, юный и прекрасный, как бог, которого никто и никогда не целовал, уступил ему, опальному беглецу с не лучшей репутацией, старику, укравшему все козыри из колоды и выигравшему у жизни ставку — собственную молодость. Поцелуй Алледы становился всё более откровенным. Он обвел губы Рауля кончиком языка, мягко протолкнул его между ними и — о чудо! — блонди ему ответил. К изумлению Алледы, Рауль умело целовался. Алледа начал терять контроль над собой: свободной рукой он обхватил талию Рауля, прижался к нему, нисколько не заботясь о том, что упирается в его бедро своим напряженным членом, и со стоном прикусил его губу. В следующее мгновение ему стало страшно: он почувствовал, как рука блонди легла ему на поясницу и крепко прижала. Еще немного — и раздался бы треск ломающихся костей. В ужасе Алледа открыл глаза. Рауль смотрел на него как-то странно. — Так что же нам мешает объявить мой препарат самым эффективным средством и выпустить его в продажу? — отстраняясь от Рауля, хрипло спросил Алледа. Теперь ему хотелось как-то сгладить неловкость момента. — Нам нужны результаты обследования давних потребителей тиллона, — ответил Рауль с таким видом, как будто еще минуту назад они не целовались, а говорили о погоде. — Все они живут в разных уголках галактики. Кроме того, это не какие-то рядовые граждане, которых можно похитить и принудительно провести их обследование. Поэтому… — Только не говорите, что выхода нет, — Алледа снова перешел на «вы». — …Прошу вас подумать, как обратиться за помощью к вашему сыну, — закончил свою мысль Рауль. Поймав недоуменный взгляд Алледы, он прошел мимо него и расположился на диване, приняв расслабленную позу. Алледа почувствовал вновь нарастающее возбуждение: прекрасное изваяние сидело на диване, запрокинув голову, и загадочно смотрело на него. Он с трудом отвел взгляд, чтобы хоть как-то завершить нужную тему, перед тем как снова раздавит капсулу в своем кармане и будет целовать Рауля до тех пор, пока не кончит. — У Паора Таассы наверняка найдутся способы заставить пройти обследование нужных нам людей, — продолжал говорить Рауль, не меняя позы. — Думаю, вам всего лишь нужно объяснить ему перспективы. Он умный человек. Кто знает, может, ваша разработка заинтересует его больше, чем соблюдение гражданских прав. Сейчас вы можете возразить, что Паор Таасса ни за что не согласится, ведь это против правил, но я уверен, что ваш сын уже обошел миллион правил, чтобы достичь своего положения. В сущности, он мало чем отличается от Ясона… Рауль улыбнулся, а Алледа опустил руку в карман и раздавил капсулу. Он подошел к дивану, оперся на него коленом и руками, наклонился к Раулю и прошептал в кудри над его лбом: — Так и поступим… А теперь я буду целовать тебя, пока не остановишь…

***

      На ярко освещенном подиуме разыгрывалось целое представление. В центре, на раскиданных по ковру подушках, спаривались золотоволосые пэты. Стоя на четвереньках и запрокинув голову, принадлежащая Жильберу Домина самочка громко стонала, пока сзади в нее сладко вбивался самец Руфуса Дина. Остальные пэты расположились вокруг и с интересом наблюдали, лаская себя и друг друга. Вдруг темноволосый пэт «Эклипс» из последней линейки Академии, которого ради забавы всё-таки приобрел Гидеон, приблизился к совокупляющейся паре и бросил вопросительный взгляд на хозяина. — Что он собрался делать? — резко спросил Жильбер. — Полагаю, он претендует на твою самку, — с едкой улыбкой заметил Орфей. В свое время Жильбер надоел ему своим недовольством насчет дворняги Ясона. «Орфей, прими меры! Этому отбросу не место в Эос!» — в разных вариациях повторял он при любом удобном случае, на что Орфей только пожимал плечами — ему было проще выслушать нытье Жильбера, чем вступить в конфронтацию с Ясоном. — Фу! — воскликнул Жильбер и выразительно посмотрел на Гидеона. Глаза того весело поблескивали: потомства от своего нового приобретения он не планировал, но был не против эпатировать коллег ради шутки. — Он не тронет ее, — улыбнулся Гидеон и хитро взглянул на Руфуса, — не будешь против, если он спарится с твоим самцом? Руфус Дин сделал неопределенный жест, что означало — он не возражает. Получив знак от Гидеона, темноволосый самец послушно пристроился к заду пэта Руфуса и начал двигаться. Увидев это, другие пэты оживились и один из них, получив одобрение Гидеона, стал примеряться к его самцу, чтобы продолжить цепочку. Наконец все четверо стали двигаться — то слаженно, то невпопад. — Должен признать, мне не нравится твой выбор, Гидеон, — лениво протянул Орфей, — но этим забавным представлением мы обязаны именно ему. Всё-таки в этих «Эклипс» есть что-то дикое… Правда, Рауль? Рауль оставил вопрос без ответа, продолжая задумчиво смотреть на подиум. Уже несколько ночей он плохо спал. «Интересно, о чем думал Ясон, прежде чем сделал… это… — размышлял он накануне, лежа без сна в постели. — Сомневался ли он? Мучился от противоречивых чувств? Или… это… просто случилось, без предварительного обдумывания?» Будто в попытке отделаться от назойливых мыслей, Рауль повернулся на бок и со стоном уткнулся в свои волосы. «Что он чувствовал? — продолжал он терзать себя вопросами. — Ему было противно от осознания своего желания, так же, как мне?» «Чего ты хочешь?» — спросил Алледа Вис перед тем, как поцеловать. Тогда Рауль был готов ответить: «Знать. Я хочу знать, на что это похоже». Теперь, после размышлений, он дал бы другой ответ. Его необъяснимо тянуло к Алледе Вису, как никогда и ни к кому. Потребность видеть его стала сродни зависимости. Рауль много размышлял об этом и пришел к выводу, что им движет любопытство ученого. Он отбросил факт, что в последнее время рядом с Алледой он чаще думал о его губах, чем о том, над чем они вместе работали. Дошло до того, что Рауль стал поглаживать свои губы, представляя, как Алледа их целует. «Я схожу с ума», — всё чаще и чаще мысленно повторял он. Взгляд Рауля сфокусировался на пэте, который встал в цепочку последним. «Почему он решил спариться именно с пэтом Гидеона, когда полно других? — размышлял он. — Им явно неудобно подстраиваться под движения друг друга. Зачем он встал четвертым, если мог взять любого другого великолепного самца или, с позволения хозяина, самку? Повязать самку с таким экземпляром мало кто откажется. Но «экземпляр» выбрал именно самца Гидеона… Он выбрал… Чтобы испытать… восторг?» Рауль вспомнил, какая буря была внутри него, когда Алледа по-хозяйски сжал рукой его затылок под тяжелой массой волос. Он так долго ждал этих прикосновений! Он затаил дыхание, когда губы Алледы коснулись его и… ничего не ощутил. Влажное касание, проникновение языка в свой рот — и всё. Не было главного — восторга. Тогда Рауль решил, что, возможно, ему просто нужно включиться в процесс, и он стал целовать Алледу сам. Он чувствовал, как тот возбужден, но сам не ощущал ничего, разве что неудовлетворенное томление. Когда Алледа отстранился и посмотрел на него, Рауль почему-то увидел перед собой вместо него совсем другое лицо. И мысль об этом приводила его в бешенство.

***

Большой круглый стол в апартаментах Паора Таасы был накрыт скромно лишь на первый взгляд: мясо было натуральным, редкого и дорогого сорта, а соус к нему — его ингредиенты стоили больше, чем роскошный обед на троих в лучших мистральских ресторанах. — Он не выпустит твою разработку на рынок, — выслушав отца, равнодушно бросил Паор, цепляя вилкой кусочек мяса со своей тарелки. Алледа медленно откинулся на спинку стула и посмотрел на сына тяжелым взглядом: — О чем ты? — У Ясона свои соображения на этот счет, — ответил Паор. — Поскольку рынками управляет он, то его мнение в этом вопросе будет решающим. — Он отпил из бокала и вопросительно посмотрел на отца. — Ты ведь не собирался всерьез продавать свое чудо-средство через Ясона? — Я что, по-твоему, так наивен? — Алледа криво усмехнулся. — Хоть я и был бы не против на этом нажиться, мы оба понимали: единственное, что интересовало Танагуру, — формула. Мы просто совершили взаимовыгодный обмен… в нашу пользу. — Алледа хлопнул в ладоши и поднял их вверх, как будто демонстрируя удавшийся трюк. — Я получил доступ в лабораторию… и Рауля Ама. — А Рауль Ам получил тебя, как сказал Ясон, — добавил Паор. В глазах Алледы зажглись задорные огоньки. Он откинул голову и, закрыв глаза, промурлыкал: — Жаль, что пока не до конца… Если бы ты только знал, как он целуется! Ах-х… Я применил вторую дозу, не приняв антидот. Это было… — Алледа открыл глаза и посмотрел на сына. — Я кончил от его поцелуя. От поцелуя! Ты можешь это вообразить? Паор с силой отодвинул от себя тарелку, опрокинув при этом бокал. — Я не собираюсь это слушать! — рыкнул он. — Я целовался с Раулем, — продолжал Алледа. — В его глазах поблескивал лед — понятно, что он не стал внезапно любить меня, но он позволил мне нависнуть над ним, гладить, сжимать и тянуть его волосы… — Алледе не хватило воздуха, он перевел дух и продолжил, понизив голос: — Он позволил мне вжиматься в него своим членом, тереться об него… — Хватит! — Паор вскочил из-за стола и швырнул салфетку в отца. Тот увернулся и еще быстрее продолжил: — «Мечта» не может действовать на одного блонди и не действовать на другого! У них разные личности, но принцип, по которому они созданы, один! Ты не подумал о том, что Ясон просто дразнит тебя? Паор отошел к окну и окинул мрачным взглядом пестрый сверкающий Мидас. Тогда, во время их последней встречи, глаза Ясона поблескивали так же маняще. — Считаешь, мне нужно быть решительнее? — вдруг спросил он. — Как ученый, — скрипуче протянул Алледа, — я выяснил всё опытным путем. — Он подхватил кончиками пальцев ягоду из салата и, отправив ее в рот, причмокивая, продолжил: — Так что у тебя есть повод для новой встречи с ним — наши с Раулем наркоманы. Паор повернулся к отцу и задумчиво произнес: — Ты прав. Я буду действовать. Тем более что внедрение состоялось, и Юпитер уже трудится над моей задачей. Сколько времени пройдет, прежде чем она сведет его с ума, сказать трудно, но я не собираюсь тратить его на ожидание милости от Ясона Минка. То что он не пожалует мне добровольно, я возьму сам.

***

Катце закончил писать ответ одному из самых капризных и озабоченных клиентов. Так долго и тщательно выбирать слова ему приходилось нечасто. «И почему у извращенцев такое чувствительное самолюбие?» — подумал он. Клиент регулярно заказывал по несколько игрушек производства Раная Уго. Катце предпочитал не думать о том, куда тот их девал. В конце концов, это куклы, всего лишь товар. Пусть хоть питается ими — продавцу важны только прибыль и довольный клиент. Катце потянулся за сигаретой, но рука замерла на полпути к пачке. Он смотрел на голоэкран, куда выводилось изображение с наружных камер наблюдения, и не верил своим глазам: ко входу в аптеку приближался Рауль Ам. Конечно, блонди знал об этом офисе, больше похожем на бункер, но никогда раньше в нем не бывал. У Катце мелькнула мысль запереться — он дернулся в сторону пульта, но остановился, оглушенный стуком собственного сердца, от волнения дрожали пальцы. Рауль вошел в комнату и окинул ее равнодушным взглядом, с хозяйским видом прошел вглубь, сел на диван и молча стал рассматривать Катце — тот по давней привычке встал и поклонился, не смея поднять взгляд. — Вы... здесь, господин Рауль, — наконец прохрипел он. — Это... неожиданно. Я могу быть полезен? Рауль не без удовольствия отметил, как на лице Катце мелькнуло выражение страдания. — Можешь, — сказал он, — тем более, что ты всё еще должен мне. Твои клиенты, покупатели тиллона... — Я предоставил вам всю информацию! — в голосе Катце была мольба. — Клянусь вам! Рауль медленно встал и направился к Катце — испуганному, бледному, жалкому... И к этому ничтожному человеку он примчался. — Не всю, — возразил Рауль, наблюдая, как с каждым его шагом Катце всё ниже наклоняет голову, будто пытаясь спрятаться. Он стал говорить, намеренно делая паузы и как будто дрессируя страх бывшего фурнитура: — Ты дал мне их имена… координаты… даты покупок… Не дал одного… Рауль остановился прямо перед ним. — …Ты не сказал мне, как они выглядят. Катце поднял на Рауля растерянный взгляд и, ошарашенный странным выражением зеленых глаз, сдавленно прошептал: — Но… господин Рауль… я никогда никого из них не видел. — Скажи мне, — неожиданно резко спросил блонди, — отчего тебя трясет каждый раз, когда я с тобой говорю? Я что, настолько тебе отвратителен? Катце судорожно вздохнул и в тот же момент почувствовал, как рука Рауля крепко обхватила его затылок. Лицо блонди приблизилось, и Катце ощутил, как его губы почти насильно раздвигает чужой язык. В глазах у него потемнело. Как будто сквозь водную толщу до него донесся чей-то приглушенный крик, а последней мыслью было: «Я умираю». Ледяная волна хлестнула в лицо, вода попала в рот и глаза, потекла в уши. Катце открыл глаза и увидел возвышающееся над ним прекрасное божество, будто сошедшее с полотен известных мастеров. — Почему? — спросило божество голосом Рауля Ама, возвращая Катце в реальность. Тот понял, что лежит на диване в своем офисе, с мокрым лицом и волосами. Рауль поставил опустевший стакан на стол и вернулся к дивану. Катце медленно сел, чувствуя, как холодные капли поползли по шее под одежду. — Ч-что? — промямлил он, стирая ладонью противную влагу. — Почему ты потерял сознание? Катце попытался вспомнить, что произошло. Когда Рауль схватил его, ему показалось, что настал его конец… А на самом деле… Он представил, как выглядел со стороны, потеряв сознание от поцелуя, и что об этом подумал Рауль. От стыда Катце закрыл лицо руками. — Я внушаю тебе отвращение? — продолжал допытываться Рауль тоном, от которого замерз бы океан. — Вы внушаете мне… ужас, — пробормотал Катце, медленно скользя ладонями по лицу. — В вашем присутствии я умираю от… страха… — Что ж, — криво улыбнулся Рауль, — значит, теперь я знаю, как тебя убить. Он вышел из комнаты так быстро, как будто ему в ней было нечем дышать. — …И удовольствия, — шепотом добавил Катце, когда его уже никто не слышал. Он спрятал лицо в ладонях. Черным стенам было всё равно, но он не хотел, чтобы даже они видели его слезы.

***

— Слушай, а что если вместо них в Лаокоон снова рванем мы с Бодо? — вдруг оживившись, предложил Рики. Катце бросил на него усталый взгляд и снова посмотрел на голоэкран. — Ты совсем недавно был там, — неохотно возразил он. — Не думаю, что… — Узнай, Катце! — повторил Рики, прекрасно понимая, что единственным, кто мог возражать против этого полета, был Ясон, и только из-за него Катце не утвердил его в этот рейс. — Узнай, Катце, пожалуйста! Я хочу снова увидеть… Веран! Это было единственной правдой, которую мог озвучить Рики — о желании снова встретиться с каринейцем Алеком он мог только промолчать. Катце посмотрел на него долгим задумчивым взглядом и, тихонько вздохнув, набрал на голопанели несколько цифр. Он звонил Ясону.