"Всё" означает всё

      Рики с громким стуком поставил бокал на стойку и снова подтолкнул его к бармену. Было уже далеко за полночь, и он не один час торчал у Херма. Он сидел за барной стойкой — в углу, чтобы никто не полез с разговорами. Надкушенный бутерброд сиротливо лежал на тарелке, от сигаретного дыма щипало глаза, а стаут уже не лез в горло. Рики уронил голову на руки и сквозь отросшие пряди челки уставился на свой бокал. За спиной раздался чей-то гогот, послышался звон бутылок, кто-то витиевато выругался. Рики поднял воротник куртки, будто отгораживаясь от чужого веселья. С не меньшим успехом он мог бы накачиваться стаутом в тишине своей квартиры, если бы точно знал, что туда не придет Ясон. Тот о своих визитах не предупреждает — является когда и куда ему вздумается. «Хозяин», — процедил Рики, со злостью глядя на бутерброд. Сегодня он сбежал от Катце, но не от его вопроса, и тот продолжал преследовать его с упорством отряда Бдительных. Именно мысли о своем ответе Рики безуспешно пытался утопить в стауте. Он отпил из бокала и только протянул руку к бутерброду, как в кармане пискнул комм. Только один человек мог прислать сообщение в это время и на этот комм. Катце был краток: «На прежнем месте». Рики стиснул зубы — на том самом «прежнем месте» он сцепился с Люком и потерял посылку для Ясона. А следующим вечером… «Нет, Катце, я его ненавижу», — прошептал Рики и резко встал, едва не опрокинув стул. На улице было тепло и тихо. Рики поднял лицо навстречу небу: какой-то из далеких миров среди этих звезд теперь может стать ему домом. В груди мучительно заныло. К месту назначенной встречи он поехал не по прямой, а петляя окраинными улочками, чтобы не оказаться слишком близко к дому. Перед глазами вдруг встала картина: полураздетый Ясон, лежащий на скомканной постели, и в памяти тихий голос Катце сменился другим — мягким, бархатистым: «Могу быть твоим…» Рики выжал газ до упора и едва не налетел на ряд мусорных куч, которых здесь не было еще пару недель назад. Узкая улочка на окраине, как обычно, утопала в тени высоких зданий. Рики замедлил скорость и остановился. Там, где в прошлый раз стоял дымчатый аэрокар Катце, было пусто. Последний на этой улице фонарь тускло светил метрах в тридцати позади Рики, а впереди была непроглядная темень. «Может, что-то сорвалось, — подумал Рики, — вдруг Катце уже схватили!» Его замутило от этой мысли, и он тяжело навалился на руль. Вдруг впереди мелькнул огонек. Рики всмотрелся в темноту и различил тлеющий кончик сигареты. Он слез с байка и пошел вперед. Катце курил, прислонившись к темному грузовому аэрокару. — Не передумал? — спросил он тихо. — Нет, — твердо ответил Рики. — Тогда идем. Катце раздавил ногой сигарету и открыл дверь грузового отделения. Внутри на длинном темном ящике сидел незнакомый худощавый человек средних лет. У него было неприветливое лицо и отстраненный взгляд. — Это хирург, — пояснил Катце, закрывая двери изнутри. — Он знает, что делать. Сними куртку. Вопрос «зачем?» застрял в горле, и Рики быстро сделал, как велел Катце. Хирург вынул из своего контейнера какой-то прибор, по виду похожий на терминал вроде тех, какими считывают информацию с гражданских чипов мидасские полицаи. Едва прибор оказался рядом с левым ухом Рики, раздался писк. Хирург на всякий случай просканировал Рики с головы до пят, но других чипов не обнаружил. Он натянул на руки стерильные перчатки и буркнул: — Не дергайся, больно не будет. Рики напрягся при виде инъектора, но не шелохнулся. Больно и впрямь не было — легкое касание, от которого тут же онемела левая половина головы. Пока хирург делал свое дело, Катце стоял рядом, обхватив себя руками и не сводя с Рики воспаленных глаз. Вид у него был совсем измученный. Крошечная окровавленная пластинка упала на салфетку. Хирург заклеил ранку и, убирая свои инструменты в контейнер, сказал: — Пластырь снимешь только через три дня. Он с антибиотиком и легким обезболивающим. Руками не лазь — любопытство заразно. Рики кивнул и натянул куртку. Хирург обтер чип и обратился к Катце: — Деактивировать его? Катце отрицательно качнул головой и протянул руку. — Спасибо, док, — сказал он, опуская салфетку с чипом в карман пиджака. — Сейчас сделаем маленькую остановку, а потом подброшу тебя до дома. Катце открыл дверь и кивнул Рики: — Идем. Они перебрались в кабину. Рики открыл рот и подвигал челюстью — половина лица ничего не ощущала. — Прикольно, — хмыкнул он. — Никогда такого не чувствовал. — Уверен, что не хочешь поговорить с Ясоном? — вдруг сказал Катце. — Другой возможности может не быть. Рики проигнорировал болезненный укол в груди и ответил: — Нет. Катце вздохнул и поднял аэрокар в воздух. Рики впервые видел Керес с высоты — большой и неприветливо темный в сравнении с заревом над ближайшим к нему Мистраль Парком. Не успев толком набрать высоту, аэрокар стал снижаться. Рики похолодел, увидев внизу свой квартал. —Нет! — резко сказал он. — Нужно оставить чип в Кересе, чтобы Ясон не хватился тебя слишком рано, — пояснил Катце. — Да понял я, — буркнул Рики, — нельзя домой… Давай к Херму, в закусочную. Поймав озадаченный взгляд Катце, Рики добавил: — Еще пять кварталов в том же направлении. Катце не стал вновь набирать высоту, и аэрокар поплыл над Кересом примерно так, как экскурсионные шаттлы над Мидасом. — Вот! — оживился Рики и ткнул пальцем в световое пятно за окном. У закусочной Херма была приметная яркая вывеска — Катце тоже ее заметил. Он снизился еще немного и, зависнув над задним двором закусочной, приоткрыл окно, вынул из кармана салфетку и выбросил. — Приземлится без повреждений, — пробормотал он и закрыл окно. Аэрокар поднялся выше и устремился навстречу мидасским огням. В Мистраль Парке Катце посадил машину, и Рики узнал место — это был приграничный малолюдный квартал, за ним начиналась территория Нил Дартс. Катце вышел из аэрокара и, глядя на Рики, устало сказал: — Чего сидишь? Идем, Рики. Он открыл двери кузова. Хирург вышел, кивнул Катце на прощанье и быстро зашагал в сторону Нил Дартс. — Он топляк? — спросил Рики. Катце пожал плечами. — Уже, можно сказать, местный, — ответил он. — Я веду с ним дела много лет. Правда, такой услугой воспользовался впервые. Давай внутрь, — сказал он и подтолкнул Рики к двери кузова. Заперевшись изнутри, Катце тяжело опустился на тот самый длинный ящик, где до него сидел хирург, и достал из кармана сигареты. Он выглядел, как бледная тень самого себя — того, чья внешность так впечатлила Рики около года назад. — Завтра утром, — заговорил Катце, зажав сигарету в зубах, — отправляется груз к системе Дельвия. Партия кукол. Восемь штук. — Я поведу корабль? — спросил Рики. — Нет, — ответил Катце, сделав затяжку. — Ты будешь одной из восьми.

***

      Рауль стоял перед прозрачным боксом и задумчиво смотрел на заключенный в него мозг. Теперь это был не просто эксперимент с алкалоидами тиллона, а малая, но очень важная часть большого проекта. Для успешной работы Раулю хватало всего: оборудования, биоматериалов, данных и ассистентов. Не хватало одного — присутствия Алледы Виса. Каждый раз, входя в этот отсек, Рауль вспоминал, что вот там, у голоэкрана, Алледа впервые подошел к нему вплотную, а там, возле панели управления, он впервые ощутил, как пахнут волосы опального ученого. Алледа Вис пользовался духами, но так умело, что Рауль до сих пор не мог забыть их легкий тонкий аромат. «Как это возможно, — думал Рауль, — жаждать общества человека, думать о его прикосновениях, но при этом не желать его самого? Неужели мысль, мелькнувшая у меня в тот момент, когда Алледа потянулся к застежке моих брюк, не так уж абсурдна?» Раулю долго было не по себе после последней встречи с Алледой. Его тянуло к нему, но мысль о том, что Алледа будет проникать в его тело своим членом, вызывала на лице Рауля гримасу отвращения. Нет, Алледа не был монгрелом. Наоборот — если бы Рауль всерьез задумался о том, чтобы повторить опыт Ясона, он бы выбрал кого-то вроде бывшего главы Отдела биотехнологий. «А потом убил, — подумал Рауль и усмехнулся. — Не поэтому ли я сбежал? Я не могу убить Алледу Виса». А Катце… Рауль закрыл глаза и со стоном уткнулся лбом в прохладную поверхность бокса. Почему этот лежащий на диване бесчувственный человек, жалкий и ничтожный, вызывал в нем целую бурю чувств?! Когда Рауль смотрел на него, стоя у дивана, он поймал себя на мысли, что ему хочется растерзать это тело, исцарапать, разорвать на куски, уничтожить. «За что? — прошептал Рауль, и стенка бокса запотела от его дыхания. — Почему я ненавижу его? Почему? Почему я хочу видеть их обоих, а когда вижу, не знаю, что делать дальше? Я схожу с ума…» Рауль поднял голову и рассеянно посмотрел на большой голоэкран, где отображались показатели активности каждой части подопытного образца. Один из показателей превысил критический максимум. Рауль закрыл лицо ладонями — впервые за всю свою карьеру он пропустил удачный момент для следующей фазы. «Что со мной? — простонал он. — Что со мной такое?! Алледа Вис действует на меня, как наркотик, но Катце…» Рауль почти выбежал из отсека. Он стал сдирать с себя лабораторный пластик прямо в лифте — так, будто этот тонкий покров мешал ему свободно дышать. Он вошел в свой кабинет и едва взглянул на нежданного гостя, вольготно расположившегося на диване. — Как тебе удалось пройти сюда без моего ведома? — с плохо скрываемым раздражением бросил Рауль, садясь в свое рабочее кресло. — Я пустил в ход всё свое обаяние и очаровал систему безопасности, — иронично ответил Ясон. — У тебя какие-то проблемы, Рауль? Было неясно, вопрос это или утверждение. Рауль посмотрел на Ясона долгим взглядом, как будто обдумывая решение, и вдруг задал совершенно неожиданный вопрос: — Как быстро ты принимал решения, касавшиеся твоего монгрела, Ясон? Тот недоуменно приподнял бровь. — Я имею в виду, — пояснил Рауль, — что на решение сотен задач касательно заключения сделок, оценки рисков и прибылей, перестановки кадров и проведения торговых операций у тебя уходит час-два. Решение поселить Рики в Апатии ты принял так же быстро? Раулю показалось, что взгляд Ясона сверлит его насквозь. — Ты задаешь неожиданные вопросы, Рауль, — наконец сказал Ясон — необычайно мягко, даже ласково. Теперь настал черед Рауля удивляться — так Ясон с ним еще никогда не говорил. — Забудь, — сказал Рауль. Он встал, открыл окно и вдохнул свежий ночной воздух. — Всё, что касалось Рики, мне приходилось обдумывать долго и тщательно, — вдруг услышал он позади. — Манипулировать сознанием покупателей или водить за нос политиков намного проще. С Рики мне было трудно тогда. Трудно и сейчас. Рауль повернулся и удивленно посмотрел на Ясона. — Почему? — тихо спросил он. — Потому что невозможно заставить полюбить себя, а мне нужно именно это, — ответил Ясон. — Я слишком сильно не хочу ограничивать его свободу и в то же время понимаю, что когда он выяснит о своем прототипе, то взбрыкнет. Я не могу предсказать, что он выкинет, и не знаю, что и как скажу ему, когда придет время. Рауль не верил своим ушам. — Ты печешься о комфорте монгрела? Боишься ограничить его свободу?! Не знаешь, что сказать? Я не узнаю тебя, Ясон. — А себя? Себя ты узнаешь? Рауль с трудом выдержал пытливый взгляд. Он снова сел в кресло. — Разве не потому ты не в себе, — продолжал Ясон, — и не можешь сосредоточиться на работе, что ищешь ответы на вопросы, которых у тебя раньше не было? Рауль посмотрел на Ясона с подозрением. — С чего ты это взял? — как можно более равнодушно спросил он. — Я наблюдателен, — вставая с дивана, ответил Ясон. — Более того, могу почти с уверенностью заявить, что сегодня ты потерпел неудачу в своей работе. Так стоит ли играть в прятки? Поговори со мной, Рауль. Ясон стоял перед столом, и Раулю снова стало не по себе: перед ним был как будто другой, незнакомый Ясон… Его взгляд был лучистым, мягким, но он давил, принуждал, приказывал. — Ты прав, — неожиданно для самого себя сказал Рауль. — Насколько я понял, ты знаешь, над чем я сейчас работаю. Ясон медленно кивнул. — Наш мозг уязвим для стороннего воздействия, — продолжал Рауль. — И у меня… недавно у меня возникло подозрение… Взгляд Ясона стал просто невыносим — казалось, он препарирует мозг Рауля. — У меня возникло подозрение, что некто уже проводит эксперимент в этом направлении. — Ты имеешь в виду нашего опального гения, — заключил Ясон. Рауль кивнул. — Алледа Вис мог вызвать у меня интерес, — продолжал он, — как коллега, собеседник, чьи взгляды опережали время, как объект для наблюдения. Но… — Рауль запнулся, не зная, стоит ли затрагивать интимную сферу. — Но не как сексуальный партнер, — неожиданно закончил за него Ясон. Рауль в растерянности потер лоб. Как быстро Ясон раскусил его! Собственная непогрешимость возвышала Рауля над Ясоном, ведь в Эос тот так и остался падшим. Теперь же Рауль рисковал лишиться своего пьедестала. — Эта мысль сама по себе абсурдна. Рауль сам не смог бы определить, насколько правдивым оказался его ответ. — Но она пришла тебе в голову, — возразил Ясон, — не так ли? Не видя смысла отпираться, Рауль кивнул. — Именно поэтому я подумал о скрытых манипуляциях со стороны Виса. Несколько минут Ясон стоял с отсутствующим видом. Казалось, даже его взгляд был обращен внутрь. — Не это ли основная причина появления Виса на Амои, — будто очнувшись, произнес он. — Проверить элиту на предмет уязвимости. Так сказать, разведка боем… Рауль мог бы ответить утвердительно, но его похожее на манию преследование Катце наводило на мысль о собственном сумасшествии. Однако это обсуждать с Ясоном он не хотел. — Идем, Рауль, — внезапно сказал Ясон и направился к двери. — Куда? — недоуменно спросил Рауль. Ясон обернулся и серьезно посмотрел на него. — На второй подземный уровень. В отсек 957-5N. У Рауля невольно приоткрылся рот. Он был удивлен и задет. Ему не были интересны дела рынков и подробности торговых операций, и он не пытался в них вникать. Поэтому он не находил объяснения тому, что Ясон проявил интерес к лаборатории и Юпитер посвятил его в дела, которые Рауль считал своей прерогативой. Тем не менее он встал и последовал за Ясоном, спрашивая себя, почему вдруг тот отдает ему распоряжения. Облачившись в защитные костюмы, они вдвоем вошли в отсек, где Рауль провел весь прошедший день. Ясон мельком взглянул на прозрачный бокс и стал изучать данные на голоэкране. — Вот и причина твоего недовольства, — вдруг сказал он. — Пятнадцатая зона — стадия затухания, а стимуляцию нужно было провести на подъеме. Теперь время ожидания растягивается до окончания цикла. От услышанного Рауль остолбенел, а Ясон переключил свое внимание на образец в боксе. После минутного размышления Ясон вдруг сказал: — Мы можем возобновить подъем. Если проведем стимуляцию зон три и двенадцать, вместе они создадут импульс для пятнадцатой. Рауль отказывался верить: Ясон рассуждал о том, в чем не разбирался. И рассуждал верно. — Но это нарушит цикл! — Рауль невольно повысил голос. Ему казалось, что он попал в какую-то другую реальность. «Я точно схожу с ума», — опять повторил он самому себе. Видеть Ясона облаченным в зеленый лабораторный пластик уже казалось далеким от реальности. — Нет, — спокойно возразил Ясон. — Если зонам с восьмой по одиннадцатую на несколько секунд устроить гипоксию, они притормозят свою активность. Нескольких секунд — скажем, трех — будет достаточно для стимуляции три и двенадцать. Таким образом, к моменту прекращения гипоксии в пятнадцатой произойдет «перезагрузка». Рауль смотрел на бокс бессмысленным взглядом и молчал. — У тебя есть возражения, Рауль? — спросил Ясон. Нет, относительно предложенного варианта у Рауля не было возражений. Всё, что сказал Ясон, было верно. И именно это вызывало возражения. Рауль просто отказывался верить. — Я чувствую, у нас мало времени, Рауль, — снова заговорил Ясон, приняв молчание Рауля за сомнения. — Мы не знаем, что еще приготовил нам Алледа Вис и что задумал Паор Таасса. Я предлагаю не ждать нового цикла, а действовать прямо сейчас. Чем быстрее мы протестируем средство защиты от постороннего воздействия на мозг элиты, тем в большей безопасности мы будем. «Либо я начинаю что-то понимать, либо уже ничего не понимаю», — подумал Рауль, глядя на Ясона. В свое время Юпитер отказал ему в допуске к процессу воссоздания Ясона Минка, и теперь Рауль начал догадываться, почему. «Юпитер не хотел, чтобы кто-либо знал об универсальности нового Ясона», — заключил он и стал молча вводить в систему новые данные.

***

— Тебя не радует перспектива лететь к Дельвии в криокапсуле? — усмехнулся Катце. Рики не раз доставлял подобный груз. Как правило, «кукол» перевозили в состоянии криосна, чтобы во время долгих перелетов не возиться с их естественными нуждами и капризами. Курьеры — не няньки, выносить горшки не входит в их обязанности. — Радует, — в тон Катце ответил Рики. — Это именно то, о чем я мечтал. — Вот и славно, — Катце снова вздохнул. — На Алцедоне тебя заберет «покупатель». Горан Кальке — человек проверенный, надежный. Он выведет тебя из криосна и снабдит документами и средствами на первое время. Я оказал ему кое-какую услугу, так что расплатится он с тобой. — Да у меня есть деньги… — тут же вставил Рики, но Катце его перебил: — Ничего нельзя брать отсюда. Никаких кредиток, никаких переводов. Даже эту куртку оставишь здесь. Рики вскинулся: — Ты предлагаешь мне отправиться хер знает куда с голым задом? — А ты собирался затесаться в партию полуголых кукол в этом своем прикиде? — рявкнул Катце — нервы у него начали сдавать. Рики почувствовал себя идиотом: только он полез бы в криокапсулу в черной куртке из плотного материала, жестких темно-синих брюках и грубых ботинках на толстой подошве. По меркам Кереса это была упаковка что надо, но Рики не раз перевозил такой товар и видел его стандартную одежку: два лоскута под цвет кожи — ровно столько, чтобы прикрыть самое интересное. — Ты прав, — буркнул Рики и добавил: — Прости. Плохо соображаю. Катце докурил и встал. — Вот твои апартаменты на время перелета, — сказал он и наклонился к черному ящику. Раздался щелчок — и его стенки отвалились, открыв спрятанную внутри криокапсулу. — А это твой наряд, — Катце открыл капсулу и вынул комплект одежды — те самые «лоскуты», в которые Рики предстояло облачиться. Катце сунул «одежду» Рики и тяжело привалился к стенке. Казалось, он едва держится на ногах. Рики подумал: «Вдруг его и правда уничтожат?! Вдруг сейчас я вижу его последний раз?!» Рики сделал шаг к Катце и стиснул зубы, чтобы не расплакаться. — Летим со мной, Катце! — проглотив соленый ком, сдавленно сказал он. — Пожалуйста, летим со мной! — Я говорил, Рики, — тихо ответил Катце, — я не приспособлен к другой жизни. Я привык быть собственностью Ясона. Я обязан ему жизнью. Чтобы я остался жить, он рискнул. Ради меня он однажды уже пошел против правил. Я этого не забуду. А ты… ты — моя слабость, Рики. Если история повторится, это будет худшим из зол. Я предпочитаю утилизацию, чем продолжать дрожать от страха. И Рауль Ам пообещал, что даже Ясон меня не спасет. А у меня нет причин ему не верить. — Разве Рауль Ам стоит выше Ясона? — спросил Рики. — Нет, — ответил Катце, — но выше Ясона — Юпитер. Против него Ясон не пойдет никогда. — Вот дерьмо! — прорычал Рики. — Не такое уж дерьмо, — возразил Катце, — если играешь по правилам. Рики подумал, что вполне мог бы жить на Амои и чувствовать себя почти счастливым, если бы не все это дерьмо с заменой игрушки для Ясона. — А те, — продолжал Катце, — кто их нарушает, рано или поздно будут наказаны. — Но Ясон тоже нарушает правила — и ничего! — Да, — сказал со вздохом Катце. — Он идет на риск ради своих слабостей. И мне трудно представить, что будет, когда он обнаружит твой побег. — Закажет Раулю новую замену — только и всего, — буркнул Рики. У него внутри всё переворачивалось от этой мысли. Он опустил взгляд в пол и услышал, как Катце снова вздохнул. — Это не так просто, Рики, — возразил тот. — Ясон не умел выражать любовь, но я уверен, что Рики он любил. Он чуть не погиб, спасая его. Рики едва не застонал — так у него скрутило внутренности. — Вот именно, — бросил он, — его. Я — не он и никогда им не стану. Так что… Он сорвал с себя куртку и швырнул ее в угол, потом избавился от ботинок, стянул штаны и, секунду подумав, отправил трусы вслед за ними. Он надел короткие штанишки, облепившие его подобно второй коже, и подошел к Катце. — Пожалуйста, летим со мной, — снова попросил он. — Ты же управляешь здесь, Катце, сможешь делать это где-то еще. Катце снова покачал головой. — Наверное, я слишком стар, чтобы что-то менять, Рики. Или слишком устал. А у тебя вся жизнь впереди. Давай не будем размазывать прощание. Я еле стою на ногах. Рики кивнул и, сцепив зубы, залез в криокапсулу. Внутри приятно пахло новым, а мягкое основание тут же приняло нужную форму, повторив изгибы тела. Катце склонился над Рики и сказал: — Повтори имя моего человека. — Горан Кальке, — ответил Рики. — Хорошо, — кивнул Катце, — а теперь слушай, Рики. Когда я закрою крышку и активирую режим криосна, просто расслабься и дыши. Газ усыпит тебя, и ты сладко проспишь до самого Алцедона. Всё будет хорошо, Рики. Встретимся в следующей жизни. Не дожидаясь ответа, Катце закрыл капсулу и активировал ее. Рики вздохнул и с удивлением уставился сквозь прозрачную крышку капсулы на Катце. Он чувствовал, как с каждым вдохом его тело как будто становится легче, веки тяжелеют, а лицо Катце утрачивает четкость. Рики моргнул, чтобы сфокусировать взгляд на нем, и ему показалось, что губы Катце шевельнулись, будто тот сказал «люблю тебя». Рики не успел ответить — его глаза закрылись. Катце смотрел, как лицо Рики расслабляется и всегда серьезное выражение сменяется безмятежностью, как смягчается упрямый изгиб рта, стирается складочка между бровей. Катце вновь видел перед собой красивого маленького мальчика, которого когда-то Ясон велел доставить в «Гардиан». Обессилев, он опустился на колени, обнял криокапсулу и забылся коротким беспокойным сном.

***

      В спальне Паора Таассы царили тишина и полумрак. Раскинувшись на огромной кровати, спал сам хозяин. Его обнаженное тело казалось темным на фоне белоснежных покрывал. Накануне вечером Паор изучил отчеты и отправился в постель с триумфальной улыбкой: чистый контроль Юпитера теперь не превышал и десяти процентов. Такой легкой победы Паор не предполагал. «Я ведь поимел тебя, — промурлыкал он, растянувшись на кровати. — Я поимел тебя, Юпитер. А теперь поимею и твое творение». Паор погрузился в сладкие мечты о том, как будет отдавать распоряжения элите, как сделает совсем ручным весь Совет Содружества, а самое главное — по-хозяйски сорвет одежду с Ясона, когда у того не останется другого выбора, кроме как подчиняться. Он представил, как холодно Ясон будет смотреть ему в глаза, сохраняя гордое безразличие. Только смотреть он будет снизу, лежа под новым хозяином Танагуры. Едва небо над Мидасом начало розоветь, как сновидения Паора прервал звонок. Беспокоить его в этот час мог либо Алледа, либо кто-то из агентов. В любом случае дело было срочным. Легко соскочив с кровати, Паор схватил с вешалки халат и, одеваясь на ходу, поспешил в кабинет — к терминалу. Он развернул голоэкран и принял видеозвонок. — Прошу прощения, — прочистив горло, заговорил руководитель агентурной группы из Нил Дартс, — но дело мне показалось важным. Кересский агент потерял объект из вида несколько часов назад. Агент снова закашлял, стушевавшись под тяжелым взглядом Паора. — Дальше, — жестко бросил тот. — Мой информатор по прозвищу Хирург — один из тех, кого внедряли первой волной. Он бывший врач и давно наблюдает за Меченым, ведя с ним дела в Нил Дартс. Хирург рапортовал, что вчера Меченый связался с ним и попросил об услуге — отыскать на теле клиента чип и удалить его. Насчет цены не торговался, хотя Хирург заломил — хотел проверить важность просьбы. Клиентом оказался упущенный кересским агентом объект. Паор подался вперед и впился глазами в экран. — Чип удален? — его голос прозвучал излишне резко. — Удален, — кивнув, ответил агент. — Вся операция производилась внутри грузового кара. «Еще бы! — мысленно усмехнулся Паор. — В любой клинике я бы его засек. Чип, значит…» — С Хирургом распрощались в Мистраль Парке, — продолжал агент, — он сразу же доложил обстановку. Дальше мистральская группа взяла под контроль грузовик. Он долго простоял на месте и только в три тридцать двинулся в Сасан. Группа довела его до космопорта. Сейчас кар находится на одном из подземных уровней, куда у нас нет доступа. — Данные кара! Быстро! Паор отключил связь с агентом и, введя свой многоступенчатый пароль, вошел в святая святых — бывшие владения Юпитера. «Ушей» и «глаз» у теперь уже номинального хозяина Танагуры оказалось даже больше, чем Паор предполагал. Камеры слежения позволяли видеть каждый уголок космопорта и слышать малейший звук. Найти темно-синий грузовой аэрокар не составило труда. Он одиноко стоял неподалеку от грузовых подъемников. Катце искать вообще не пришлось — он как раз направлялся в сторону лифтов. Паор проводил его мрачным взглядом до первого наземного уровня, где Катце взял аэротакси. «Ты куда-то отправил его, — прошептал Паор, убедившись, что Рики ни одна из камер не зафиксировала. — Куда ты отправил его? И как?» Паор закрыл глаза и вдруг улыбнулся. Он запросил информацию по грузам, пробежал ее глазами и откинулся в кресле с довольным видом: к системе Дельвия сегодня в пять двадцать отправилась партия из восьми кукол. Семь предназначались одному известному коллекционеру и лишь одна — некоему Горану Кальке. «Так вот куда ты его отправил, — подумал Паор и снова улыбнулся. — Не от меня ли ты решил спрятать его? Ясон».