"Всё" означает всё

      Рики исподлобья посмотрел на Катце. — Всё и правда так плохо? Катце молчал, делая затяжку за затяжкой и с прищуром глядя в направлении двери. Когда Рики уже начал терять терпение, он наконец ответил: — Не знаю. Однажды тяга к острым ощущениям оставила на моем лице отметину. Я не стал ее стирать, чтобы помнить, что однажды мне уже даровали жизнь. Но в какой-то момент я, видимо, успокоился, привык и расслабился. А когда мне сделали заманчивое предложение, не смог отказаться. Я наладил сбыт одного наркотика за спиной Ясона, Рики. И это само по себе не большая беда, если бы я продавал его как частное лицо. — А в чем дело? — не понял Рики. Сейчас судьба Катце заботила его больше, чем собственная. Казалось, Катце забыл о сигарете, и она продолжала тлеть в его пальцах. — Моими клиентами были влиятельные люди — политики. Такие, как они, товар в подворотнях не покупают. Им подавай всё самое лучшее, проверенное и надежное. Платили соответственно ожиданиям. — Ты что, толкал им фуфло? Еще и не от своего имени? — быстро сообразил Рики. Катце медленно перевел на него взгляд и горько усмехнулся: — Это не совсем точное определение, но по их меркам, конечно, фуфло. Катце подставил ладонь, чтобы свесившийся с кончика сигареты столбик пепла не упал на чистый пол.  — Представь, — снова заговорил он, отряхивая ладонь над пепельницей, — что тебе через посредника поступает предложение. Кое-кто хочет купить то, что нигде не продается, но у Танагуры, с ее лабораториями и отсутствием щепетильности, по его представлениям, наверняка есть. У Танагуры это, может, и есть, но она этим не торгует, а ты знаешь, где и как это можно достать… Рики задорно блеснул глазами и присвистнул: — Ты стал толкать товар от имени Танагуры? Катце хмыкнул. — Не совсем, — возразил он. — Но клиент считал, что покупает товар, произведенный в Танагуре, и что продавец она. Я просто не вдавался в подробности о происхождении товара. В итоге заказчик был доволен, я тоже. Рики фыркнул. — Тогда в чем проблема, если все довольны? Катце затянулся и, выдыхая дым, ответил: — В Ясоне. Думаешь, его может порадовать то, что я продавал видным политикам кустарно произведенный наркотик в упаковке с танагурской маркировкой? Такой же маркировкой, какую я перед отправкой наносил на контейнеры с куклами. Это очень серьезное злоупотребление, Рики… Задорный огонек в глазах Рики погас. Понизив голос, он спросил: — Думаешь, Ясон об этом знает? Катце сдавил пальцами сигарету, и она сломалась пополам. — Знает, — глухо ответил он. — Ему сообщил Рауль Ам. — Вот дерьмо! — буркнул Рики и закусил губу. С минуту они сидели молча. Наконец Рики спросил: — Думаешь, Ясон не простит тебя? Катце снова закурил, молча встал, отошел к окну и стал рассматривать мелькающие огни реклам. — Он уже простил меня однажды, — глухо ответил он спустя пару минут. — К тому же в последнее время я дал ему повод для недовольства. Когда тебя занесло в Нил Дартс, именно я должен был сообщить об этом Ясону, а не наоборот. — Но с какой стати?! — взвился Рики. — С чего вдруг ты должен докладывать, где я нахожусь?! Катце повернулся и печально посмотрел на него. — Потому что однажды Ясон приказал мне присматривать за тобой. И с той поры не отменял приказа. Рики вспомнил, как на улицах Мидаса не раз чувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Он резко встал из кресла. — Так это твои люди следят за мной! Но Катце отрицательно покачал головой. — Не следят, а присматривают, — поправил он, вернулся к столу и снова присел на его край. — Постоянно за тобой никто не ходит, но когда тебя видят, докладывают мне. — Хрена с два не следят! — огрызнулся Рики. — Я прямо чувствовал, как ко мне прилипли чьи-то глаза, когда шел сюда. Вот всю дорогу меня кто-то провожал. Я несколько раз оглядывался, но в Мидасе такие толпы, что попробуй разбери, кто на тебя таращится! Катце снова покачал головой. — Сегодня мне доложили только о твоем прибытии в космопорт, больше отчетов пока не было. Если бы кто-то из моих людей следовал за тобой, я заранее знал бы о твоем приходе, Рики. Я отменил постоянное сопровождение с тех пор как ты… стал видеться с Ясоном. — Если это не ты, значит, он! — заключил Рики. — Интересно, а в сортире за мной тоже следят? Он уселся на подлокотник массивного кресла и вперил в Катце тяжелый взгляд. — Ты говоришь, Рики был дорог Ясону. А как можно того, кто дорог, заставлять облизывать свою обувь? От неожиданности Катце едва не выронил сигарету и пробормотал: — Я не знаю, о чем ты говоришь. Он потянулся к пепельнице, стоящей на другом конце стола и смял в ней недокуренную сигарету. «Не мог же Норрис это придумать», — мелькнуло в мыслях Рики, а вслух он сказал: — Это так Ясон козырнул своей властью перед «Бизонами», когда они пришли в квартиру… в Апатии. — А-а! — Катце задумчиво потер бровь. — Да, Рики говорил, что они приходили к нему… Я не знал про сапоги. Ясон не раз требовал, чтобы Рики порвал старые связи, и предупреждал о последствиях. У Ясона из-за него и так хватало проблем. Рики саркастически усмехнулся: — Какие проблемы могут быть у танагурского блонди? Еще и из-за пэта! — Ясон пошел против всех, держа Рики при себе, — пояснил Катце. — Не знаю, почему Юпитер это сразу не пресек. Когда по всем правилам Эос Рики должны были утилизировать, Ясон вопреки всему оставил его в живых. Он катился вниз, наплевав на статус и репутацию. Он вызывал всеобщее недовольство и осуждение. Так что не сомневайся, проблем у Ясона хватало и без этого кересского «хвоста». — А чем ему мешал этот «хвост»? — спросил Рики. Катце снова потянулся за пепельницей и, подвинув ее поближе, закурил новую сигарету. — Понимаешь, — сказал он, выпустив дым, — Ясон не хотел делить Рики ни с кем, а «Бизоны» связывали Рики с трущобами, тянули его назад. Рики тоже ткнул окурок в пепельницу и съязвил:  — Что-то не верится, что кого-то может тянуть из танагурского дворца в трущобы! Лицо Катце дернулось, но он ответил всё так же спокойно и устало: — По-твоему, это предел мечтаний — попасть в Эос? Рики пожал плечами и равнодушно ответил: — Хрен его знает. В Центре по секрету трепались, что если попал в Танагуру, то ты до смерти сыт и твой зад прикрыт — не то что в трущобах. Разве пэту там намного хуже? Взгляд Катце потяжелел, а голос стал глуше и напряженнее. — Когда-то я считал так же. Золотая клетка Эос хороша не для каждого. Бестолковому академскому пэту, не знавшему иной жизни, сплетничание в Салоне, участие в секс-вечеринках и получение побрякушки от хозяина кажется осуществлением мечты. Такому, как Рики, дикому свободолюбивому зверю, подобная жизнь хуже отравы. Строптивому и независимому Рики пришлось там очень несладко. — Говоришь будто со знанием дела, — с подозрением глядя на Катце, сказал Рики. — Ты говорил, что не жил в трущобах… — Ты очень догадлив, Рики, — в тон ему ответил Катце. — В тринадцатилетнем возрасте меня прямо из Центра отправили в Танагуру, где я несколько лет был фурнитуром Ясона… Рики снова присвистнул. «Вот и объяснение, — подумал он. — Теперь ясно, откуда у Катце такие манеры и почему он с Ясоном на короткой ноге». — …И могу сказать, что Ясон — хозяин неласковый, — закончил Катце свою мысль. — Хозяин, значит, — пробормотал Рики. — Да, — ответил Катце. — Нравится или нет, по факту мы оба — его собственность. И только он будет решать, как меня наказать. Рики почувствовал, что ногти впились в ладони. Он вспомнил, как самонадеянно бросил Ясону в лицо: «Ты и тебе подобные, кто носит эти белые перчатки, думают, что им принадлежит всё». Он опустил взгляд на свои руки: костяшки пальцев побелели от напряжения. «Он уже тогда считал себя моим хозяином, — стиснув зубы, подумал Рики. — Сука!»

***

      В большом салоне туристического шаттла играла приятная тихая музыка. Цветная подсветка делила зал на зоны. Зеленая зона имитировала парк, где мягкие диваны были полускрыты от посторонних глаз занавесом раскидистых плакучих крон деревьев. В розовой — стояли ярко освещенные столы, приглашая желающих поиграть в настольные игры хоть компанией, хоть в одиночку или с голографическим партнером. Алледа выбрал синюю — он стоял перед большим цилиндрическим аквариумом и наблюдал бой двух крупных рыбок-плащиц. — Крапчатая белая победит, — услышал он позади, и его губы медленно растянулись в улыбке, больше напоминающей оскал хищника. — Из чего ты исходишь в своих прогнозах? — спросил Алледа. — Ты прикинул их массу и тактику и произвел расчет? — Всё проще, — ответил Паор, становясь рядом с отцом. — Я это уже видел. Он едва не рассмеялся, увидев вытянувшееся от разочарования лицо Алледы. — Почему мне в голову не пришло, что это голограммы! — воскликнул тот и, подозрительно посмотрев на сына, добавил тише: — Ты как меня нашел? Я немало заплатил, чтобы прокатиться инкогнито, мое имя не значится в списке пассажиров. — Но оно есть в реестре о покупке билета, — ответил Паор и бросил на отца лукавый взгляд. Алледа испытующе посмотрел на него и хлопнул в ладоши. Стоявшая в двух шагах от него дама шарахнулась в сторону. Пробормотав извинения, Алледа подхватил сына под локоть и потянул его в сторону зеленой зоны, быстро шепча на ходу: — Мне надо было развеяться. У меня было очень-очень плохое настроение! Ты не представляешь, насколько, Паор. Мне хотелось снести к чертям их лаборатории и эти нагло торчащие вверх башни! Я был взбешен! Всё складывалось лучше некуда. Он сам пришел ко мне! И когда я уже был готов ему вставить, он просто расхохотался мне в лицо! Мне! В лицо! Ты представляешь степень моего разочарования?! Ты это представляешь? Последние слова Алледа сказал, плюхнувшись на диван. Паор сел рядом и расправил полы своего длинного приталенного пиджака. — Как думаешь, — сказал Алледа, осматриваясь по сторонам, — нас никто не может слушать? Паор слегка наклонился к нему и, глядя в сторону ближайшего дивана, заговорил: — Видишь человека, изучающего что-то на своем планшете? Это мой человек. А вон там, за деревом? — Паор посмотрел туда, где кроны деревьев образовали просвет. — Человек в сером неприметном костюме — тоже один из моих охранников. Всего их здесь тридцать восемь человек. У тех, что рядом, есть устройства, экранирующие звук. Такое же устройство лежит у меня в кармане — на всякий случай. Так что даже если кто-то и увязался за мной или тобой с Амои, он ничего не услышит. Даже если Юпитер каким-то непостижимым образом получил доступ к системе внутреннего слежения этого шаттла, он не услышит ничего. Алледа удовлетворенно кивнул и вольготно откинулся на спинку дивана. — Ты получил доступ к билетному реестру… — начал он. — Я получил доступ не только к нему, — поправил его Паор, принимая такую же расслабленную позу. — На данный момент я контролирую уже около семидесяти процентов всех процессов на планете. Я не собираюсь как-либо проявлять себя, пока хозяин не уступит мне оставшиеся тридцать. Похоже, он увлечен моей головоломкой, пожалуй, даже больше, чем когда создавал элиту. В глазах Алледы появился злой блеск. — Прижми его к ногтю, сын, — проскрипел он, — прижми их всех. Я посмотрю в зеленые глаза этого наглеца, когда он станет моим подчиненным. Паор с интересом посмотрел на отца. — Так эксперимент закончился неудачей? — спросил он. — Когда мне отказал Ясон, я был готов поверить, что твое чудо-средство — миф, плацебо для меня самого. Но позже я проверил его на одном из младших танагурских управленцев. Он так на меня смотрел, что, уверен, предложи я ему сеанс постельных упражнений, он бы всерьез задумался. Алледа повернул голову и уставился на Паора. — Ясон отказал тебе? — его голос прозвучал глухо, а взгляд помрачнел. — Это странно. Я не понимаю, что дало сбой. Рауль был таким податливым! Когда я потянул его за волосы и он посмотрел мне в глаза, клянусь, я видел желание! А потом вдруг — хлоп! Его как подменили! Я не понимаю! Паор вытянул ноги, сложил руки на животе, переплетя пальцы, и, закрыв глаза, спокойно ответил: — Ничего, Алледа. У меня вот-вот появится средство, которое приведет ко мне Ясона. Думаю, он как рыночный делец будет торговаться. Но у меня цена одна — это он сам, уступчивый и страстный. Алледа развернулся к Паору всем корпусом и впился глазами в его лицо. — Что за средство? Что ты придумал? Скажешь ему о том, что ты контролируешь планету и хрен знает что можешь с ней сделать? — Нет, — возразил Паор, — это вряд ли его проймет. Ясон скорее гордо погибнет вместе с миром, к которому принадлежит, чем поддастся на шантаж. — А ты не боишься, что скорее тебя уберут? — почти шепотом спросил Алледа, будто боясь собственных слов. Паор усмехнулся: — Это не почерк Танагуры. Хоть в Совете многие были бы рады моему исчезновению, всегда есть те, кого моя кандидатура устраивает больше, чем любая другая. И я постарался, чтобы таких было большинство. Танагуре открытое противостояние не нужно. Убрать меня во время моего пребывания на их территории? Это смешно. А сделать это в другом месте, не оставив следов, с нынешним уровнем развития технологий и криминалистики просто невозможно. Бандитские методы — удел слаборазвитых мирков. Господа элита предпочтут играть красиво. — Так что за средство у тебя против Ясона? — поинтересовался Алледа, от нетерпения царапая ногтем зеленую обивку дивана. Паор приоткрыл один глаз и посмотрел на него: — У Ясона есть слабость… Тот дикий черноглазый зверек. В глазах Алледы вспыхнули огоньки азарта. Он подался вперед и, сглотнув, прошептал возле самого лица Паора: — Тот мальчишка?! Паор! Когда получишь его, отдай его мне! Помнишь о тех десяти пропавших экспериментальных образцах? Отдай мне его для исследований! Паор снова прикрыл глаза и лукаво улыбнулся.

***

      Рики рывком поднялся из кресла, отошел к окну и засунул руки в карманы брюк. — Он спал с ним? — неожиданно спросил он и видя, что Катце медлит с ответом, уточнил: — Ясон спал с Рики? — Да, — прозвучало в комнате тихим эхом. Рики отвернулся к окну и послал Мидасу испепеляющий взгляд. — Уверен, они любили друг друга, — продолжал Катце. — Это была не романтическая любовь с розовой карамелью и сладкими признаниями под лунами. Их любовь была заклятой — с болью и кровью. Думаю, Ясон оставил множество отметин на теле Рики, прежде чем добрался до его сердца. «Множество отметин!» — скрипнул зубами Рики, вспомнив, как Ясон впивался поцелуями в его тело, после чего надолго оставались следы. — Разве у элиты принято спать с пэтами? — не поворачиваясь, холодно бросил он. — Не принято, — хрипло ответил Катце и закашлялся. Рики обернулся и увидел, что тот пьет воду и держится за горло. — Ты заболел? Отрицательно покачав головой, Катце рассмеялся и закашлялся еще больше. — Вообще-то, да, — сказал он наконец, — я несомненно заболел, если нажил себе врага в лице Рауля Ама. — А ему что надо? — буркнул Рики. Катце сделал еще несколько глотков и ответил: — Этого он мне так и не сообщил. У него со мной давние счеты. Однажды я выполнил приказ Ясона, а у Рауля из-за этого сорвался важный эксперимент. Он прекрасно знал, что я всего лишь исполнитель чужой воли, но с Ясоном ему вступить в конфронтацию куда сложнее, чем выместить свое недовольство на мне. Рики сжал кулаки в карманах. — Конечно! — проговорил он сквозь зубы. — Они же хозяева! А мы для них просто мусор. Катце пожал плечами. — Так устроен этот мир. Встав, он подошел к Рики и задумчиво посмотрел в окно. — Кто так решил? — прорычал Рики. — Кто решил, кому здесь быть хозяевами, а кому вещами? — Юпитер, — ответил Катце, повернув голову и глядя в горящие гневом темные глаза. — Как будто ты не знал. — Сказал бы я ему! — снова отвернувшись к окну, процедил Рики. — Ну и что бы ты сказал? — усмехнулся Катце. — Что я не вещь! — с вызовом ответил Рики. — Я не вещь Ясона. И он не будет решать, наказывать меня или нет. И я никогда не стану лизать ничьи сапоги! — Какой ты еще мальчишка, — спокойно сказал Катце, снова устремляя взгляд на огни за окном. — И в этом противостоянии ты так похож на него. — Плевать! — ответил Рики. — Мне плевать, что я на него похож. Я не он, ты сам сказал. И я не буду его заменой! Не буду игрушкой, которую можно на поводок, в постель, в утилизатор — как там хозяину стукнет в башку! Я не буду! Катце, я ведь могу свалить с Амои? Не вернуться из рейса, затеряться где-нибудь на Рацки или на Дильбане, да мало ли где! Можно в систему Дельвия рвануть или вообще в другую галактику! Катце, я не буду заменой его игрушки! Ни за что! Внезапно Катце сжал пальцами виски, зажмурился и прошептал: — Всё сначала! Второй круг! — Ты чего? — спросил Рики. Катце открыл глаза — они покраснели, в них появился странный блеск. — Я наблюдал за Рики, видел его падения и взлеты и… гордился им. Я даже размечтался, что однажды передам ему все свои знания и он станет моим преемником. Да, я, дурак, не мог представить тогда, что танагурский блонди заберет его в Эос и сделает своим пэтом. Мне такое и в страшном сне не приснилось бы. Но это случилось. Я смирился — а что оставалось? Позже я с ужасом понял, что отношения между Рики и Ясоном вышли за рамки «хозяин — пэт», но принял и это. Но я долго не мог принять их гибель. Это… — Катце запнулся и несколько раз судорожно вздохнул, — это как всё вдруг оказалось бессмысленно! Пусто и бессмысленно. И сейчас я наблюдаю то же самое. Я регулярно наведывался в «Гардиан» и с балкона директорского кабинета смотрел на тебя — маленького мальчика с большими черными глазами и задумчивым, совсем недетским взглядом. И мне снова было тепло. И снова появилась глупая надежда, что и мне может перепасть немного радости. Катце замолчал и резко втянул носом воздух. Рики долго смотрел на него, часто дыша от волнения и не веря своим ушам. Он заговорил неожиданно хрипло: — Ты сейчас… о чем говорил? Катце вздохнул. — Сначала я узнавал в тебе его, — ответил он. — Это как прикоснуться к радости прошлого, понимаешь? Повернуть время вспять. Позже я увидел, что вы все-таки разные, и полюбил в тебе уже не его, а тебя самого. Не смотри на меня так, Рики. Это не то, о чем ты подумал. Об этом я думать не могу. Такая любовь не для таких, как я. — Каких? — недоуменно спросил Рики. Смех Катце прозвучал надломлено, как фальшивая нота расстроенного инструмента. — Таких… — лицо Катце скривилось, как от боли, — искалеченных, неполноценных. Рики оторопело смотрел на него. — Да что за фигня?! — воскликнул он. — Это ты неполноценный?! Ты в своем уме? Ты себя видел вообще? Да я охренел, когда тебя увидел в первый раз. Ну, думаю, нихрена себе — да он красивее любого андроида. К тому же ты вообще-то не последний человек на черном рынке. Катце снова рассмеялся своим смехом, от которого у Рики свело зубы. — Да, по меркам курьеров и местных наркодилеров я сделал неплохую карьеру! — наконец сказал он. — Фурнитуры обычно заканчивают совсем не так. Катце замолчал ненадолго и снова заговорил: — Не будь я искалечен физически и растоптан морально… я бы… сейчас я бы плюнул на многолетнюю преданность и сказал бы… «а давай попробуем изменить финал… вместе!». Но мне нечего предложить тебе. Нечего, Рики. Фурнитуры не люди — они вещи. — Да что за фигню ты несешь? — пробормотал Рики. Он чувствовал, что Катце дошел до какой-то грани и вот-вот сорвется. — Я говорю, — хрипло сказал Катце, — что не будь у меня прошлого в апартаментах Эос, я мог бы как-то на тебя претендовать. Но повторяю, мне нечего тебе предложить. Потому что… Он не договорил и, прежде чем Рики успел сообразить, схватил его руку и положил ладонью на свой пах. — Вот что такое фурнитур, — сказал Катце. Рики сначала не понял, что вообще произошло, и только ошарашенно смотрел на свою руку. Это было так странно, что он не сразу почувствовал, что под мягкой темной тканью брюк Катце нет привычной выпуклости. Рики потрясенно посмотрел на Катце и как будто впервые видел его. Сейчас перед ним стоял не его строгий начальник, не Меченый, о котором чего только не болтали, и даже не верный слуга танагурского блонди. Перед Рики стоял человек, в чьих серых глазах было столько затаенной боли, что у него судорогой скрутило живот. Рики отдернул руку и отшатнулся от Катце. «Они калечат людей… — проносилось у него в голове, — они калечат их ради собственного удобства». Катце горько рассмеялся.  — Видишь, — хрипло сказал он, — ни о какой плотской любви я говорить не могу. Я не переживал по поводу своей утраты. Серьезно, Рики. Я привык быть таким. Но иногда и меня посещало желание… почувствовать тепло человеческого тела… Рики молчал несколько минут. Наконец проглотив стоящий в горле ком, он твердо сказал: — Я хочу свалить отсюда, Катце. Давай со мной, а? Потом можем каждый сам по себе… как решим. Ну чего тут ждать? Мне поводок, а тебе утилизацию? Катце отошел к столу и сел в кресло. — Я не смогу, Рики, — тихо ответил он. — Я не смогу жить по-другому. Дрожать от страха перед наказанием или смертью я могу и здесь. Я не романтик, Рики. Я же объяснил тебе, что будь я другим, то рискнул бы. А так… я привык жить так. — А я не хочу! — с горячностью заявил Рики. — Если у меня есть хоть малейший шанс, я должен попытаться! Катце! Отпусти меня! Отпусти куда-нибудь в Лаокоон, а там я сам найду, как скрыться… Ну что ты молчишь! Катце! Катце невидяще смотрел перед собой, вертя в пальцах сигарету. — С Ясоном поговорить не хочешь? — вдруг спросил он. — Нет! — отрезал Рики. «Если я увижу его… — подумал он, — если он снова ко мне прикоснется… я не смогу устоять». — Катце, — Рики понизил голос, — я прошу, отпусти меня! Отпусти, пока он не посадил меня на поводок! Отпусти, пока еще не поздно! Пожалуйста! Катце посмотрел на него, потом перевел усталый взгляд в окно и ответил: — Ясон будет искать тебя. И я не сомневаюсь, что найдет. Ты только разозлишь его. — Хрена с два! — возразил Рики. — Я постараюсь, чтобы не нашел. Катце, он не узнает, что ты помог мне. Если я сам сбежал, какой с тебя спрос? — Найдет, — уверенно сказал Катце. — В тебя имплантирован чип. Ясон найдет тебя повсюду. Рики с размаху ударил спинку кресла кулаком, но голос его прозвучал спокойно и холодно: — Значит, я от него избавлюсь. — Нет! — Катце обессиленно откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. — Сам этого не делай. Тут нужен надежный хирург. Дай мне подумать. — Ладно, — согласился Рики. — Но ты сам сказал, что времени нет. Не открывая глаз, Катце кивнул. Рики пошел к выходу и уже возле двери услышал: — Ты любишь его?