"Всё" означает всё

      Рики в упор посмотрел на Норриса и сказал: — Расскажи всё, что знаешь о нем. Люк трепался, но ничего конкретного так и не сказал. Выгляжу, как он. Пахну, как он. Вот такая херня. Они что, вместе были? Норрис усмехнулся: — Да не-е-е! Рики был вместе с Гаем! Всегда только с ним одним. А Люк… так, слюнями капал. Он на Рики запал, я всегда знал это. Да и кто не западал на Рики! — Ты тоже? — спросил Рики. Норрис хмыкнул: — Ну, а я что? Я был сам по себе… до Макси. А Рики… ну, на него трудно было не запасть. Я те говорю! Он медленно затянулся и вдруг как будто очнулся: — Стой! Он тебе такое говорил? Люк? Клеился к тебе? Рики молча выдохнул дым, глядя на Норриса. Тот кивнул: — Понял. Я почти не сомневался, что Люк мимо тебя не пройдет… Ты просто вылитый Рики. Ну вот просто он и всё. Даже говоришь, смотришь так же. Поверишь? У меня, блядь, волосы зашевелились, когда я увидел тебя в первый раз! Если бы тогда ты не был совсем зеленый, я бы точно поседел с перепугу. Норрис сплюнул на пол и снова затянулся. — А чего с перепугу? — не понял Рики. — Ты что, много должен ему? — Не. Просто… ну… погиб он. Гай сказал — несчастный случай. Хер его знает! Там история мутная настолько, что я бы и лезть не советовал. С минуту они продолжали молча курить. — А мне надо в нее залезть, — твердо сказал Рики. — У меня, блядь, вот уже где эти чужие тайны. Вот прикинь. Сидишь в компании, пьешь, слушаешь про дни былой славы, и вдруг все, как по команде, замолкают! И глазки в пол! — Рики тоже сплюнул на пол и продолжил звенящим от злости голосом: — А ты при этом сидишь, как идиот, и не врубаешься, о чем таком при тебе стесняются сказать! Или делают намеки, как Люк, а потом опять молчат. Или смотрят так, будто… Знаешь, Норрис, меня достало быть для всех идиотом. Раньше не сильно волновало — были заботы поважнее, а теперь вот достало. Так что давай уже! Валяй начистоту! И не переживай о моей чувствительности, я не сахарный, не растаю. Норрис затушил окурок, хрустнул костяшками пальцев и потянулся за новой сигаретой. Рики нетерпеливо спросил: — Рики был с вами в «Бизонах», так? Норрис издал звук, похожий на храп, и криво усмехнулся: — Рики был главой «Бизонов»! Я бы даже сказал — «головой». Видя, что Рики внимательно слушает, он закурил и продолжил: — Ну, про то, что мы были круты, тебе уже все уши оттоптали… Мы и правда были. Такие дела впятером проворачивали, что весь Керес дрожал. А всё Рики… Он у нас был как горючее в байке. Вот ехали мы ехали с ветерком, а потом — хуяк! Рики исчез, и «Бизоны» заглохли, как тот байк. Рики вперил в Норриса тяжелый взгляд. — Куда исчез? Норрис стряхнул пепел с сигареты на пол и снова посмотрел на него. — Это, блядь, просто страшная сказка какая-то, — сказал он с таким видом, будто имел в виду «подумай хорошенько, надо ли оно тебе». Понизив голос, он добавил: — С плохим концом. — А я люблю страшные сказки, — с вызовом ответил Рики, — не зассу. Норрис затянулся, прикрыв глаза, и тихо заговорил:  — Тогда вот тебе присказка для начала. В трущобах Рики был знаменитостью. Ставлю свой байк на то, что даже те, кто ненавидел его, втихаря им восхищались. Бесились, что жопу от натуг порвут, а таким, как он, не станут. А он просто был собой и не выпячивался. Понимаешь? — Понял — идеальный, — криво усмехнулся Рики. — Да не был он идеальный, — возразил Норрис, снова стряхнул пепел и с прищуром посмотрел на Рики. — Но был особенный. Даже не могу толком объяснить… Он дрался, как свирепый зверь. Легкий был, верткий, неудержимый, мозги были что надо. Насчет внешности — в зеркало глянь. «Блядь! — мысленно выругался Рики. — Теперь хоть в зеркало не смотри!» — С Гаем они были вместе со времен Центра, — продолжал рассказ Норрис. — Вместе кредитки у туристов тырили, на байках гоняли, потом вот в «Бизонах»… В какой-то момент Рики стал пропадать в Мидасе, деньжата у него завелись. Я позже узнал, что у него были какие-то дела с этим… Меченым. Вскорости Рики и вовсе исчез, на целых три года. Когда появился снова, стал совсем другой. Раньше он заводился с полоборота и сразу лез в драку, а тут хоть плюй в него — ему всё похер. Вроде как самолюбие у него того… атрофировалось. Так-то он был гордец еще тот… В остальном вроде такой же. «Бизоны» после его возвращения опять приподнялись. Вроде всё стало как до его ухода. Правда, к Гаю он не вернулся. Вообще один был. Люк тогда к нему несколько раз подваливал, но зря. Где-то через год после возвращения Рики снова исчез. Норрис замолчал, и Рики почувствовал, что «присказка» закончилась. Норрис смотрел на него, делая затяжку за затяжкой и выпуская дым к потолку. — Дальше, — потребовал Рики. Неожиданно Норрис встал и нырнул между стеллажами, но тут же вернулся с парой бутылок стаута, поставил их на стол и сел. — Надо горло промочить, — заметил он, открывая бутылку, — а то история застрянет. Мы даже между собой об этом старались не говорить. Слишком это было… — не найдя нужного слова, Норрис беспомощно взмахнул рукой. Он звякнул бутылкой об бутылку Рики, сделал несколько глотков и снова заговорил: — Короче, через какое-то время «разведка» донесла, что Рики видели в Апатии. Услышав об Апатии, Рики напрягся всем телом. Норрис продолжал: — Мы его выследили. Он жил там. Прикинь! Монгрел живет в Апатии! Ну, какие мысли напрашиваются? Естественно, мы решили, что он греет постельку какому-нибудь пузатому старперу. Знаю, абсурдно так думать про Рики, только другого объяснения не нашлось. Однажды мы обошли защиту и завалились к нему всей толпой. Ну, поржать над ним хотели и, может, бабла срубить. Думали, Рики не захочет, чтобы в Кересе узнали, что за непыльная работенка у него на самом деле, отвалит деньжат… Норрис глотнул из бутылки и сделал пару затяжек. — Рики офигел, когда нас увидел. Я думаю! Апатия, охуенный жилой комплекс, пятьдесят третий этаж, ты открываешь дверь, а на пороге кересская шпана с вот такенной лыбой и машет тебе ручкой, — Норрис нервно хохотнул. Он бросил взгляд на Рики. — Эй! Всё путём? Побелел весь… — Сойдет, — хрипло ответил Рики, — замотался сегодня, еле дышу, во рту с утра одни сигареты. Он залпом осушил полбутылки. Квартира, куда он доставил сломанную «фигню» для Ясона, тоже была на пятьдесят третьем этаже. — У меня тут и жрачки-то никакой, — Норрис почесал затылок, — ладно, я не буду рассусоливать. — Я привык на работе без жрачки, — глухо сказал Рики. — Но сегодня слишком много всего навалилось. Устал. Просто рассказывай. Норрис понимающе кивнул. — Рики тогда нас выставить пытался, чуть не умолял уйти. Я иногда думаю, что лучше было его послушать… Я бы предпочел никогда не видеть его на коленях. Норрис отхлебнул стаута. У Рики появилось нехорошее предчувствие. Он вспомнил, что Люк болтал о сапогах блонди, и уже почти не сомневался, что этим утром Ясон вовсе не шутил. — Мы толком осмотреться не успели, как пришел Он, — Норрис сделал эффектную паузу и посмотрел на Рики. Не дождавшись вопросов, он продолжил: — Думаю, челюсть отпала не только у меня. Ну, я представлял, что патрон Рики может быть вовсе не старпер, но вот увидеть танагурского блонди никак не ожидал. Вдруг Рики ощутил сумасшедшую усталость и вместе с тем — облегчение. Ясон, Катце, Тёмный Рики — все они звенья одной цепи, без сомнения. Рики просто слушал дальше: — В общем, блонди заявил, что Рики его пэт и те три года был его пэтом в Танагуре. Понятно, Гай не поверил. Да никто не поверил! Чтобы независимый и гордый Рики сел на поводок ради сытой жизни, а танагурский блонди взял монгрела себе в пэты?! Я бы собственные яйца поставил на то, что это просто бред. Норрис допил остатки стаута, а Рики больше не мог сделать ни глотка — так и сидел, держа в руке полупустую бутылку. Глядя прямо перед собой, Норрис глухо сказал:  — Он заставил Рики валяться у него в ногах, этот блонди. Ткнул ему в лицо свой сапог и приказал лизать. Вот тогда мы убедились, что про пэта — не вранье. Мне до сих пор херово это вспоминать. Этот блонди надел на член Рики какое-то управляемое кольцо и дрессировал его — болью, пока не сломал… Норрис снова замолчал. — Дальше, — прохрипел Рики. Он не заметил, что его сигарета давно погасла и скрючилась в крепко сжатых пальцах. — Дальше… — эхом повторил Норрис, — …блонди пригрозил, чтобы мы больше к Рики не совались. Ну, а Гай… Гаю было насрать и на то, что это танагурский блонди, и на то, что он там грозил. Он решил вытащить Рики из этой жопы — и точка! Мы все неделю после Апатии не просыхали, как вспоминали — так блевануть хотелось… А потом…— Норрис задумчиво почесал щеку и уставился на свою опустевшую бутылку. — Гай никого из нас в свои планы не посвящал, но я всегда знал, что Дана Бан подорвал именно он. Вот просто знал и всё. А когда он где-то через месяц объявился в Кересе, я его не сразу узнал: серый, худой, без руки, глаза пустые какие-то. На все расспросы только твердил «несчастный случай», а потом или на хер посылал, или замолкал. Он в Кересе не больше пары месяцев пробыл и пропал. Больше его никто не видел. — Норрис, — внезапно твердым голосом сказал Рики, уже предвидя, что чуда не случится, — ты имя того блонди знаешь? Норрис внимательно посмотрел на него и ответил: — Ясон. Рики поставил бутылку на стол и резко встал. — Ты что, знаешь его? — с подозрением глядя на него, спросил Норрис. Рики показалось, что ему не хватает воздуха, и он выскочил из прокуренной мастерской на улицу. Он долго гонял на байке, жадно вдыхая свежий ночной воздух, а когда вернулся домой, не раздеваясь упал на кровать и тут же уснул.

***

      Темно-серые глаза Паора блеснули торжеством. Выбрав в открывшемся меню «Сасан» из двух амойских космопортов, он довольно потянулся в своем кресле. По голоэкрану поползли столбцы данных: всё, что было известно Юпитеру об этом объекте, теперь стало достоянием Паора Таассы. «Ну что, — довольно усмехнулся он, — теперь одним движением пальца я могу устроить небольшую… катастрофу, например. Или перекрыть поток туристов… Или сделать так, что ни одна из ваших игрушек больше не попадет к своему покупателю, и эмбарго не придется объявлять. Ну что, Юпитер, на этот раз в нашей с тобой партии веду я». Короткий звук отвлек Паора от созерцания своих возможностей. Он свернул данные по космопорту и открыл пришедшее сообщение — утренний отчет агентов. Когда Паор дочитал до упоминания о передвижениях Ясона, его лицо исказилось от злости. Он с силой оттолкнулся от стола и вскочил. «Ночь в трущобах! — процедил Паор. — Целую ночь!» С минуту он стоял, обводя комнату полным ненависти взглядом. Не увидев ничего более подходящего, он схватил с дивана подушку и стал рвать ее на куски, рыча: «У тебя! Совсем! Нет! Стыда! Ясон!» Усыпав ковер обрывками, он перевел дух и прошептал: «Предпочесть мне какого-то мальчишку с помойки!» Паор подошел к окну и долго смотрел вдаль — на высокую башню, стрелой уходящую в небо. Совсем недавно на этом самом месте он целовал Ясона. Заметил ли тот большое влажное пятно на брюках Паора — там, где слишком оттопыривалась их застежка? «Ты мог решить, что я слабак, — скрипнул зубами Паор. — Ничего, я еще буду трахать тебя так, что ты попросишь пощады!» За окном ярко светило солнце, купая Мидас в своих лучах, — отличная погода, не то что настроение Паора. «Но почему?! — уже едва ли не в сотый раз повторил он. — Почему ты не реагируешь на препарат Алледы так же, как Рауль Ам?!» Паор отошел от окна и взглянул на часы: за ним вот-вот прибудут. Приглашение посетить Танагуру доставили вчера. Сначала утром пискнул комм: «Сообщение для господина Таассы, — произнес приятный мужской голос — наверняка синтетический. — В семь тридцать прибудет курьер из Танагуры. Скорректировать время встречи можно, введя цифры на дисплее». «Как официально! — подумал Паор. — Посмотрим на этого курьера, о чьем прибытии сообщают заранее». Он почти не удивился, когда в назначенное время в его гостиную вошел высокий и красивый молодой мужчина. Длинные гладкие волосы глубокого темно-зеленого цвета выдавали в нем элиту младшего звена. Готовясь к полету на Амои, Паор просматривал голографические изображения многих танагурских управленцев, и этого он помнил. Его звали… «Адрис Корн, — заговорил «курьер из Танагуры», кивая в знак приветствия. — Господин Таасса, я служу в администрации Мидаса. Мне поручено лично передать вам приглашение на обед. Это будет неофициальное мероприятие в узком кругу». Тонкие ноздри Паора раздулись от волнения. «Узкий круг» — воображение тут же нарисовало номер отеля и Ясона… «Я буду сопровождать вас в Парфию и обратно, — продолжил Адрис Корн, — в полдень вам будет удобно?» «Консульство Парфия — вряд ли Ясон будет один», — кивая, подумал Паор тогда.       В ярких солнечных лучах Танагура отливала золотом. Паор отвел мрачный взгляд от проплывающих внизу кварталов и мельком взглянул на сидящего рядом Адриса Корна. Тот провожал равнодушным взглядом шпили высотных зданий, между которых, следуя голографической разметке, лавировал аэрокар. Элита не задавал вопросов и не пытался завязать разговор — казалось, он вообще не замечает куратора от Содружества. Паор украдкой рассматривал его лицо, волосы, строгий форменный костюм и неизменные белые перчатки на руках. Он перевел взгляд на свои руки — на квадратный черный камень, и в голову пришла неожиданная мысль: «А что если… Алледа очень самолюбив. Он был так уверен в своем гениальном открытии, что мог и не признаться, что его эликсир не действует…» Палец с силой надавил на камень. Дышать стало труднее, и Паор незаметно потер внутреннюю сторону кольца. Он сделал вид, что рассматривает пейзаж за окном, а сам внимательно наблюдал за своим сопровождающим. Тот продолжал спокойно смотреть прямо перед собой. «Прохвост Алледа!» — презрительно скривив рот, подумал Паор, но вдруг Адрис Корн медленно повернул голову и внимательно посмотрел на него. Карие глаза зеленоволосого элиты блестели, в них был неподдельный интерес. Адрис отвел взгляд и тут же снова посмотрел на Паора — с любопытством, почти нескромно. Препарат Алледы действовал.       Консульство Парфия утопало в благоухании цветущих садов. Паор уже бывал здесь, но, как и раньше, проигнорировал и поющие световые фонтаны, и декоративные водоемы, и цветники с экзотическими растениями — все тщательно продуманные мелочи декора и удобств. Адрис Корн проводил его до дверей в зал, где устраивались приемы небольших делегаций и важных гостей. У входа он задержался и посмотрел как-то странно, почти просяще. Сказав, что будет ждать окончания приема в соседнем зале, он неохотно ушел. Паор вошел в зал и почувствовал болезненный укол в груди: одетые в форменные костюмы элиты, его встречали Гидеон Лагат и Аиша Розен — Ясона не было. «Сложно поверить, что ты не знаешь об этой встрече», — мысленно усмехнулся Паор, отвечая на сдержанное приветствие хозяев. Большой круглый стол был накрыт чисто для формальности: все участники собрания знали, что, как обычно во время деловых встреч, едва прикоснутся ко всем этим изысканным закускам и напиткам. Паор решил сразу задать мучивший его вопрос: — Господин Ясон Минк присоединится к нам позже? — Ясона Минка нет на Амои, — ответил Аиша Розен. — Неотложные дела. Вы ведь понимаете. К тому же темой нашей беседы будет не торговая деятельность Танагуры. Паор кивнул, пряча злую усмешку. — Господин Таасса, — мягко заговорил Гидеон Лагат, когда все трое заняли свои места за столом, — надеюсь, вы довольны своим пребыванием в Мидасе? Вы не терпите каких-либо неудобств, никто не докучает вам? — Благодарю, — сухо ответил Паор, — я всем доволен, и мне никто не докучает. Даже агенты господина Домина ведут себя скромно и ненавязчиво. Гидеон холодно улыбнулся: — Я передам Жильберу. За столом воцарилось молчание. Официанты-андроиды символически наполнили тарелки сидящих, налили напитки в бокалы и отошли на почтительное расстояние. — Как продвигается работа вашей комиссии, господин Таасса? — после паузы спросил Аиша, с неподдельным интересом глядя в глаза Паора. Тот одарил его безразличным взглядом и заметил: — Спасибо, довольно успешно. Я регулярно получаю данные от своих сотрудников. Длительное время они наблюдали за жизнью граждан, задавали вопросы, изучали их быт и досуг, многое я видел сам, так что картина более-менее ясна. «Вы отлично знаете, господа, что моя «комиссия» давным-давно изучила всё, что было можно, —  подумал Паор. — Но мы продолжаем расшаркиваться и сохранять непроницаемое лицо». Аиша понимающе кивнул и задал следующий вопрос: — Той информации, которую предоставляют агенты, вам достаточно? Возможно, вам нужны дополнительные сведения о Танагуре и ее взаимодействии с человеческим населением планеты, чтобы получить все детали «картины» поскорее? «А это, — с усмешкой подумал Паор, продолжая смотреть в глаза Аиши, — прямое приглашение покинуть планету. Ненадолго же хватило вашего гостеприимства, господа элита». — Благодарю, достаточно, — заверил он вслух. Аиша продолжал не мигая смотреть на него, и Паор, чтобы скрыть волнение, взял со стола стакан с напитком и сделал несколько глотков. Господин Розен очень напоминал Ясона: такие же гладкие светлые волосы, только чуть более темного оттенка, и глаза — тоже синие, но светлее, чем те, от которых Паор сходил с ума. Взгляд у Аиши был холодным, острым, без насмешливых огоньков, как у Ясона. — Ко всем ли общественным объектам и мероприятиям в Мидасе у них есть доступ? — снова вступил в разговор Гидеон. — Ведь чем больше информации вы получите, тем полнее и четче будет картина. Не всему добытому из сети можно доверять. Даже закрытым материалам. Гидеон сделал акцент на последней фразе. «Так это всё, что вас беспокоит? — с удовлетворением подумал Паор. — Танагура заметила проникновение в свою закрытую сеть и напичкала ее дезинформацией? Отлично! Следите за действиями моих агентов, господа. Всё внимание на мнимую охоту за секретами Танагуры!» — Благодарю за предупреждение, — учтиво произнес он. — Ничего особо интересного в закрытой сети пока не нашлось. — И как долго вы намерены продолжать поиски? — вкрадчивым голосом осведомился Аиша. «Это уже почти невежливо, господин Розен, — мысленно рассмеялся Паор. — В конце концов, я здесь всего три с половиной месяца и несколько раз покидал планету по неотложным делам». Он улыбнулся и ответил со всей мягкостью, на какую был способен: — Недолго. Осталось совсем недолго.       Адрис Корн встретил Паора внимательным взглядом. «Что? Недоумеваешь, с чего вдруг я стал тебе интересен? — подумал Паор. — Эта загадка тебе не по зубам, господин Корн. — Он поудобнее устроился в кресле аэрокара и закрыл глаза. — Так Ясона Минка нет на Амои? Это у вас нет глаз в Кересе, господин Розен, а у меня они есть даже там. И если бы Ясон покинул планету, я бы об этом тоже знал. Но вам неизвестно, что пока все заняты ловлей привидений, Юпитер всё больше углубляется в виртуальный лабиринт, сектор за сектором уступая контроль над планетой мне. И никто не видит этого, включая вас, господин Лагат. Включая тебя, Ясон. Так для меня тебя нет на планете? Похоже, ты не намерен больше встречаться со мной. Но тебе придется, Ясон. Ты сам придешь ко мне. И очень скоро».

***

— Ну что тут поделаешь, — развел руками Алледа. Края его домашнего халата разошлись в стороны, обнажив грудь, поросшую редкими седыми волосками. — Ясон Минк выразил свою заинтересованность в моей разработке, но, видимо, сейчас рынок в ней не нуждается. Рауль промолчал, и Алледа спросил: — По этой причине мы с вами встречаемся в моем номере, а не в здании лаборатории? Там я больше не желанный гость? Он встал из кресла и подошел к столику с напитками. Он дрожал от возбуждения, ведь капсула была раздавлена, как только Рауль переступил порог гостиной. Рауль пришел сам. Сам! Алледа ликовал. Он намеренно не стал переодеваться перед встречей с гостем и остался как был: в своем любимом зеленовато-синем халате и босиком. Он вопросительно посмотрел на Рауля, предлагая ему выбрать себе напиток, но тот отрицательно качнул головой. Алледа налил себе порцию коллекционного «Вартана» и медленно выпил. — Наше с вами сотрудничество было ограничено исследованиями вашего препарата, — наконец заговорил Рауль, неотрывно глядя на Алледу. — Работа над ним завершена. И доступ в лабораторию, как вы понимаете… — Да-а, да-а! — не дослушав, протянул Алледа. Он обошел кресло, в котором сидел Рауль, и встал позади него. — Я не вчера родился и прекрасно понимал, что такое вполне вероятно. Это Танагура! Юпитер хитер, а элита — всего лишь его исполнители. Я наслаждался вашим обществом и не в обиде. Я жалею, что наши совместные исследования завершены, но… — он наклонился и уже тише добавил: — …Всё остальное у нас с тобой только начинается, Рауль… Алледа запустил пальцы в густые волосы Рауля и, зажмурившись, простонал в его макушку: — Стань моим прямо здесь и сейчас. Я больше не могу ждать. Разве такой эксперимент не стоит сотен других? По-моему, — Алледа потянул волосы Рауля, заставляя его посмотреть на себя, — стоит. Рауль смотрел на лицо Алледы и пытался найти ответ на вопрос, что он здесь делает. Почему его опять пригнала к Алледе какая-то неведомая сила? У него на самом деле была важная причина для визита? Он скучал? Он жаждет общества Алледы в ущерб своим текущим делам? На все эти вопросы Рауль ответил отрицательно. Неужели он хочет этого человека? Хочет секса? С ним? — Что это значит — стать твоим? — изогнув бровь, спокойно уточнил Рауль. Алледа обошел вокруг кресла и встал прямо перед ним. — Это значит отдаться мне, Рауль. Как будто ты меня не понял! — улыбнулся он. — Мне нужно описать подробнее, что я имею в виду? Позволить взять тебя, быть в тебе, на тебе, обладать тобой. Алледа медленно наклонился к Раулю и, глядя ему в глаза, протянул руку к застежке его брюк. «Черт знает что такое, — подумал он с недоумением, нащупав член блонди, — какого черта у тебя не стоит?!» В то время как его собственный член, казалось, вот-вот лопнет от напряжения, в брюках Рауля был полный покой. — Мы можем это исправить, — пробормотал Алледа, опускаясь перед креслом на колени. Он начал расстегивать брюки Рауля, когда услышал его смех. Алледа замер, как будто его стегнули хлыстом. — Это не сработает, — перестав смеяться, мягко сказал Рауль. Алледа изумленно посмотрел на него и хрипло спросил: — Ты… импотент? Рауль звонко расхохотался, и Алледа почувствовал себя болваном. Он как будто увидел себя со стороны: возбужденный, босой, в распахнутом халате, стоящий на коленях перед хохочущим юнцом — какое унижение! Он рывком поднялся на ноги, подошел к столу с напитками, щедро плеснул себе в стакан и залпом выпил. Нет, не так он себе это представлял! Еще какой-то час назад он мечтал о том, как будет смотреть на это божество сверху вниз, трахать его до умопомрачения, слушать его стоны, торжествуя, что крадет у Юпитера его драгоценность. — Алледа, — заговорил Рауль, — ты не так понял. Мое тело не отзовется на стимуляцию, если я этого не хочу. Это человека можно против его воли возбудить и даже довести до оргазма умелым воздействием на эрогенные зоны. Элита менее уязвима в этом смысле. Рауль едва сдерживал смех, а Алледа кусал губы от злости. — Иными словами, — скрипучим голосом произнес он, — ты не хочешь меня. Улыбаясь, Рауль покачал головой. — Но… ты же отвечал мне… там… в своем кабинете! — голос Алледы сорвался на крик. — Как ты верно сказал, — уже без тени улыбки ответил Рауль, — это был эксперимент для нас обоих. И он тоже закончился. Дальше заходить ни к чему. Рауль встал и подошел к Алледе. — Вы выдающийся ученый, господин Вис, — он намеренно обозначил дистанцию, снова перейдя на «вы», — даже гениальный. Для меня было настоящим удовольствием работать с вами. Благодарю вас за эту возможность. Рауль направился к выходу. У двери он обернулся и с улыбкой сказал: — Я не умею отдаваться. Я доминант по натуре. Так что сверху был бы я. Алледа долго стоял в звенящей тишине, сверля злым взглядом дверь. Вдруг он издал крик ярости и со всей силы швырнул пустой стакан в стену.