"Всё" означает всё

Земля дрогнула и застонала. Ветром принесло клубы темного дыма, и он окутал душным покрывалом, полез в ноздри, наполнил рот. Горький вкус. Черный цвет. Мир вокруг стонет, горит, рушится, и так больно в груди. «Ясон… ос­тался там». Нет, не ходи туда! Оставайся здесь! Он выживет. Я знаю, он выживет. Танагура может всё. Стой, идиот! Сто-о-ой! Катце услышал собственный крик. Он открыл глаза и уставился в потолок, причудливо разрисованный отсветами рекламных голограмм. Давно не снился этот сон. Давно Катце не просыпался в холодном поту, с пальцами, сведенными судорогой. Рука привычно потянулась к прикроватному столику за сигаретами, но замерла на полпути. Сейчас нужна не сигарета, а горячий душ. Влажные простыни будто впитали вместе с потом все ужасы сна. Катце соскочил с кровати и резким движением содрал с нее белье, отбросил его в сторону. Надо будет заказать уборку, пусть позаботятся обо всем. А пока — душ, свежее белье… и да, порция алкоголя, а потом — спать. Катце прошел в ванную, включил воду и с удовольствием встал под горячие струи. Яркий свет окончательно рассеял темный и липкий кошмар, и Катце с облегчением вздохнул. Через несколько минут его перестало трясти, мышцы расслабились, в теле появилась приятная истома. Катце активировал режим сушки и зажмурился, подставляясь под ласково теплые потоки воздуха. Когда высохшие волосы привычно упали на лоб, он вышел из душевой кабины и задержался на пушистом коврике. Взгляд упал на легкий шелковый халат, потом на полотенце — мягкое и бархатистое. Катце привычно обернул им бедра и вздрогнул от неожиданного звука. Звонок дверного сенсора? Ерунда какая! Сейчас глубокая ночь. В доме надежная охранная система. И никогда никаких встреч дома. Никого здесь быть не может. Показалось. Катце вышел из ванной и замер, услышав звук шагов. Кто-то направлялся в сторону спальни. Во рту мгновенно пересохло. За секунду в голове промелькнули все сомнительные сделки и проблемные клиенты за последний десяток лет. Звук шагов приблизился. Катце метнулся к прикроватному столику. Можно успеть вынуть из ящика лазерный пистолет, тогда встреча с незваным гостем будет приятнее. От резкого движения полотенце поползло вниз. Катце едва успел удержать его одной рукой, а другую сунул в ящик. — Это лишнее. Катце ожидал услышать что угодно, только не голос Рауля Ама. Пистолет выскользнул из онемевших пальцев и с глухим стуком упал на дно ящика. Катце показалось, что он проснулся, но продолжает спать. Он медленно повернулся и встретился взглядом с Раулем. Сейчас, в полумраке спальни, с волосами, подсвеченными огнями уличных реклам, тот казался нереальным. Катце опустил взгляд на полотенце. Еще нереальнее был он сам, стоящий в таком виде под тяжелым взглядом танагурского блонди. Танагурский блонди — вот и ответ! Ни одна охранная система в Мидасе не остановит того, кто обладает властью Рауля Ама. — Я не ждал… — начал Катце, едва слыша свой голос. — Вижу, — равнодушно отозвался Рауль, глядя на ворох белья неподалеку от кровати. Наверное, обнаженная кровать выглядела так же убого, как и ее хозяин. Проклятое полотенце! Надо было надеть халат! Хорошо еще, что не отправился за алкоголем нагишом! А ведь мог! Хотя чего стыдиться? В конце концов, Катце дома и сейчас ночь. А Рауль… Здесь… Зачем?! От первого пришедшего на ум ответа пересохший рот начал наполняться слюной. — Я не стал бы беспокоить тебя в такой час, если бы не срочность, — вдруг сказал Рауль. Если так срочно, то… — Вы могли позвонить мне, — пробормотал Катце, всё еще не понимая, что за необходимость являться лично, если большинство вопросов можно решить звонком. — Мог, — согласился Рауль, — но когда я прямо перед тобой, у тебя нет шансов отвертеться от вопросов или что-то скрыть. От плохого предчувствия едва не затошнило. Катце сглотнул и прохрипел: — Что-то случилось? Рауль сделал несколько шагов по комнате и остановился возле кровати. — Пока не знаю, — ответил он. — Но ты поможешь мне это понять. — Я? Это прозвучало так жалко, что Катце вмиг возненавидел себя, Рауля, дурацкое полотенце и всю эту нелепую ситуацию. Рауль подошел и встал так близко, что Катце почувствовал запах его волос и одежды — едва уловимый, тонкий, манящий. — Ты хорошо помнишь тот день, когда взрыв в Дана Бан разрушил Хэбэй? — внезапно спросил Рауль. Это было явно не праздное любопытство. Взгляд Рауля был жестким, пронизывающим. Казалось, блонди смотрит в самую душу. Тошнота стала явной, предчувствие беды сдавило внутренности. Помнит ли Катце тот день? Ободранная кровать молчаливо кричала «да!». Нужны ли блонди его откровения? Плевать. Катце разлепил губы и произнес: — Мне до сих пор снится тот день и я просыпаюсь от собственного крика. Действительно ли в глазах Рауля мелькнуло понимание, или это игра света? — К этому привела неосмотрительность Ясона, — холодно сказал он и, помедлив, добавил уже другим тоном: — Если бы я знал, что происходит, тот день мог бы никогда не случиться и ты бы спал спокойно. Нет! Танагурский блонди не способен на такие интонации! Мог ли Рауль предотвратить трагедию в Дана Бан? Мог. В этом Катце не сомневался. Другое дело — какой ценой. — Боюсь, я не понимаю вас, господин Рауль. Но мне страшно. Такой тихий вздох уловила бы не всякая аппаратура. Катце уловил. Да что здесь происходит? — Всё еще внушаю тебе ужас? — спокойно поинтересовался Рауль. «Я понятия не имею, что ты мне внушаешь! — хотелось кричать Катце. — Я предпочел бы никогда тебя не знать. Если бы я мог отыграть назад, я бы ни за что не вызвал твой гнев. Ты бы никогда не приблизился ко мне больше, чем позволяла пропасть между нами. Никогда не прикоснулся бы ко мне! И я бы не спятил». Катце сфокусировал взгляд на лице Рауля. Тот внимательно наблюдал. — Так даже лучше, — заключил Рауль и продолжил уже более обыденно: — Ясон очень ценит тебя. Это Катце уже слышал когда-то. Его начало трясти. Что-то неумолимо надвигалось, и он даже знал, что. Столько лет он боялся быть раздавленным этими двумя гигантами, и вот момент настал. — Что связывает Ясона и Паора Таассу? Вселенная схлопнулась, и в одно мгновение всё стало ясно. Где-то в сознании вслед звездам, исчезающим в черной дыре, хвостом умирающей кометы пронеслась мысль, что любые личные отношения с Раулем абсолютно невозможны. Это означало бы обзавестись тайным садом, в который не было бы входа Ясону. Ясону! Это значило бы стоять на страже тайны, дрожать в страхе погубить еще одного блонди, ждать вот таких ночных визитов, а потом бояться, что Ясон увидит в глазах своего бывшего фурнитура отражение сцен его интимной жизни. Его и Рауля. Но хуже всего стать тем, «кем дорожит Ясон», для одного и тем, «с кем спит Рауль», для другого. Постоянное напряжение, растяжение на разрыв. Такое открытие отрезвляет похлеще ледяного душа. Видимо, Рауль сразу понял это. А Катце… не элита… Ему простительно. — Господин Рауль… — прозвучало почти как мольба. — Ты боишься гнева Ясона? Интересно было проверить собственную хрупкость, будучи зажатым между гигантами? Катце уже слышал треск своих костей. — Господин Рауль! — взвыл он, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Какое действенное лекарство — прозрение! Раулю не было нужды угрожать — Катце и так трясло, как в лихорадке. Гордый Рауль не пришел бы сюда посреди ночи, если бы не произошло что-то очень серьезное. Ясон и Паор Таасса. Шантаж. Рики. Что нужно Паору Таассе? На что пойдет Ясон ради Рики? Катце издал звук, похожий на стон. — Он запретил мне вмешиваться! — прошептал он. Голос изменил ему. — Он запретил! Катце вложил в свой взгляд всю мольбу понять его положение. Снова этот тихий вздох. Или показалось? — Ты знаешь о делах Ясона больше, чем кто-либо, — заговорил Рауль, — но ты ничего не знаешь о делах Танагуры. Ты не знаешь, насколько опасно наше положение. Этот человек наделен почти неограниченной властью и не оставит нас в покое. Он здесь давно, и это очень плохой знак. Что ты знаешь о самом Таассе? Как просто почувствовать себя идиотом! Что можно ответить на этот вопрос? — Ничего, — сдавленно прошептал Катце. — Паор Таасса занял пост Главы Совета Содружества. Что это значит, тебе не нужно объяснять. Танагура оказалась уязвима больше, чем мы привыкли считать, и Таасса активно ищет бреши в нашей броне. Танагура уязвима… Земля снова задрожала под ногами, как в недавнем кошмаре. Как же трудно понять такие простые вещи! Мир не сосредоточен только на Рики или только на Ясоне. Или на Рауле. По отдельности всё это неважно. Всё это важно вместе. Мир, который породил и искалечил, оказался до боли дорог. Катце сосредоточился на глазах Рауля, его взгляде — таком человеческом… до жути. — Мне нужно знать, Катце, — сказал Рауль. — Только так я смогу предотвратить катастрофу. Паор Таасса — не монгрел Гай. Хэбэем на этот раз не обойдется. Какой трудный выбор! Треск костей стал громче. — Не бойся гнева Ясона. Это что, обещание защиты? Это Рауль?! — Говори, Катце. Что связывает Ясона и Главу Совета? — повторил Рауль. Ясон — умнейший блонди, и его едва не убил Гай. Глава Совета — противник потяжелее. Рауль обеспокоен. Нужны ли еще аргументы? — У него Рики, — прозвучало не громче того призрачного вздоха, но Рауль услышал. Он замер, как громом пораженный, и это было страшнее всего. — Он озвучил свои требования? Когда Рауль приходил в офис Катце и угрожал, он не был таким страшным, как в эту минуту. В глазах блонди застыл ужас. Катце прошептал: — Этого я не знаю. Глаза Рауля вспыхнули, будто его озарила догадка. Он пошатнулся. — Ясон отключил комм, чтобы я не смог его найти, — будто говоря с самим собой, пробормотал Рауль. Вдруг он сорвался с места и выбежал из комнаты. Вдали звякнул сенсор входной двери. Катце обессиленно опустился на пол. Он был раздавлен.

***

— Жестко, блин, — пробормотал Рики и поерзал на полу. Он привалился спиной к криокапсуле и вытянул ноги. — Тебе намного лучше. Я знаю, как удобно там лежать… и приятно пахнет… пахло. Рики усмехнулся и, слегка повернув голову, будто для того, чтобы Алледе было лучше слышно, добавил: — Ты не подумай! Я не намекаю, что от тебя несет… Хотя, может, и несет. Откуда мне знать. В тебе явно что-то не так, чувак. Рожа молодая, а глаза и волосы, как у столетнего деда. Рики задумался, видел ли он когда-нибудь столетнего деда вживую, и пришел к выводу, что нет. Зато читал. А этот чувак показался странным еще тогда, в «Лагуне». Тогда, правда, было совсем не до него: уши горели от стыда, губы от поцелуя, а зад — от злости на наглость Ясона. Как он тогда прицепился со своим «девственник? не девственник?». Какая ему, нахер, разница? Ревновал, что ли? Ясон ревновал… Точно ревновал! Как и тогда, когда выпытывал про Люка! Ну класс! Рики хмыкнул и снова поерзал. — Как думаешь, сколько мне так сидеть? — снова обратился он к Алледе. — И чего ждать?.. Тебе вон ждать нечего — лежи себе. А мне хоть на стены лезь от безделья. Рики посмотрел на «куб», дразнящий своими удобствами. — Вообще знаешь, — продолжил он, — вы тут круто всё придумали. Эта прозрачная коробка пошикарнее моей квартирки будет… И жрачка тут класс. Горький вздох вырвался сам собой. Лучше бы не вспоминать про жрачку… Сколько часов прошло? И сколько еще пройдет? А потом что? Ясон войдет в эту дверь? Фигня, конечно. — Вдруг ты упёр меня в другую галактику, куда не достают ретрансляторы? — снова бросил через плечо Рики. Вздохнул. — И будет мое письмо вечно болтаться среди звезд… Рики подтянул ноги, сложил руки на коленях и упер в них подбородок. — Знаешь, чувак, какие они? Звезды? Огромные… красивые… далекие… У меня есть одна любимая… Она величественная, яркая и такая красивая — не заметить невозможно. Если смотреть из Кереса, она кажется синей, холодной. А из Лаокоона она светло-голубая, горячая. Кажется, смотришь на нее и жарко становится. И чем ближе к ней, тем больше шансов сгореть. Рики прикрыл глаза и заговорил еще тише: — Звезды ведь не для людей. Они созданы, чтобы светить сверху, ослеплять… А ты смотришь и думаешь: «Вот это да-а-а!»… Я читал, что звезды коллапсируют. Горит себе ярко, а потом что-то идет не так и звезда гаснет. И на ее месте остается черная дыра. Прямо там, где сердце… Рики вздохнул и снова привалился спиной к капсуле. — Я вот думаю. Не тогда ли она гаснет, когда спускается со своей высоты к таким, как я, например? Говорит типа, что хочешь, буду твоей? Он посмотрел на сияющий потолок «куба» и вздохнул. — Разве звезда может быть чьей-то? Она же сама по себе… Приблизится — спалит. Она же… ледяной огонь. От которого… больно. И тепло… И так… что голова идет кругом! И мне от этого хреновее всего! Что думаю о нем. А не думать не выходит. Рики уперся затылком в борт криокапсулы. — Иногда вспоминаю, как он меня, сука, опустил! Как бросил ту монету… Хотел меня задеть. Чтобы я поперся за ним. Я и поперся! Горький смешок полетел вслед воспоминаниям. — Стоит закрыть глаза, и я слышу его шепот… Мне чуть не каждую ночь снилось, как он трогает мои волосы. Мои волосы никто не трогает. Я же, сука, этого терпеть не могу! А тут сам бы подставился, только бы он сделал это снова. Рики обхватил себя руками. — Это вообще что, а? Ну ладно, он крутой, и я на него запал. Даже если меня с души воротит это признать. А он? Какой бы тот Тёмный не был идеальный, не поверю, что на него запал блонди. Веришь или нет — какая разница? Фактам наплевать на веру. Запал, и ты это знаешь, только и это признать тоже с души воротит. — Знаешь, я как тогда с Норрисом потрепался, в зеркало смотрю мельком и только чтобы не забыть, как выгляжу. Мне ведь даже собственное лицо не принадлежит! Я не он, и я не я. Херня какая-то. Как там Катце говорил? Что так Ясон вернул того, кем дорожил? Ясон говорил, что любит. Его? Тёмного? Только как быть с тем, что он исполнил мою мечту? Мою, а не его! Как-то не стыкуется с тем, что я просто подделка, да?.. Катце, сука, как-то ляпнул, что мы оба вещи Ясона. И вот его уже выбросили. Интересно, и меня выбросят? Или я такой особенный, как ты говорил? Продукт гения Рауля Ама, как сказал Катце… Продукт! Которому жизнь тоже не принадлежит. Рики потер лоб. — Я ведь свалил с Амои, именно чтобы доказать Ясону, что моя жизнь — только моя. Что он мне не хозяин. А теперь жду, что он войдет в эту дверь. Очень жду. Знаю, что шансов почти нет, но всё равно жду… И боюсь встречи с ним. Поверишь? До усрачки боюсь. Не того, что он меня как-то накажет и посадит на поводок, а того, что я добровольно сам сяду. Я не знаю, что это за фигня — хотеть убраться от него подальше и в то же время мечтать увидеть, почувствовать снова. Я без понятия, что делать со всем этим. И что теперь делать со всей херней, которая здесь случилась, тоже без понятия. Рики рывком поднялся на ноги и прошлепал босыми ступнями к терминалу. Он налил воды в стакан, залпом выпил и прислушался к себе. — Вот дерьмо, — процедил он. — Всё вы тут продумали, кроме сортира… Рики покосился на опустевший стакан. Это, конечно, вообще зашквар. Но всё же лучше, чем на пол… Рики вздохнул и приспустил штаны. — Не мог этот Рауль заодно сделать так, чтобы я мог обходиться без всего этого? — проворчал он, осторожно ставя до краев полный стакан на пол к стене позади терминала. — Без жрачки обходиться тоже было бы прикольно. И вообще, что ты там болтал про мои сверхспособности? Рики встал за стойку терминала и стал изучать директорию за директорией. Папка с названием «Объект 5-7-5. Рики» поманила, как запах стейка. Так, не надо про жрачку! Рики открыл одну из последних записей и начал читать: — Обнаруженные модификации соответствуют коду KLR-48736H и направлены на увеличение срока жизни кле… Голоэкран и свет внутри «куба» погасли одновременно. Рики поморгал, не веря своим глазам, и крикнул в темноту: — Суки!

***

Небо прояснилось, и над городом снова сияли звезды. Луны были в зените. Аэрокар Ясона обогнул очередной серебристый пик небоскреба и поплыл им навстречу, в сторону Киира. Ни одни переговоры, ни одно назначение не вызывали у Паора такого волнения, как предстоящий визит к Юпитеру. Сравниться с этим ощущением мог только первый секс с Ясоном. Но тогда голова шла кругом, сейчас же она была ясной. — Ты представляешь, что именно собираешься искать? — вдруг заговорил Ясон. — Не вполне. Это определенно была ночь откровений. Ясон медленно повернул голову и посмотрел на Паора. — На что, по-твоему, может быть похоже ядро Юпитера? — спросил он. Паор невесело усмехнулся: — Ни на что не похоже. Но это определенно что-то небольшое. Учитывая нанотехнологии, его носитель не должен превышать размеры небольшого чемодана. Видя, что Ясон с интересом слушает, Паор спросил: — Ведь ты имел прямой контакт с Юпитером, так? Ясон слегка кивнул. — Я уже как-то спрашивал тебя, как он выглядит. — Я не видел его ядра, если ты имеешь в виду это, — ответил Ясон. — Во время аудиенций Юпитер использовал голограммы. Разные. При желании он мог бы выглядеть точь-в-точь как ты или я. Думаю, он выбирал образ в зависимости от целей и настроения. — Настроения? — переспросил Паор. — Да. Паор не смог сдержать усмешки. — Настроение Юпитера кажется мне таким же абсурдом, как настроение андроида… или терминала. — Не вижу ничего абсурдного, — сказал Ясон. Не было похоже, что он шутил. Там, где есть место настроению, остается слишком мало пространства для холодной рациональности. И Алледа еще упрекал Паора в том, что эмоции сделают из него болвана! У элиты тоже может быть настроение. Ведь у них человеческий мозг… — Зачем? — неожиданно для самого себя вслух сказал Паор. Ясон бросил на него вопросительный взгляд. — Зачем элите человеческий мозг? — уточнил Паор. — Синтетическое тело, но органический человеческий мозг. Зачем? — А сам как думаешь? — Чтобы упростить взаимодействие с человечеством? Ясон посмотрел вперед и тихо сказал:  — Киира. Ни одна голограмма не могла передать красоты открывшейся картины: диски лун в россыпи звезд и крупные жемчужины зданий на темном ковре садов и парков. Аэрокар устремился вниз. Зеркальный купол первого корпуса оказался гораздо больше, чем выглядел с воздуха или на голографической модели. Паор глубоко вдохнул воздух, в котором явно ощущались ароматы растений, растущих повсюду. Киира, творение искусственного интеллекта, поражала обилием зелени. Внутри здания пахло свежестью — так, будто оно было только что построено и отделано. Пропускная система коротко осведомилась, кто и зачем пожаловал. Ясон коснулся глазка сканера и получил вежливое приглашение пройти. Лучевая преграда исчезла — голографическая завеса растаяла, и впереди показался широкий ярко освещенный коридор. — Откуда ты хочешь начать? — спросил Ясон. — Здесь несколько уровней. Паор опустил руку в карман и вынул сканер Нефуса Лорина. — Сейчас выясним. Ясон стоял, сложив руки на груди, его взгляд был полон любопытства. — Что это? — спросил он. — То, что может напугать Юпитера, — ответил Паор и с улыбкой добавил: — Если, конечно, он здесь. Ясон рассмеялся. — А его может что-то напугать? — Посмотрим, — ответил Паор и активировал устройство. Через пару секунд миниатюрный голоэкран мигнул, дав знать, что сканирование завершено. Множество мелких точек на экране медленно слились в одну… И она не могла быть ядром Юпитера. Паор посмотрел на Ясона. Тот буквально впился взглядом в экран устройства. Напряжение блонди было понятно: решение привезти сюда чужака наверняка далось ему нелегко. Паор вернул взгляд на экран сканера и призвал на помощь всё свое самообладание, чтобы сохранить на лице невозмутимое выражение: сообщение рядом с точкой гласило, что в радиусе полукилометра находится полторы сотни андроидов неизвестной модификации — местной, надо полагать. Внезапно на экране появилась еще одна мелкая точка. Она мигнула и исчезла. Но вдруг появилась вновь. Никаких сведений о ней устройство не предложило, только расстояние до локализации объекта — двести пятьдесят метров. Юпитер оказался хитрее, чем предполагал каринеец, но спрятаться все-таки не смог. — Что находится в двухстах пятидесяти метрах севернее нас? — спросил Паор, подняв взгляд на Ясона. — Второй корпус. — Идем туда, — скомандовал Паор. Ясон не двинулся с места. — Наш договор касался первого корпуса, господин Глава Совета, — холодно сказал он. — Наш договор касался ядра, господин Минк, — так же холодно возразил Паор. — И то, что оно не в первом корпусе, а во втором, на предмет договора не влияет. С минуту продолжался поединок взглядов, и Ясон наконец уступил: — Идем. Он уверенно пошел вперед. Паор двинулся следом, следя за тем, как на экране сокращается расстояние до цели. Войдя в лифт, он уперся взглядом в губы Ясона и почувствовал, как его некстати начинает охватывать сексуальное возбуждение. Он украдкой коснулся пальцем внутренней части кольца. К моменту, когда лифт достиг нижнего уровня, мучительная тяжесть в паху почти исчезла. В просторном зале поблизости от лифта стояло несколько каров для внутреннего пользования. Ясон кивнул и направился к ближайшему из них. Несмотря на скромный размер, машина оказалась довольно вместительной, с удобными сиденьями. После минутной поездки по коридору, похожему на тот, наверху, Паор увидел точно такой же зал с лифтами и карами, откуда они прибыли. По информации с экрана сканера, до цели оставалось восемьдесят два метра: тридцать пять вверх и сорок семь на северо-восток. Паор повернул голоэкран к Ясону. — Туда. Ясон молча взглянул, развернулся и пошел к лифту. Когда кабина двинулась вверх, расстояние на экране сканера стало сокращаться. — Ты еще можешь отказаться от своих замыслов, — внезапно сказал Ясон, устремив на Паора полный напряженного ожидания взгляд. Паор усмехнулся. — Тебе этого очень хочется, да? — сказал он. Губы Ясона тронула легкая улыбка. — Если я скажу «нет», ты мне не поверишь, да? — Прости, не поверю, — сказал Паор и добавил: — Особенно зная, как ты жаждешь от меня избавиться. — Я вовсе не жажду избавиться от вас, господин Глава Совета. Как же мягко он это сказал! И как же хотелось в это поверить! — Не морочьте мне голову, господин Минк, — холодно сказал Паор. — Никакие уловки не помогут. Я возьму то, за чем пришел, и не откажусь от своих планов. В ответ Ясон сдержанно улыбнулся. Лифт остановился. Впереди был новый широкий светлый коридор, по которому оставалось пройти сорок семь метров — до конца. Идя к заветной двери, Паор засмотрелся на спину Ясона и только сейчас заметил, как тот одет — в светлый форменный костюм элиты. Было что-то торжественное в том, как величественно двигался Ясон, как выглядела его одежда в ярком освещении такого же светлого коридора, как покачивались роскошные волосы в такт размеренным шагам. От этого зрелища защемило сердце. Сорок семь метров. Панели двери раздвинулись, и по спине побежали мурашки. Большой круглый зал, должно быть, находился как раз в центре здания. Где-то на высоте более десятка метров была его поверхность, которая снаружи выглядела зеркальной, а изнутри была прозрачной. Зал не имел потолка — его венчал купол звездного неба, и две луны служили основным источником света. В идеально гладкой поверхности пола отражалась вся красота танагурской ночи. Паор не смог сдержать восхищенного вздоха. Центр зала заботливо накрывал гигантский полусферический голоэкран, который призрачно мерцал и то тут, то там вспыхивал неизвестными схемами и символами. Фиолетовый, синий, бледно-голубой, розовый… Под куполом экрана на антигравитационной подушке парил прозрачный ложемент. У его изголовья стояла внушительных размеров полукруглая консоль с аппаратурой. Казалось, в этом «звездном» зале сам воздух искрится и звенит тишиной. И запах… как в космосе — его не было. — Что это за место? — будто боясь нарушить тишину, тихо спросил Паор, уже догадываясь, что услышит. Ясон подошел ближе и встал рядом. — Здесь был создан я. Как завороженный, Паор посмотрел на него и, будто влекомый невидимой силой, двинулся к центру зала. Он остановился перед мерцающим голографическим куполом, протянул руку и «проткнул» его. Рядом вспыхнул очередной символ и подсветил черный камень кольца фиолетовым. Паор двинулся вперед и остановился перед ложементом. Тот был ровно такого размера, чтобы на нем поместился крупный человек. Казалось, его поверхность состоит из прозрачного искрящегося геля. Паор осторожно погрузил в него палец — странная субстанция оказалась приятно теплой. По телу пробежала дрожь. Именно таким Паор представлял тело Ясона внутри — теплым, упругим и податливым. Таким, соединившись с которым, никогда не захочется расстаться. Паор посмотрел на палец: на нем не осталось влаги, но осталось странное чувство — будто прикоснулся к чему-то священному. — Вы нашли то, что искали, господин Глава Совета? — раздалось за спиной. Паор повернулся и встретился с лучистым взглядом Ясона. Этот «звездный» зал заставил забыть обо всем. Паор посмотрел на голоэкран сканера: цель исчезла. Он поднял взгляд на Ясона. Во рту появился горький вкус разочарования. От внезапной слабости ноги подогнулись. — А я — да. Прозвучавший голос был таким мягким, подхватившие Паора руки — такими сильными, взгляд — таким ласковым. Самая заветная мечта — чтобы Ясон прижимал к себе именно так бережно и смотрел так, будто всегда желал. И ужас отступил. И счастье никогда не было настолько полным. До звезд над куполом. До сменившей их темноты.