"Всё" означает всё

«Что страшного может быть в темноте? Ничего, кроме неизвестности» — вспомнилась цитата из когда-то прочитанной книги. Рики моргнул, чтобы понять, закрыты или открыты глаза. Сколько прошло времени с тех пор, как он добрался от терминала обратно к криокапсуле? Несколько минут? Часов? В темноте будто всё пропадает, и время тоже. И сам вроде как растворяешься, перестаешь быть. От напряжения натягивается кожа, а в голову начинает лезть всякое дерьмо. И светящийся рядом крошечный красный огонек уже не утешает, а действует на нервы. Огонек слишком маленький, чтобы от него был какой-то прок. Поднеси к нему палец — он и его-то не осветит. Просто дразнит, сука, издевается: «Криокапсула занята, отвали». Рики моргнул и потер лицо. Не спать! Он вздохнул и привалился спиной к борту криокапсулы. Что страшного может быть в темноте? Ничего, кроме себя самого. Интересно, те, за дверью, знают это? Наверняка знают и ждут, когда собственное воображение Рики сделает за них всю работу. Не дождутся! Не спать, не спать… Усни — они ворвутся. И тогда привет, новая клетка! — Хрен вам, суки, — пробормотал Рики. — Пока есть вода, буду ждать. Только вот чего ждать? Вода всё равно закончится, и рано или поздно желудок с голодухи начнет переваривать сам себя. Вариантов два: героически сдохнуть возле старой клетки или переехать в новую и быть послушным мальчиком. Конечно, можно надеяться на призрачный третий. Сигнал достиг ретранслятора? Кто-то его засек? И даже понял и донес до сведения Ясона Минка, просто блонди из Танагуры, у которой полно недоброжелателей? Да, конечно, если добрая фея об этом позаботилась. Вот бы еще про жрачку не забыла! И про свет. Можно, конечно, включить внутреннее освещение криокапсулы. Только оно жрет энергию. Разрядится батарея — а потом что? Выпускать «психа»? Плюнуть — пусть окочурится? Те, за дверью, не знают о криокапсуле, но знают, что «псих» здесь. Не идиоты же они, чтобы рисковать и «психом» тоже? Или на самом деле им никто и не рискует? По телу пробежала дрожь. Ну и что можно сделать? Что делать? Суки за дверью ждут. Или не ждут? А вдруг за дверью никого нет? И двери нет. И криокапсулы. И этой светящейся точки… красной… Почему этот огонек именно красный?! Потому что он всегда такой? Или это часть плана, издевательский намек? «Псих» ведь очень хитрый, мог предусмотреть всё вплоть до «укладывания» себя в криокапсулу. Может, на самом деле он вовсе не лежит там, а стоит за настоящим терминалом, скалит зубы и ждет. Вдруг он все-таки узнал про то пятнышко на стене? Заметил же он колпачок от зубной щетки! Чем не план: заставь искать выход, не мешай побегу, загони в ловушку, оставь без еды, света, достойного выбора — и жди, пока начнут проявляться чудеса изобретательности. Или сверхспособности! Рики скрипнул зубами. Вот о чем еще можно было бы спросить Ясона при случае! О сверхспособностях! «Еще»? А что, есть и другие вопросы? Например: «Как ты ко мне относишься?». Вспомнилась кересская квартира с ее вечным бардаком и полураздетый Ясон. Убогая обстановка и сиятельный блонди — контраст, от которого хочется потереть глаза. И узкая кровать, на которой спать можно, только прижавшись друг к другу. Хотя на том «космодроме» в Апатии Ясон всё равно ложился как можно ближе. Как магнитом его притягивало. И не только его, чего уж прикидываться перед самим собой. Вот, только подумал — и сразу жарко. Его руки, его шепот, секс с ним… Боль и крышесносное удовольствие. Разве после него вообще реально еще кого-то захотеть? Кто еще способен так бесстыдно ласкать и при этом заглядывать в лицо, будто ловит каждый звук и вздох? Попробуй прилепи к этому рассказ Норриса про сапоги! Жестокий блонди, который шепчет такие словечки, от которых сразу встает? Жестокий блонди, который так ласково гладит волосы, так трогательно стонет от удовольствия и так умопомрачительно отса… Молодец, нашел, о чем подумать! Только еще хреновее стало. Когда нечего терять, то и горевать не о чем. А когда допер, чего лишился… В этой тьме только и осталось что представлять светлый образ Ясона Минка. Как вообще можно было вляпаться в эту историю?! Сиди теперь и гадай, иллюзия это или реальная задница. Если иллюзия, то вот-вот случится что-то вроде внезапного потопа или штурма двери, или… чьего-то прикосновения к босой ступне. Рики подтянул ноги и обхватил руками колени. Вот и жди теперь, пока закончится вода, которой на самом деле может и не быть. И что в эту дверь войдет Ясон, который всего лишь часть иллюзии. — Дерьмо…

***

Катце потянулся в кресле и зевнул. Гиперпереход завершился, до посадки на Санэо осталось около сорока минут. Подумать только! Разговор с Раулем был каких-то шесть часов назад, а кажется, будто прошла неделя. После ухода Рауля он долго сидел на полу, уставившись в одну точку. Потом тяжело поднялся, переступил через свалившееся полотенце и поплелся в гостиную за алкоголем. Он передумал наливать в стакан, взял почти полную бутылку и вернулся в спальню. За окном привычно мигали голограммы: голубой сполох на потолке — реклама «Лагуны», его сменит светло-зеленый, а потом наверняка будет красный — «Фавн». Катце усмехнулся и подошел к окну. Голые ягодицы коснулись твердой поверхности — жестко, зад стал совсем костлявым. Можно взять подушку, но нет — надо же наказать самого себя хотя бы таким идиотским способом! Катце поднял ноги на подоконник, поерзал, усаживаясь поудобнее, и открыл бутылку. Ее поверхность озарилась красным и будто в глубине напитка отразилось изваяние полубога. Катце снова усмехнулся и сделал большой глоток. Жгучая волна покатилась в желудок, за ней следующая. Вскоре узел, в который как будто скрутило внутренности, немного ослаб. Амои продолжала вращение вокруг своей оси, неумолимо приближая утро. Когда в бутылке осталось меньше половины, Катце тряхнул головой, отгоняя навеянную алкоголем полудрему и посмотрел в окно: небо уже начинало светлеть. Он опустил ноги на пол и едва не подскочил от резкого звука — на прикроватном столике запищал комм. Ну что, пришло время расплаты за откровенность? Катце медленно слез с подоконника, подошел к прикроватному столику и принял звонок. Голоэкран развернулся прежде, чем Катце успел подумать о своем виде и присесть. Хозяин увидит его голый торс и поймет, что бывший фурнитур нетрезв. Ну, теперь уже какая разница. «Сколько времени тебе нужно на сборы?» — как обычно, сразу перешел к делу Ясон. На сборы? Смотря куда. На утилизацию — только одеться… или даже нет. «Отправляйся в космопорт Сасана, как только будешь готов», — не получив ответа, сказал Ясон. Хмельной туман вмиг рассеялся, и в голову один за другим полезли вопросы. Космопорт? Так Рауль еще не говорил с Ясоном? Или умолчал о полученной информации? Или он отправился к Таассе? Или… Что произошло за эти несколько предрассветных часов? «Тебя ждет «Прозерпина», — продолжал говорить Ясон. — Катце! Ты слышишь?» Ого! «Прозерпина» — одно из самых крупных судов торгового флота Танагуры, классом превосходит «Андромеду»… «Катце», — повторил Ясон. «Да, господин Ясон, — прохрипел Катце, — слышу». «Приведи себя в порядок. Ты отправляешься за Рики». Катце открыл глаза и уперся взглядом в кровать, достаточно широкую, чтобы свободно поместиться на ней вдвоем. Каюты на «Прозерпине» комфортом едва ли уступали номеру в не самом плохом мидасском отеле. По крайней мере, эта была вполне просторной, с санузлом, парой удобных кресел и большим экраном, куда транслировалось изображение с фронтального визора корабля. Катце взглянул на экран, на котором уже красовалась наполовину освещенная своим солнцем Санэо. Там, где располагался научно-исследовательский комплекс концерна «Вентэс», сейчас царила ночь. Катце потер виски. К счастью, пара волшебных пилюль спасла от похмелья. Голова побаливала, но не от алкоголя, а от избытка мыслей. Говорил ли Рауль с Ясоном? Почему Паор Таасса вдруг решил вернуть Рики? Чего ждать от визита в «Вентэс»? Он уже в пятый или шестой раз прокручивал в памяти разговор с Ясоном. «Ты полетишь с группой сопровождения. В «Вентэс» уже предупреждены и ждут вас. По официальной версии ты прибудешь по поручению Паора Таассы. Цель прибытия — забрать объект пять-семь-пять и доктора Асту. Первый — это Рики, второй — Алледа Вис, отец господина Главы Совета. Привези обоих живыми и здоровыми. Если Вис в сознании и будет возражать, предложишь ему связаться с сыном. Он так и поступит и после этого последует за тобой, куда потребуется, поскольку к тому времени мы с его сыном уже придем к окончательному соглашению. Полный информационный файл изучишь уже в пути». Отлично. Только… «Возражать может… только Вис?» — тихо спросил Катце. Когда он в последний раз говорил с Рики, тот твердо намеревался больше никогда не возвращаться на Амои. «Рики должен вернуться сам», — после секундной паузы отрезал Ясон. Задача яснее некуда: «забрать и привезти Рики», но «Рики должен вернуться сам». Катце вздохнул. На экране уже без труда можно было различить огни ночных мегаполисов на темной стороне Санэо. Мгновение — и «Прозерпина» вошла в атмосферу планеты. Следуя разметке, собственный транспорт с «Прозерпины» миновал летное поле и взмыл ввысь. Серенькая индустриальная Санэо — не расцвеченный всеми красками роскошный Алцедон, а путь лежал не через главный мегаполис, а над малонаселенными районами этой части материка. Здесь даже трассы как таковой не было — редкая разметка скорее служила ориентиром, чем регулировала движение. Отвернувшись от окна, Катце рассеянно рассматривал костюм сидящего напротив андроида — одного из группы сопровождения. И двух дней не прошло с того утра в космопорте, когда Бодо плевался ядом в адрес Рики. Тогда хотелось нестись на Санэо, несмотря на любые препятствия, а сейчас беспокойство потихоньку скребло кожу, время от времени вызывая дрожь. Два дня назад Ясон сказал, что ему надо всё обдумать. Значит, уже обдумал. Как он сказал? Что придут к окончательному соглашению? Интересно, пришли? Что, если сейчас в «Вентэс» возникнут осложнения? Что, если что-то пойдет не так? Группа сопровождения — это скорее пыль в глаза для солидности, чем реальная грубая сила. Они — дипломатическая делегация, а не группа захвата. Взгляд Катце скользнул по наглухо застегнутому строгому воротнику, гладкому подбородку и остановился на лице — стандартно правильном, лишенном индивидуальности. Во взгляде бледно-голубых глаз никаких чувств. Не то, что прошлой ночью — у Рауля. Может, все эти тревожные мысли появились именно после разговора с ним? Танагурский биотехнолог поставил под сомнение благоразумие Ясона — не в этом ли причина? Трудно отрицать, что Ясон мог бы пойти на авантюру, но он не стал бы рисковать Рики. К тому же у элиты великолепная память, а Дана Бан остался в ней нестираемым пятном, как бы там ни считал Рауль. Все-таки ночь — время иллюзий. К черту сомнения! Ясон всегда знает, что делает. Впереди показалось множество огней. Территория научно-исследовательского комплекса концерна «Вентэс» размерами значительно превышала уютную Киира, но не имела и половины ее зеленых насаждений — по крайней мере, так казалось с высоты. Ярко освещенное главное здание напоминало огромный плоский кусок металла — блестящий и холодный. На парковке ждали четверо. Управляющий филиалом «Вентэс» на Санэо доктор Нот, невысокий мужчина с большими залысинами и наметившейся возрастной полнотой, выглядел в точности, как в присланном Ясоном информационном файле. Игнорируя дрожь в коленях, Катце ступил на грунт и уверенно пошел Ноту навстречу. — Мы ждали вас, господин Катце, — заговорил тот, когда Катце подошел ближе. — Вы уже наверняка уведомлены о… некоторых сложностях? Объект пять-семь-пять устроил побег и заперся в изолированной лаборатории. Мы не знаем, что происходит внутри, ждали дальнейших распоряжений господина Таассы, и вот он наконец прислал вас… Будто гора с плеч! Они не вскрывали лабораторию, так что пока никто не пострадал. — …Мы отключили питание, — продолжал говорить Нот. — Уже больше суток там кромешная темнота. Из практики могу сказать, что это довольно суровое испытание и обычно никто не выдерживает долго. Они еще и почти двое суток без еды. Но несмотря на всё это, пока никто не изъявил желания выйти. Мы не знаем, в каком состоянии доктор Аста и какие препараты есть в помещении, так что угрозы объекта пять-семь-пять вполне могут… — Покончим с этой ситуацией поскорее, — прервав его, как можно равнодушнее сказал Катце. — Я тот, кого он послушает, поэтому для переговоров господин Таасса прислал именно меня. Лучшего способа вызволить господина Асту и оказать ему помощь не придумать. Нот кивнул и сделал знак следовать за ним. Теперь осталось каким-то образом убедить Рики не наделать глупостей.

***

«Я так хочу побывать на той звезде…» В струящемся из окна лунном свете хрупкая фигурка Тео казалась прозрачной. «Я был рядом с ней», — хотелось сказать Рики, но почему-то не удалось издать ни звука. Тео грустно улыбнулся и спрыгнул с подоконника. В глаза ударил яркий свет, будто за окном была не лунная ночь, а солнечный полдень. «Рики!» Мягкий мужской голос не мог принадлежать Тео… Рики разлепил веки и сморщился — свет нещадно резал глаза. — Рики, поговори со мной, — снова произнес кто-то. Рики потер лицо. Он все-таки заснул. А суки врубили питание. Хорошо, что никто не успел ворваться. — Рики? — снова раздалось из невидимых динамиков. Голос знакомый. Похож на Катце. Ну зашибись! «Псих» изобретателен настолько, что вместо иллюзорного Ясона применил иллюзорного Катце? Или это просто имитация голоса, чтобы усыпить бдительность? Помнится, Катце на полном серьезе ждал собственной утилизации, говорил, что для Танагуры это обычное дело. И закрывая крышку криокапсулы, он явно прощался навсегда… Но «псих»-то этого не знал? И как теперь разобраться, где правда? — Слушаю! — громко сказал Рики. — Рики, — снова заговорил кто-то, похожий на Катце. — Это Катце. Мы с группой прибыли, чтобы забрать тебя домой. Неужели и правда Катце? Он что, взял штурмом это место? — Позволь нам войти. Не причиняй вреда господину Асте, у меня приказ доставить вас обоих. А вот и ответ! Сукин сын! Конечно! Какая трогательная забота о «психе»! Вот и верь теперь. — Домой? — с усмешкой ответил Рики. — Да, — подтвердил «Катце». Рики фыркнул: — Да ну? Мне и здесь неплохо! Похоже, по ту сторону двери такого ответа не ожидали. Что, суки, думали, ваш «Катце» так легко ее откроет? — Рики, мы получили твое сообщение, — снова зазвучал знакомый голос. Разумеется! Сообщение-то наверняка перехватили, в этом факте ничего уникального нет. Хитрость как есть. Смотри, мол, я прилетел спасти тебя… — И кто его передал? — спросил Рики. — Мне его передал сам Бодо. Он был, мягко говоря, недоволен. Бодо! Может, и правда Катце? Вообще-то это имя было в сообщении, а выяснить, кто такой Бодо, при желании не так уж сложно. И догадаться, что Бодо не обрадует такая реклама в общем эфире — тоже. — Рики, я заберу тебя домой. Как он это сказал! Аж перед глазами снова возникло лицо Катце, его ласковый и грустный прощальный взгляд, каким он смотрел сквозь прозрачную крышку криокапсулы. — Рики, на этот раз никто не будет укладывать тебя в криокапсулу, как куклу. Как куклу? Он сказал это специально! Неужели и правда Катце? Тогда почему он выражается так размыто? Мог бы сказать что-то поубедительнее, чем «отвезу домой». Может, если это и правда он, то не может говорить напрямую, потому что рядом кто-то есть? — Всё будет хорошо, Рики, — продолжал уговаривать «Катце». Желудок жалобно заурчал, будто говоря «соглашайся!». Рики скрипнул зубами. — Рики? Стоп! Про кукол «псих» тоже знает. Упоминание о кукле ничего не значит. Вот только если это иллюзия, то зачем уговаривать не вредить «психу», если «псих» в это время и так в безопасности? Рики поднялся с пола. Отсиженная нога подогнулась, и он ухватился за край криокапсулы, чтобы не упасть. «Псих» мирно лежал внутри — такой же, как раньше, только синяк под глазом увеличился и потемнел. Хромая, Рики подошел к «кубу» — красное пятнышко никуда не делось. Значит, не иллюзия. А как насчет голосовой имитации? — Рики! — позвал «Катце». — Убедите меня, — сказал Рики. Воцарившаяся тишина показалась оглушающей. Наконец снова раздался голос: — Позволь мне войти. Уверен, что смогу убедить тебя. Ты вернешься домой вместе со мной, у тебя снова будет чип и работа… Чип! Катце знал о чипе. А «псих» знал? Мало ли какая информация имеется у него в файлах! Он наверняка видел ранку за ухом, а то, что у граждан на Амои есть чипы — не такая уж тайна. Так можно ходить по кругу бесконечно, особенно, если это и правда Катце и он вынужден осторожничать. Каждый час взаперти будет ослаблять организм всё больше. Это стоящая борьба? Рано или поздно эта дверь в любом случае откроется. Стоит рискнуть, пока еще остались силы. — Вы войдете один, — резко сказал Рики. — Дверь за вами должна закрыться. — Хорошо. — И еще, — добавил Рики. — Наденьте на голову что-то непрозрачное и не смейте снимать, пока я не разрешу. Тишина. Да уж, от такого требования кто угодно онемеет. Но голос раздался вновь: — Хорошо. Сейчас вскроют дверь и я войду. Один и с закрытыми глазами.

***

Луч резака медленно заскользил сверху вниз, легко вспарывая стык дверных панелей. Когда он достиг пола, один из сопровождавших Нота протянул Катце нечто вроде колпака из непрозрачного темно-серого материала. Лучше не думать, какое применение у таких вещей здесь, где проводятся различные эксперименты. Наконец одну из панелей отодвинули настолько, чтобы мог пройти человек. Катце обменялся понимающим взглядом с Нотом, нацепил колпак на голову и на ощупь протиснулся в щель. Позади дверная панель с тихим шорохом вернулась на место. — Рики, — тихо позвал Катце. — Стой спокойно, — послышалось совсем рядом. Катце вздрогнул, когда чья-то рука нырнула под пиджак и накрыла пах. Это мог быть только Рики. В тот же момент вокруг талии сомкнулось кольцо рук и знакомый голос зашептал: — Это правда ты… Правда ты… Почему-то защипало глаза. Ничего не видя, Катце обнял Рики и крепко прижал к себе. — Теперь всё будет хорошо, — прошептал он в ответ, стаскивая с головы колпак. Внезапно Рики как будто вспомнил о субординации и шарахнулся в сторону. На него было больно смотреть: босой, худой, осунувшийся, но с прежним диким блеском в глазах. Рики тоже окинул Катце взглядом и криво улыбнулся. — Выглядишь не очень. Катце усмехнулся: — Да уж получше, чем ты. — Наверное, — пробормотал Рики. — Знаю одного, у кого вид еще хуже моего. Глянь туда. Он кивнул в сторону, где стояла криокапсула. Катце подошел к ней и заглянул. А Рики-то не промах! Ну что же, Алледа Вис уже возражать не будет — одной проблемой меньше. — Ты правда должен привезти его? — спросил Рики. — Или ты так сказал только для местных? — Правда, — ответил Катце. Рики нахмурился. — Он что, вернется к тому типу с холодными глазами? О ком это он? О Таассе? — Я не знаю, — признался Катце. — Ясон велел доставить этого человека к нему. Сильно сомневаюсь, что он простит и отпустит. Прозрачный резервуар с водой, фосфоресцирующая зеленоватая кожа существа, которое когда-то было человеком… Катце поспешил отогнать мучительный образ и наткнулся на внимательный взгляд темных глаз. — Ну, тогда я спокоен. Рики сказал это без всякого выражения, но отчего-то кольнуло в груди. — Он… плохо обращался с тобой? — спросил Катце. Рики молча пожал плечами. Вот и думай теперь, что хочешь. — Идем, — сказал Катце. Он протянул руку к Рики и замер, напоровшись на его колючий взгляд. — Меня ждет наказание? — сказал Рики ледяным тоном и уточнил: — За побег. Вот и начинаются осложнения… — Меня не утилизировали, как видишь, — сказал Катце. — Хотя я этого заслуживал. — Никто этого не заслуживает! Глаза Рики сверкнули. Как это понимать? Он позвал на помощь, на радостях бросился обниматься, а теперь начал злиться и упираться. С чего бы? Кажется, дело не в справедливости. И не в страхе наказания. Тут что-то другое. — Видимо, Ясон рассудил так же, — с напускным равнодушием ответил Катце. — И тебя никак не наказали за помощь мне? Он что, пытается уцепиться за жестокость Ясона? Ищет причину, чтобы не возвращаться? Значит, хочет вернуться. — Как тебе сказать… — осторожно начал Катце, внимательно следя за выражением лица Рики. — Я обвинил Ясона в том, что ему не понять моей привязанности и желания защищать тебя, бросил ему в лицо, что он не знает таких чувств. А он спросил, почему я так решил. Я почувствовал себя ничтожным идиотом. Как мог я, кто видел, как рухнул Дана Бан, обвинить Ясона в недостатке чувств! Взгляд темных глаз потяжелел. — Не понимаю, о чем ты, — холодно сказал Рики. Катце вздохнул. — Рики вышел из здания, когда земля уже содрогалась от взрывов. Он тащил изувеченного Гая. Он поручил его мне, а сам пошел назад, к Ясону. Ясон спас Рики и Гая, а сам уйти не успел. Рики молча слушал. — Будь у Ясона недостаточно чувств, он не стал бы рисковать собственной безопасностью ради другого. Взгляд Рики просто раздавливал своей тяжестью, и вдруг стало ясно, почему. «Ради другого» — вся проблема могла быть именно в этом. — Я жаловался Ясону, как наблюдал за тобой, пока ты рос и взрослел, — снова заговорил Катце. — Признался, как иногда хотелось тебя обнять, да просто прикоснуться, но было нельзя. Я говорил, что на протяжении всех этих лет невозможно было не привязаться к тебе. В тот момент мне не приходило в голову, что Ясон тоже всё это время наблюдал и ждал, не смея приблизиться. Рики опустил взгляд, но тут же посмотрел в глаза снова. — Почему ты ему жаловался? — спросил он. — Я пытался объяснить, почему помог тебе сбежать. Мне были понятны твои сомнения. И я упрекнул Ясона, что он позволил тебе мучиться вопросами и не поговорил с тобой сам. А потом я понял, почему он этого не сделал. В глазах Рики вспыхнул огонек. — И почему же? — Да он просто мог оттягивать трудный момент откровения, боясь твоей реакции! — прошипел Катце, вовремя понизив голос. — Блонди он или нет, ему было важно не испортить всё снова. Особенно когда ты сам потянулся к нему. Не кривись, Рики! Глупо отрицать, что тебя к нему тянет. Я даже больше скажу! Ты любишь его, иначе тебя не мучил бы вопрос, замена ты или нет, и ты не стремился бы убежать от него подальше. Теперь Рики молча сверлил взглядом пол. Катце тихонько вздохнул. — Ясон ждет тебя, — сказал он, — но он хочет, чтобы ты вернулся сам, без принуждения. Было заметно, как Рики прикусил губу изнутри, будто обдумывая услышанное. — Если хочешь знать мое мнение, — добавил Катце, — то тебе стоит его выслушать. Он уже миллион раз мог посадить тебя на поводок, если бы хотел. Поначалу я боялся, что он так и сделает. Теперь не боюсь. Ну же, думай! Не молчи! Соглашайся! — На корабле достаточно еды? — вдруг вместо ответа спросил Рики. — Я готов сожрать вселенную. И еще до смерти хочу курить. Он не отшатнулся, почувствовав ободряющий хлопок по плечу, но его глаза едва заметно округлились. — Идем, — сказал Катце, — моя группа заберет Асту-Виса. — Мы выходим, — добавил он уже громче, чтобы его услышали Нот и его люди.

***

Когда во сне знакомые ласковые руки вот так невесомо гладят волосы, просыпаться совсем не хочется. Но проснуться надо, иначе суки ворвутся в лабораторию! Рики дернулся и открыл глаза. Взгляд уперся во что-то светлое. Волосы. Волосы блонди. Рики скользнул по ним взглядом, уже зная, чье лицо увидит. Ясон лежал рядом, опираясь на согнутую руку. Сон? Иллюзия? Рики моргнул и резко сел. Не похоже на сон — это та самая каюта на «Прозерпине», куда его привел Катце. На полу валяются штаны и майка из лаборатории. Рики опустил взгляд: а вот те самые темно-синие, надетые после душа. Не иллюзия же это? Рики обшарил взглядом светлые стены каюты и задержался на красном огоньке рядом с экраном. Что, теперь так и искать всякий раз красную точку, чтобы уцепиться за реальность? Может, реальности вообще уже давно нет? Был ли тогда Катце? Есть ли сейчас Ясон? Рики зажмурился. — Дерьмо… — Что конкретно? — послышалось за спиной. Рики обернулся: Ясон лежал в прежней позе и спокойно смотрел на него. — Скажи… — хрипло сказал Рики, — ты настоящий? Вопрос, конечно, зашибись! Ясон протянул руку и коснулся плеча. — Я прикасаюсь к тебе, видишь? Рики хмыкнул: — Как будто это что-то значит! Эти иллюзии всегда похожи на правду. Даже трудно усомниться. Как я могу быть уверен, что это на самом деле танагурский корабль? Что это вообще корабль! Что был Катце… Хотя нет, Катце точно был… Если только он мне не приснился. Ясон тоже сел. Его взгляд стал холодным и острым. — Иллюзии? Рики усмехнулся. — Ну да! Я и сейчас не уверен, что через минуту меня снова не начнут убивать. Или тебя. Ты же здесь точно не просто так. Сукин сын нашел мое слабое место и начал… Проболтался… — Я твое слабое место? — тут же ухватился за слова Ясон. В его глазах появились искорки, будто солнечные лучи заиграли на поверхности океана. Настоящий он или нет? Рики отвернулся. — Рики, — заговорил Ясон, — это не иллюзия. Я действительно отправил за тобой Катце. Он был рад хотя бы частично исправить ошибку, которую совершил, избавив тебя от чипа. Не иллюзия! Он настоящий. — «Прозерпина» села в космопорте Сасана два часа назад, — продолжал говорить Ясон. — Ты крепко спал, Катце не стал тебя будить. Я отправил его в лаборатории Киира с посылкой, которую ты сам упаковал. Значит, в лаборатории. Лучше не думать, для чего. Но... два часа! — И давно ты здесь? — обернувшись, пробормотал Рики. — Почти столько же. Почти два часа. Надо же было это проспать… — Катце многое успел тебе рассказать, верно? — вдруг сказал Ясон. Смотреть в его лицо стало почти больно. Рики отвернулся и кивнул. — И у тебя нет никаких вопросов? Вот и возможность спросить всё, что хочется… — А что спрашивать? — хрипло сказал Рики. — Зачем тебе замена Тёмного? И так понятно. Любил ли ты его? Тоже не вопрос. Почему не сказал мне сам? Ну, ответ Катце меня устраивает. — Ответ Катце? — переспросил Ясон. — Он сказал, что ты оттягивал момент объяснения, потому что боялся моей реакции. — Именно так, — спокойно сказал Ясон. — Я не раз думал о том, что рано или поздно придется объясниться, но так и не нашел достаточно веских доводов в защиту своей позиции. Конечно, продлить жизнь Рики таким образом — моя прихоть. Идя на этот шаг, я думал исключительно о собственных желаниях. Я рассчитывал, что у тебя будет не только идентичная внешность, но и такой же набор качеств, сильная воля и независимый характер. Я был готов к сюрпризам и ожидал столкнуться с сопротивлением. Но даже самый рациональный человеческий разум способен на самообман. Иногда я забывал, что ты — другой человек. Осознание пришло, когда я это прочувствовал. Рики резко обернулся и впился в Ясона взглядом. — Прочувствовал? Когда? — спросил он. — Когда впервые овладел тобой, — ответил Ясон. Рики так же резко отвернулся и сглотнул. Видя, что он молчит, Ясон снова заговорил: — Это было по-другому. Твои абсолютная неопытность и стыдливость сочетались с откровенной сексуальностью и раскрепощенностью. Ты кусал губы от боли, но молчал, будто жаловаться не позволяла гордость, а наслаждался без всякого стеснения — жадно, рыча от нетерпения, как изголодавшийся зверь. Непостижимо. Я понял, что пропал. Сравнениям места не осталось. Рики закрыл глаза. От слов Ясона лицо горело огнем, а по телу разливалось расслабляющее тепло. Интересно, он правда не заметил, что только что привел тот самый веский довод? — Задолго до этого я уже знал, что буду осторожнее, — продолжал говорить Ясон, — что постараюсь избежать противостояния. Но я не смог удержаться от соблазна зацепить тебя так же, как когда-то — его. Рики прикусил губу, чтобы не улыбнуться. Монета! Чертова «Аврора»! И ведь точно знал, что сработает! — А зачем тебе понадобилось его цеплять? — через плечо бросил Рики. — Почему ты вообще его выбрал? — Я не выбирал, — ответил Ясон. «Вообще-то я тоже не выбирал, — мысленно усмехнулся Рики. — Просто ослепило и всё». — В свое время я сравнивал Рики с алмазом, который случайно нашел в куске бесполезной породы. Его истинную ценность я осознал позже, когда на каждую мою попытку огранить этот камень, он отвечал поразительной твердостью. Трудно сказать, кто был упорнее — он в своем сопротивлении или я в своем стремлении подчинить его, но эта борьба изменила нас обоих. Я не устоял. В глазах общественности я, несомненно, падал, но сам я чувствовал, что возношусь. Вряд ли кто-то когда-либо слышал такое от танагурского блонди. Одно непонятно. По словам Катце получалось, что Ясон… — Ты не погиб тогда? — Человек хрупок, Рики, — тихо, почти интимно сказал Ясон. — Элита намного крепче. Но и я не выдержал обрушившихся сводов Дана Бан. Главное — не забывать дышать. Дышать. — Технологиям Танагуры под силу заново воссоздать элиту, но они пока не могут сделать то же самое с человеком, — сказал Ясон. — Технологии позволяют копировать сознание элиты до последней секунды его существования, но то же самое в отношении человека им недоступно. Зная это, я не мог ожидать, что ты станешь точной копией Рики. Я испытывал нежность, глядя на ребенка, который мог со временем вернуть мне утраченную драгоценность, но полюбить тебя, не узнав, я не мог. — Драгоценность, — мотнув головой, выдохнул Рики. — Мне был нужен мой алмаз, его суть, без шлифовки, — после паузы добавил Ясон. — Я не мог предположить, что снова жить, но без него, будет так больно. И я решил попробовать. Рики посмотрел в сторону экрана, где светился красный огонек, и закрыл глаза. К черту красный! Только реальности под силу оказаться похлеще любой иллюзии.  — Я наблюдал, как ты рос, — сказал Ясон, — и каждый раз испытывал радость, когда замечал сходство. Ты не он, Рики, но он продолжает жить в тебе. Ты не он, но твои грани блестят так же ярко, заставляя меня трепетать. Рики открыл глаза. Дрожь пробежала по спине, и на нее тут же легла теплая ладонь. Пальцы Ясона мягко коснулись основания шеи, погладили, теплая волна его дыхания тронула волосы. — Мне трудно отпускать тебя от себя, — раздался шепот возле самого уха. — Я привязал бы тебя к себе, приковал бы цепями. Но мне нужно, чтобы ты захотел меня сам. «Никаких поводков. Никаких сапог. Никогда». Как крепко он прижимал к себе тогда! Будто боялся, что кто-то отберет. — Рики, — мягко сказал Ясон, — ты вернулся сам? Всё ясно как день. Рики повернулся и посмотрел Ясону в глаза. — Ты же сказал, что никогда меня не отпустишь, — сказал он. — И никакие цепи тут не нужны. Солнечные блики в глазах Ясона стали ярче. Его пальцы отодвинули отросшие волосы Рики и мягко очертили ухо, губы коснулись основания шеи. Это был поцелуй собственника — жалящий, клеймящий. Сильные руки обхватили талию и через секунду Рики оказался на спине. — Значит, теперь у меня есть действительно всё, — склоняясь над ним, тихо сказал Ясон. — Насчет противостояния… не обещаю, что его полностью удастся избежать, — пробормотал Рики. Он смотрел, как приближаются губы Ясона, и, почувствовав их на своих, закрыл глаза.