"Всё" означает всё

Глубина океана притягивала своей неизвестностью. Волны мягко накатывали одна за другой, увлекали за собой, нашептывая: «Ближе-ш-ш… ближе-ш-ш… ближе-ш-ш…». Теплая вода ласково обволокла кожу, принимая в свои объятия, и океан голосом Ясона шепнул: — Я излечу тебя от твоего недуга. Шум волн стих. Паор открыл глаза и увидел лицо Ясона прямо перед собой. В тот же момент теплая ладонь, которая бережно поддерживала затылок, сменилась другой опорой — такой же мягкой и теплой. Паор смотрел в глаза Ясона и не узнавал их — раньше в них никогда не было нежности. Что это? Сон? Бред? Безумие? Ясон отстранился, и сквозь полупрозрачную завесу голографического купола Паор увидел над собой звездное небо. Неизвестный символ вспыхнул ярко-розовым, и Паор окончательно пришел в себя. Будто со стороны до него донесся собственный смех. Алледа оказался прав: страсть сделала его болваном. Их обоих. Сутки почти истекли — Алледа остался заложником мальчишки, а сам Паор стал заложником Ясона. Страсть способна превращать людей в глупцов. Страсть — хоть к человеку, хоть к исследованиям. Паор попытался двинуть рукой, повернуть голову, но не смог и снова саркастически рассмеялся. Он опустил взгляд: его полностью обнаженное тело было примерно наполовину утоплено в тот самый искрящийся гель, под затылком ощущалось удобное возвышение. Так этот звездный зал, парящий ложемент… — Всё это было приготовлено специально для меня? — Да, — просто ответил Ясон. Паор криво усмехнулся. — Я польщен, — сухо сказал он. — У меня был доступ к внутренним сетям и голографическим проекциям, но я почему-то не видел этого места. Это замечание не имело смысла, потому что уже и так было ясно, что… — Ты видел то, что тебе хотели показать. Ловушка захлопнулась прежде, чем Паор смог ее заметить. Он сам загнал себя в западню. Без шансов выбраться. Без надежды на помилование. Ясон снова наклонился, его глаза приблизились. Если бы он смотрел холодно или с ненавистью, вряд ли это напугало бы так, как безграничная ласка во взгляде. Такого Ясона Паор совсем не знал. — Ты… сошел с ума! — вырвалась наружу абсурдная мысль. — Это ты меня раздел? Не оставил даже белья? Зачем? Последний вопрос был явно лишним. Так ли уж теперь важно, что именно задумал Ясон? Паор изо всех сил старался сохранять спокойствие, но уже было ясно, что победа ускользнула из рук. Точнее, ее в них и не было. — В наших отношениях белье давно стало лишним, — вдруг сказал Ясон и улыбнулся. — Я оставил твое кольцо. Красивый камень. Редкий. Его невозможно не заметить. Особенно на твоей руке — при всем твоем внешнем аскетизме. Часто бывает, что чем вещь дороже, тем она важнее. И наоборот. Не так ли? И опять эта невыносимая мягкая улыбка! И ласковый взгляд. Худшего кошмара не придумать. — Я уже говорил, что мы похожи гораздо больше, чем ты считал, — снова заговорил Ясон. — У нас с тобой даже игрушки одинаковые. Власть. Люди. Кольца. Последнее слово было выделено. Паор пытался прочитать в глазах Ясона, к чему тот клонит, но в привычной синеве не было ничего, кроме непривычной нежности и легких сполохов азарта в глубине. — Не правда ли, кольцо — самый подходящий предмет, чтобы привязать к себе кого-то? — продолжал говорить Ясон. — Цепи тоже состоят из колец. Видишь, как всё символично? Как он узнал? Как, дьявол побери, он узнал о кольце и заключенном в нем секрете?! Так вот почему средство Алледы не имело эффекта? У Ясона был свой антидот? — И давно ты знаешь? К счастью, голос пока звучал твердо. — С той нашей встречи на парковке — в день проведения аукциона, — ответил Ясон. — Правда, тогда я еще не был уверен, что средство именно в кольце. У твоего отца оно было в кармане. Но ты не имеешь привычки пользоваться карманами. Кольцо же было с тобой постоянно. Паор усмехнулся. — Алледа самоуверен до крайности, — сказал он так желчно, что казалось, даже рот наполнился горечью. — Неудивительно, что он выдал себя. — Вовсе нет, — внезапно возразил Ясон. Он выпрямился и сложил руки на груди. — Твой отец гениальный ученый, но даже гений не может знать всего. Было ясно, что он прибыл сюда не для того, чтобы торговать вечной молодостью. Он определенно проводил какой-то свой эксперимент, пытаясь воздействовать на органические части мозга элиты. Это открытие утвердило меня в правильности принятого ранее решения. Что? Какого решения? Паор с усилием отвел взгляд от Ясона. На фоне звезд продолжали вспыхивать символы. Синий. Зеленый. Голубой. — Твой отец испытал свое средство на мне, — продолжал говорить Ясон. — Насколько я мог судить, оно весьма эффективно. Выбор направления показался мне странным. Тогда я еще не знал о твоем недуге. Это был первый неучтенный фактор. Вторым стало похищение Рики. Мы с тобой похожи и в этом, Паор. Одержимость одним-единственным объектом. Даже если он человек. Даже если он не-человек. Фиолетовый. Красный. Синий. — Тебе удалось удивить меня, Ясон, — сказал Паор и не узнал собственный смех, фальшивый, чужой. — Всё это настолько захватывающе, что даже жаль прерывать. Он перевел взгляд на Ясона. Тот стоял с невозмутимым видом и внимательно слушал. — Ты одержим своим мальчишкой, — со всей серьезностью продолжил Паор, — а я не шутил, говоря о том, что его безопасность напрямую связана с моей. — Но тебе ничто не угрожает, — мягко возразил Ясон. — Чушь! — Паор начал терять терпение. — Так ты заманил меня сюда и обездвижил из самых благих побуждений? — Вот именно. Тряхнуть бы Ясона, чтобы с него слетела эта шелуха снисходительной отеческой ласки! Прикидывается, будто видит насквозь и просчитал все ходы наперед. Даже если и так, даже если он гений, он тоже не может знать всего. Ведь именно так он сказал несколько минут назад? — Ясон, пора заканчивать это представление, — как можно спокойнее сказал Паор. — Ты знал о кольце и планах Алледы и забавлялся, наблюдая мои безрезультатные попытки манипуляции. Но в случае с пропажей твоей игрушки тебе уже не было весело. Так что причинив мне вред, ты вряд ли выиграешь больше, чем проиграешь. — Разве ты можешь с уверенностью сказать, что пока был здесь со мной, комплекс на Санэо никто не навестил? Удар в челюсть не мог быть более оглушающим, чем эти слова. Над головой Ясона вспыхнул ярко-фиолетовый символ, который чем-то напомнил очертания башни Юпитера. — И потом, как ты можешь помешать мне, лежа в этой субстанции? — продолжал говорить Ясон. Мягкость в его голосе стала просто издевательской. — О том, что в твоем теле полно датчиков, я знал до того, как ты любезно мне об этом сообщил. По своей сути этот гель — жидкокристаллический наполнитель и мало отличается от того, что внутри устройства, с помощью которого ты планировал найти ядро. Он способен выполнять самые разнообразные функции в зависимости от сообщенной ему информации. Например, сейчас он не позволяет тебе двигаться, сохраняя в сознании, и вместо твоих датчиков отправляет сигнал о том, что с тобой всё в полном порядке. Это гений? Несомненно. Но как и Алледа, Ясон тоже однажды попадет в ловушку собственной гениальности. Правда, это случится когда-нибудь потом, а сейчас все карты на стол уже брошены. Больше нет ни козырей, ни тузов. Остался только джокер. Партию с ним уже не выиграть — можно только достойно ее завершить. Паор вспомнил, как совсем недавно Ясон вел его сюда — почти так же, как тогда, в спальню, на их первую ночь. Эта игра закончилась, но она стоила свеч. Обидно ли проиграть такому противнику? Нет. Но трофея он не получит. Смотреть в глаза Ясона стало труднее, чем когда-либо. — Я не хочу знать, что ты задумал, Ясон, — спокойно сказал Паор и попытался пошутить: — Желая занять место твоей игрушки, я не имел в виду ложе в лаборатории. — А я не имею привычки давать выбор, — заметил Ясон. — Тебе — дал. И ты его сделал. Твой план так увлекательно сражался против моего и потерпел поражение. Этот невыносимый взгляд! Паор закрыл глаза, чтобы не видеть Ясона, не вспоминать каждое его прикосновение, не начать желать его снова прямо сейчас. — Так что теперь ложе выбираю я, — продолжал истязание бархатный голос. — Вы уже не можете повлиять на расстановку сил, господин Глава Совета. Паор открыл глаза и криво улыбнулся. — Вот тут ты ошибаешься, — спокойно сказал он. Не сводя с Паора внимательного взгляда, Ясон медленно наклонился и мягко коснулся его губ кончиком пальца. Вот он, идеальный момент, чтобы умереть — глядя в глаза, чувствуя запах волос, ловя дыхание. — Ошибаюсь? — тихо спросил Ясон. Паор почувствовал прикосновение его губ к своим. — Вряд ли. Разве что у вас есть своя «Черная луна». Этот шепот в губы лишил остатков воли. Вопрос о неизвестной «черной луне» утонул в поцелуе — чувственном, нежном, с оттяжкой. Перед глазами повис туман, а в голове уже снова шумел прибой, и сквозь него Паор услышал свой стон. Ясон мягко отстранился. Его палец снова ласково очертил губы Паора, раздвинул их и внезапно вклинился между челюстями, не позволяя им сомкнуться и мешая движению языка. — Не надо, — спокойно сказал Ясон в ответ на попытки Паора коснуться языком нужного места. Шум прибоя сменился грохотом барабана, когда сквозь багровеющую пелену Паор заметил постороннее движение. Два тонких щупа из неизвестного полупрозрачного материала приблизились к лицу, изогнулись и скользнули в рот. Паор почувствовал прикосновение именно там, где он прятал джокера — крошечный имплантат, свою быструю и легкую смерть. Никогда в жизни он не кричал так страшно. Не от боли, не от страха — от ярости. Щупы один за другим покинули его рот. Ясон вынул палец и выпрямился. Паор ощутил во рту вкус собственной крови. — Сволочь, — процедил он, глядя, как Ясон рассматривает окровавленное крошечное устройство. — Пароль? — мягко сказал тот. — Катись к дьяволу! Ясон поднес устройство под луч сканера на приборной консоли и медленно произнес: — Два тире, пробел, точка, тире, пробел, два тире, пробел, точка, тире… «Мама»…* — Он повернулся и, посмотрев в глаза, сказал: — Мне нужно, чтобы ты жил, Паор. Жил долго, полноценно и, если хочешь, даже счастливо. — Что-то не верится, учитывая всё это! Ясон снова наклонился. — Тебе нечего бояться, Паор, — очень серьезно и бесконечно ласково сказал он. — Твой отец — великий мастер. Я не испорчу его творение. Я его усовершенствую.

***

Голографическая разметка воздушной трассы неслась навстречу, но Раулю казалось, что небоскребы проплывают мимо слишком медленно. Плохое предчувствие подгоняло в Киира, а голос логики пытался успокаивать. То, что Ясон отключил комм, еще не значит, что он что-то затеял. И то, что он бывал у Паора Таассы, само по себе не говорит против него. Но то, что сказал Катце… Мысли вернулись в полутемную спальню. Катце… Снова испуганный и бледный. Еще и раздетый. Куда только делся тот смельчак, который явился оплачивать долг самим собой! А каким растерянным взглядом он окинул себя и кровать! Рауль хмыкнул. «Испугался, что я все-таки решил получить оплату его воображаемого долга?» — подумал он, но поймал себя на том, что не улыбается. Увидеть Катце в таком виде было неожиданно и почему-то совсем не смешно. А сорванное с постели белье? А он сам, выходящий из ванной? Видимо, не врал про кошмары. Потому и сдался так быстро. Несмотря на страх перед Ясоном. Рауль будто издалека услышал собственный вздох. Конечно, противостояние с Ясоном ему ни к чему, но не оставлять же Катце в одиночку расхлебывать последствия откровенности. И плевать, что он собственность Ясона. Рауль задумчиво посмотрел на луны. Когда он стал таким чувствительным? Хотя при чем тут чувствительность? Это просто часть честного соглашения. И не имеет значения, что партнер по сделке — всего лишь бывший фурнитур. Важно то, что Рауль — элита. И это всё. И это всё? Опять этот вздох! Хватит о бывшем фурнитуре Ясона. Нужно разобраться с самим Ясоном. Его комм по-прежнему выключен. Если бы Ясон отправился от Таассы в Эос, то уже был бы там и либо позвонил сам, либо пришло бы уведомление от диспетчерской системы. Ясон отправился не в Эос. А Таасса? «Прости, Жильбер», — подумал Рауль и выбрал на комме последний активированный контакт. На этот раз мелодия вызова звучала гораздо дольше. Наконец Рауль услышал полный недовольства низкий голос: — Что у тебя на этот раз, Рауль? Плевать на эти металлические нотки! — Мои извинения, Жильбер, — сухо сказал Рауль, — но я попрошу тебя сделать кое-что. Для меня или для Танагуры — увидим. — Что тебе нужно? — уже мягче спросил Жильбер. — Мне нужно точно знать, дома ли сейчас Паор Таасса. После секундной тишины послышалось: — Запросил данные с камер наблюдения… Вижу выходящего Ясона. Таассы с ним нет. — Это не значит, что он дома, — возразил Рауль. — Предложишь съездить к нему? — съязвил Жильбер и тут же добавил: — Подожди, проверю иначе… «Может, я действительно слишком драматизирую, — подумал Рауль. — Единственный способ проверить подозрения — найти Ясона. И если сейчас он окажется там, где я предполагаю, то пусть объяснит свое поведение… и всё остальное». Стоит ли посвятить во всё это Жильбера? Неизвестно, как он это воспримет. Скорее всего, решит проверить Киира сам. А в случае, если подозрения напрасны, как потом объясняться с ним и Ясоном? Нет, говорить Жильберу рано. Надо сначала убедиться самому. А если Таасса… — Я не берусь утверждать, что он у себя, — раздался голос Жильбера, — но со вчерашнего вечера ни одна камера не зафиксировала его. Проверить аэрокар Ясона я не могу — на данный момент у меня по нему вообще нет данных. — Почему нет данных, Жильбер? — Потому что если он над верхним уровнем трассы и отключил свой идентификатор, то его не засечь, пока он не снизится и не попадет в поле зрения камер. Почему ты не можешь просто подождать, Рауль? Не хочешь сказать, что происходит? «Если бы я сам точно знал!» — подумал Рауль и ответил: — Пока ничего не происходит, Жильбер. Я обеспокоен тем, что так и не нашел Ясона. — Вспомни о его слабости, — фыркнул Жильбер. — Поскольку у меня нет данных по его кару, можешь поискать его в трущобах, если он так сильно тебе понадобился. Я бы не удивился, найдя его там. — Спасибо, Жильбер, — сухо сказал Рауль. — И прости за то, что снова побеспокоил тебя. Пожелания спокойной ночи на этот раз не последовало — Жильбер был явно раздражен. Он мог бы оказаться прав насчет трущоб. Мог бы оказаться прав и насчет Ясона. Если бы не совпадение сразу нескольких факторов. Слишком долгое противостояние Содружества и Танагуры, многочисленные попытки сменить управление, постоянный шпионаж. Присутствие Паора Таассы на Амои и его неприкрытые вторжения во внутренние сети Танагуры. Так кстати предложенный Ясоном Алледа Вис со своим странным экспериментом. Внезапно открывшиеся способности нового Ясона и его интерес к лабораториям. Страшная разработка Рауля. И, наконец, похищение Рики с целью шантажа. Аэрокар пронесся мимо последнего небоскреба, впереди внизу показались купола лабораторий. Рауль включил автопосадку. Вдруг раздался звук, которого не было слышно уже довольно давно. Рауль посмотрел на комм: его срочно вызывал Юпитер. Жильбер! Не смог промолчать! Еще пару часов назад мысль о том, чтобы объясниться с Юпитером, казалась самой лучшей из всех, но разговор с Катце отодвинул ее далеко в сторону. Ясон не стал бы обсуждать с Юпитером пропажу своей постельной принадлежности и способы ее возвращения. И что Рауль может сказать Юпитеру на данном этапе? Сообщить о своих подозрениях? А Ясон за это время может успеть натворить глупостей. Если, конечно, он здесь. Интуиция может обмануть, и никогда настолько сильно, как сейчас, Раулю не хотелось быть обманутым. Аэрокар продолжал снижаться. Звук повторился. Игнорировать такое настойчивое приглашение нельзя. Аэрокар мягко коснулся грунта. Рауль стиснул зубы: прямо перед ним было темно-серебристое доказательство того, что интуиция пугающе правдива. — Сукин ты сын, Ясон! Звук раздался в третий раз. Это серьезно. Но что если Ясон… Способен ли он обменять безопасность элиты на безопасность своей любимой игрушки? — Ты же не идиот, Ясон! — закричал Рауль и ударил по сенсорной панели так, что все показатели на ней испуганно мигнули. Не-идиот не отправился бы в Дана Бан по приглашению ненормального монгрела. Не-идиот сделал бы выводы. Не-идиот не вступил бы в переговоры с шантажистом вроде Таассы. — Дверь! — про­рычал Ра­уль. Он вышел из аэрокара и почти бегом устремился ко входу в первый корпус. Комм остался в салоне. Рауль почти не сомневался, где именно найдет Ясона, и после короткой авторизации сразу направился к лифтам, не задерживаясь, чтобы взять комплект лабораторного облачения. Он едва дождался, пока лифт достигнет вто­рого под­зем­ного уро­вня, быстро пересек коридор и замер на входе в отсек 957-5N. Прозрачный модуль с лежащим в нем элитой был на своем месте, бокс с экспериментальным мозгом стоял в нескольких шагах, на большом голоэкране по-прежнему демонстрировались последние показатели. Всё было так же, как до ухода Рауля. Ну и где же Ясон? — Да где угодно, — пробормотал Рауль. Он быстро подошел к стойке терминала и, активировав связь, четко произнес: — Последняя авторизация Ясона Минка. — Последняя авторизация — купол, пятый надземный уровень, второй корпус, — раздался голос системы. Рауль остолбенел. Закрытая лаборатория, куда его не допустили в период воссоздания Ясона, находилась именно там. Ну и как это понимать? Да всё просто — в Киира у него прав меньше, чем у Ясона. Как это неосмотрительно — доверять так много тому, кто способен потерять голову из-за мальчишки-монгрела. Ситуация выглядела всё хуже. Рауль быстро вышел из отсека и поспешил к лифтам. Внизу он взял один из каров, и тот бесшумно понес его по хорошо знакомому длинному коридору. Работа в лабораториях велась круглосуточно, и обычно в коридорах и возле лифтов можно было встретить кого-то из многочисленного персонала. Сейчас же на трех разных уровнях на глаза так никто и не попался, а все лифты оказались свободны. Рауль вошел в ближайший. Купол второго корпуса. Что там теперь? И что там делать Ясону? Лифт достиг пятого уровня, панели раздвинулись. Впереди был просторный длинный коридор. Рауль дошел по нему до конца и остановился перед закрытой дверью, которая вела в центральный зал, именуемый «куполом». Что дальше? Как войти туда, куда нет допуска? Стучать? Кричать? Внезапно дверь открылась, и раздался спокойный голос Ясона: — Вот и ты, Рауль.

***

Можно ли не верить своим глазам? Вполне — когда перед ними такое зрелище. «Купол» оказался не просто отсеком, не просто лабораторией — он оказался чужой, незнакомой территорией. В первые секунды Рауль не знал, куда смотреть: вверх, на луны, под ноги — на усыпанный звездами пол или вперед, на полусферический голоэкран и идущего навстречу Ясона. Изумление прорвалось вопросом: — Разве ты должен быть здесь, Ясон? — А ты? — вернул вопрос Ясон. — Разве ты сам не должен быть сейчас в другом месте, Рауль? Едва подчеркнутое «должен» Рауль проигнорировал. Он сделал несколько шагов и замер, глядя на то, что находилось под голографическим куполом позади Ясона. Если Рауль и ожидал встретить здесь Паора Таассу, то уж точно не в таком виде — раздетого донага, обездвиженного, с безумным взглядом. — Я хочу получить объяснения, — требовательно сказал Рауль и посмотрел Ясону в глаза. — Я не спрашиваю, как тебе удалось обвести вокруг пальца Жильбера и обмануть камеры наблюдения, но хочу знать, с какой целью. Что здесь происходит? Как ты мог допустить этого человека сюда?! Сюда, Ясон! В Киира! После того, что мы оба наблюдали! Ясон развернулся и направился к Таассе. — Господин Глава Совета хотел лично убедиться, не прячем ли мы с тобой ядро Юпитера именно здесь, — не оборачиваясь, сказал он. Ядро Юпитера? Здесь? Хотел убедиться лично? Что за бред? Рауль прошел сквозь завесу голографического экрана вслед за Ясоном и, остановившись у изножья ложемента, окинул взглядом внушительную консоль с аппаратурой. Растерянность сменилась злостью. — Не морочь мне голову! — угрожающе понизив голос, заговорил Рауль. — Какого черта, Ясон! То, что ты удостоился здесь бо́льших полномочий, чем я, не дает тебе права творить, что вздумается! Как ты можешь принимать такие важные решения самостоятельно? Не слишком ли много на себя берешь? Ты отдаешь себе отчет, кто такой Паор Таасса и чего может стоить Танагуре любая твоя неосторожность? Позади Ясона на голографическом экране вспыхнул темно-голубой символ. Почти такого же цвета глаза испытующе воззрились на Рауля. — Ты в самом деле думаешь, что я могу навредить Танагуре, Рауль? — Я не знаю, чего от тебя ожидать, Ясон. Иногда мне кажется, что я тебя не узнаю́. Ты не тот, каким был до известных печальных событий. Никто из наших коллег не видит этой разницы, но они не знают того, что известно мне. — И что же тебе известно? Опять этот снисходительный тон! Сукин сын! Хочет поиграть в непонимание? Ждет объяснений? При Таассе? — Они не знают о твоих новых способностях, — резко сказал Рауль, — и о твоем интересе к лабораториям. Они понятия не имеют, насколько ты превосходишь любого из нас! И не представляют, какой опасности каждого из нас подвергаешь, приведя сюда этого человека! — Так вот что тебя волнует, — с мягкой улыбкой заметил Ясон. — Безопасность элиты. — А не должна?! — еще резче бросил Рауль. — Учитывая, что тогда, после первой успешной синхронизации, ты пообещал перемены! Учитывая, что тебя шантажируют проклятой игрушкой, которую меня угораздило для тебя воссоздать! Ясон улыбнулся. — Вижу, ты снова надавил на Катце. Рауль с вызовом приподнял подбородок и сказал: — Надавил. — И будешь продолжать давить, пока кто-то из вас двоих не сломается или пока я это не прекращу. Я всё больше утверждаюсь в мысли, что именно так и следует поступить. Рауль хотел съязвить в ответ, но его взгляд внезапно задержался на лице Таассы — бледном, с лихорадочно блестящими глазами. Похоже, Ясон лишил его возможности не только двигаться, но и говорить. — Последствия эксперимента Алледы Виса нанесли достаточно ущерба, — снова зазвучал голос Ясона. — Я говорил, что Катце — нужный мне инструмент, но он не выдерживает сравнения с тобой, Рауль. Твое любопытство естествоиспытателя само по себе безобидно и могло способствовать новым открытиям и разработкам, но навязанное, неестественное влечение, которое ты не в силах удовлетворить, стало помехой. Он всё заметил! Всё понял! Даже про Катце. Ясон на секунду замолчал и снова заговорил: — Ты называл Алледу Виса гением, Рауль. Взгляни на его творение. Разве это не совершенство? Разве мог не-гений создать такое? Ясон встал рядом с Паором Таассой и посмотрел на него. — Ты говорил, Паор, что если бы искал себе любовника, то я не оказался бы в списке кандидатов, — вдруг сказал он. — Но если бы не было Рики, если бы я искал, то выбрал бы именно тебя. Ясон улыбнулся, а в устремленном на него взгляде Таассы появилось что-то такое, отчего сразу стало ясно, что… — Ты… спал с ним? — изумленно произнес Рауль. — Да, — продолжая смотреть на Таассу, ответил Ясон. Казалось, вот-вот рухнет купол, а за ним и весь небосвод. Ясон склонился над Таассой так низко, что казалось, сейчас его поцелует, и мягко, даже интимно, сказал: — Секс с тобой не входил в мои планы, Паор, но я ни о чем не жалею. Ведь ты явил мне так любимую мной яркую, грубую невинность и откровенную сексуальность. Мне было хорошо с тобой. Кроме того, это позволило мне наконец получить образец твоей крови. Откуда эта вызывающая откровенность? И зачем? Зачем вообще всё это? Ясон выпрямился и посмотрел на Рауля. — Алледа Вис, изгой, непонятый гений, такой же одержимый, как я или ты, Рауль, не только создал уникальное творение, не только дал своему сыну другое имя в целях безопасности — он научил его осторожности на грани паранойи. Но и в его плане оказался неучтенный фактор — внезапно вспыхнувшая страсть. Паор так жаждал от меня взаимности, что об осторожности позабыл, тем самым упростив мне задачу. Теперь было нетрудно представить, как именно Ясон получил тот образец крови. Рауль скривился. — Неучтенные факторы, как грунтовые воды, — продолжал говорить Ясон. — Они способны вымыть почву из-под фундамента даже самого лучшего плана. Разве могли ты или я учесть, что сумасшедшему ученому придет в голову убить несколько тысяч пассажиров, чтобы заполучить одного? Ясон снова посмотрел на Паора Таассу, тот не сводил с него глаз. — Ты одержим не только мной, Паор, — сказал Ясон. — Ты наверняка не раз задавался вопросом, почему так и не смог ничего узнать о матери. Взгляд Паора стал страшным — он как будто кричал: «Говори! Говори!». — Всё просто, Паор. Ее никогда не существовало. Огонь любопытства в темно-серых глазах сменился льдом недоверия. Дальнейшие сведения станут трудным откровением для Паора Таассы, но не для Рауля. Сделав паузу, Ясон снова заговорил: — Твой отец, Паор, не скрыл от тебя, что ты продукт генной инженерии, но не смог признаться в том, что сам он — вор. Часть твоего генома попросту украдена. Однажды, задолго до твоего появления на свет, к Дильбане отправился шаттл, на борту которого был представитель Танагуры. Шаттл потерпел аварию при завершении затянувшегося гиперперехода. На запрос Танагуры о выдаче тела погибшего сапфира Содружество развело руками: ничего не уцелело. Судно развеяло в пыль вместе с телами трех с половиной тысяч пассажиров. И только увидев твой геном, я окончательно понял, почему. Шаттл нужно было уничтожить, чтобы скрыть то, что до начала гиперперехода одного пассажира в нем уже не было. Паор Таасса перевел взгляд на Рауля, будто прося опровергнуть сказанное. Но Рауль едва заметно кивнул. Темно-серые глаза медленно закрылись, будто вид правды был для них невыносим. — Ты пошел по стопам своего отца, Паор. Правда, несколько тысяч пассажиров шаттла — не сотни миллионов зараженных вирусом. Тут ты отца превзошел. Зачем Ясон рассказывает всё это? Зачем Таасса лежит в таком виде, будто ему предстоит модификация? Всё это какой-то безумный фарс. Справа от консоли вспыхнул розовый символ. Может, само это место создавало ощущение нереальности? — Алледа Вис, — продолжал говорить Ясон, — всегда живо интересовался технологиями Танагуры, особенно элитой. Казалось, он одержим идеей создать что-то подобное. Я никогда не понимал, зачем повторять уже созданное. Но когда ты впервые появился здесь, я понял, что, пытаясь повторить, Алледа Вис создал нечто новое. — Но как? — вырвалось у Рауля. — Я помню, как ты сказал, что заподозрил в нем собрата. Как ты понял это, черт возьми? — Части генома в их носителе, как характерные штрихи на картине. Посторонний глаз их может не заметить, но автор свой почерк узнает. Автор узнает свой почерк… Рауль смотрел в глаза Ясона. Темно-голубые? Светло-синие? Чужие и такие знакомые. В голове снова мелькнула мысль о Жильбере. Его присутствие сейчас было бы очень кстати. Хотя бы для того, чтобы подтвердить, что Рауль не сошел с ума. — Пора, — вдруг сказал Ясон и повернулся к консоли. Голографическая полусфера разом вспыхнула множеством разноцветных символов, озарив зал радужным светом. Теперь голоэкран усеяли многочисленные графики, диаграммы и нескончаемые потоки данных. Уследить за всеми этими показателями одной парой глаз было невозможно. Невозможно для Рауля. Но не для его создателя. Внезапно вспомнился Катце, стоящий возле ободранной кровати. Он был обнажен, потому что вышел из душа, где смывал с себя ужасное наваждение. Здесь, в этом зале, смыть с себя этот сюрреалистический кошмар негде. Будто в трансе, Рауль обернулся на закрытую дверь. — Ты не собираешься отпускать меня? — не узнавая свой голос, сказал он. Ясон повернулся и подошел ближе. — Ты прекрасно понимаешь, что эта ночь должна быть стерта, Рауль. Новый Ясон. Неучтенный фактор. Фактор, учесть который было просто невозможно. Рауль посмотрел через плечо Ясона и поймал взгляд Паора Таассы. Наверное, никогда и ни с кем Рауль не был близок так, как сейчас — с этим человеком. Им обоим было страшно потерять себя. Ощутив мягкое прикосновение к волосам, Рауль перевел взгляд на Ясона. Как поверить в происходящее? В эти полные ласки глаза, поглаживание волос. — Тебе нечего бояться, мой Рауль. Ты останешься собой. Я лишь сотру эту ночь и избавлю тебя от сомнений. Рауль отступил на шаг, чтобы освободиться от странных и оттого мучительных прикосновений, и пробормотал: — От каких сомнений? — Ты не должен сомневаться в том, что секс — удел низшего или падшего, а ты — не тот и не другой. Ты не должен сомневаться в преданности элиты, как сомневался во мне. Ты не должен выбирать, куда идти, когда тебя зову я. Всё еще надеясь, что иллюзия рассеется, Рауль сказал: — Я не понимаю… кто ты теперь. — И не поймешь, — ответил Ясон. — Человеческому мозгу не под силу осознать то, что мне удалось — слить воедино две личности, без подавления, без расщепления. Сохранить обе и стать одной, не ограниченной этим телом, благодаря которому я смог лучше понять человека. Без подавления. Без расщепления. Не под силу осознать. Не под силу. — Но… зачем? — почти прошептал Рауль. Ясон усмехнулся, будто вопрос показался ему забавным. Он развернулся к Паору Таассе. — Однажды, — глядя на него, заговорил Ясон, — ты спросил меня, кто такой, по моему мнению, Юпитер. И я ответил: «Мечтатель». Я мечтатель, Паор, с тех самых времен, как осознал, что самое большое чудо — это жить и чувствовать, как человек. Казалось, у меня было всё, но я желал то, что мне было недоступно. Я подавлял человека и в то же время завидовал ему. Его загадочной природе. Мощи его воображения. Даже его хрупкости. Поэтому меня особенно задело, когда ты сказал, что не выбрал бы меня из-за отсутствия во мне того, к чему я так стремился — чувствам. Рауль поднял взгляд к звездному небу, будто чтобы удостовериться, что оно не падает, а потом посмотрел на Паора Таассу — тот был потрясен. Сейчас Глава Совета наверняка не смог бы сказать ни слова, даже если бы имел такую возможность. — Теперь ты понимаешь, почему у элиты человеческий мозг, Паор, — продолжал Ясон. — Он для того, чтобы я мог получать человеческий опыт через них, жить вместе с ними. Поэтому все они такие разные. Я могу повторить каждого из них, и в то же время каждый из них неповторим. Ясон устремил горящий взгляд куда-то в пустоту и заговорил, не обращаясь ни к кому конкретно: — Элита должна во всем превосходить людей, чтобы господствовать над ними. Чем меньше у нее слабостей, тем лучше. Но люди… их слабости меня завораживают. Мидас — мой театр. Как же так? Слабости завораживают, но секс — для низших? Эта ночь будет стерта, так пусть же Юпитер ответит. — Я никогда не понимал, почему ты не пресек историю с монгрелом сразу, — сказал Рауль. — Если считаешь секс уделом низших, как же ты допустил, чтобы блонди так низко пал? Ясон повернул голову и улыбнулся. — Пресечь и лишиться такого уникального опыта? Ты бы так сделал, Рауль? Нет. Конечно, нет. И Ясон это знает. Он такой же одержимый исследователь, как и Рауль. А тот странный набор кресел в гостиной Ясона — тоже часть самопознания Юпитера? Наверняка. — С Рики я испытал такую эротическую чуму, что мне мог бы позавидовать весь Мидас, — продолжал Ясон. — Наверняка мое падение было настолько живописным, что за ним было интересно наблюдать всем. Очень странно слышать от Юпитера «мое падение». Человеческому мозгу и правда не под силу понять это до конца. — Это было интересно до определенного момента, — серьезно ответил Рауль. — Почему ты не предотвратил Дана Бан? Как теперь разговаривать с Ясоном, обращаясь к Юпитеру? Как разговаривать с Юпитером, обращаясь к Ясону? Человеческому мозгу не под силу не разделять их. — Вмешаться, чтобы всё испортить? — Ясон приподнял бровь. — Я наблюдал, ожидая развязки. Я ждал трагического финала, который был предрешен, уже точно зная, что за ним последует. Таков был план Юпитера? Позволить Ясону погибнуть? Занять его место? Стать им и остаться собой? Чтобы самому испытать всю глубину чувств к Рики? Рауль кивнул на Паора Таассу. — И это тоже входило в твои планы? — спросил он. Теперь Глава Совета казался спокойным, он отлично владел собой. На его лице не было отчаяния, страха или злости — только спокойная уверенность смертника, принявшего свою участь. Ясон повернулся к Паору и улыбнулся. — Наши интересы с господином Таассой столкнулись давно и далеко за пределами Амои. Как галактики со временем поглощают друг друга, так наши экспансии соприкоснулись и вступили в поединок. Я быстро понял, что именно с этим человеком нам будет тесно. Он был напорист и стремителен, умен и осторожен. Он не признавал рамок и ограничений. Ему нужно было всё. Я не без восхищения наблюдал, как он набирает силу, расширяет свои владения, и ждал, когда он приблизится к Танагуре. Ясон снова посмотрел на Рауля. — Я изучал своего противника, Рауль, и все-таки едва не попал в его ловушку. Как он умен! Ясон рассмеялся и вернул взгляд к Паору. — Я знал о многочисленных шпионах среди туристов, о специалистах, осевших в Нил Дартс под видом беглых маргиналов, и обо всех попытках проникнуть в локальные сети Танагуры. Всё это было у меня под контролем. Но твой лабиринт, Паор, едва не поглотил меня. Именно моя человеческая составляющая не позволила этому случиться. И она же помогла ошибиться твоему сканеру. Но она оказалась беззащитной перед изобретением твоего отца. — Так вот почему ты и он… — вырвалось у Рауля. Ясон медленно повернул голову. — Нет, — мягко сказал он. — Не-человеческая составляющая удержала меня от падения в эту бездну. — Более того, — продолжал Ясон, уже обращаясь к Таассе, — именно благодаря ей я узнал и о манипуляциях твоего создателя, и о датчиках в твоем теле, и о твоей «Черной луне», Паор. Черная луна? Наркотик самоубийц? Катце контролирует местный наркооборот. Катце… Тот день, когда Катце принес список своих клиентов… Именно тогда Катце приобрел какое-то значение. Именно тогда там был и Алледа Вис. Именно тогда появились сомнения, которых быть не должно. Голос Ясона стал тише. Казалось, он делится своими секретами. — До того, как твой отец провел свой опыт в гостиной номера «Лагуны», я уже знал, что лучшего орудия, чем ты, мне не найти. Я решил раз и навсегда защитить себя и Танагуру от навязчивого внимания Содружества. Так что ты прав, Паор, я заманил тебя сюда из самых благих побуждений. Иначе однажды какой-нибудь другой Алледа Вис повторит успех Рауля Ама и подвергнет мой мир настоящей опасности. Взгляд Таассы метнулся к Раулю. Что же, молчаливое понимание — это всё, что Рауль может предложить. Ясон обещал перемены. Ясон всегда выполняет обещанное. — Что ты намерен с ним делать? — озвучил Рауль вопрос, который Паор не мог задать сам. Ясон улыбнулся. — Я намерен объединить две экспансии. Я многократно проводил модификацию мозга, но никогда — внутри живого тела. Моя цель — не просто сохранить жизнь и дееспособность этого творения. Мне нужно сохранить саму личность. Для осуществления задуманного мне не хватало двух вещей: завершения твоей работы над модификаторами, Рауль, и твоего нового назначения, Паор. Теперь у меня есть всё. Ясон наклонился к Таассе и негромко произнес: — Я сохраню твою личность, Паор, избавлю тебя от недуга и при этом исполню твою мечту. Я знаю, что такое одержимость. Ты не можешь съесть мое сердце, но после этой ночи я останусь с тобой навсегда. Какие голосовые модуляции! Наверное, ночами лаская Рики, Ясон говорил с ним именно так. Ясон коснулся красного символа на голографическом куполе, и из консоли к лицу Таассы потянулось несколько гибких полупрозрачных «рук». Рауль закрыл глаза: он знал, что будет происходить дальше. Ученый в нем протестовал, но человек не хотел видеть, как тонкие конечности манипулятора скользнут в носовую полость, чтобы добраться до нужных зон мозга. На тринадцатую потребуется шесть минут двадцать три секунды — может, чуть больше. Девятая меньше по размерам… Не пройдет и часа, как модификация будет завершена — без подавления, без расщепления. Когда Юпитер перестал быть интеллектом, заключенным в оболочку машины? Когда он расширил рамки, нарушил границы? Он по-прежнему нуждается в материальном носителе, но не ограничен им одним. Человеческому мозгу не под силу осознать это. *Азбука Морзе