"Всё" означает всё

      Мягкий утренний свет струился сквозь окна дворцовой башни Эос. Все тринадцать блонди Танагуры собрались за круглым столом в зале совещаний. — Господа, — заговорил Аиша Розен, обводя взглядом коллег, — я инициировал этот внеочередной совет и оторвал вас от важных дел вот по какой причине. Поговорив с большинством из вас, я пришел к выводу, что Юпитер давно не давал аудиенций. Отсутствие личных встреч с Юпитером показалось мне непривычно долгим. Последнее из моих предложений о встрече было отклонено без объяснения причины. Меня это настораживает, и я хочу узнать ваше мнение по этому вопросу. В зале воцарилась тишина. Вдруг ее нарушил мягкий голос: — Тебя беспокоит что-то конкретное, Аиша, или отсутствие личных встреч как таковое? Внимательно глядя на Аишу, Ясон ждал ответа. — Последнее, Ясон, — ответил Аиша, повернувшись к нему, и добавил: — Кстати, я так и не поговорил об этом с тобой. Ты сам давно посещал башню Юпитера? — Давно не был, — ответил Ясон, — и не могу сказать, что меня это хоть сколько-нибудь беспокоит. Юпитер в любом случае контролирует всё, получая информацию каждую долю секунды. — Я понял тебя, Ясон, — кивнул Аиша, — я уже не раз слышал, что везде всё в порядке и не стоит беспокоиться. Скорее всего, так и есть, но я предпочел поговорить с вами всеми об этом, чтобы развеять свои сомнения. Позавчера я и Гидеон имели беседу с куратором от Содружества. Все вы, господа, знаете, что эта мифическая комиссия — всего лишь лазейка для шпионов господина Таассы. Они уже без всякого стеснения перетряхивают файлы внутренней сети, а Паор Таасса без тени смущения подтверждает это, глядя мне в глаза.  — Около сотни его агентов гуляет по Мидасу, — заметил Жильбер, — это те, кого удалось идентифицировать. Но сколько еще тех, кто был внедрен незаметно для нас? Надо заметить, пришлось повозиться, чтобы вычислить даже этих. Агенты у Таассы — высший класс. — Твоим тоже передали комплименты, — сыронизировал Гидеон и получил в ответ убийственный взгляд Жильбера. — Что может быть нужно Таассе на Амои? — спросил сидящий справа от него Руфус Дин. — Промышленный шпионаж? — Паор рвется к неограниченной власти, — ответил Ясон. — По всей видимости, у Танагуры есть то, из чего он планирует сделать очередную ступень в своей карьерной лестнице. Скорее всего, его агенты ищут что-то конкретное. Думаю, цель Паора Таассы — какая-то из технологий Танагуры, что-то, о чем он не может попросить и что не может попытаться купить. А отец нужен ему для того, чтобы сфокусировать поиски. — Неужели нет средства выдворить этих господ с планеты? — голос Орфея Зави прозвучал резко, даже неприятно — в нем не было и тени обычных томных ноток. — Считаю это бесполезным, — пожал плечами Аиша. — Агентурную сеть это не устранит, атак не прекратит, но испортит видимость доброжелательных отношений. Если куратор нацелился на Танагуру, так просто он не отцепится. Нужно ли нам открытое противостояние? Думаю, проще продолжать играть в эту игру. Мы создали множество закрытых файлов для отслеживания сферы интересов нашего куратора. Пока сложно проследить тенденцию, потому что его «охотники», как голодное животное, хватают всё подряд. — Всё верно, — согласился Ясон. — На данный момент мы можем лишь строить предположения. И одно из них — Паор Таасса подбирается к нашему «ларцу Пандоры» — коллекционным образцам из твоих лабораторий, Рауль. — Это абсолютно невозможно, — твердо заявил Рауль. — Эти данные не лежат на полочке — только руку протяни. На данный момент доступ к формулам биологического оружия есть только у Юпитера. — У Юпитера… — тихо повторил Ясон, как бы отвечая каким-то своим мыслям. — Я хочу знать, что обо всём этом думает Юпитер, господа, — снова заговорил Аиша. — Именно поэтому я хотел с ним встретиться, но получил отказ. Мне странно предполагать, что перед лицом явной угрозы безопасности Танагуры Юпитер самоустранился, предоставив всю полноту власти нам. Леон Клэр редко брал слово во время совещаний и вообще не отличался общительностью, но сейчас он подался вперед, устремив пронизывающий взгляд голубых глаз на Аишу, и веско, отделяя каждое слово, заговорил: — Содружество далеко не впервые точит зуб на Танагуру. Шпионы всегда здесь были и, полагаю, будут. Но никогда раньше за этим столом не звучало слов «явная угроза безопасности Танагуры». Так почему эти слова звучат именно сейчас? Я понимаю, что произведенное в наших лабораториях биологическое оружие может быть угрозой человеческому населению любой планеты, но чем содержимое нашего «ларца Пандоры» угрожает самой Танагуре? Аиша собрался ответить, что никогда раньше агенты не действовали настолько профессионально, слаженно и агрессивно. Что никогда раньше в Содружестве не было настолько беспринципного, жесткого и, главное, умного политика, но взгляды всех почему-то обратились к Раулю, а в воцарившейся тишине внезапно прозвучал голос Ясона: — С недавних пор там появилось средство против элиты. За столом повисло тягостное молчание. Рауль вперил в Ясона недоуменный взгляд. — Как так вышло, что об этом стало известно тебе? — наконец спросил он. — Но как так вышло, — передразнивая его, ядовито заговорил Орфей, — что в наших лабораториях, Рауль, создано оружие против нас самих? Рауль спокойно выдержал взгляд Орфея и ответил: — Ты ведь не думаешь, что это была моя личная инициатива? Однажды я обсуждал с Юпитером один проект и речь зашла о безопасности элиты. Мы не подвержены старению и заболеваниям, Юпитер научился производить… — Рауль запнулся на долю секунды, — …замену представителей элиты в случае необходимости. Но он продолжил поиск возможной уязвимости… — И нашел, — подытожил Аиша. — Да, — кивнул Рауль. — Уязвимость элиты заключается в органических частях мозга. Именно на них можно влиять. А поскольку самым ценным в нас является именно мозг, то… — Но зачем, скажи на милость, —продолжал допрос Орфей, — создавать угрозу для самих себя? Вместо Рауля ответил Ясон: — Орфей, если человеческий мозг элиты способен создать такое оружие, то человеческий мозг какого-нибудь Алледы Виса тоже не стоит недооценивать. — Хорошо, Ясон, — согласился Орфей и откинулся на спинку кресла, — Танагура располагает рецептом самоуничтожения. Но что это ей дает? Ему ответил Рауль: — Это дает возможность устранить уязвимость. Именно над этим я работаю последние полгода. Не так давно Ясон предложил мне заняться изобретением Алледы Виса. Я уже говорил, что этот человек гений и я с огромным удовольствием изучил бы его собственный мозг. Алледа Вис, сам того не подозревая, подсказал мне, где искать выход. Для него исследования препарата закончены, но для меня — нет. Тебе придется простить меня, Орфей, поскольку подробности мы здесь обсуждать не будем. — Что же, — снова взял слово Аиша Розен, — предлагаю подвести итоги, господа. — Я буду снова настаивать на встрече с Юпитером. Нужно изолировать опасные файлы от сети. Мы не знаем, их ли ищет наш куратор, но осторожность еще не помешала никому.

***

      Волосы Рауля скользнули по лицу. Его губы оказались такими теплыми и нежными. Они мягко прижались к губам Катце, приоткрылись, пропуская кончик языка — влажный, упругий. Он раздвинул губы Катце, ласково погладил их с внутренней стороны и толкнулся в зубы, заставляя челюсти разомкнуться. Катце почувствовал, как в низу живота разливается тепло. Ноги подогнулись, и он повис на руках Рауля. Рауль целовал его нежно, осторожно, будто боясь спугнуть. Но Катце не было страшно. Никогда раньше к нему не прикасались так уверенно и вместе с тем так осторожно. Его никогда не целовали так. Его никогда не целовали… Язык Рауля проник глубже в рот Катце, и тот как будто со стороны услышал свой протяжный стон. Катце открыл глаза и уперся взглядом в потолок своей спальни. «Лучше бы он убивал меня во сне, как раньше, — простонал он. — Еще сны будут мне напоминать о пережитом позоре… и потерянных ощущениях!» Катце раскинул руки в стороны и хмыкнул — он снова спал на своей широкой кровати по диагонали. Рассеянно глядя на складки покрывала, он опять подумал о Рауле. «Идиот ты! Острых ощущений захотел! Самым острым и последним будет, когда он проткнет тебя каким-нибудь инструментом на своем лабораторном столе», — Катце резко сел, вспомнив сероватую рептилоидную кожу и страшные глаза, глядящие на него из-за стекла. Его начало знобить, и он обхватил себя руками. Перед глазами стоял наполненный водой резервуар, в котором он в последний раз видел… нет, даже мысленно не получалось назвать то существо Гаем. Ни за что на свете он не хотел бы превратиться во что-то похожее. Катце мотнул головой и прошептал: «Ясон не позволит ему ничего подобного». Он потянулся за сигаретами, но вдруг раздумал курить, нехотя вылез из постели и поплелся в ванную. Он сделал воду горячей настолько, насколько мог терпеть, и встал под душ. Через несколько минут его перестало трясти. «Пэтом он меня тоже не сделает, — он криво усмехнулся. — Пэт-монгрел потряс Эос, а престарелого кастрата в этой роли не выдержит и вся Танагура». Наедине с собой Катце давно привык не стесняться следов своего фурнитурского прошлого, но сейчас, размазывая по себе ароматную пену, он подумал о Рики — и скользкая от мыла рука замерла на полпути к паху. «Он — моя собственность. Как и ты, Катце», — прозвучал в памяти голос Ясона. Катце горько рассмеялся: «Ни надеяться на что-то, ни признаться… ни даже подрочить!» Какая насмешка судьбы — болеть одним танагурским блонди и любить мальчишку, который принадлежит другому. К полудню Катце выкурил целую пачку сигарет. На языке появился устойчивый горький вкус, и вместо следующей сигареты Катце сунул в рот освежающий леденец. Он торчал в своем мистральском офисе только из-за назначенной встречи, а новый клиент опаздывал. «Не проверишь — не узнаешь», — подумал Катце, нетерпеливо постукивая пальцами по поверхности стола. «Говнюк», — вырвалось у него еще через двадцать минут. Вдруг сенсор двери звякнул, она неожиданно открылась — и Катце машинально потянулся за сигаретой. Рауль вошел и молча сел в кресло рядом со столом. Катце с усилием, будто на него вдруг навалилась вся тяжесть мира, встал и поклонился, спрятав за спиной дрожащие руки. — Господин Рауль, — глухо произнес он и продолжил стоять, опустив голову и глядя на носки своих туфель. Рауль молчал, и от напряжения Катце начала бить мелкая дрожь. Он чувствовал, что еще немного, и у него случится истерика. Рауль продолжал молчать. «Какого черта ты изводишь меня своим молчанием! — мысленно закричал Катце. — С меня хватит этих острых ощущений! Ну что ты молчишь!» — Господин Рауль, — прохрипел он вслух. Пересохший язык еле ворочался во рту. — Чем я могу быть полезен? — А сам как думаешь? Рауль говорил очень тихо. Катце показалось, что до того, как он услышал его голос, ему было совсем не страшно, а вот теперь стало — по-настоящему. Катце замутило от страха. «Еще не хватало блевать при нем!» — с ужасом подумал он, вспомнив свой обморок. — Например, — снова заговорил Рауль — тихо, мягко, почти ласково, — можешь рассказать мне, какую причину ты назвал Ясону, жалуясь на меня. — Я?! — отшатнувшись, сдавленно прошептал Катце. — Я никогда… — Не смей мне врать! — от мягкости в голосе Рауля не осталось и следа. — Клянусь, — хрипел Катце, — я не… Рауль сорвался с места и схватил Катце за горло. — Не смей мне врать, — прошипел он. — Ясон выразился предельно ясно. Так что не строй из себя невинность. Ясон считает, что ты не умеешь врать, но я, — пальцы Рауля сильнее надавили на горло, и у Катце потемнело в глазах, — я знаю, каков ты на самом деле. Лицемер. Жалкое ничтожество, которое, сделав подлость, прячется за спиной хозяина. И врет, глядя мне в глаза. Я предупреждал, что от меня тебя хозяин не спасет. Похоже, ты решил проверить это опытным путем. Что же, проверим! Рауль разжал пальцы и оттолкнул Катце от себя. Тот не устоял на ногах и, ударившись об стену, съехал по ней на пол. Сквозь шум в ушах он услышал удаляющиеся шаги Рауля. — Ясон знает о твоих тайных сделках, — донесся до него голос блонди. Послышался шорох открывающейся двери, и стало тихо. Несколько минут Катце сидел на полу, судорожно хватая ртом воздух. «Он чудом не повредил мне гортань», — подумал он. Когда шум в ушах стих, а глаза снова стали видеть, Катце со стоном поднялся с пола.  — Я так больше не могу! — всхлипнул он. «Ясон знает о твоих тайных сделках» — смысл этих слов дошел до сознания Катце только что. Он согнулся пополам и едва успел сорвать крышку с утилизатора, как его мучительно вырвало. «Это конец», — выпрямившись, подумал он и обессиленно упал в кресло.

***

      Рики приложил карту-пропуск к замку двери и решительно вошел в кабинет. Катце сидел в своем кресле и, казалось, дремал. Он выглядел так, будто в одночасье похудел — даже черты лица заострились. Рики бросилась в глаза его нездоровая бледность. «Заболел он, что ли?» —подумал он, и в этот момент Катце открыл глаза. Рики стало не по себе от его взгляда. В трущобах после серьезных потасовок он не раз видел такой — так смотрит умирающий. — Ты почему не в космопорте? — сдавленно проговорил Катце и потер горло, как будто оно у него болело. — Ты еще не отработал свой штрафной период. Рики молча прошел к столу и сел в кресло. — Поменялся сменами, — наконец сказал он. — У меня к тебе разговор. Катце ничего не ответил, и Рики, сверля его тяжелым взглядом, вдруг спросил: — Кто я, Катце?

***

      Аиша Розен стоял в кабине лифта, который стремительно уносил его вверх. Он поступил именно так, как говорил на Совете какой-то час назад — снова отправил Юпитеру запрос о личной встрече и внезапно получил согласие. «Что, если я проявил тревогу действительно зря, — думал он, глядя на отражение света ламп в металлической поверхности пола, — и Юпитер не звал никого из нас всё это время, просто потому что в этом не было необходимости, а я, возможно, проявил неоправданную настойчивость…» Огромный безоконный зал на вершине башни на этот раз был подсвечен сиреневым. Аиша давно пришел к выводу, что смена цвета, вероятнее всего, отражает настроение Юпитера. Ему нравился сиреневый, и он предпочел думать, что этот цвет не говорит о недовольстве хозяина Танагуры. Аиша расположился в единственном белом кресле, стоящем в центре зала. Перед ним сразу появилась голограмма. Аише стало не по себе — он увидел перед собой себя самого, сидящего в точно таком же кресле. Казалось, будто он смотрит в зеркало, но его отражение ему не принадлежит. — Тебе не нравится? — голосом, идущим как будто отовсюду, спросил «Аиша». — Это вызывает у меня беспокойство, — честно ответил Аиша, — как будто это я, но не могу себя контролировать. — Любопытно, — голографический «Аиша» как будто задумался. Вдруг его лицо изменилось — теперь перед Аишей сидел Паор Таасса. — Зачем ты это делаешь? — нахмурился Аиша. — Это тоже вызывает у тебя беспокойство? — поинтересовался «Паор». — Вызывает. Я предпочту любую абстракцию знакомому лицу, — ответил Аиша и сменил тему: — Я был удивлен твоим долгим молчанием. Юпитер вновь сменил облик. Теперь перед Аишей сидел незнакомец, очень напоминающий своим видом блонди. — Мое молчание напрямую связано с деятельностью куратора от Содружества, — ответил Юпитер устами «блонди». — Я пристально следил за его действиями и не хотел отвлекаться. Тем более, что считал все принятые решения верными. «А я отвлекал, требуя к себе внимания», — с досадой подумал Аиша, но вслух сказал совершенно спокойно: — Мы пока не знаем, что Паору Таассе нужно на Амои. Очевидно, что он здесь вовсе не по той причине, которая указана в запросе на долгосрочные визы для него и его официальных экспертов. Также я думаю, это не очередная попытка втянуть Танагуру в сети Содружества. Куратор что-то ищет в наших сетях. Аиша медленно откинулся на спинку кресла, внимательно наблюдая за лицом голографического блонди. Никогда раньше он не видел Юпитера в образе элиты или человека, поэтому с непривычки пребывал в легком замешательстве и забывал, что на лице «блонди» мимики, присущей человеку, может и не быть. — Сегодня утром на совете, — вновь заговорил он, — я узнал новость. Оказывается, кроме вирусов, вызывающих от пандемий до серьезных мутаций, у нас есть средство против нас самих. — Эти файлы недоступны, а потому не представляют угрозы, — заверил «блонди». — Но Рауль сказал, что… — возразил Аиша. — Эти файлы недоступны, — повторил Юпитер, и на голографическом лице «блонди» появилась мягкая улыбка. — Не беспокойся об этом, Аиша. Все файлы, которые могут быть потенциально опасны, я из сети извлек.

***

      Вопрос Рики повис в воздухе. Катце медленно закрыл глаза и тихонько вздохнул. После разговора с Норрисом Рики несколько дней ждал, не объявится ли Ясон. Больше ждать он уже не мог. — О чем это ты? — вдруг сказал Катце. Рики хотелось встать и встряхнуть его, чтобы тот прекратил разыгрывать непонимание. — Ты знаешь, о чем я! — твердо ответил он. — О своем сходстве с пэтом Ясона! С Рики! С Рики, который был вожаком «Бизонов». С Рики, который три года был пэтом в Танагуре. С Рики… который погиб в Дана Бан. На лице Катце не дрогнул ни один мускул. — Ты же понимаешь, — устало сказал он, — что эти вопросы лучше задавать не мне. — Конечно, — согласился Рики, — но я также понимаю, что ответы есть и у тебя. Катце открыл глаза и посмотрел на него долгим грустным взглядом. — Есть, — согласился он. — У меня есть ответы, но совсем нет сил. Я чувствовал, что сегодня будет трудный день. И он трудный. Он настолько трудный, Рики, что мне уже, пожалуй, всё равно. Рики ждал, что Катце еще что-то скажет, но тот замолчал. — Выглядишь так, будто тебя приговорили, — заметил он. Губы Катце скривились, но улыбки не получилось. — Так и есть. — Катце, — Рики подался вперед, — тебе хреново — видно невооруженным глазом. И мне хреново, даже если это не заметно. У меня башка трещит от вопросов, понимаешь? Я спать нормально не могу! Хватит уже этих тайн! Катце открыл новую пачку, вынул сигарету, закурил. Он двигался так медленно, что Рики хотелось его поторопить. Воздух наполнил знакомый сладковатый запах. — Меня, скорее всего, утилизируют, — неожиданно твердо сказал Катце. — Мне слишком хорошо известны методы Танагуры, так что на этот раз рассеченной щекой я не отделаюсь, а для борделя уже слишком стар. У Рики по спине побежали мурашки. «Да что, блядь, такое? — подумал он. — Что за дерьмо могло случиться у Катце?» — За что утилизируют? — напряженным голосом спросил он. Катце сделал пару глубоких затяжек и, окутав себя облаком дыма, ответил: — Я играл с огнем, Рики, и устроил пожар. Не знаю, сколько пройдет часов или дней, прежде чем от меня останется только пепел… — Если ты думаешь, что понятно объяснил, то нет, ни хрена не понятно! — раздраженно сказал Рики. — Не хочешь рассказывать о себе — валяй! Но про себя я имею право знать всё. Слышишь? Отвечай, Катце! Потом можешь меня уволить нахер, но скажи мне правду! — Правду? — переспросил Катце, выпуская дым в сторону. — Ты уверен, что она тебе нужна? Что ты будешь делать с этой правдой? Глаза Катце странно блестели, и Рики не мог понять, отчего. Казалось, Катце вот-вот или разрыдается, или истерически рассмеется. — Слушай, не томи, — буркнул Рики. — Рассказывай, а что дальше делать, я разберусь. Катце медленно встал и отошел к окну. Стоя спиной к Рики, он какое-то время продолжал курить. — Ты — продукт гения Рауля Ама, — наконец сказал Катце. — Того блонди, которого ты видел здесь. Рики прекрасно помнил, кто такой Рауль Ам и как тот с интересом рассматривал его при встрече. — Он ученый, биотехнолог, — продолжал Катце. — Я не знаю, как именно ты появился на свет. Я увидел тебя впервые уже шестилетним. Ты рос на моих глазах, Рики. Голос Катце дрогнул, он сделал несколько затяжек, прежде чем продолжил: — Центр — не то место, где мне нравится бывать, но пока ты находился там, я бывал там еженедельно. Директор из кожи вон лез, стараясь угодить мне. Бедняга считал, что из тебя нужно вырастить образцового фурнитура, — Катце усмехнулся. — Но ты был непокорным, Рики. Рики не мог видеть лица Катце, но ему показалось, что последние слова тот сказал, улыбаясь. — Именно таким, каким должен был стать, — добавил Катце. Он вернулся к столу и, не глядя на Рики, потушил окурок и тут же закурил снова. — Сигареты тебя убьют, — сам не зная зачем, сказал Рики. Катце усмехнулся: — Меня убьют не они. Но с ними не так страшно ждать смерти. Он присел на край стола перед Рики и снова заговорил: — Ясон хотел, чтобы ты рос так же, как Рики. Он запретил вмешиваться, если только тебе не будет грозить явная опасность. Рики машинально сунул руку в карман — за сигаретами. Ему надо было сделать хоть что-то, чтобы не заорать. Катце не сказал ничего фантастического или такого, о чем Рики не думал сам, но имя Ясона действовало на него, как электрический разряд. — Расскажи об этом, — сказал он, закурив. — О том, зачем Ясону я. Понадобился новый пэт? Катце ответил не сразу: — Ему нужен был тот, кого он потерял и кем дорожил… Насколько я понял, — Катце посмотрел на Рики, — раз ты знаешь о пэте, то и о кольце знаешь тоже. Так? Рики кивнул. — Для меня история Рики началась с «Авроры», — продолжил Катце. — Ясон приказал проследить, не выбросит ли кто-то в продажу такую монету. Спустя недели монета так и не появилась. С Рики я познакомился позже, когда он пришел в этот самый офис ко мне на собеседование. Ясон хотел, чтобы я взял Рики на работу, если тот окажется толковым. Карточка-загадка… он справился. Рики рыкнул: — На его друга тоже устраивали облаву? Катце стряхнул пепел с сигареты и ответил сухо: — Ему сделали предложение о работе более изящным способом, тогда это было проще. Рики в Кересе был своим, у него был широкий круг знакомств. А ты с самого Центра был одиночкой. — Это всё, что нас отличает? — огрызнулся Рики. — Нет, — ответил Катце. — У вас очень много общего, но всё же ты — не он. Рики больно кольнули эти слова. — Мне до него далеко, да? — ядовито спросил он. Катце пожал плечами. — Хоть ты и рос в тех же условиях, жизнь у тебя все-таки другая. Рики испытал на себе жестокость Ясона. Ты — нет. Рики платил слезами и кровью за уступки Ясона, а тебе он уступает с самого начала. Но все-таки танагурский блонди остается танагурским блонди. Как бы Рики и Дана Бан ни изменили Ясона, он не перестает быть собой… Поэтому сегодня я выкурю пачкой больше и расскажу тебе всё, что захочешь. Ведь завтра у меня может не быть.