"Всё" означает всё

      Тяжелая пепельница отлетела к двери и с оглушительным звоном упала на пол. Воспаленными от бессонницы глазами Катце смотрел на рассыпанные мятые окурки. Они были похожи на жалкие скрюченные человеческие фигурки. Ясон ушел около часа назад — всё это время потрясенный новостями Катце сидел за своим столом, глядя в одну точку. «Ты дышишь, питаешься и думаешь. У тебя будет много времени, чтобы подумать обо всем. О том, как ты обошелся с Рики» — эти слова Ясона вдруг всплыли в памяти. Катце так боялся повторить судьбу Гая и повторил — правда, избежав заботливых рук Рауля Ама. Он обвел взглядом свой просторный офис: большой, величественный стол, который отделял, возвышал его над курьерами, шикарное мягкое кресло с высокой спинкой, которое придавало ему начальственный вид, диван, сидя на котором посетители чувствовали себя просителями. Горький смех нарушил ночную тишину. «Ты просто шут! — выплюнул слова Катце, кривясь от отвращения к самому себе. — Жалкий паяц среди декораций! Ты мог попытаться убедить его, что Ясон любит! Ты мог запереть его здесь и заставить выслушать Ясона! Ты повел себя, как жалкая ревнивая тварь! Ты его украл! Украл и отдал врагу!» Такого крика ярости от Катце не слышал никто, даже он сам. — И что теперь? — прошептал он, глядя на перевернутую вверх дном пепельницу. Внезапно раздался сигнал оповещения и в одном из секторов голоэкрана замелькал значок нового сообщения. Катце вздрогнул — это была личная почта, канал связи для избранных корреспондентов. У него вспотели ладони, когда он увидел имя отправителя. Зак Миго́ — человек, который непосредственно сам с Катце никогда не контактировал — слишком высокого полета птица. Однажды давний партнер Катце — Горан Кальке — намекнул, что если бы Танагура производила тиллон, у нее появился бы благодарный постоянный клиент. Это и положило начало рискованной самостоятельности Катце. Зак Миго, видный политик, общественный деятель и самый богатый человек на Алцедоне, занимал высокий пост Главы Наблюдательного Собрания в течение последних семи лет по общегалактическому летоисчислению. Если у Катце еще оставалась надежда на то, что Горан Кальке жив и даст объяснения, то теперь она растаяла. Было нетрудно догадаться о содержании письма. Катце пробежал его глазами: посредник исчез, клиент не получил товар и просит повторить заказ в кратчайшие сроки, так как не может ждать. У Катце дрожали руки, когда он писал ответ: «Приношу глубочайшие извинения, но дальнейшие поставки невозможны». Он набрал в грудь побольше воздуха и после секундного колебания нажал «отправить». Зак Миго — крупная фигура, но Катце и так играл в эту игру слишком долго. Он вздрогнул до того, как услышал звонок оповещения — в углу голоэкрана снова замигал значок сообщения. Зак Миго был не из тех, кто сдается без борьбы. Катце открыл письмо и обомлел: Глава Наблюдательного Собрания настаивал на личной беседе. Катце уронил голову на руки. Он не готов к разговору с таким человеком. Он измотан, раздавлен, убит, он не сможет противостоять напору известного политика, считающего себя клиентом Танагуры. Как Зак Миго воспримет отказ? Расстроится? Рассвирепеет? Оскорбится? Как бы его недовольство не вылилось в проблему для всей Танагуры. «Будь проклят тот день, когда я поставил первый штамп на посылку с тиллоном!» — подумал Катце. Он активировал режим зеркала и уставился в голоэкран на свое отражение: бледный, измученный, с ввалившимися глазами и щеками. «Я сам выгляжу, как законченный наркоман», — заключил Катце и, вздохнув, попытался привести себя в порядок. Он похлопал себя по щекам, чтобы придать лицу более живой оттенок, покусал губы, чтобы сделать их ярче, поправил волосы и складки галстука. «Ну, так хотя бы Глава Наблюдательного Собрания не решит, что говорит с живым трупом», — усмехнулся Катце и нажал на значок контакта под текстом письма. Несмотря на свои пятьдесят два и наркотическую зависимость, Зак Миго прекрасно выглядел: свежий и подтянутый, без малейших признаков седины в густых коротко стриженных темных волосах. Вид у него был решительный. Он вежливо улыбнулся, исподлобья сверля Катце любопытным взглядом карих глаз. — Господин Катце, — низким голосом произнес он, — мы не были знакомы лично, и я не предполагал, что такая необходимость возникнет. На протяжении последних лет наше сотрудничество с Танагурой было приятным для обеих сторон, и я не вижу причины прерывать его. — Причина есть, господин Миго, — хрипло ответил Катце. — Риски дальнейшего сотрудничества превышают выгоду, поэтому я вынужден ответить отказом и искренне сожалею об этом. Катце понадобились вся его фурнитурская выдержка и опыт общения с Ясоном, чтобы достойно встретить потяжелевший, полный недовольства и скрытой угрозы взгляд. — Риски? — переспросил Зак Миго. — Скажите… Это решение Танагуры принято под давлением? Катце пожал плечами. — Таково решение и оно останется неизменным, — твердо сказал он. — Я сожалею, господин Миго. — Ответьте на мой вопрос, господин Катце, — проявил настойчивость Зак Миго. Катце не знал, почему политику так важен его ответ, но интуиция подсказывала, что тему стоит развить. — Каким образом мой ответ может быть вам полезен? — уклончиво ответил он. Казалось, Зак Миго пару секунд взвешивал, что сказать дальше, и наконец произнес: — Ваш ответ может оказаться полезен нам обоим, — он подался вперед и добавил тише: — Особенно если это как-то связано с куратором нашего сектора. Сердце Катце заколотилось с удвоенной скоростью. Куратор… Это ведь тот самый человек, чье имя Катце видел на карточке, которая так и осталась лежать на его столе, тот самый человек, у которого теперь находился Рики. Катце попытался продолжать игру: — Какие у вас основания считать, что господин куратор давит на Танагуру относительно поставок тиллона? Лицо Зака Миго осталось непроницаемым. — Основания есть, — жестко сказал он. — Я стал объектом шантажа. Паор Таасса не отличается разборчивостью в методах. Время нескольких событий странным образом совпало, так что внезапный отказ Танагуры я связываю именно с этим человеком, господин Катце. Понимаете меня? — Допустим, вы недалеки от истины, — как можно равнодушнее сказал Катце. — Что это меняет? В темных глазах Главы Наблюдательного Собрания зажглись огоньки. — Допустим, — заговорил он, — есть некоторая… достаточно свежая конфиденциальная информация о господине Таассе. Речь идет о некоем… объекте, который попал в распоряжение господина куратора… Выдержка Катце дала сбой — он понял это по удовлетворенному выражению лица Зака Миго. Тот едва заметно усмехнулся и спокойно сказал: — Мне нужен товар, господин Катце, взамен того, который я рассчитывал получить через нашего общего знакомого. Товар нужен мне в кратчайшие сроки, я не могу долго ждать и готов обратиться в другое место, хотя предпочел бы и дальше вести дела с Танагурой. Катце лежал на лопатках и подняться уже не мог. Смысла разыгрывать безразличие больше не было. Любая конфиденциальная информация о кураторе может оказаться полезной Ясону и привести к Рики. — Я передам ваши пожелания, — ответил Катце. — Нет, — внезапно возразил Зак Миго, его глаза сверкнули, — при всем моем уважении, товар нужен мне в течение трех суток, а ваш ответ — через два часа. Время играет против меня. Надеюсь, ваш ответ будет положительным, господин Катце. Катце молчал. — Два часа, — повторил Зак Миго и отключился. Катце сжал кулаки, чтобы перестали дрожать пальцы. Два часа! Два часа — и либо он получит ценную информацию, которая может привести к Рики, либо шансов получить ее уже не будет. Катце назвал имя, и система автоматически связала его с химиком-топляком в Нил Дартс. — Неделя, — безапелляционно заявил тот, выслушав Катце. — Двое суток, — выдохнул Катце. Химик присвистнул. — Чтобы соблюсти такие сроки, нужно быть чертовым гением и располагать условиями танагурской лаборатории, — иронично сказал он. — Слушайте, мне же всё приходится синтезировать по очереди, иногда чуть ли не из говна. Процесс затяжной. Неделя — и это с учетом некоторой потери в качестве. За двое суток тиллон можно синтезировать только в очень мощной лаборатории. Я, конечно, с радостью… Катце, не дослушав, прервал разговор и уже спешил связаться с Ясоном. Вопрос насчет танагурской лаборатории мог решить только он. «Господин Ясон, ради всего святого, ответьте!» — молил Катце, слушая мелодию вызова. Ясон не ответил ни на третий вызов, ни на пятый, ни на десятый. Катце бросил взгляд на время: у него осталось полтора часа. Дрожащей рукой он сунул в рот сигарету и закурил. После третьей затяжки он взял комм и набрал номер. Услышав сигнал приема, Катце хрипло произнес: — Господин Рауль Ам у себя? — Господин Ам находится в лаборатории в Киира, — ответила диспетчерская система Эос. — Желаете оставить сообщение? Катце не ответил. Не давая себе времени как следует испугаться, он сорвался с места и выбежал из кабинета. Аэрокар взмыл навстречу рекламным голограммам с такой скоростью, что Катце едва выровнял его и встроил в общий поток. Автопилот не годился — он был запрограммирован на безопасный уровень скорости. Катце не любил скорость и всегда соблюдал правила, сейчас же он лавировал в потоке, нагло оттесняя, подрезая и наверняка вызывая в свой адрес кучу проклятий. Разноцветное море огней внизу сменилось серебристым — до Киира оставалось совсем недалеко. От усталости и пережитых волнений мысли путались. Катце понятия не имел, что скажет Раулю и примет ли тот его. Он запретил себе думать об этом, потому что мысли о Рауле приводили его в состояние паники и лишали последней способности соображать. О том, что он нагло ворвется во владения самого безжалостного блонди — без предупреждения, без приглашения, думать он себе тоже запретил. Погруженный в изобилие зелени пригород Киира не сиял уходящими в облака стрелами зданий, как Танагура — его зеркальные купола напоминали капли росы, поблескивающие в густой траве. Катце припарковал аэрокар и бегом помчался к входу. У него оставалось чуть меньше часа. — Катце просит господина Рауля Ама о личной встрече, — задыхаясь, произнес он в ответ на запрос пропускной системы и поспешно добавил: — По личному вопросу. Это важно. Очень важно! Он считал бесконечно тянущиеся минуты, лихорадочно соображая, что будет делать в случае отказа. Его трясло, и он быстро шагал туда-сюда по просторному залу, пытаясь избавить измученный организм от избытка адреналина. Наконец раздался знакомый голос системы: — Господин Ам примет вас в своем кабинете. Третий надземный уровень, отсек 878-3N. Пожалуйста, проходите. Со стоном облегчения Катце устремился в раскрывшуюся дверь. Рауль стоял в центре кабинета, сложив руки на груди. Катце бросил взгляд на диван, и ему показалось, что Рауль совсем недавно лежал на нем. «Сейчас предрассветный час, идиот, — мелькнуло в голове, — что, если ты его разбудил?!» — С каких пор бывшие фурнитуры обращаются ко мне со своими личными вопросами? — саркастически произнес Рауль. «Кусается, — подумал Катце, — это лучше, чем ледяное равнодушие». — Ты плохо выглядишь, — со скрытой издевкой продолжал Рауль, окинув его взглядом. Сам он выглядел безупречно. Катце рассеянно смотрел на него, невольно отмечая мелкие детали: расстегнутый верх воротника-стойки, руки без привычных перчаток, выбившаяся из прически прядь волос… Похоже, Рауль действительно отдыхал. — Господин Рауль, — еле слышно начал Катце, — мне нет прощения за то, что я ворвался к вам в такой час… Я… Внезапно он закрыл лицо руками и срывающимся голосом зашептал: — Я больше не знаю, кого просить о помощи! Вы единственный, кто может мне помочь! Я прошу… умоляю вас помочь мне! У меня осталось всего сорок минут, чтобы решить свою проблему… — Я единственный? — насмешливо спросил Рауль. — Странно, что ты не обратился к Ясону. Катце открыл лицо и посмотрел на Рауля. — Я обратился, — прохрипел он, — но он не отвечает, а дело срочное. Рауль молча смотрел на него. — Я никто для вас, — взмолился Катце, сделав к нему шаг, — у вас нет причин уважать меня или симпатизировать мне… У вас нет причин жалеть меня и входить в мое положение… Мне трудно найти нужные слова… — Особенно когда осталось меньше сорока минут и продолжаешь говорить не о том, — холодно заметил Рауль. — Оставь свои эмоции и говори по существу. Катце набрал в грудь воздуха и выдохнул: — Мне нужен тиллон, господин Рауль. Срочно. В количестве трехсот стандартных порций. Он необходим мне в течение двух суток. Человек, который производил его для меня, сказал, что за такие сроки тиллон можно синтезировать только в условиях мощной лаборатории… Рауль звонко расхохотался. — Господин Рауль! — вскричал Катце. — Я ни за что не пришел бы к вам, будь у меня другой выход! Я до ужаса боюсь вас, в вашем присутствии мне всегда больно, но от этого проклятого наркотика может зависеть жизнь, которую я могу погубить из-за собственных заблуждений и глупости! Я умоляю вас согласиться помочь мне. Я согласен на любые ваши условия. Всё, что хотите, только скажите «да». Господин Рауль! Что-то изменилось в выражении зеленых глаз, устремленных на Катце, но тот был на грани истерики и не мог анализировать. Рауль приблизился к Катце и саркастически, отделяя каждое слово, заговорил: — И что же мне может предложить мебель? Ничтожный монгрел. Зарвавшийся наглец. Лгун. Выскоч… Катце сам не понял, что сделал. Он порывисто шагнул к Раулю, обхватил его лицо ладонями и прижался губами к сыплющему колкостями рту. Выдержка изменила безупречному блонди — он судорожно вздохнул и замер. Катце никогда никого не целовал. Он не думал, что и как делать, и просто, как мог, ласкал губы Рауля, скользя по ним своими, поглаживая и прихватывая их по очереди, будто собираясь укусить. Катце не думал, чьи губы он целует — мягкие, нежные, податливые. Катце вообще не думал — он растворился в чувствах. Будто издалека он услышал тихий стон и пришел в себя. С видом смертника он медленно отстранился от Рауля и прошептал: — Может быть, это? Несколько долгих секунд Рауль стоял неподвижно и невидяще смотрел перед собой. Вдруг он резко отвернулся, хлестнув Катце по лицу своими волосами. «Вот и всё, — подумал тот с упавшим сердцем, — ты оскорбил его, идиот. Ты оскорбил танагурского блонди…» — Синтез займет сорок шесть часов, — вдруг сказал Рауль, — примерно полчаса мне понадобится, чтобы настроить процесс. Он повернулся и посмотрел на Катце. — Теперь у тебя остается только двадцать минут. Иди. Катце хотелось упасть в ноги блонди и, обняв его колени, шептать слова благодарности. — Господин Рауль… — начал он, но Рауль прервал его: — Ничего не говори. Просто уходи. Катце поклонился и пошел к двери. Он уже занес ногу, чтобы выйти, когда услышал: — Почему ты сказал, что тебе больно в моем присутствии? Катце обернулся и срывающимся голосом ответил: — Потому что глядя на вас, я остро чувствую, что мне никогда не дотянуться до вашего совершенства, никогда не стать для вас… Он замолчал и прикусил губу. — Кем? — требовательным тоном спросил Рауль. Катце посмотрел прямо в зеленые глаза и шепотом ответил: — Тем, кто будет иметь для вас хоть какое-то значение. Катце выскочил из кабинета и сорвал с себя галстук. Он задыхался. Он никогда не испытывал такого мучительного удовольствия, как несколько минут назад, когда целовал Рауля Ама. «Ты полный псих, абсолютный и окончательный», — прошептал он самому себе. Дойдя до аэрокара на почти не гнущихся ногах, Катце отправил Заку Миго сообщение: «Ваш заказ будет выполнен». Менее чем через минуту пришел ответ: «Передача информации при получении заказа. С вами приятно иметь дело». Осталось поставить в известность Ясона. Катце посмотрел в небо — занимался рассвет.

***

      Паор сквозь сон услышал собственный стон и проснулся. Он смутно помнил, как ушел Ясон: волосы блонди коснулись его обнаженной спины, и над ухом низкий бархатный голос с придыханием тихо произнес: «Мы еще не закончили, господин куратор, наша игра продолжается». При одном воспоминании об этом голосе Паор ощутил, как стало тяжелеть в паху. Он по-прежнему лежал, уткнувшись лицом в подушку. Взгляд скользнул по поверхности и наткнулся на прядь волнистых пепельных волос. Тишину спальни нарушил хриплый смех — Паор вспомнил, как потерял ее. Когда он кончил в четвертый раз и попросил передышку, Ясон только усмехнулся: «Вы предложили себя вместо моей украденной игрушки, а теперь пытаетесь увильнуть». Блонди лежал рядом на боку, подперев рукой голову. Прижав Паора своей ногой, он продолжал играть с его обмякшим членом. Паор чувствовал себя совершенно обессиленным. Он смотрел на Ясона, и ему хотелось вопить. Черт возьми! Он сильно, неизлечимо, безнадежно болен им. Паор схватил руку Ясона — не для того, чтобы остановить сводящие с ума движения, а чтобы убедиться, что он не спит и это ему не снится. Ясон посмотрел на него, и Паор стиснул зубы. В синих глазах больше не было насмешливых огоньков — в них горело пламя, которое легко было принять за страсть, но Паор почувствовал, что это отсвет костров, разожженных для него. Он пожалел о своей формулировке, за которую Ясон так крепко уцепился. Однако Паор не привык быть на положении бесправной вещи. Сделав резкое движение, он выскользнул из-под удерживавшей его ноги и едва успел перевернуться на бок, чтобы вскочить, как снова оказался лежащим на животе и прижатым к постели. «Лежи», — прошипел Ясон и, схватив его за волосы, бесцеремонно уткнул лицом в эту самую подушку. Паор снова рванулся, но блонди был гораздо сильнее и придавил его своим весом. «Я больше не могу!» — зарычал он, чувствуя, как член блонди снова растягивает и заполняет его. Ясон только сильнее прижал его голову. Он мстил изощренно и безжалостно, то замедляя движения, то ускоряя их, и тогда звуки резких шлепков его бедер по ягодицам Паора смешивались с приглушенными подушкой криками «еще! еще! еще!». Вдруг Ясон задрожал и, коротко выдохнув, замер. Поняв, что произошло, Паор снова кончил — уже без эрекции, без спермы — от одной-единственной мысли о лице Ясона во время оргазма. «Если понадобится, я кого-нибудь убью ради того, чтобы видеть это», — подумал он, чувствуя, как Ясон выскользнул из него и лег рядом. «Останься со мной», — только смог пробормотать Паор и провалился в сон. Он продолжал лежать ничком — его молодое, сильное, тренированное тело оказалось не готовым к таким упражнениям, как секс с Ясоном. На ум пришло нелепое сравнение с опаленным пламенем мотыльком. Паор снова хрипло рассмеялся и со стоном повернулся на бок. «Договор подписан, — усмехнулся он, заметив кровавые мазки на белой простыни. — Теперь твоя очередь, Ясон». Паор со стоном сполз с кровати, набросил на себя легкий халат, и потягиваясь, подошел к окну. Утро выдалось пасмурное: солнце, скрытое плотной завесой облаков, грустно взирало на Мидас сквозь узкую прореху между ними. Паор посмотрел в сторону Танагуры, где, теряясь в утренней дымке, виднелась далекая башня Эос. Подняв руку, он мазнул пальцем воздух, будто поглаживая ее. Пальцы заметно дрожали. «Наверняка последствия передозировки афродизиака Алледы», — подумал он и, кривясь от боли, поплелся в ванную. После душа Паор почувствовал себя значительно лучше, но все-таки проглотил пару пилюль и, зажмурившись от неприятности момента, ввел в пострадавший анус универсальную капсулу для ускорения регенерации — одну из давних разработок Алледы. Эффект того и другого не заставил себя долго ждать, и, выходя из ванной, Паор уже ощущал относительную свободу движений. Он направился в кабинет, где активировал терминал и недоуменно поднял бровь, не обнаружив следов чьего-либо вторжения. Было сложно поверить, что Ясон не воспользовался сном хозяина и не попытался получить доступ к его файлам и контактам. Паор предусмотрел такую вероятность и принял меры, но теперь был немало удивлен, что его терминал не вызвал у Ясона ни малейшего интереса. «Не верю, что ты принял поражение так легко, — подумал Паор, задумчиво глядя на голоэкран. — Ты так легко согласился на мои условия… Боишься за него? Неужели ты… любишь его?»

***

      Рики с трудом разлепил веки. Голова раскалывалась от боли, перед глазами мелькали звездочки. Его тошнило, на языке был противный горький вкус. Рики с трудом сел на кровати и сжал руками голову. Его замутило сильнее. Он едва успел ткнуть в опцию «туалет» и добежать до появившейся кабины, как его болезненно вывернуло какой-то желтой пеной. «Что это за дерьмо?! — едва не плача, подумал он и согнулся в новом мучительном спазме. — Даже перебрав самопальной кересской бурды, я никогда так не загибался!» Через несколько минут он смог распрямиться и беззвучно выругался, увидев ярко-желтые пятна на майке и штанах. От холодного пота майка прилипла к телу — Рики трясло от озноба. Пошатываясь, он дошел до кровати и ткнул в опцию «душ». Когда из пола выдвинулась прозрачная кабина, он расставил руки в стороны и крикнул в темноту за пределами «куба»: — Что, смотреть будете? А? Ну, смотрите, глаза не поломайте! Нате! Смотрите, мать вашу! Он сдернул с себя майку, без колебаний спустил до пола штаны, переступил через них и вошел в кабину. Рики стоял под горячими струями, пока его не перестало трясти. Согревшись, он почувствовал себя немного лучше. Он выключил воду и активировал режим сушки. «Вот сука!» — мысленно выругался он, увидев чистое белье в том самом цилиндре, в котором раньше ему доставили голопроектор и датчики. Очевидно, за ним действительно наблюдали. «А не пошли бы вы!» — пробурчал про себя Рики, надевая точно такие же майку и штаны, как те, что остались лежать на полу. «Ну?! — подумал он, ожидая, когда цилиндр задвинется обратно в пол, но тот продолжал торчать, как бы намекая, что нужно что-то сделать. — Тебе что, чаевые надо?» Вдруг поняв, чего от него ждут, он подхватил с пола грязное белье и бросил внутрь цилиндра — тот плавно погрузился в пол. Рики сел на кровать и попытался восстановить в памяти всё, что произошло накануне. Человек, которого он принял за Горана Кальке, так и не ответил на его вопрос. Вместо этого он подошел ближе и мягко повторил: «Верни датчики на место, Рики. Лучше сделай это сам, иначе мне придется тебя заставить». Рики медленно покачал головой, глядя в мутноватые серые глаза ученого. «Я ничего не буду делать», — понизив голос, сказал он. «Будешь!» — с нехорошей улыбкой ответил незнакомец. Он развернулся и, шурша комбинезоном, направился к терминалу. Рики с тревогой наблюдал за его манипуляциями и вдруг ощутил, что ему становится трудно дышать. Он ударил кулаком в стенку и крикнул: «Что вы делаете?! Я не могу дышать! Прекратите!» Ноги подогнулись, и Рики упал на колени. Он хотел поднять руку, но не смог — всё тело как будто парализовало. Перед глазами появились разноцветные круги, в ушах оглушительно зашумел океанский прибой. Потеряв равновесие, Рики повалился на бок. Дальше всё было как во сне. Рики смутно видел, как над ним кто-то склонился. Его подняли с пола и, держа за руки и ноги, перенесли на кровать. Каждое прикосновение вызывало протест, но Рики не мог двинуть даже пальцем — только беспомощно и вяло моргать. Он чувствовал, как изо рта по подбородку ползет слюна. Его облепили датчиками, и начался кошмар, в сравнении с которым картинки с голопроектора показались действительно веселыми. Сначала стало темно. Настолько темно, что Рики подумал, что ему отказали зрительные рецепторы. Вдруг он почувствовал странный запах. Точнее — вонь. Так могла вонять помойка, на которой что-то сдохло. Босой стопы коснулось что-то холодное и скользкое, а отдернуть ногу не было сил. Потом это же мерзкое прикосновение Рики ощутил на руке. Рядом с ним явно было что-то живое. Оно как будто принюхивалось, присматривалось к нему. «Что это?! Уберите от меня эту тварь!» — хотел закричать Рики, не не смог. Неизвестное существо обвилось вокруг его шеи и начало сжимать ее. Рики задыхался. Что-то мягкое скользнуло в его рот. Широко раскрыв глаза от ужаса, Рики напряг все свои силы и сомкнул зубы. Внезапно всё прекратилось. В глаза ударил яркий свет, и Рики услышал скрипучий голос: «У тебя отличные реакции, Рики. Мне нравится сила твоего сопротивления. Для бесправного существа у тебя небывалая тяга к жизни. Впрочем, примитивные организмы невероятно живучи». Раздалось неприятное хихиканье: «Смотри-ка! Это задевает твою гордость! Ну-ка, давай еще!» Внезапно к Рики вернулась способность двигаться. Он вскочил с кровати и сорвал с себя датчики. Осмотревшись, он заметил, что в прозрачной стене появилось отверстие, похожее на дверь. Он бросился к нему. За пределами «куба» царил полумрак. Рики побежал к выходу из зала. Ему не потребовалось ничего, чтобы открыть дверь — та оказалась незапертой. Рики выскочил из зала и оказался на хорошо освещенной улице. Вокруг были толпы народа. Едва Рики вздохнул с облегчением, как заметил, что люди откровенно пялятся на него. Одни смотрели на него с любопытством, другие — с осуждением. Рики осмотрел себя и с удивлением обнаружил, что стоит посреди улицы абсолютно голый. «Что за дерьмо?» — с недоумением подумал он. Он оглянулся, чтобы посмотреть на место, где его удерживали, но не увидел ничего похожего на здание. Его со всех сторон окружали люди. «Да что это такое?!» — мысленно закричал Рики, растерянно глядя в пеструю толпу. Он поднял глаза к небу и увидел среди звезд одинокий серп луны. У Алцедона их было бы четыре. Рики с ужасом заметил, как кольцо вокруг него стало сужаться. Десятки рук протянулись к нему. Кто-то схватил его за волосы, острые ногти впились в плечо, а в шею вцепились чьи-то зубы. Рики закричал, почувствовав, как от плеча отрывают кусок плоти. Чужие зубы вонзились в бедро, в лопатку. «Умирать — не страшно», — вдруг мелькнуло в мыслях Рики, и вновь наступила темнота. Рики вспомнил, как с него сняли датчики и оставили в покое. «Ну и что за странная покорность судьбе? — снова раздался противный скрипучий голос. В нем явно было слышно недовольство. — Мне нужно, чтобы ты дрался, сопротивлялся, задействовал все свои ресурсы!» Рики напрягся и с трудом оттопырил средний палец на руке. «Ну это мы еще посмотрим», — послышался ответ. Рики продолжало тошнить. Он растянулся на кровати и закрыл глаза. Всё, что происходило с ним накануне, было измененной реальностью, навязанной его сознанию новейшими технологиями. Его мозг попросту обманули, изнасиловали. Всё казалось настолько реальным, что не поверить было невозможно. «Он может сломать меня, — подумал Рики, — сделать так, что я начну сомневаться в реальности, перестану различать иллюзию и явь». Вдруг стены «куба» вспыхнули светом и послышался ненавистный голос: — Если бы ты не упрямился, тебя не тошнило бы сейчас. У парализатора есть свои неприятные побочные эффекты. Незнакомец, который совершенно точно не был Гораном Кальке, остановился возле стены «куба» и внимательно посмотрел на Рики. — Ты ведь понимаешь, что я добьюсь своего, Рики, — снова заговорил он. — Я доберусь до твоих страхов и заставлю тебя бороться. Вот тогда ты, возможно, проявишь всё, что в тебя вложил Юпитер. Услышав о Юпитере, Рики напрягся, но вида не подал. Он медленно поднял руку и оттопырил средний палец.