Забытые Воспоминания/Forgotten Memories

      Голова Адриана пульсировала, как сумасшедшая, когда он почувствовал незнакомый запах, окружающий его. Нет… Это явно был не тот аромат, под который он обычно просыпался. Обычно он чувствовал по утрам лёгкий запах отвратительного сыра, потому что Плагг его ест, или же запах собственного одеколона, но тут… совершенно не то.       Адриан распахнул глаза и попытался вспомнить, что с ним случилось, одновременно осматриваясь вокруг. Это была комната Маринетт.       Осторожно сев на кровати, он вновь осмотрелся, отметив про себя, что был не трансформирован — на нём не было ни маски, ни перчаток. Парень тут же побледнел, ломая себе мозг над вопросом, что же всё-таки произошло. Нужно по порядку: он пришёл к Маринетт, они отправились на церемонию открытия, следили за мадам Бюстье, которая на их глазах акуманизировалась; выстрел Сыворотки Правды, бег от ЛедиБаг, прежде чем он расскажет о своих истинных чувствах… а потом… ничего. У него было ощущение, что между попавшей в него пулей и этой минутой его память стёрли. Он не мог ничего вспомнить… Абсолютно ничего…       Осмотревшись ещё раз, блондин увидел записку рядом с тарелкой. Там лежал ещё и сыр. Он осторожно поднял её, опасаясь худшего.

«Кот Нуар, мои родители уехали на целый день, так что здесь ты будешь в безопасности. Тебе нужно восстановиться. Я буду внизу, когда ты проснёшься. Сыр оставила специально для Плагга».

«Она не знает», — подумал он, глубоко вздохнув с облегчением, однако, помимо этого он чувствовал ещё и разочарование.  — Плагг? — тихо позвал он, оглядываясь в поисках квами.       Чёрный котенок вылез из-за последнего кусочка сыра; выглядел он ужасно.  — Никогда! — прохрипел он. — Никогда больше не позволяй себе попадать под пулю аж четыре раза подряд! Из-за этой сыворотки я чувствую жуткое похмелье!       Адриан потёр голову, морщась из-за яркого света, льющегося в комнату. Похмелье? Так это оно вызывает столь болезненные ощущения?  — Что ты имеешь в виду, говоря о четырёх пулях? Что случилось?  — А ты разве ничего не помнишь? — Плагг удивлённо посмотрел на него.       Адриан покачал головой и мгновенно пожалел об этом. Боль была адской.  — Я помню совсем немного… Какие-то куски и обрывки… Помню, как в меня попали в первый раз. Это было не так сильно… Но практически ничего после этого…  — Воу! — глаза Плагга расширились. — Это химическое вещество, должно быть, очень сильно повлияло на твой мозг, потому что потом… — квами немного замялся. — Много чего случилось… — он взглянул на дверь, слегка нахмурившись. — Маринетт подходила к люку один раз, но она не видела тебя. Она просила передать, чтобы ты спустился, когда проснёшься…  — Что случилось, Плагг? — Адриан вздохнул, заметив, как неуклюже квами попытался перевести тему.  — Она очень сильно краснела, — чёрный котёнок ехидно ухмыльнулся. — Но я думаю, что это нормально после того, что вы вытворяли…  — Что случилось, Плагг?! — повторил Адриан, скрипнув зубами.  — Хей, полегче, — попытался успокоить его квами, отлетая на всякий случай подальше от зоны досягаемости. — Спроси свою принцессу сам! — он немного подумал. — Если она, конечно, ответит…       Адриан побледнел. Неужели она узнала его настоящую личность?  — Плагг, трансформация!  — Подожди, я же не всё сказа-а-а-ал!       Через нескольких секунд Адриан превратился в Кота Нуара. Он переместился, чтобы встать, но резкая боль, пронзившая тело, заставила его, задохнувшись, сесть обратно. Адриан расстегнул костюм и увидел повязки на груди. «Я был ранен?..»       Мягкий стук заставил его перевести встревоженный взгляд на люк, и он торопливо застегнул костюм обратно. Однако с другой стороны послышался тихий голос Маринетт.  — Кот Нуар? Ты в порядке?  — Да, — ответил он, расслабляясь на краю кровати. — Заходи.       Она нерешительно вошла. Заметив, что он всё еще лежит, она заёрзала у двери, её щеки слегка порозовели.  — Тебе что-нибудь нужно? — спросила она. — В-воды или ещё сыра…       Он посмотрел на неё, слегка нахмурившись.  — Буду честен с тобой: я почти ничего не помню, — решил сказать он. — Что случилось?       Маринетт медленно подошла к кровати.  — В тебя стреляли пулями истины четыре раза подряд…       Четыре раза. Он вспомнил то, как чувствовал себя поверженным и потерявшим самоконтроль. Он также вспомнил, что было, когда в него выстрелили в первый раз, и свои побуждения и желания после этого. Кот боялся представить, что сделала с ним четвёртая пуля…  — Ты ненавидишь меня? — тихо спросил он, не глядя на неё. Что бы он там ни натворил — он должен узнать.  — Нет! Нет, конечно, нет! — Маринетт села на колени перед кроватью, и обхватила его руками, но сразу же отстранилась. Щёки вспыхнули от смущения. Что она творит?!       Его рука двигалась по своей собственной воле. Его пальцы тянулись вниз к её подбородку, к её шее, у него перехватило дыхание… Она трепетала под его пальцами.       Он отдёрнул руку, как будто коснулся огня.  — Мне очень жаль! — воскликнул он, потирая затылок и смущённо улыбаясь. — Я думаю, что Сыворотка Правды ещё может быть в моём организме…       Маринетт закусила губу, наблюдая за его движениями.  — У тебя остались ранения, — прошептала она едва слышно. — Позволь мне помочь тебе.       Он замер. Что-то определённо случилось: Маринетт никогда не вела себя таким образом перед ним. Кот Нуар схватил её за запястья, когда она попыталась отодвинуться, не давая ей уйти. Он медленно отпустил её лишь после того, как увидел яблочно-красные щёки девушки.  — Разве… Я… — пробормотал потрясённый Кот. «Пожалуйста, скажи нет. Пожалуйста, скажи нет! Пожалуйста, скажи нет…». Конечно, она ему нравилась, но он никогда не хотел делать что-то против её воли.  — Ничего такого не было! — кажется, она поняла, о чём он подумал. Она лихорадочно стала размахивать руками перед ним. — Н-ну, разве что… только п-п-п-поцелуй…       Адриан уронил голову на свои руки. Резкая боль тут же напомнила о себе, но он это заслужил… Он не мог смотреть на Маринетт.  — Прости, — казалось, он едва дышал, чувствуя, что эти слова не смогут передать, как он сожалеет и как ему и стыдно в этот момент. — Я… Я не хотел… чтобы…       Маринетт опустила руки вниз. Он встретился с её взглядом и вздрогнул. Она улыбнулась в ответ на его ошарашенный взгляд.  — Не волнуйся, котёнок. Просто… позволь мне помочь тебе, ладно? — Ладно, — едва выговорил он, его вдруг переполнило желание поцеловать её. Видимо, всё-таки сыворотка правды не полностью испарилась из его тела. — Сколько я уже здесь?  — Около двух часов, — ответила она, расстёгивая его костюм. — Постой, — его рука обвилась вокруг неё, и он посмотрел на неё, широко распахнув глаза. — Что ты делаешь?  — Ты ранен, — спокойно ответила она, глядя на его открытые ключицы.       Он посмотрел вниз и увидел неприятные красно-фиолетовые синяки, покрывающие кожу. Из-за края одного из бинтов был виден ещё синяк. Он вернулся взглядом к ней.  — Я не думаю, что готов к этому уровню наших отношений, хотя…       Её губы дёрнулись, она боролась с хихиканьем — неожиданная реакция. Обычно она закатывала глаза на его шутки.  — Хорошо, котёнок, но если ты не хочешь пойти в больницу, остаюсь только я, чтобы помогать тебе сегодня.       Он отпустил её руку, но продолжал смотреть на неё в то время, как она без колебаний, уверенно расстегнула его костюм до пояса, объяснив ему, что уже делала это раньше. Она сняла окровавленные бинты, но под ними не было ран, только синяки. Два больших фиолетовых пятна украшали его грудь; тот, что разместился над левой ключицей, был шириной около пяти дюймов, а тот, что над животом, выглядел почти как большой волейбольный мяч. Неудивительно, что он чувствовал себя так, будто по нему проехались катком.       Кот вздрогнул, когда она помогала ему снять рукава, чувствуя, что плечи и ключицы болят сильнее с каждым новым движением.       Дрожь прошлась по его телу, когда её пальцы скользнули по ушибам на спине, пробегаясь по обеим лопаткам и позвоночнику. Он оглянулся на неё через плечо, борясь с ухмылкой, заползающей на лицо, несмотря на боль.  — Я знаю, что я красавчик, но не надо зевать, Баги-Бу.  — Извини, — шепнула она, её голос сорвался.       Вздрогнув, он попытался повернуть голову, чтобы посмотреть на неё, но его шея возражала против этого движения. Он зашипел, касаясь рукой рёбер.       Её прохладная рука легла на его плечо — на ту часть, на которой не было повреждений. Пальцы слегка дрожали. Он почувствовал, как тёплая капля приземлилась на спину, а волосы начали щекотать между лопаток.  — Прости… — повторила она. «Не плачь…»  — Разве это твоя вина? — быстро сказал он, касаясь её руки на собственном плече.  — Да, — выдохнула девушка, сжав его руку в своей. — Если бы я была внимательнее и расторопнее, ты бы не попал под первый выстрел, и, если бы ты не пытался защитить меня, ты смог бы увернуться и от остальных… «Не плачь, Принцесса».  — Ради тебя не жалко и под пулю лечь, — усмехнулся парень.       Почувствовав, что она отодвинулась, он откинулся назад и положил голову ей на колени, улыбаясь при виде её встревоженного выражения лица. Он протянул руку и вытер её слезы.  — Всё в порядке, Маринетт. Мне просто нужно…  — Я не могу тебя потерять, — свежие слёзы навернулись на её глаза. — Не после… Не после того…       Его рука застыла на её лице, осознание накрыло его, как рухнувшая кирпичная стена, вызывая непереносимую боль. Она тоже была сбита с толку и поражена, как только осознала, что только что сказала.  — Мари, что ты…       Он чуть не подавился своими словами, когда её лицо приблизилось, но затем девушка просто уложила голову на его плечо. Её пальцы запутались в его волосах.  — Пожалуйста, Кот, — прошептала она, — не делай больше что-то настолько глупое, как это. Я думала, что ты умрёшь… «Что случилось?»       На этот раз он не сказал этого вслух, зная, что не получит ответа. Вместо этого он прикоснулся к её руке, ненадолго прикрыв глаза.  «Я не могу обещать тебе этого, — подумал он, смиренно улыбаясь. — Я всегда буду стараться защитить тебя: ты моя Принцесса».  — Ты весь горел когда я принесла тебя сюда, — произнесла она, её пальцы крепко сжались вокруг него. — Твоё время заканчивалось, так что я ушла и оставила дверь приоткрытой, чтобы Плагг мог спуститься, если я понадоблюсь…       Адриан моргнул в замешательстве. Плагг не говорил, что спускался вниз.  — Что он сказал?       Она покачала головой, её волосы щекотали его лицо.  — Он не спустился, поэтому я и пришла. Я была осторожна, чтобы случайно не подсмотреть, но он заметил меня и сказал, что тебе уже лучше.  — Маринетт, — позвал он её. Она не ответила. — Баги-Бу.       Она подняла заплаканное лицо.  — Кот…       Он вытер её слезы, слегка улыбаясь.  — Я буду в порядке. Мне просто нужно отдохнуть.       Она одарила его дрожащей улыбкой.  — Хорошо. Тебе нужен лёд?       Он взглянул на свою оголённую грудь, только сейчас вспомнив, что он был совершенно голый перед ней, в смысле, по пояс. Он тихо вздохнул, мысленно пересчитывая свои травмы.  — Ледяная ванна, вероятно, будет лучше.

***

      Маринетт ёрзала на месте и очень старалась не прислушиваться к звукам воды, раздающимся из ванны, или к тому, как болезненно шипит Кот Нуар, опускаясь в холодную воду. Плагг пожёвывал сыр на столе, Тикки сидела рядом с ним и наблюдала за его действиями.  — Тикки, а почему не все травмы Нуара исцелились? — поинтересовалась Маринетт у своей квами.       Удивительно, но ответил Плагг, закинув последний кусочек сыра в рот.  — Как правило, оружие Акумы создаётся умом самого индивидуума, ставшего злодеем, из-за этого талисман может развеять последствия его применения. Однако пули Сыворотки Правды были произведены именно Бражником, что сделало их сильнее и опаснее. Из-за этого нападение было более жестоким.       Тикки кивнула.  — Твои руки всё ещё в синяках, да, Маринетт?       Маринетт слегка коснулась своих рук, чувствуя боль от ушибов.  — Да… но их не так много, как раньше.  — Это потому, что талисману удалось устранить урон, который причинила она, но ущерб от Бражника по-прежнему остаётся, — Тикки откусила кусочек печенья. — Вы должны найти то, во что Бражник вложил свою силу, и очистить это, чтобы избавиться от остального ущерба, нанесённого им.  — Не могу поверить, что он сделал что-то вроде этого, — прошептала девушка в тот самый момент, когда дверь ванной открылась.  — Плагг, — позвал его Адриан. Находясь слишком далеко, чтобы Адриан мог услышать, Плагг проворчал:  — Этот мальчик уже должен раскрыть тебе свою истинную личность.  — Почему он не может? — поинтересовалась Маринетт, слегка нахмурившись. С течением времени у неё сложилось определённое впечатление о сути ситуации, но, возможно, она могла бы получить прямой ответ от его квами.  — Потому что ты просила его не говорить тебе о том, что произошло, когда ты была акуманизирована, — он уставился на неё. — Плюс, он хочет, чтобы ты полюбила его, как Кота Нуара, прежде чем узнаешь его настоящую личность.  — Плагг! Где ты?  — Тебе нужно поторопиться, — Маринетт указательным пальцем подтолкнула парящего в воздухе котёнка в сторону ванной.  — После этого он точно должен мне целый дворец из сыра, — проворчал он, уплывая к двери.       Тикки покачала головой, тяжело вздохнув.  — Вы оба смешны. Почему бы просто не пойти и не сказать ему, что он тебе нравится? Тогда ты сможешь выяснить, кто он на самом деле.  — Нет, Тикки, — твёрдо сказала Маринетт. — Есть ещё Адриан, и… — она задохнулась, вдруг вспомнив кое-что важное. — Адриан!  — Ч-что? — потрясённо пробормотал Кот Нуар.       Маринетт воззрилась на Кота, широко раскрыв глаза. С его волос всё ещё капала вода.  — Адриан тоже был подстрелен Сывороткой Правды, как и некоторые другие студенты! Как ты думаешь, у них тоже остались ранения?       Тикки тут же покачала головой.  — Я думаю, что для вас обоих пули были мощнее, чтобы заставить вас раскрыть свои настоящие имена. Ты помнишь о желании раскрыть своё настоящее имя, Кот Нуар?       Кот слегка нахмурился, неся полотенце, которое он использовал для своих волос.  — Припоминаю, — он повернулся к Маринетт, осторожно, сохраняя отстранённое выражение лица. — Так что ты говорила об Адриане?       Её лицо омрачилось.  — Ну, видишь ли, Адриан был поражён пулей, и… — она прикусила губу, наконец-то пробурчав: — Он признался, что действительно любит меня.       Полотенце выскользнуло из его пальцев, оказываясь на полу. Он уставился на неё с потрясённым выражением лица. «Упс, — Маринетт уже мысленно корила себя, но было слишком поздно, чтобы взять свои слова обратно. — Думаю… не стоило говорить ему об этом».