Поцелуй

      Эсмеральда пыталась восстановить сбившееся дыхание после того, что тут только что произошло. Никогда в жизни еще на нее так не действовал простой поцелуй. Дрожащей рукой она оперлась о балюстраду Собора, ее кожа все еще пылала.       На крышу вбежал Квазимодо.       — Там… солдаты… — запыхаясь, сказал он. — Они уходят, хозяин снял стражу!       — Да, я знаю, — выдохнула Эсмеральда. — Похоже, иногда твой хозяин все-таки держит свое слово.       — Он что-то с тобой сделал? — Квазимодо подразумевал под этим вопросом «он тебя не изнасиловал?».       — Нет, мой друг, — задумчиво ответила цыганка. — Но судья — очень странный человек. Сначала он исходит гневом и угрожает мне, а потом… Он меня пугает.       — Ну, это нормально. Пугать — это его обычное состояние, — Квазимодо невесело усмехнулся. — Пойдем, я выведу тебя отсюда, тогда ты сможешь спрятаться так, что он тебя не найдет.       — Нет, Квази, я не буду от него скрываться, ни к чему хорошему это не приведет, — покачала головой Эсмеральда, памятуя о том, что ей сказал судья насчет того, что он сожжет город, и решительно сказала, — я буду вести себя так же, как и всегда. Посмотрим, что будет дальше.       Эсмеральда продолжала танцевать на улицах. Видимо, судья дал страже указания на ее счет, и ее не трогали.       Судья видел из окон Дворца Правосудия, как она танцует, день ото дня вожделея ее все сильнее. Периодически он даже терял ясность мысли, тогда перед его глазами проносились весьма яркие и крайне непристойные картины с ее участием. Не раз у него был порыв затащить ее в свою карету и делать там с ней все, о чем он мечтал. Нет, это плохая идея, обрывал он себя, с этой девчонкой такое не пройдет, не будет толку, если я ее возьму силой. Надо ее приручить, но как? Она зарабатывает на жизнь танцами, мелькнуло у него в мозгу. Может сначала стоит сделать так, чтобы ей хватало не только на хлеб, но и на масло?       И в один из дней, когда Эсмеральда танцевала на улице, он подъехал к ней на своем могучем жеребце. Эсмеральда с вызовом посмотрела на судью, продолжая свой танец. Судья усмехнулся и кинул в ее шляпу, где была пара жалких медяков, несколько полновесных золотых монет. Капитан де Шатопер, ехавший рядом, поперхнулся: судья еще никогда не был так щедр к нищим, обычно он отъезжал от них подальше, брезгливо поджав губы.       Эсмеральда увидела, что сделал судья, и остановилась, с недоумением глядя в его сторону. Фролло смотрел прямо в ее глаза, его ноздри раздувались от желания, и цыганка почувствовала, как на ее щеки наползает румянец — она опять ощутила себя голой перед этим страшным человеком.       — Ты так и не ответила на мой вопрос, цыганка, — надменно уронил Фролло. — Я жду, и мое терпение на исходе. Где меня найти, ты знаешь.       С этими словами судья тронул пятками бока коня и поехал дальше. Капитан де Шатопер с недоумением посмотрел на цыганку, и двинулся за судьей, раздумывая над тем, что же такого спросил у цыганки судья, что она вся вспыхивает, когда его видит. Судья все-таки не от мира сего, решил капитан. Уж он-то, капитан, не стал бы разводить с этой девчонкой разговоры и задавать вопросы, с такими красавицами есть дела и поинтереснее. Еще в Соборе он попытался привлечь внимание цыганки, и если бы не чертов судья, у него бы получилось. Но увы, Фролло появился тогда совершенно не вовремя. Ну и ладно, в конце концов, есть же еще Флер-де-Лис…       Эсмеральда проснулась в своей каморке в поту и со странным томлением внизу живота. В последнее время ей с завидным постоянством снился судья. Она испытывала двойственные чувства: он страшил ее, и при этом ее к нему тянуло со страшной силой. Как же все было просто раньше, до Пира Дураков, когда она еще не попала в поле зрения судьи так явно и дерзко. Раньше это были мужчины, которых привлекала она, но которые совершенно не привлекали ее. Капитан Фебюс, который ей даже понравился тогда, в Соборе. Фролло же вызывал в ней такую гремучую смесь чувств, что она даже и не знала, как ей теперь быть. Она припомнила его последние слова тогда, на улице. Он требовал от нее дать ему ответ на его вопрос. Эсмеральда была в отчаянии, она не представляла, что должна ему ответить. И в конце концов она просто решила пойти во Дворец Правосудия. Возможно, это было страшно глупо, но тянуть она уже не могла, ей самой хотелось со всем этим покончить.       Судья метался перед большущим камином в одной из огромных комнат Дворца. В пылающем огне камина ему виделась танцующая цыганка, от этого судью одолевала похоть, и он не находил себе места.       — Дева Мария, — исступленно молился судья, — прости меня, ибо я грешен. Я, твой раб, никогда не помышлял о чем-то непристойном, я был вне этой суетливой толпы и вел праведную жизнь, но теперь мои силы на исходе, я пал так низко, я сгораю от желания к этой цыганке. Молю тебя сделать ее моей. Клянусь, я буду оберегать ее и заботиться о ней, только пускай она будет моя, только моя!       Дверь скрипнула, и судья, тяжело дыша, обернулся. В дверном проеме стоял один из стражников.       — Там какая-то цыганка, судья, — растерянно сказал стражник, — она вас спрашивает.       — Немедленно проводите ее ко мне! — прорычал Фролло. Стражник исчез, а судья попытался пригладить свои взъерошенные от волнений волосы. Получилось плохо, пряди все равно выбивались из прически и падали ему на лоб.       Эсмеральда вошла в жарко натопленную комнату. Судья стоял возле огромного камина, освещаемый бушующим пламенем и выглядел… дико. Серебристо-седые пряди его волос падали ему на лоб, его глаза горели, а его дыхание было тяжелым и рваным.       Эсмеральда сделала несколько шагов вперед.       — Я молился о том, чтобы ты ко мне пришла, — его голос был хриплым. — И вот, ты здесь…       — Я не знаю, как ответить на ваш вопрос, ваша честь, — цыганка нерешительно прошла вперед еще немного, но судья ее уже не слушал. Он подошел к ней так близко, что она ощутила его дыхание. Про себя она мельком отметила, что от него пахнет мятой. Это было последнее, о чем она подумала, потому что судья прильнул к ее губам, и с ней опять случилось то же, что и на крыше Собора. Она вцепилась в его плечи, а судья, так же, как и тогда, прижал ее к стене своим телом, не давая упасть на каменный пол, и целовал так жадно и с такой страстью, что его жар передался ей в полной мере. На этот раз Фролло не ограничился ее губами, он осыпал поцелуями ее лицо, шею и плечи, он спустил ее рубашку вниз, обнажая ее груди, и ласкал их, а цыганка ничего не могла с этим поделать, потому что… Потому что ей было хорошо. Когда судья зацеловывал ее нежно-розовые соски, она зарылась рукой в его седые волосы и застонала от удовольствия. Судья от этого звука был готов выпрыгнуть из своей сутаны. Дрожа от нетерпения, он задрал юбку цыганки, поглаживая ее бедра, подхватил за ягодицы и одним резким толчком вонзился в нее.       Эсмеральда закричала. Такой боли она еще не испытывала. Из ее глаз брызнули слезы.       — Отпусти, скотина! — завопила она. — Похотливая тварь, ублюдок!       Судья с ужасом осознал, что только что сделал нечто непоправимое. Девчонка была девственницей! Он-то думал, что у нее уже были мужчины, а она была совершенно нетронутой! Он застыл, не смея продолжать начатое.       — Боже, — простонал он, — почему ты мне не сказала?       — А ты бы мне поверил? — всхлипнула Эсмеральда. — Как будто для тебя это имеет какое-то значение!       — Ты права, не имеет, — задыхаясь, прошептал он. — Я бы тебя любую принял… радость моя…       Он сцеловывал ее слезы, он опять впился в ее губы, целуя ее до тех пор, пока не почувствовал, как она расслабилась, и только тогда начал двигаться, медленно и осторожно, чтобы она привыкла к его размеру. Эсмеральда, закусив губы, вцепилась в судью, чувствуя, как боль ее отпускает, а на смену приходит нечто приятное. Она слегка изменила положение, закинув ножку на его талию. Судья, угадав смену ее настроения, постанывая, двигался уже резкими толчками, отчего она ощутила, как приятное нечто начинает разрастаться, и вот ее тело уже взрывается от удовольствия, от которого она исходит криком. Фролло после этого уже совершенно перестал себя контролировать, он излился в нее со стонами, доведя себя до полного удовлетворения.       Они сползли на каменный пол. Судья прижимал Эсмеральду к себе, а она уткнулась в его плечо. Судья поцеловал ее в лоб и заявил не терпящим возражений тоном:       — Сегодня ты поедешь ко мне домой.       — А завтра? — хихикнула Эсмеральда.       — А завтра как сама захочешь. Вы, цыгане, не в состоянии сидеть взаперти, — вздохнул Фролло, — а я не в состоянии сегодня тебя отпустить.       — Без Джали я никуда не поеду.       — Можешь взять ее с собой, я не против животных. Даже наоборот, животные мне нравятся больше, чем люди, в животных нет столько подлости, — хмыкнул судья.