"Всё" означает всё

— Рацки… место больших возможностей, — Бодо многозначительно ткнул пальцем в сторону Рики, — только чтобы это прочувств… вствовать, надо тут побыть подольше. «Надо будет как-нибудь тоже попробовать эту фигню, — подумал Рики, глядя на разомлевшего Бодо, — наверное, в ней какая-то легкая наркота». Он отодвинул свой полупустой бокал и поднялся из-за стола — не терпелось наведаться в офис службы регистрации рейсов. Бодо сложил руки на столе и, уперев в них подбородок, тихо напевал себе под нос: «Тебя, красавица, так долго я искал… галактик много повидал и встретился с тобой там, где роди-и-ился…» После того, как позволил себе лишнего, он переменился: больше не отпускал свои шуточки и стал избегать смотреть на Рики без крайней надобности. «Рики, — вдруг заговорил он спустя несколько дней после возвращения из первого совместного полета на Рацки, — ты это… не думай, я тогда лишнего сболтнул, пьяный был. И вообще я… больше по девочкам…» На Рацки уже опустились лиловые сумерки. Прозрачная кабина лифта плавно заскользила вниз. Рики рассматривал вереницы кораблей на летном поле: их идеальные строгие формы и отполированный металл корпусов спорили с шумной пестротой слитых в единый комплекс многоуровневых терминалов. Он прижался лбом к холодной поверхности кабины лифта. «Спи. Спи, Рики», — шептал в памяти голос Ясона. В ночь после приключений в Нил Дартс между ними так ничего и не было — Ясон просто лежал рядом. Иногда сквозь сон Рики чувствовал прикосновение к своим волосам и слышал что-то ласковое. «Ясон», — Рики улыбнулся: это имя больше не вызывало у него раздражения. «Пришелец», на котором летал каринеец Алек, значился в списке грузовых судов, чье прибытие ожидалось только завтра к вечеру. Старт «Андромеды» был назначен на утро. Рики нахмурился: ну и как теперь задержаться на Рацки? Обдумав и отбросив мало подходящие варианты, он стиснул зубы и быстро зашагал к лифтам. В баре Бодо сидел уже в компании какой-то девицы и шутил в своей грубоватой манере. Девица запрокидывала голову и звонко смеялась, стреляя глазами из-под ярко-зеленых ресниц. Рики сел рядом с Бодо, пару раз хмыкнул в ответ на его шутку, пока опустошал свой бокал, а потом, намекнув, что ему нужно в туалет, вышел из бара. «Сомнительная карьера» на улицах Мидаса не прошла бесследно: теперь комм Бодо приятно оттягивал карман Рики. Тот задумчиво повертел его в руках и отключил. «Отдохни, приятель», — мысленно сказал Рики, возвращая в карман комм Бодо, и доставая свой. Катце ответил сразу. Он смотрел с миниатюрного голоэкрана, дымя неизменной сигаретой. — Что у тебя, Рики? — Мы возвращаемся порожняком? — спросил Рики. — Ничего не изменилось? — Ничего, — подтвердил Катце. — А когда вернемся, для меня есть работа? Куда двинется «Андромеда»? — Ничего срочного. «Андромеда» останется на грунте несколько дней, у вас с Бодо будет пара выходных после длительного рейса. Рики набрал в грудь воздуха и выпалил:  — Тогда ничего не случится, если мы задержимся на день. За счет моего выходного. Или даже двух — один за Бодо, он тут ни при чем. Взгляд Катце стал жестким. — Зачем тебе нужен этот день? — тон был таким же, как и взгляд. — Нужно кое с кем увидеться, — ответил Рики. Внутри всё дрожало от напряжения, на душе было паршиво, но он решил не отступать. Тонкие черты Катце обозначились резче, от чего он даже стал казаться старше. — С кем? — прозвучало требовательно, с металлическим звоном в голосе. Внезапно Рики ощутил странное спокойствие, как тот, кому уже нечего терять. — С тем, кто расскажет мне об «Авроре» больше, чем ты, — ответил он. Рики не стал ждать возражений Катце и прервал звонок. «Катце вышвырнет меня за это, — подумал Рики и с тоской посмотрел на летное поле. — И не видать мне больше «Андромеды»… дальних рейсов… и самого Катце». Через несколько минут Рики снова сидел рядом с Бодо, а отключенный комм лежал в кармане своего владельца. Услышав о том, что старт перенесен и с Катце всё улажено, Бодо тряхнул головой и пьяно улыбнулся своей компаньонке: — Ну вот, милая. Теперь я твой аж до следующей ночи.

***

      Потрепанный, но еще крепкий «Пришелец» габаритами почти вдвое превосходил «Андромеду». К нему тут же подкатила стайка погрузчиков: судя по всему, между «двойкой» Рацки и «тройкой» Фом был приличный товарооборот. Рики узнал Алека, как только его долговязая фигура показалась на пандусе. Заметив его, Алек остановился. — Вижу, ты меня помнишь, — вместо приветствия сказал Рики, подходя ближе. — Слушай, похоже, я вылечу с работы, задержавшись здесь, но мне очень нужно с тобой поговорить. Это важно. Так что если ты не очень спешишь, я бы угостил тебя чем-нибудь. Алек пожевал губу, обдумывая предложение, и через несколько секунд кивнул. В баре он заказал какой-то безалкогольный энергетик. — В прошлый раз ты принял меня за кого-то другого, — начал Рики, чувствуя, как Алек рассматривает его сквозь темные стекла своих очков. — За кого ты меня принял, Алек? Тот сделал пару глотков и ответил: — Его звали Рики. Мы летали вместе, я натаскивал его в этом деле. Ну, и присматривал за ним. — И я похож на него? — спросил Рики и, несмотря на ожидаемый ответ, похолодел, услышав: — Нет, — Алек поставил стакан на стол. — Ты не похож на него. Ты выглядишь в точности, как он. Именно таким я его запомнил. Рики тяжело сглотнул. — Расскажи о нем. Алек помолчал с минуту и ответил: — Слушай, парень, зачем тебе это всё? Я обознался тогда. Я и знать тебя не знаю. Ни откуда ты, ни кто ты такой. Мало ли во вселенной схожих людей? Рики скрипнул зубами и глухим от волнения голосом ответил: — Мне теперь до смерти важно узнать всё об этом Рики и о том, какого хера я так на него похож! Потому что меня зовут Рики. Я с Амои. И работаю курьером у Катце. Стакан Алека замер на полпути ко рту и вновь оказался на столе. — Расскажи мне о нем, — снова попросил Рики. Алек поставил локти на стол и развел ладони в стороны. — Да я не так уж много о нем знаю, — начал он. — Рики… курьеры прозвали его Тёмным за цвет волос и глаз. Я думал, Катце готовит из него своего преемника, а потом оказалось, что мне просто надо придерживать его прыть. Он был шустрым, тот Рики, и чертовски привлекательным. Кто только слюни не пускал… — А что с ним стало? — ответа на этот вопрос Рики почему-то боялся. Алек пожал плечами: — Не знаю. Он пропал. Но потом появился снова, только про это я уже слышал от знакомых. Я-то к тому времени уже ушел от Катце. У нас разошлись пути. — Негусто, — невольно сказал вслух Рики. Он посмотрел на свое отражение в очках Алека и вдруг спросил: — А как ты понял, что я не он? Алек почему-то замялся: — Ну, ты меня не узнал… Выглядишь так, будто не прошли годы. Но Рики с Амои, а там чего только не бывает. Вон, на кукол посмотри… В общем, это ерунда, но когда… э-э-э… ты о каринейцах вообще слышал? Рики уже слышал. После первой встречи с Алеком он расспросил Бодо о «красноглазых». Получив в ответ кивок, Алек выдохнул: — В общем, я тебя прочитал. Рики ощутил, как внутри всё переворачивается: так вот что это было, когда Алек уставился на него своими жуткими глазами. — Знаешь… я читал Тёмного Рики. Однажды… Это была такая сила чувств, что меня чуть не вывернуло наизнанку. А у тебя… странно это было. Я успел увидеть две потери, двух мальчиков: с голубыми кудряшками и того, кто любил смотреть на звезды. Рики помнил мальчика с кудряшками. Халес? Его сбил аэробайк. А на звезды смотрел Тео, особенно на одну — ярко-синюю... — Знаешь, что было странно? — продолжал Алек. — Ты видел, как погиб первый мальчик, а я ничего не ощутил. А вот когда исчез второй, у тебя было столько ярости и горя, что меня едва не снесло. — И что это значит? — резко спросил Рики. Алек покачал головой: — Не знаю. Как будто один мальчик был на самом деле, а про другого ты посмотрел кино. Я редко снимаю очки и такого не встречал. В общем, в тот момент я уже не сомневался, что ты не Рики. Если коротко и просто — вы по-разному «звучите». Алек задумчиво крутил в руках полупустой стакан. — В прошлый раз ты говорил про «Аврору», — вдруг спросил Рики. — О чем это было? Алек поставил стакан на стол и накрыл его ладонью. — О монете, — ответил он. — У Рики была монета. Золотая. Он не понимал, что за сокровище попало к нему в руки. Я и объяснил ему тогда, что «Аврора» — не деньги, это пэтская монетка из Эос, игрушка. Но коллекционеры на такую обменяли бы родную маму. У Рики по спине побежали мурашки. Он невидяще уставился перед собой и отрывисто заговорил: — Мелкая? Желтая? Похожая на звезду? Алек хмыкнул: — Именно. Если надумаешь продать такую, то у меня найдется щедрый покупатель. «Это вряд ли, — мрачно подумал Рики, — ее давным-давно подобрали с улицы, куда ее выбросил… Ясон!»

***

      «Андромеда» села в космопорте Сасана ранним утром, когда небо только-только начало светлеть. Рики был почти готов к тому, что дверь в офис Катце перед ним не откроется. Но он вошел и наткнулся на взгляд — тяжелый и холодный. Катце свернул голоэкран и достал сигареты. Рики молча сел на диван. — Вышвырнешь меня? — спросил он после долгого тягостного молчания. Катце не спеша стряхнул пепел с сигареты и сухо спросил: — А сам бы ты что сделал? — Вышвырнул, — без колебаний ответил Рики. Катце усмехнулся. Он медленно откинулся на спинку кресла и сосредоточенно выпустил дым к потолку со словами: — Выяснил на Рацки всё, что хотел? — О Тёмном Рики? На лице Катце не дрогнул ни один мускул. — О нем или о ком-то другом, — невозмутимо ответил он. — Он работал на тебя, — с вызовом сказал Рики, внимательно наблюдая за Катце. — Работал, — новая порция дыма отправилась к потолку. — С тех пор прошла целая жизнь. — Он был похож на меня, — продолжал напирать Рики. Катце пожал плечами: — Похож. И что с того? Это Амои, Рики. Но ты, кажется, всё никак не поймешь специфику этого мира. Здесь процветает генная инженерия, но даже без нее у каждого человека может найтись двойник. Танагура же больше заинтересована в уникальности пэтов, чем людей. — Как-то странно получается, — возразил Рики. — Я похож на него, моя жизнь похожа на его… Катце яростно раздавил окурок в пепельнице, его голос стал резче, а тон выше:  — Ты не столкнулся и с десятой частью трудностей, которые были у Рики Тёмного. И это дает тебе основание считать, что всё в пределах твоей досягаемости — только руку протяни! Ты зарвавшийся мальчишка! И ты совершенно напрасно думаешь, что можешь вертеть мной, потому что… спишь с Ясоном! Потрясенный собственной вспышкой, Катце замолчал, а его слова продолжали звенеть в воздухе. Рики вскочил с дивана. — Я тебе еще нужен? Или могу валить обратно в Керес — за трудностями? Катце строго посмотрел на него и сухо ответил: — Если я сейчас скажу, что ты уволен, пойдешь снова промышлять на улицы Мидаса? Или обратишься к Ясону за поддержкой? Рики сверкнул глазами и прорычал: — Ты знаешь, что я не стану просить за меня заступаться! Я знаю, что виноват. Хочешь уволить — валяй! Я знал, что рискую, но это был шанс, другой мог больше не представиться. — Когда я брал тебя на работу, это тоже был шанс, — резко бросил Катце. — Ты не думал, что важнее? Чего ты хочешь в жизни, Рики? Тот на минуту задумался и ответил, глядя Катце в глаза: — Я смотрел на тебя и… короче, ты весь такой крутой, заправляешь курьерами, живешь в Мидасе, тебе открыто много дорог… Я думал, что если ты смог выйти из трущоб и подняться на такую высоту, то я тоже смогу однажды… — Я никогда не жил в трущобах, — возразил Катце и зажег новую сигарету. — Но… — Рики недоверчиво посмотрел на него, — я слышал, что ты монгрел… — Это не значит, что я выходец из трущоб, — резко перебил его Катце и добавил уже чуть мягче: — Но это не значит также, что у тебя нет шансов улучшить свое положение. Если ты этого хочешь, то завтра в космопорт на разгрузку. К восьми. Ты уже использовал свои выходные. И право на ошибку — тоже. «Но не право на то, чтобы узнать побольше об этом Тёмном», — подумал Рики, радостно кивая в ответ.

***

      Ясон рассмеялся: — С первыми двумя понятно. Но третий? Как можно было вынудить пройти обследование Главу Наблюдательного Собрания? Паор расстегнул верхние пуговицы пиджака — ему было невыносимо жарко. Температура воздуха в его апартаментах была обычной, но чередование доз афродизиака и антидота изматывали — его бросало то в холод, то в жар. Ясон сидел напротив него — на противоположном конце полукруглого дивана. Он только что закончил просматривать на экране планшета результаты обследования троих клиентов Катце. В приглушенном свете Ясон казался особенно красивым: его глаза зовуще поблескивали, светлые волосы при малейшем движении слабо мерцали поверх темной ткани его костюма, мягкие тени подчеркивали рельеф лица, особенно чувственно выглядели губы — Паор завороженно смотрел на нижнюю, мечтая о том, как мягко прикусит ее во время поцелуя. — Всё просто, — криво улыбнулся он, — этот Глава посещал один мирок с сомнительной репутацией. Как только слухи о том, что там обнаружен неизвестный возбудитель аутоимунного заболевания, достигли нашего клиента, он сам стал настаивать на полном обследовании. Ясон понимающе кивнул. — Почему вы решили показать эти результаты мне? — вдруг спросил он. — Вы заинтересованы в том, чтобы убедить меня пустить это средство в продажу? Паор встал и отошел к окну. — Вы не против? — спросил он и, не дожидаясь ответа, скинул пиджак, оставшись в светлой рубашке из тонкого материала. — На самом деле меня мало интересуют изыскания моего отца… Мне нужен был повод пригласить вас к себе… Паор зажмурился, услышав, как Ясон встал и приблизился к нему. — Из вашего окна открывается чудный вид, — прозвучало музыкой, от которой по телу Паора пробежала дрожь. — Вон там, взгляните, — Ясон указал пальцем в сторону Танагуры, — это Эос. Если бы Паор посмотрел в окно, то увидел бы вдали, среди моря огней Танагуры, взмывающую в небо золотисто-розовую стрелу башни Эос, но всё, что он видел — указательный палец Ясона, без перчатки показавшийся ему верхом совершенства. — А там, правее, — палец Ясона сместился вправо, — цитадель Юпитера. Мысли Паора на мгновение отвлеклись от самого пальца и устремились к едва видневшемуся бледно-розовому шпилю. — Неприступная? — глухо проговорил он. Ясон улыбнулся: — Никто не пытался штурмовать эту крепость. — А… эту? — хрипло спросил Паор, разворачиваясь к Ясону. Едва не теряя сознание, он взял его руку и, глядя ему в глаза, медленно взял его палец в рот и облизал от основания до кончика. Паор не увидел в глазах Ясона ни удивления, ни смущения, ни растерянности — только любопытство. Не отпуская руки Ясона и едва дыша, он приблизился к его лицу и коснулся его губ своими. Сквозь стон кончик его языка скользнул в щель между губами и натолкнулся на преграду — впускать его не собирались. Паор требовательно положил ладонь на затылок Ясона и, чтобы сделать поцелуй глубже, по-хозяйски потянул его на себя. И тут он понял, что до этого момента не сознавал разницу между Ясоном и собой. Любой, глядя на крепкую грудь и рельефные плечи Паора Таассы, обтянутые тонкой, почти прозрачной тканью, сказал бы, что тот в прекрасной физической форме — высокий, молодой, сильный. Тем не менее Ясон не шелохнулся, как если бы Паор потянул на себя каменную глыбу. Но при этом губы Ясона были такими живыми, теплыми, податливыми. Если бы только они разомкнулись! Паор целовал Ясона с настойчивостью океанского прибоя: отступая и атакуя вновь, уговаривая, вынуждая принять его. — Я люблю тебя, — простонал он, когда очередная попытка не увенчалась успехом. Нет, он не мог сказать это вслух! Нет, он не мог не сказать этого! Паор был на грани: пасть к ногам Ясона Минка и умолять о взаимности либо бросить его к своим и властвовать так, как привык. — Сначала вы притворяетесь либералом, потом демократом, — мягко заговорил Ясон, — а теперь пытаетесь сделать вид, что романтик. Что за игру вы ведете, Паор Таасса? — Игра закончилась, — в тон ему ответил Паор, — я говорю как есть. — Любовь? Вы говорите о любви, Паор Таасса? — бровь Ясона скептически изогнулась. — Вы ступаете по головам без малейшего чувства сожаления. Вы устраняете конкурентов, уничтожая их морально или физически. Ваши руки окрашены кровью, не возражайте… Слухи о заболевании на GR-8350W? Вы намеренно инфицировали целую планету, зная, что Глава Собрания не такой уж простофиля и проверит правдивость сведений. И вы говорите о любви? Вы, кто напрочь лишен способности к эмпатии? — Я — кровавый узурпатор, а вы внезапно моралист и гуманист? — иронично усмехнулся Паор. — Считаете временное заражение отсталого мирка недопустимым? — Что вы! — рассмеялся Ясон. — Я считаю это гениальным! — Видите? — прошептал Паор, его взгляд вернулся к губам Ясона. — Мы прекрасно друг другу подходим. И в жизни жестокого беспринципного правителя может найтись место для романтики. Он потянулся к Ясону в надежде на ответный поцелуй. — Сожалею, — мягко возразил Ясон, — но я прагматик, господин Таасса, романтика — совсем не моя область. В лицо Паора как будто ударила горячая волна: ему определенно только что отказали.

***

      Дверь открылась только после череды звонков и душевного пинка. Рики присвистнул, увидев опухшее, с синевой, лицо Люка. Растрепанный, босой, с голым торсом, украшенным кровоподтеками, тот выглядел, как побывавший в застенках герой сопротивления из книги, которую Рики читал во время последнего рейса. — Ну? — промычал Люк. — Надо поговорить, — веско сказал Рики. Люк широко и фальшиво улыбнулся: справа недоставало пары зубов. — Блядь… — выдохнул Рики. — Точно, — в тоне Люка не было и намека на шутку. — Вот чем закончился наш последний разговор. — Отлично! — огрызнулся Рики. — А теперь скажи, что ты зассал и не будешь со мной разговаривать! Люк усмехнулся: — Мне, знаешь ли, посрать на прореху во рту, отбитые бока, ожог от разряда… Посрать даже на то, что у меня до сих пор сводит болью яйца, стоит только неосторожно сесть… Это всё херня. Но мне пока не надоело жить. Рики вовремя сунул ногу в щель, и дверь, не успев закрыться, снова откатилась в сторону. — Я хочу знать о Тёмном Рики, — прорычал Рики. — Помню, ты говорил, что я в точности, как он. И еще я хочу знать, какого хера ты мне тыкал в лицо знакомством с блонди. Говори, или я добавлю новых красок в твой прикид! — Блонди, — усмехнулся Люк, пристально глядя на Рики. — Я знал троих, кто связался с этим типом. И знаешь что? Никого из них я больше в глаза не видел! Так что херня всё, но не его вежливое предупреждение. Я, блядь, повидал уже всякого, пуганый. Но его улыбочка и ледышки в глазах пугают больше, чем все угрозы вместе взятые. Ты настучал ему про наши с тобой… недоразумения, так что мне доходчиво объяснили, кто твой хозяин. И мне это, блядь, так знакомо! Теперь — до боли! А сейчас, Рики, ты свалишь побыстрее. Хер его знает, вдруг у него глаза повсюду. Может, прямо сейчас он смотрит, как ты торчишь у меня на пороге. Дверь закрылась. От досады Рики стукнул по ней кулаком и резко развернулся на каблуках. Был уже поздний вечер — завтра на работу, а свое право на ошибку он уже использовал. Войдя в свою квартиру, Рики застыл от неожиданности: на его кровати сидел Ясон — прямо на скомканной как попало постели, ведь ее хозяин наслаждался тем, что мог больше не следовать тошнотворным порядкам Попечительского Центра. Уходя в рейс, Рики в спешке побросал вещи и оставил форменный бардак. «Какого я об этом думаю?!» — пронеслось в его голове. — Ну ни хрена себе! — буркнул он вслух. — Я вообще-то привык сам открывать дверь гостям. Ты как вошел? — Ты должен был вернуться вчера, — вдруг сказал Ясон. «Здрасьте! Приехали!» — мрачно подумал Рики. — Что случилось, Рики? — Ясон поднялся с кровати и медленно двинулся навстречу. — Ничего, — как можно равнодушнее бросил тот и стал стягивать с себя куртку. — Я предупредил Катце о задержке. Ничего не случилось… — Ты должен был вернуться вчера, — повторил Ясон, подойдя почти вплотную. — Я в душ, — пробормотал Рики и шмыгнул мимо Ясона в ванную. Ясон задумчиво посмотрел на закрывшуюся дверь. «Почему «Андромеды» до сих пор нет? — спросил он вчера Катце во время видеозвонка. — В Лаокооне нормальная погода. Космопорт открыт. С чем связана задержка?» «Возникли непредвиденные обстоятельства», — ответил Катце. «По-твоему, меня должен удовлетворить такой ответ? — Ясон заметил, как Катце невольно прикоснулся к шраму на лице. — В чем дело, Катце?» «Рики саботировал старт судна, — слова Катце звучали обреченно. — Он поставил меня перед фактом, что «Андромеда» вылетит с опозданием в сутки, потому что ему с кем-то надо встретиться. Господин Ясон, похоже, он встретил кого-то из тех, кто знал Рики…» «Саботировал?» — переспросил Ясон. «Да, — кивнул Катце, — комм второго пилота не отвечает. Я звонил много раз…» Катце не договорил, его лицо вытянулось от изумления, потому что Ясон смеялся: непослушание Рики приводило его в восторг. «Но… — осторожно заметил Катце, — если Рики узнает…» «Конечно, узнает! — резко прервал его Ясон. — Он не глуп. Но правда о нем находится на Амои, а не в округе Лаокоон, Катце». «Вы думали, что будет, когда он узнает правду о себе? Вдруг он совершит какую-нибудь глупость?» «Посмотрим», — спокойно ответил Ясон. «Господин Ясон, — Катце нервно облизнул губы, — а если Рики заупрямится и…» «Пусть тебя не волнует его упрямство, — перебил его Ясон. — Я найду способ справиться с ним». «Строгий ошейник и дрессировка?» — в голосе Катце послышалось беспокойство. «Как один из вариантов», — ответил Ясон и прервал звонок. Из-за двери ванной послышался шум воды, и Ясон начал раздеваться.