Поцелуй

      Судья Фролло мчался по улицам Парижа, совершенно не понимая, куда и зачем он бежит. Сейчас он понимал одно: физическая боль, которую причинял ему его отец, уродуя его тело, не идет ни в какое сравнение с той болью, которую ему причинила Эсмеральда. У Клода было ощущение, что его сжигают изнутри.       Предательство преследовало судью с самого момента его рождения. Первые его уроки он получил от своего отца, который научил Клода тому, что он не мог доверять даже человеку, который его породил на этот свет. Будучи судьей больше двадцати лет, Клод насмотрелся на предательство в избытке. Мужья предавали жен, а жены мужей, дети предавали родителей и наоборот, лучшие друзья предавали друг друга из-за женщины. Потому-то судья и любил животных, что животные не предавали его ни разу. Единственным человеком, которому он доверился за все эти годы, была Эсмеральда. Судья был уверен, что она не способна на предательство. Господи, ты просто старый дурак, исступленно кричал про себя судья. На кой ты ей сподобился, когда рядом вертится такой красавчик, как этот капитан?!       Судья почувствовал, как горечь от его поруганного доверия переходит в обжигающую ярость. Сжечь их! Сжечь обоих! Сжечь всех проклятых богом цыган и тех, кто их укрывает! Душа судьи взывала ко мщению. Но сквозь этот пожар проклюнулся голос разума. «Ну сожжешь ты их, и дальше что? — тихо сказал он. — Это как-то уймет твою невыносимую боль? Заткнет дыру, которую в тебе выжгла Эсмеральда?»       — Нет, — прошептал судья, — даже если я убью их, мне не будет покоя. Я буду вынужден жить, буду проклят этой жизнью.       Судья вдруг понял, что его лицо все мокрое. Дождя нет, подумал он. Значит, это я сам рыдаю от тоски и унижения, как малолетний сопляк.       Ноги принесли судью к Собору. Клод смотрел на это величественное здание и преисполнился презрения к этому грязному ничтожному миру, к жалким подлым людишкам, которые его наводнили.       — Да пошли вы все к черту! — с ненавистью ко всему белому свету прорычал судья. — Я ни минуты лишней не желаю оставаться среди вас, низких, грязных плебеев.       Он поднялся на крышу Собора, предвкушая свободу от всей этой мерзости. Ветер трепал его волосы и развевал его сутану. Судья торжествующе расхохотался и шагнул вниз.