"Всё" означает всё

Рики высушил волосы и небрежно натянул на себя майку и штаны, которые вторую неделю валялись в сушилке, ожидая, когда их после стирки уложат в шкаф. Он задержался перед дверью и, сделав глубокий вдох, вышел из ванной. Ясон лежал на кровати, подперев рукой голову. Из одежды на нем остались только облегающие ноги брюки из эластичной ткани. Рики подумал, что сейчас полураздетый Ясон кажется близким и хорошо знакомым — просто парнем, с которым можно было бы сесть рядом и поболтать о том о сем… Он тряхнул головой, будто отгоняя эти мысли. — Что задержало тебя в Лаокооне, Рики? — снова спросил Ясон. «Вот же хороший момент! Давай, спроси его!» — подумал Рики, но вместо этого почему-то с вызовом бросил: — Лучше ты скажи! Я видел Люка! Его отделали так, что он костей не соберет! Взгляд Ясона потяжелел. — Что у тебя с ним? — Ничего! — буркнул Рики и тут же вскинулся, вспомнив, что сказал Люк: — Откуда ты знаешь, что он ко мне подкатывал? Никто этого не знал! Я никому не говорил! Ясон встал и медленно направился к нему. Его взгляд стал колючим, а тон едким: — Он не просто подкатывал, верно? И не однажды. Рики почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он снова заговорил: — Я просил тебя… — Ты просил оставить его в живых, — резко прервал его Ясон, — и он жив, хотя опыт говорит мне, что от подобных ему нужно избавляться сразу. Но тебе следует знать, Рики… — он наклонился к Рики и, касаясь губами его виска, тихо, как будто по секрету, произнес: — …Что любой, кто посмеет посягнуть на тебя, сильно пожалеет об этом. В изумлении Рики поднял лицо и увидел синие глаза Ясона прямо перед собой. Теперь его взгляд обволакивал, как сладковатый наркотический дым сигареты Катце. — Потому что… — Ясон обнял его за талию и привлек к себе, — …ты — мой. «Поцелуй меня… поцелуй… Чё-о-орт!» — мысленно молил Рики, глядя на губы Ясона. Тот легонько потерся щекой о его висок, зарылся лицом в волосы, потом кончиком носа мягко задел лоб, будто незрячий в поисках верного пути. Рики невольно следовал за ним, поворачивая лицо так, чтобы Ясон наконец нашел его губы. То ли от досады, то ли от того, что до него дошел смысл сказанного, он вдруг хрипло произнес: — Слушай. То, что ты… трахаешься со мной, не делает меня твоим. Танагурский блонди, который привык… Ясон усмехнулся и не дал Рики договорить, закрыв его рот поцелуем. «Ну почему это так…» — успел подумать Рики и приоткрыл губы, впуская язык Ясона. Только сейчас он понял, как ему этого не хватало. Ясон оттеснил Рики к стене и поднял его руки над головой. Он зацепил пальцем вырез его майки и дернул вниз — ткань с треском разорвалась. Ясон погладил левый сосок Рики и накрыл его ладонью. Несколько секунд он слушал, как под ней часто и гулко бьется сердце, и с удовлетворенной улыбкой повторил: — Ты — мой. Рики дернулся и огрызнулся: — А сам ты тоже чей-то? После недолгой паузы Ясон внезапно ответил: — Могу быть твоим, — и, глядя на ошарашенного Рики, уже смеясь, добавил: — Если хочешь, конечно. — Издеваешься? — возмутился Рики и тут же попытался пошутить: — Нет, иметь своего блонди — это круто, наверное… Ни у кого нет, а у меня есть… Чувствуя, что несет чушь, он замолчал и прикусил губу. Ладонь Ясона мягко коснулась его талии, и через мгновение Рики ощутил, как его штаны соскользнули на пол. «Вот дерьмо, — с досадой подумал он, — по моему стояку ты и так видишь, хочу я, чтобы ты был моим, или нет!» Ясон видел. Он стал поглаживать тело Рики, как будто ненароком задевая то чувствительные соски, то основание напряженного члена. — Слушай… — через какое-то время пробормотал Рики, — отпусти… Ясон как будто не услышал и продолжил дразнить его. — Руки… — уже настойчивее повторил Рики, — отпусти мои руки… Он посмотрел на Ясона и наткнулся на его изучающий взгляд. — Отпусти же, на хер, мои руки! — рявкнул Рики. — Я, может, тоже хочу тебя трогать, а не стоять, как безмозглая кукла! «Проболтался! Вот дерьмо», — подумал он, ожидая услышать в ответ насмешку. Внезапно Ясон отпустил его и спокойно сказал: — Давай. Действуй. Легко сказать! У Рики перехватило дыхание так же, как при первом гиперпереходе «Андромеды». Только Ясон — не звездолет, не капризный округ Лаокоон и даже не Веран. Он — сам космос. Рики стоял без движения, уставившись на грудь Ясона, прикрытую только длинными прядями волос. — Это не страшно, — мягко сказал Ясон. Он положил ладонь Рики себе на грудь. — Видишь? — С чего ты взял, что мне страшно? — проворчал Рики и шумно сглотнул. — Я могу делать, что хочу? Ясон кивнул. — Ладно, — будто самому себе сказал Рики. Он стал сосредоточенно и неумело гладить грудь Ясона. Руки, которые никогда никого не ласкали, были неловкими, как будто деревянными. Ладони скользили по светлой гладкой коже, то боязливо касаясь ее, то нажимая слишком сильно. Рики отодвинул шелковистые пряди, обнажив соски Ясона, и в нерешительности уставился на них. «Знал бы, где этому учат, записался бы на урок», — хмуро подумал Рики и вздрогнул, услышав собственный вздох. Ясон взял его руку, медленно поднес ко рту, облизал подушечку большого пальца и слегка потер им свой сосок. — Вот так… Теперь ты, — тихо сказал он. Из-за оглушительного стука сердца Рики едва его слышал. Он посмотрел на сосок под своим пальцем. «Плевать, что ты танагурский блонди, — подумал он, — сейчас ты у меня дома и мой. Хотя бы ненадолго». Как в трансе, Рики быстро лизнул сосок и дернулся, будто тот мог ударить его электрическим разрядом. Он снова лизнул сосок и наконец поцеловал его, подражая движениям губ и языка Ясона. Услышав вздох, Рики замер. Теперь он не знал, что делать дальше — продолжать или прекратить. Но ладонь Ясона легла ему на затылок, и губы Рики еще плотнее прижались к соску. «Ах ты… чёрт… как круто! — мелькнуло в мыслях. — А если я…» Набрав в грудь воздуха, Рики заскользил вниз, одновременно стягивая с Ясона брюки. Тот переступил через них и вдруг направился к кровати. — То, что ты задумал, удобнее делать здесь, — пояснил он, когда Рики от досады уже был готов разразиться бранью. Ясон лег на кровать, заложив руку за голову, и позвал: — Иди сюда… Или передумал? — Вот еще! — фыркнул Рики и стал устраиваться на кровати рядом с Ясоном. Он украдкой рассматривал напряженный член блонди: кожа нежная, форма красивая, размер… Увидел бы такое на какой-нибудь картине — засмотрелся бы. «Хоть бы не облажаться, — подумал Рики, прикидывая, сможет ли так широко открыть рот. — Вот будет стыдища, если не выйдет». Затаив дыхание, он осторожно обхватил член Ясона пальцами и мысленно застонал: «Еще бы — нормально сидеть после такого!» Он наклонился и несмело коснулся головки кончиком языка: ни вкуса, ни запаха. Повторяя действия Ясона, Рики медленно лизнул головку всей поверхностью языка и услышал тихий вздох. Поняв, что больше головки вряд ли войдет, он медленно взял ее в рот и начал осторожно посасывать. Ясон снова вздохнул, и Рики задвигал языком быстрее. Не прошло и минуты, как Ясон остановил его: — Рики! Хватит! «Дерьмо! Что не так?» — только успел подумать тот, выпуская член Ясона изо рта. — Я хочу по-другому, — пробормотал Ясон и бесцеремонно подмял Рики под себя. — Не понравилось — так и скажи, — огрызнулся тот. Нависнув над ним, Ясон уткнулся в его шею и прошептал: — Глупый… Мне слишком понравилось… Но я хочу тебя… так… вот так… Он прижал колени Рики к груди и начал медленно входить в него. Рики испуганно дернулся, ощутив, как его растягивает тот самый огромный член, малая часть которого едва поместилась у него во рту. — Расслабься, — пробормотал Ясон, — впусти меня. «Попробуй тут расслабься!» — мысленно простонал Рики, а на глазах выступили слезы. Его тело противилось такому напору, отвечая болью. Ясон посмотрел Рики в лицо и остановился. Он осторожно подвигал бедрами, будто ввинчиваясь в тело под ним, и оно наконец поддалось. Ясон начал медленно раскачиваться, и Рики не смог сдержать крик — уже не боли. — Скажи, что ты мой, — размеренно двигаясь, шептал Ясон. — Скажи… Рики хотел выкрикнуть «твой», но вместо этого обхватил Ясона руками и, стиснув зубы, чтобы не застонать, прорычал ему в губы: — Это ты — мой. Чувствуя, что вот-вот кончит, он со стоном поцеловал Ясона. «Я влюбился в танагурского блонди!» — оргазм накрыл Рики вместе с этим признанием.

***

Один из лифтов башни Эос поднялся до девятнадцатого уровня и остановился. Прозрачные панели еще не успели до конца раздвинуться, а Рауль уже услышал голос Орфея Зави: — Встретить тебя здесь, да еще и в одном из нескольких десятков лифтов! Определенно что-то произойдет! Орфей то ли шутил, то ли язвил со свойственной ему полуулыбкой. Рауль пожал плечами и ничего не ответил. Он не находил ничего странного в том, что вечером возвращается домой. — Ты к себе? — Орфей вошел в лифт и, получив в ответ кивок, задал на панели управления номер самого верхнего этажа. — Вообще-то я собирался на двадцать восьмой, — заговорил он, — но раз уж выпала такая редкая возможность поговорить с тобой… Поймав вопросительный взгляд Рауля, он шутливо добавил: — Я начал думать, что ты совсем переехал в Киира и теперь живешь в компании своих лаборантов и опытных образцов. Какой-то особо важный проект? Наверное, личное распоряжение Юпитера? — Почти, — сухо ответил Рауль, — провожу долгосрочный эксперимент, который требует личного присутствия. — По поручению Юпитера? Рауль с подозрением взглянул в светлые глаза Орфея, где не было и тени веселья. — В чем дело, Орфей? Глава администрации Эос отвернулся и, глядя сквозь прозрачную панель лифта на проплывающие вниз ярко освещенные уровни, сказал: — Значит, нет… Скажи, как давно Юпитер вызывал тебя к себе? Рауль на секунду задумался и уверенно ответил: — Я не был у него два месяца и двадцать три дня. По-прежнему глядя в сторону, Орфей задумчиво проговорил: — И ты тоже… — И что это значит? — теперь Раулю стало любопытно, с чего Орфей вдруг заговорил загадками. Тот повернул голову, и в его глазах отразились светящиеся арки садового уровня. — Это значит, Рауль, — веско заговорил Орфей, — что неделю назад со мной говорил Аиша. Он обеспокоен долгим отсутствием личного контакта с Юпитером. Трехмесячный перерыв несколько необычен… не находишь? Рауль пожал плечами: — И это всё? Не вижу повода для беспокойства. У Юпитера нет необходимости в личном контакте — значит, нет никаких проблем. — Нет, не всё, — возразил Орфей. — Аиша попросил об аудиенции. Юпитер отказал. Казалось, будто смысл этих слов доходил до Рауля целую вечность. Наконец он спросил: — Юпитер назвал причину отказа? — Нет, — продолжая смотреть в упор, ответил Орфей. — Ответ дала автоматика. Так, будто хозяин был занят и слуга ответил за него. Аиша навел справки, и оказалось, что у Юпитера никто из нас не был уже давно. — Это не говорит о наличии проблемы, — возразил Рауль. — В конце концов, никаких происшествий не было, сбоев не замечено, все процессы протекают как обычно. Юпитер мог перейти в более… скажем, экономный режим взаимодействия с нами. У Аиши был веский повод для контакта? Орфей пожал плечами: — Я не уточнял. Но не думаю, что это было нечто, с чем он не справился бы сам. Лифт остановился и панели раздвинулись в стороны. — Думаю, Аиша напрасно тревожится, Орфей, — сказал Рауль, выходя из лифта. — Я зайду к Ясону. Может, он был более удачлив. Рауль давно не бывал в апартаментах Ясона и удивился переменам. По-прежнему лаконичная обстановка теперь выглядела иначе: вместо комплекта мебели из однотипных предметов в центре гостиной красовалась коллекция из разнообразных кресел. Они отличались друг от друга и формой, и фактурой обивки, и цветовой гаммой. Прямолинейные и округлые формы, поверхности бархатистые и гладкие, мягкие и не очень, однотонные и разноцветные. Вместе это выглядело странно и… красиво. — Это так непохоже на тебя, — заметил Рауль и опустился в одно из кресел. — Возможно, как раз наоборот, — возразил Ясон, садясь напротив. — Ну? Как наш бывший глава отдела биотехнологий? Должно быть, господин куратор уже открыл ему глаза на коварство Танагуры? Как господин Вис воспринял новость о том, что его чудо-средство не попадет на рынок с нашей помощью? — Думаю, теперь он не знает, как мне об этом сообщить, — иронично ответил Рауль. — Либо догадался, что я знал об этом с самого начала, но поддерживал в нем иллюзию, и больше не испытывает ко мне прежней благосклонности. — Не большое огорчение для тебя! Показался Раулю какой-то намек в словах Ясона или нет, но его взгляд невольно уткнулся в мягкий темно-коричневый бархат подлокотника кресла. — А Катце? — вдруг сказал Ясон. Рауль вздрогнул и недоуменно посмотрел на него. — Ты бывал у него… — Ты же сам намекнул, что именно твой бывший фурнитур может разузнать о ком-то из тиллонщиков! — перебил его Рауль и нахмурился, недовольный собственной вспышкой. Ясон усмехнулся: — Разузнать? Катце верит, что мне неизвестно о его тайных сделках, а я не спешу его в этом разубеждать. Рауля передернуло — он вспомнил мертвенно бледное лицо Катце, когда тот понял, что его тайна раскрыта. — Мне пришлось обещать ему, что ты не узнаешь, — холодно произнес он. — Что мешало тебе поставить меня в известность, чтобы я не выглядел, как… — Катце никогда не умел как следует врать, — заметил Ясон. — И сам себя выдал. Так что всё случилось естественным образом: он испугался, ты обо всём догадался и надавил на него. Рауль мрачно смотрел на Ясона, чей взгляд вдруг стал колючим и в то же время любопытным. — Катце — весьма полезный инструмент, — внезапно строго заговорил Ясон, — и он меня полностью устраивает. Смотри не сломай мне его, Рауль. От Ясона Рауль вышел, гневно сверкая глазами. «Лицемер! — Рауль стиснул зубы. — Пожаловался хозяину? Очень любопытно, что именно ты сказал! Что я докучаю тебе визитами? А про свои грязные делишки сознался?» Он вошел в свою гостиную, не удостоив фурнитура вниманием. Стянув перчатки с рук и отшвырнув их в сторону, будто они жгли ему пальцы, Рауль практически упал в свое рабочее кресло и застыл в нем, уставившись в одну точку. Перед глазами опять возникла навязчивая картина: хрупкая белая шея, безжизненно поникшая голова, бледное лицо, закрытые глаза и скорбно опущенные уголки приоткрытого рта. Рауля передернуло от воспоминания, как руки Катце скользнули по его плечам в безуспешной попытке уцепиться за них… или наоборот — оттолкнуть? Он не заметил, как в задумчивости прикоснулся подушечкой большого пальца к губам, и будто снова ощутил на них привкус табака. Тогда, в офисе Катце, этот вкус показался ему отвратительным, а сейчас он едва не застонал, вызвав его в памяти. Палец скользнул к уголку рта — прикосновение пропахших дымом бледных губ было мягче, гораздо мягче, но тогда Рауль не успел это осознать. Когда Катце вдруг стал оседать на пол, Рауль, еще не понимая, что происходит, решил, что тот пытается ускользнуть, и попросту схватил его, чтобы удержать. А когда понял, что Катце в обмороке, растерялся. «Что… что это такое? — недоумевал он, вглядываясь в побелевшее лицо. — Никто не теряет сознание от поцелуя! Что это за спектакль, черт возьми!» Рауль встряхнул Катце — его голова мотнулась, как у сломанной куклы. «Катце! Хватит! — потребовал Рауль. — Приди в себя!» Рауль донес Катце до дивана и уложил. Прядь волос упала на щеку Катце и скрыла под собой подпись Ясона — давний шрам. Рауль задумчиво рассматривал красивое лицо, которому уже никогда не обрести настоящую мужественность. Даже постарев, оно сохранит юношескую хрупкость черт. Глазом знатока Рауль отметил чуть впалые щеки, высокие скулы, глубоко посаженные, но совсем не маленькие глаза, длинные ресницы… «Надо будет как-нибудь взять у него материал… — привычно подумал он. — Так. Пора это прекращать». Он склонился над Катце и, стянув с руки перчатку, осторожно похлопал его по щеке — гладкой и прохладной. Рауль погладил мягкую кожу кончиками пальцев и вдруг отдернул руку. «Это как инфекция, — подумал он, — еще один монгрел! Куда ты катишься?» Он выпрямился и огляделся по сторонам. На столе рядом с терминалом стоял стакан с водой. Казалось, вместе с ней Рауль выплеснул в лицо Катце всё свое презрение и разочарование. Катце вздохнул, его ресницы дрогнули. В расфокусированном взгляде смотрящих на Рауля серых глаз было столько восхищения, что тот замер от изумления. «Уж не от восторга ли ты потерял сознание?» — вдруг подумал он, и его взгляд невольно упал на застежку брюк Катце. Под плоско лежащей тканью не было заметно никаких признаков эрекции — под ней вообще не было члена. Об этом факте Рауль как-то забыл. «Восторг, — с горечью подумал он тогда, — похоже, недоступен нам обоим…» Откинувшись на спинку кресла, Рауль со злостью повторил: «Лицемер».

***

Рики сидел в постели и уже несколько минут смотрел на закрывшуюся за Ясоном дверь. Какой-то час назад он, вконец обессилевший, лежал в сладкой полудреме и чувствовал себя счастливее не бывает. Даже мысли о том, что он ни минуты не спал, а впереди тяжелый рабочий день, не портили настроения. «Хрен с ним, отосплюсь после работы, — думал Рики, поудобнее устраиваясь в объятиях Ясона. — Это, черт, стоило всех звезд на небе!» Уткнувшись носом в мягкие светлые волосы, он вспоминал о том, как после первого захода и короткой передышки Ясон подтянул его, лежащего на спине, себе на колени и снова вошел в него. Потом взял за лодыжки его ноги и, разведя их широко в стороны, стал медленно двигаться. Ясон смотрел то ему в глаза, то на собственный член, и это неимоверно возбуждало. А потом Ясон лежал на постели в ореоле из собственных волос, а Рики двигался, сидя на нем — на его блонди… Рики зарычал, схватил подушку и со злостью швырнул ее в дверь. Та, не пролетев и полпути, шлепнулась на пол. — Что за дерьмо! — закричал он. — Что это за дерьмо?! Это что, блядь, шутка такая?! Несколько минут назад, когда Ясон был уже у выхода, Рики все-таки набрался смелости и спросил: «Ты знал Тёмного Рики?» Ясон обернулся и спокойно посмотрел Рики в глаза. «Конечно, — ответил он, — он был моим пэтом». — Каким, блядь, пэтом?! — снова крикнул Рики в сторону двери, но Ясон был уже слишком далеко. — Это, блядь, какое-то дерьмо! В космопорт Рики явился в плохом настроении. Вместо чувства благодарности судьбе за то, что Катце не вышвырнул его с работы, и за то, что она вообще была, он чувствовал злость и разочарование. Ему казалось, что все вокруг сговорились и хранят какой-то секрет, к которому его не подпускают. «Да не мог он быть пэтом! — рассуждал Рики, с мрачным видом ставя очередной ящик на ленту транспортировщика. — Он же монгрел, а не академская кукла! Он мусор даже для этих… граждан! Не то что для элиты. И вообще… Как можно, блядь, работать на Катце, летать курьером, как говорил тот каринеец, и быть при этом пэтом блонди? Кто из них всех, на хер, мне врет?!» Очевидно, что Катце не ответит на вопросы. Люк уже отказался. Ясон… вроде и ответил, но вышло только хуже. Конечно, можно его расспросить в следующий раз. Только когда он снова появится? Рики скрипнул зубами от досады. В конце концов, знать, был тот Рики пэтом или нет, мог не только Люк… К вечеру Рики едва не падал от усталости, но любопытство не давало покоя. Так что вместо того, чтобы поехать домой — спать, он рванул на аэробайке в восточную часть Кереса — туда, где мог получить хоть какие-то ответы.

***

Макси играл на симуляторе, лежа на диване, когда в комнату вошел Норрис. — Ты что-то долго, — пробасил Макси, не отрывая взгляда от экрана. — Что, вместо двух коробок решил разобрать все? Не дождавшись ответа, он мельком взглянул на молчащего Норриса и тут же выругался: — Блядь! Убили! Отбросив игровой симулятор на диван, он сел, уставился на хмурое лицо Норриса и хмыкнул: — Ты чего? С коробками проблема? Мастерскую грабанули? Или потерял выручку за неделю? Норрис присел на край стола и выдохнул: — Знаешь… У меня мерзкое чувство, будто я налажал… Макси нахмурился, и Норрис наконец пояснил: — Сегодня приходил Рики. Ну, наш — малый. Сто лет его не видел, а тут вдруг…

***

Рики выжал скорость до максимума — ветер ударил ему в лицо и трасса понеслась навстречу, мигая огнями фонарей. Он вылетел из мастерской Макси, оставив вопрос Норриса без ответа. «Потом как-нибудь поговорю с ним», — подумал Рики и сбавил скорость — ужасно хотелось курить. Он пришел в мастерскую Макси, не слишком рассчитывая кого-то застать — время было позднее и уже темнело. Но навстречу вышел Норрис, как обычно приветливо улыбнулся и пошутил: — Рики! Ты еще помнишь дорогу сюда? Рики криво улыбнулся в ответ: — Слушай… Не знаю, как начать… — он поискал глазами, куда бы сесть, и полез в карман за сигаретами. — Короче, Норрис, разговор у меня есть, это важно. — А, — Норрис кивнул, — тогда погоди, руки вытру, а то они в смазке. Он скрылся за стеллажами, но тут же вернулся, вытирая руки салфеткой. — Я тут разбирал коробки с мелочевкой, надо было рассортировать. Садись, — он вытащил из ниши пару складных стульев, но оба — он и Рики — продолжили стоять. — Норрис, расскажи мне о Рики. О том Рики, который тусовался с вами когда-то. Дружелюбное лицо Норриса вытянулось, и он опустился на стул. — По правде говоря, — заговорил он, почесав затылок, — я удивился, что ты не спросил про него раньше. Рики тоже сел и закурил. Он протянул сигареты Норрису и ответил: — Меня всё время что-то отвлекало. Всегда находилось что-то более важное, и мне становилось не до всяких тайн… Понимаешь? — Угу, — кивнул Норрис, делая первую затяжку. — Ну, что ты хочешь знать?