Не хочу

      Сминаю в руке лёгкое платье, оборачиваясь на своё имя, доносившееся из-за спины. Замечаю Павла Аркадьевича, ловко шагающего по другую сторону улицы и широко улыбающегося. Что-то внутри приятно стягивается, и я срываюсь с места, не обращая внимание на сигналящие машины.       Свет от фар слепит в ночное время, но я продолжаю бежать навстречу мужчине, словно в замедленной съёмке, стараясь изо всех сил. Когда же, наконец, расстояния между нами не остаётся, оставляю на губах его сладкий поцелуй. Становится так приятно, хочется растянуть этот момент и побыть здесь чуть дольше, но машины подают звуковые сигналы ещё громче. Где-то сбоку слышу ясный и слишком громкий удар.       Распахиваю глаза, слегка поднимаясь корпусом, но тут же вновь ощущаю тёплую подушку под головой. Закрываю веки, пытаясь глубоко вдохнуть, но сбившееся дыхание восстанавливается не сразу. Яркие картинки сна ещё цепляются за сознание, и я буквально ощущаю вкус губ Паши.

***

      Я не видела Павла Аркадьевича несколько дней, потому что, как мне сказали, он ненадолго уезжал. Если честно, ещё парочку дней бы не встречалась с самоуверенным начальником, но Юля уже сообщила о том, что столкнулась с сербом возле бара. Я тут же ретировалась от Кости и его коктейлей, решив, что не покажу носа из номеров до конца рабочего дня, а после по-тихому уйду домой.       Однако Комиссарова не позволила зарыться в работе. Когда приходит время обеда, рыжая вваливается в мой второй по счёту убранный номер и чуть ли не силком тащит на заслуженный обед. После небольшого перекуса я не в силах держать свои эмоции внутри рассказываю подруге о сегодняшнем сне и роли Паши в нём.       — Канаева, ты прикалываешься? — выдаёт Юля, внимательно выслушав рассказ. Она громко смеётся, отчего мне приходится её одёрнуть, так как гости начинают оборачиваться нам вслед. — Тебе приснился Павлик и это, м-м-м… — подруга изображает страстный поцелуй, вызывая лифт.       Я усмехаюсь, опуская голову. Она невыносима. Хочу что-то сказать, но забываю, что именно — мне на плечо приземляется чья-то рука. Поворачиваю голову в сторону, замечая, что на плече Комиссаровой тоже лежит чья-то конечность.       — Значит, скучала? — горячий шёпот опаляет мочку уха. Паша. Я ловким движением скидываю его руку, морщась, чтобы скрыть непонятное чувство удовольствия, полученное от едва ощутимого касания его губ. Уверена, он делает это специально. Специально играет на моих физиологический инстинктах. Но больше меня удивляет собственная реакция.       — Почему я должна была скучать? — стройная ложь складно слетает с языка, в то время как я неимоверными усилиями поддерживаю твёрдость голоса и холодный тон. — Вы разве не были в отеле?       Он смотрит мне прямо в глаза. Наверняка пытается понять серьёзность, правдивость сказанных слов. Подъезжает лифт, и начальник принимает решение.       — Ты знала, — отвечает мужчина, мягко убирая мои руки с тележки с принадлежностями, и сам обхватывает рукоять, толкая всю конструкцию в лифт. — Знала, что меня не было.       Под грозным взглядом Юли всё-таки захожу внутрь, но она сама не торопится, а лишь нагло усмехается. Павел Аркадьевич не теряет времени, дверь уже закрывается, отрезая пути к отступлению и скрывая подругу.       — Так я тебе приснился. Чтоб ты знала, Канаева, сны выражают твои желания-я, — протягивает, становясь сзади, — самые потаённые, скрытые от общих глаз, возможно, ты считаешь их… — чувствую, как меня обхватывают за талию, но почему-то не могу ничего сделать. Когда его руки очерчивают контур, спускаясь всё ниже и ниже, я лишь беспомощно хватаю его пальцы. Буквально ощущаю, как его губы растягиваются в улыбке. Не смотрю на серба, но перед глазами ясно играет ровный ряд белых зубов и проявившиеся морщинки вокруг глаз. «Он мне не нужен, — убеждаю себя, — и мне совершенно на него плевать». — Постыдными, — заканчивает с придыханием.       — Это были не Вы, — прочищая горло, резко отвечаю, когда двери раскрываются на нужном этаже. — Нам выходить, — перевожу тему, забирая тележку. Мимо проходит дядя Боря, удивлённо провожая нас глазами. Хорошо, что Павел Аркадьевич не замечает нежелательного внимания сотрудников.       — Не понял, а кто же? Я ведь слышал от Комиссаровой: Па-ша, — произносит по слогам, останавливая меня за руку. Я вмиг опускаю глаза, поправляя и так идеально сложенные чистящие средства. — Да оставь ты свои тряпки уже! — он останавливает меня за кисть, но тут же отпускает. Надежды на то, что мужчина отстанет и забудет улетучиваются с каждой новой секундой, я уже привыкла, что не могу просто так отделаться от его общества. Привыкла к излишнему вниманию, подкатываниям и подколам.       — Это был наш портье, Павлик, — сама поражаюсь тому, как устало и уверенно звучат слова. Ещё больше поражаюсь перемене в лице серба, отчего, признаться, получаю немалую порцию удовольствия. — Я могу идти?       — Нет, не можешь, — рычит мужчина, непонимающе прищуриваясь. Опять испытывает меня, пытаясь понять, говорю ли я правду. — Всё равно не верю, — кажется, он не находит, за что зацепиться, и я прячу улыбку, закусывая губу.       — Павел Аркадьевич, мне правда нужно работать.       Переминаюсь с ноги на ногу, а затем неуверенно шагаю к номеру. Когда понимаю, что он не возмущается, не окрикивает и не зовёт меня, иду более уверенно. Пока не скрываюсь за дверью.

***

      Уже собираюсь выйти из отеля, чтобы дождаться Юлю на улице, как замечаю серба, уверенно шагающего к нашим портье, Паше и Ярику. Незамеченно приземляюсь на гостевой диван, хватая какой-то журнал. Дикое любопытство не позволяет заметить, что этот самый журнал взят вверх ногами.       — Паш, а Пашенька, — начальник похлопывает портье по плечу, смахивая невидимые пылинки. — Ответь мне на один вопрос, но предупреждаю: правдивость и искренность твоих слов, сыграет большую роль на дальнейшей работе в этом месте. Мне нужна честность.       Подчинённый, до чёртиков перепуганный внезапным вниманием начальства, сглатывает комок в горле, судорожно кивая. Понимаю, что серб хочет спросить и в чём пришёл убедиться. А меня так складно убеждал, что не поверил…       — Канаева Даша, горничная, — тем временем доносится стальной голос Паши, — тебя связывает с ней что-то кроме работы?       — Нет, — следует незамедлительный и уверенный ответ, на что мужчина довольно улыбается.       — Твою мышь, Канаева, чего сидим? — верещит Юля, на большой скорости двигаясь прямо ко мне. Рыжеволосая мечет в меня яростные взгляды, когда я смотрю лишь в сторону серба. — Я же говорила, на улице ждёт такси!       — Прости, — по-детски хнычу, чтобы он услышал. — Я решила тебя дождаться.       Перед тем, как всё-таки уйти из отеля, ловлю взгляд Паши, который явно сбит с толку и несколько смущён, словно пойман на каком-то запрещённом и постыдном действии. Он понял — я всё слышала и раскусила причину его разговора с портье. И, скорее всего, подобная реакция вызвана тем, что я чертовски широко и самоуверенно улыбаюсь, ведь просто не могу стереть с лица удовольствие.