Снег, растаявший в сентябре

Mikky Ekko – Who Are you, Really?

«…Каждый человек, подобно луне, имеет свою неосвященную сторону, которую он никому не показывает»

Марк Твен

- Перестань. - Я ничего не делал. - Ты думаешь. Это раздражает.       Джон нахмурился. Сегодня Шерлок был в особенно скверном расположении духа. И с чем это связано – с притихшим убийцей или же недавней стычкой с Джослин – неясно. Хотя в случае с Холмсом, такое его состояние – самое что не то есть обычное. Ватсон давно привык к его резким перепадам настроения. - Хоть здесь отдохну от непрекращающейся стрельбы, - обречённо подумал доктор, наблюдая, как его напарник увлечённо смотрит в микроскоп, отгородившись от остальных стеной полного безразличия и невозмутимости. Вздохнув, он переводит взгляд на копошившуюся рядом Молли, и тут же замечает, что в этот раз девушка в лаборатории одна. - Где Джо? - У неë заслуженный выходной.       Ему остаётся порадоваться везению детектива, ибо снова их разнимать ему уже не улыбается. Доктор решает немного отвлечься от разговора о трупах, маньяках, и потенциальных жертвах, более интересной для него темой. - Хорошо общаетесь? Она рассказывала что-нибудь о себе? Молли качает головой. - Не особо. Знаю только, что она недавно овдовела, что сподвигло еë вернуться в Лондон. - А как она попала в Бартс? – Моя давняя знакомая, Марго, за неё поручилась. Они, кажется, дружили, когда вместе учились в Кембридже. Уильямс настаивала, что таких специалистов, как Джослин Эттвуд в наше время днём с огнём не найдешь, - Хупер стянула с рук латексные перчатки. – Эттвуд? – Кэмпбэлл - фамилия мужа. Как ты заметил, она не особого словоохотлива.       Шерлок не принимал участия в разговоре. Краем глаза он подмечает, как странно переглядываются Молли с Джоном, и упрямо делает вид, что этого не видит. Что и не нужно было делать, ув­ле­чён­ные бе­седой, они всё рав­но бы не об­ра­тили на не­го вни­мания. – Я бы не отказалась от небольшой форы. – Что ты имеешь в виду?       Он наклоняется к ней ближе, и теперь они стоят так близко друг к другу, что он может разглядеть крохотные капельки пота, выступившие на её виске и едва уловимые трещинки в нежной коже на шее, которая кажется фарфоровой. Так это очаровательно - она знает, что в этом споре ей не победить, но она из чистой вредности будет стоять на своëм до последнего. – Тебе так сложно сказать, прости меня Эттвуд, я был не прав? Гром не прогремит, земля не разверзнется. – Я никогда не ошибаюсь. – Подумай ещё. Не ошибаются только машины, и то, всегда есть исключения.       Детектив выпрямился, и резко помотал головой, смахнув морок непрошеного воспоминания. – Я. Никогда. Не. Ошибаюсь.       Он фыркнул, отмахиваясь от ненужных сейчас мыслей. Его и без того сильно озадачило поведение Кэмпбэлл. Она была другой. Во всех смыслах. Вон из ряда выходящее обстоятельство, разом ломающее все его стереотипы о женщинах.       В парке, и на Бейкер – стрит он увидел лишь лишь малую часть того, что из себя представляет эта странная девушка. Привыкший рубить правду с плеча, Холмс никогда не задумывался, насколько та может оказаться болезненной для человека, отчаявшегося найти ответ на тяготивший его вопрос.       Как говорится, чужая душа – потёмки, но не был бы он Шерлоком Холмсом, если бы не умел разгадывать даже самые невозможные на первый взгляд, головоломки? - Эмоции, - холодно роняет он, наконец отрываясь от микроскопа. Джон и Молли дружно посмотрели на него. – Слабости. Чёртов пустяк, столь усложняющий жизнь, - он хмуро взглянул на Джона. –Они враждебны чистому рассудку, мешая человеку мыслить трезво. В случае с Кэмпбэлл эмоции играют с ней злую шутку, перекрывая ей кислород, скрывая весь недюжинный ум, который она так старательно пытается продемонстрировать.       Ватсон усмехнулся, и скрестил руки на груди. - Просто ты ничего не понимаешь в женщинах. Они не особо любят, когда им тыкают в лицо их же слабостями, - сказал, как отрезал.- А ты, за всю время ваших коротких пересечений умудрился сделать это трижды, - возвращает детективу этот пристальный взгляд с процентами. – Можешь и дальше считать меня идиотом, но я считаю, что ты просто взбесился из-за того, что не заметил того, на что указала Джослин.       Ничего не меняется, все так же спокоен и невозмутим. Изгибает губы в отстранённо - вежливой улыбке и поворачивается к микроскопу. Молли собирает со стола пустые пробирки, и уносит их в соседний кабинет.

***

- Да, да, Марго, я всё купила. Нет, ничего не забыла. Да, а особенно твой любимый обезжиренный йогурт, - утвердительно качаю головой, забыв, что собеседница, находящаяся на том конце провода, ну никак не сможет меня видеть.       Наконец-то наступил долгожданный выходной, и с чистой совестью намеревалась воспользоваться предоставленным мне временем на полную катушку. Мои планы не настолько "наполеоновские", но по крайней мере я надеялась нормально отоспаться. Никаких ужасов в виде подкинутых записок, никакого занудства. Просто мечта.       Утром как следует, выспавшись, я обнаружила, что в холодильнике повесилась мышь. Ничего, кроме одиноко валявшегося в уголке шпината. Какая гадость.       Сняв с карточки необходимую сумму, я бродила по супермаркету, постепенно нагружая тележку фруктами, зеленью, и несколькими коробками йогурта, так обожаемым Марго.       Хоть чем-то смогу отплатить ей за её доброту.       Вскоре к остальным покупкам присоединяется бутылка красного вина. Определённо не вещь первой необходимости. Ну что поделать, велико искушение.       Выйдя из магазина, я резко поёжилась. Погода резко начала портиться. Небо мгновенно стало серым, упрятав солнце, так мало радовавшее людей теплом. Моросил мелкий дождь, и я плотнее кутаюсь в пальто. Так старательно укладываемые мной волосы превратились в мокрые сосульки. Макияж пошёл коту под хвост.       Немного прогадала я с погодой.       В особенно солнечные дни, я гуляя по улице, я садилась на скамейке в парке и, вооружившись листком бумаги и карандашом, погружалась в свой придуманный мир, где не было ни боли, ни страха, одна лишь радость и счастье. В семье не было раскола, и мы все вместе проводили наш воскресный уикенд вдали от шума мегаполиса, в нашем уютном домике, у Бристольского залива       Качаю головой. Хватит, Джо.        Ты всегда будешь помнить о прошлом, тщетно лелеять надежду, что в один день ты прекратишь ностальгировать по прошлому, и поймешь, что всю ту тьму, что одолевала тебя в последние несколько лет нужно оставить позади. Нужно жить настоящим, тем более, когда есть стимул начать нормальную жизнь.       Вот оно, искусство притворства. Все люди носят маски, и приходит время, когда не могут снять их, не затронув собственной кожи, и не открывая на всеобщий обзор комок оголённых нервов.       Углубившись в свои размышления, я не замечаю, как трескается каблук, и моя нога проваливается в яму, неосмотрительно пропущенной рабочими, недавно проводившими здесь водопровод.       Бормоча под нос ругательства, аккуратно пытаюсь повернуть ногу, и тут же сжимаю зубы от резкой боли, пронзившей лодыжку. - Помочь?       Высокий парень в чёрной кожаной куртке, не дожидаясь моего ответа, хватает за руки, и с силой дернув, вытаскивает меня из ямы. Усадив на ближайшую лавочку, слава богу, находящуюся под крышей, он присаживается на корточки, осматривая пострадавшую ногу.       Черный плащ спешит на помощь.       От краткого прикосновения я почувствовала знакомую дрожь. - Эмм, спасибо.       Выпрямившись, он поднимается на ноги. - Легко отделалась. Лёгкий вывих. Кто придумал такие высокие каблуки? Такими темпами можно всё ноги переломать, - теперь он смотрит в упор. Симпатичный, что сказать. Тёмные глаза смотрят очень насторожённо, и в этих жёстких чертах смутно вырисовывается что-то знакомое. – В следующий раз внимательнее смотри под ноги. - Больше не повторится, - решаюсь улыбнуться неожиданному спасителю. – Обычно в такие ситуации я не попадаю.       В ответ парень лишь усмехается. - Билл.       Я не сторонница уличных знакомств, но этот парень напомнил мне кого-то из прошлого, и я никак не могу понять кого.       Сколько можно прятаться? Да гори оно всё, синим пламенем. - Джослин.       Повисшее молчание нарушила задорная мелодия Conditions of my parole, Puscifer. Надо поменять мелодию, а то надоела.       Звонил Лестрейд. Ну вот, чувствую, накрылся мой выходной медным тазом. Вздохнув, нажимаю на кнопку ответа. - Грэг? - Джо, ты только не волнуйся… Марго в больнице.

***

      Терпеть не могу больницы. Эта стерильность, спертый больничный воздух, насквозь пропавший медикаментами и всякой другой дрянью, давно не вселяло в меня оптимизма. Дохромав до лестницы, я остановилась. Меня уже ждали. - Что произошло? - Напали возле вашего дома. Возвращалась с работы, кто-то подкрался сзади, и ударил по голове, - Лестрейд протянул руку, предлагая на неё опереться. – Хорошо, что я рядом был, видимо спугнул его. Игнорирую протянутую руку. - А что ты там делал? Приехал повидаться?       Грэг пропустил этот вопрос мимо ушей. Смотрит на мою поврежденную ногу, перетянутую эластичным бинтом. - А с тобой-то что приключилось? - Долго рассказывать, - отмахиваюсь я, перехватывая поудобней сумку. Откровенничать не было ни сил, ни желания.       У окна уже пристроилась высокая фигура в тёмном пальто. - Вот кого не ожидала здесь увидеть, так это вас, - слова помимо воли срываются с языка. Чёрт, как же по-дурацки я выгляжу, а? - Хорошо, Дженнифер, - детектив одарил меня насмешливым взглядом. – В следующий раз всенепременно отчитаюсь перед тобой лично о каждой цели своего посещения. - Джослин. - Что, прости? - Меня зовут Джослин. Может ты, наконец, соизволишь запомнить моё имя, ведь судя по всему нам еще долгое время работать вместе, - отбросила нарочитую вежливость, которая давно стала лишь формальностью. И почему он настолько сильно меня раздражает, даже когда он не пытается вывести меня из себя, своими глупыми попытками расцарапать кровоточащие раны? - Во всяком случае, я вспомнил первую букву. - Принято к сведению, Шерли. - Не смешно. - А по-моему очень даже смешно, - не смогла удержаться от шпильки. Исторический момент. – И вообще, значит тебе можно, а мне нельзя? - Я не хочу забивать свой разум, свой жёсткий диск ненужной информацией, а ты просто пытаешься самоутвердиться, используя сарказм.       Не принимай близко к сердцу, Джо… - Je m’en fous- всё-таки это сильнее меня. Приподнимаюсь на носочки, чтобы прошептать ему это в ухо. - Va chier.       Обычно холодные глаза опасно сверкннули. Надо же, тебе неприятно? Не иначе снег пойдёт. Довольно улыбнувшись, прислоняюсь к стене. - Извините, что прерываю ваш искромётный диалог, - накаляющуюся атмосферу разрядило появление Джона, так вовремя вышедшего из палаты. - Марго пришла в себя.       Продолжая улыбаться как чеширский кот, тенью проскальзываю в палату, оставляя позади озадаченного Ватсона, и злого, как тысяча чертей, детектива.       Небольшая, но всё же победа.       Маргарет, увидев меня, просияла. Непривычно её было видеть на больничной койке, да ещё с забинтованной головой. Печальное зрелище.       Несмотря не на что, вот кто действительно рад меня видеть. - Выглядишь на редкость довольной. - Под стать тебе, - постаралась улыбнуться как можно ободряюще. - Как ты? - Бывало и лучше, - слабо улыбается она и тут же морщится, дотронувшись ладонью до виска.       Тут в поле моего зрения бросается стопка одежды, аккуратно разложенная на тумбочке.       Пальто. Моё пальто. Которое я собственноручно подарила ей каких-то несколько дней назад. Киваю на одежду. - Ты не против?       Уильямс качает головой. Проверяю карманы. Пальцы натыкаются на сложенный напополам треугольник. Холодею, когда вместо картины, натыкаюсь на свою собственную фотографию с выколотыми глазами.

"Чем заслужила я твое презренье? Мои мольбы тебе опасны чем? Иль поцелуй для губ твоих - растленье". - Что за чертовщина здесь происходит, - бормочу про себя, тупо уставившись на написанные в этот раз мелким каллиграфическим почерком буквы. В этот раз отточенные довольно скрупулезно, словно он никуда не торопился.       Фанатик чёртов. Причём тут Марго? Со мной не получилось, решил добраться до того, кто не сможет за себя постоять?       Холмс оказался не так уж и неправ. - Джо?       Обеспокоенный голос Маргарет приводит в чувство. Так, отставить панику. Сейчас это ни к чему. - Ничего, всё хорошо. Переволновалась. Я, пожалуй, пойду. На работу еще нужно заскочить, - преодолев расстояние, на прощание сжимаю руку девушки. – Выздоравливай, Уильямс. Я зайду к тебе завтра.

***

- Ну как она? - Обошлось. Отделалась сотрясением, как я в прошлый раз, - это всё, что мне удалось выдавить из себя, стоило лишь покинуть палату.       Я чувствовала на себе изучающий взгляд детектива, с поразительной внимательностью и доскональностью всматривающегося в меня, в надежде отыскать малейший отпечаток прошлого, крохотную его связь с настоящим, заставляющее меня теряться в этом временном промежутке, или проникшее под кожу чувство страха. Я как-то научилась жить, позволяя избитой ностальгии по счастливым дням приходить лишь в определенное время, прячущее меня от излишнего постороннего любопытства, праздно пожирающего каждого неприхотливого знакомого.       Казалось, что он видит меня насквозь, и в глубине своей души осуждает меня. От этого пронизывающего взора, хотелось бежать, спрятаться, только лишь бы не видеть этих холодно - серых, безразличных глаз, лишь бы снова не видеть этого пренебрежения.       Положение безвыходное. Либо ты, либо тебя. Расклад явно не мою пользу. - Я согласна на ваш план, - сглотнув, поднимаю глаза, стараясь не смотреть на Холмса. Умирать с песней. – Что я должна делать?