Поцелуй

КВАЗИМОДО

      Квазимодо, мучительно краснея, заныкался в укромную щель между статуями и старался сделать все, чтобы его не заметили. Это было довольно сложно — перед носом у него болталась паутина, которая так и норовила вызвать у него смачный чих.       Господи, ну почему ему все время так «везет»?! Сначала любимая девушка предпочла другого, а потом еще и выяснилось, что этот другой — его собственный отчим. Нет, горбун не имел к ним никаких претензий, он с самого начала ничего большего, кроме дружбы, от Эсмеральды не ждал. Но все-таки… Все-таки иногда он мечтал о том, чтобы его любили чуть больше, чем друга.       А теперь он не может из-за них попасть в свое собственное жилье. Потому что его приемный отец прижал Эсмеральду к одному из подпирающих крышу деревянных столбов Собора, задрав ей юбку и лаская ее бедра, в то время, как его губы впивались в ее шею, и жарко шептал:       — Сейчас, дитя… я хочу тебя сейчас…       Эсмеральда зарывалась рукой в его серебристые волосы и постанывала. Но все-таки нашла в себе силы слегка его оттолкнуть.       — Нет! Клод, сейчас сюда придет Квазимодо!       — О, проклятье! — выдохнул судья.       Эсмеральда выскользнула из его объятий и пошла к выходу на крышу, но обернулась и сказала с ухмылкой:       — Когда мы будем в твоей карете, тебе не отвертеться.       С этими словами она вышла. А Квазимодо увидел на лице своего хозяина улыбку. Горбуна это потрясло — хозяин никогда так не улыбался и не выглядел таким счастливым. Господи, подумал горбун, да он же насмерть в нее влюбился.       С той поры Квазимодо начал очень осторожно наблюдать за этими двумя.       Он увидел, что Эсмеральда буквально расцвела в последнее время, она стала еще красивее и прямо переполнялась энергией. От нее исходила радость, смех ее был громким и дерзким, а танцы — такими чувственными, что воздух вокруг нее буквально звенел от эмоций. А когда она видела судью, проезжающего мимо на своем черном жеребце, она сияла так, что звонарю казалось, что она затмевает само солнце. Она влюблена в него так же сильно, как и он в нее, понял горбун, интересно, знает ли об этом хозяин?       Квазимодо заметил, что судья изо всех сил старается не показывать своего отношения к Эсмеральде. Окружающие его люди и вправду ничего не замечали, но звонарь знал своего хозяина уже двадцать лет. И горбун отчетливо видел, как из-под надменно-равнодушной маски судьи прорываются его истинные чувства: гремучая смесь любви, нежности и жгучего желания. Квазимодо удивлялся, почему этого никто не замечает, ведь все же так явно читается на лице судьи, когда он бросает взгляды на Эсмеральду. Правда, его лицо почти сразу же принимает обычное брезгливо-высокомерное выражение, но все равно этого просто невозможно было не заметить. Квазимодо удивлялся тому, как слепы люди.

ФЕБЮС ДЕ ШАТОПЕР

      Насчет слепых людей Квазимодо все-таки слегка ошибся. Среди них нашелся один полузрячий. Этим человеком был капитан Фебюс де Шатопер. Полузрячим же он был потому, что совершенно не замечал взглядов судьи на цыганку, он увидел только то, что Эсмеральда стала еще прекраснее, чем была. А еще он заметил, как она светится, когда они с судьей проезжают мимо нее, и какие взгляды она на них кидает.       Фебюс, естественно, принял пылкость, исходящую от нее, на свой счет. Ну конечно, а на кого она еще могла так страстно смотреть, не на судью же. Судья… Даже смешно об этом думать. Да какой нормальной женщине мог бы понравиться этот старый сухарь, он же больше похож на злобную обледеневшую горгулью. Нет, самодовольно думал капитан, она смотрит на меня! Похоже, эта крошка влюблена в меня без памяти, черт побери! Его самоуверенность была понятна — на капитана вешались практически все женщины, он был красив как греческий бог. Он будет полным дураком, если не воспользуется моментом и не приголубит эту малышку.       Сделав такие выводы, Фебюс начал увиваться вокруг Эсмеральды, давая ей понять, что он был бы не прочь остаться с ней наедине. О том, что у него есть невеста, бравый капитан, увлекшийся цыганкой, как-то напрочь позабыл.       Он как мог прихорашивался перед цыганкой, подкручивал свои усы, даже как-то раз кинул ей в шляпу пару медяков, которые еще не успел просадить в кости. Хитрая чертовка делала вид, что ничего этого не замечает, и никак не реагировала на его ухаживания, хотя и продолжала излучать радость, когда видела их с судьей. Она набивает себе цену, подумал капитан, ох уж эти женщины! Надо действовать решительнее, женщины любят напористых мужчин, заключил Фебюс.       И вот, когда она в очередной раз закончила свое выступление и ускользнула в один из переулков, он нашел ее там и зажал в углу.       — Что вы делаете, отпустите меня! — Эсмеральда попыталась вырваться из его объятий.       — Перестань упрямиться, Симиляр, моя прелесть, я же вижу, как ты на меня смотришь, — ухмыльнулся капитан и впился своими губами в ее рот. О, у ее губ был такой сладкий вкус, до чего же она хорошаааа…       И тут он почувствовал в промежности такую боль, словно его туда лягнула лошадь.       — Меня зовут Эсмеральда, кретин! — прошипела цыганка, оттолкнула его и сбежала.

ЭСМЕРАЛЬДА

      Эсмеральда не понимала, чего от нее хочет этот по кукольному красивый капитан. Он в последнее время вился вокруг нее, словно шнурок, раздражая ее безмерно. И, когда он зажал ее своим телом в угол, на нее снизошло прозрение, но она ничего не успела сделать, как он поцеловал ее.       Господи, как же это было отвратительно! Это было ничуть не похоже на поцелуи судьи, которые сводили ее с ума и заставляли дрожать от желания. Язык капитана вторгся в ее рот, и это было так мерзко, это было нечто мокрое, скользкое и противное, вызывающее ассоциации со слизняками. Эсмеральда содрогнулась от омерзения. Да как смеет эта грубая скотина дотрагиваться до нее! Она пришла в ярость и с силой дала ему прямо по самому нежному месту — в промежность. Капитан с хрипом согнулся, а она вырвалась из его объятий и убежала, с отвращением отплевываясь.

КЛОД ФРОЛЛО

      Судья заметил, что в последнее время Эсмеральда как-то изменилась. Когда она видела, как они с капитаном проезжали мимо нее, то выглядела так чарующе, что у него перехватывало дыхание, ее зеленые глаза прямо лучились. И еще он заметил, как на нее смотрит капитан городской стражи де Шатопер. В судье проснулась жгучая ревность. Он увидел, что капитан просто откровенно строит ей глазки, выступает павлином и подкручивает свои усы, а она вся светится, когда видит, как они с капитаном едут мимо нее. Как-то он увидел, как она убегает в переулок, а капитан спешит за ней следом. Фролло незаметно прокрался за ними и увидел то, что заставило его испытать такую душевную боль, от которой он готов был завыть. Капитан зажал ее в углу, и они страстно целовались.       Судья, задыхаясь, покинул это проклятое место, чувствуя, как впадает в безумие.