Из истории Солнца

Вода была необычайно спокойна. Фиолетовая дымка едва не касалась глади широкого озера. Уже наступило лето, но оно проходило необычайно ветреным и холодным, а вода заполняла ледяным ужасом воздух на полдесятка километров вокруг. Лишь по лодке можно было переправиться на другой берег, но для этого требовалось столько смелости и так мало инстинктивных ощущений опасности, что редко кто решался приблизиться. По воде прошла лёгкая рябь. От чёрного берега тянулась светлая полоска следа небольшой старой лодки, тихо скользившей по сиреневато-оранжевой глади. Обычно здесь работал перевозчик, имевший такое удачное имя «Харон», но сейчас даже он не приближался к озеру Стикс. В лодке стояла одна лишь фигура, завёрнутая в чёрный плащ. Весло погружалось в воду совершенно бесшумно, будто это не вода вовсе, а масло. Светало. Борт с тихим стуком ударился о каменистый берег. Лёгким шагом фигура миновала острые выступы и приблизилась к готическому белоснежному замку. Сквозь затянутое серыми облаками небо проходил слабый голубоватый свет. Прозрачное стекло окон казалось треснутым, и от этих разломов кремовая плитка оттенялась всем спектром цветов. Незнакомец приблизился к мраморным ступеням и легко взметнулся по ним ко входу. Плащ раскрылся от ветра, и из-под него показалась рыжевато-коричневая куртка и старый и жёсткий хлопковый шарф. Бледная кожа могла сравниться по цвету с мелом, чёрные, как сажа, волосы были невероятно взъерошены, острые уши намекали на принадлежность к альвам, а в мраке коридора мелькали золотые глаза. Кого ни спроси, никто бы не принял эльфа за члена благородно семьи, однако же это был никто иной, как молодой царь Арахит. Нередко он приходил в этот замок, чтобы попрактиковать магию в местной библиотеке. Книг здесь было предостаточно, а юный правитель не мог представить без них и дня. Многие записи были посвящены колдовству, и тогда альв обошёл всех ведьм и колдуний ради ответа на единственный вопрос — чьи это книги и насколько верны суждения в них. Парень прошёл в просторный зал, привычными лёгкими движениями достал из шкафов пузырьки с настойками, маслами и экстрактами, связки ядовитых и лекарственных трав. Арахит создавал невероятные яды и лекарства, смешивая несмешиваемые ингредиенты и пробуя их на собственноручно изготовленных моделях организмов. Великий царь Солнца создавал наследие государства, совершенно не осознавая этого. А пока на столе красовалась маленькая чашка с растёртыми в ней цветами и травами, а Арахит открывал пузырёк с настойкой из зверобоя, крапивы и нашатыря. Я очнулась и тяжело вздохнула. Надо же, что приснилось… Было немного холодно, камень, на котором я лежала, пах мхом, сыростью и солью. Стоп, камень? Мне стало невероятно интересно, какого я, собственно, ётуна вообще лежу на камнях в какой-то пещере и вообще прикована к стене серебристой сталью. Сломать оковы труда не составит, но синяк они оставили немаленький, как я теперь ходить-то буду? Я оглянулась. Больно уж помещение напоминало камеру, но довольно просторную. Сквозь почти заложенное камнями окно пробивался синеватый свет. Камни на полу и стенах блестели, по ним струилась тонкими ручейками вода, кое-где сквозь кирпич пробился дикий виноград. На полу под собой я заметила что-то бордовое и давно уже въевшееся в камень, а поверх него высохшее красное. И ещё свежее и лишь немного вязкое алое. Не составило труда догадаться, что это кровь. А ещё, что это однозначно моя кровь. Только теперь меня озаботило, где я, почему я здесь и какого, собственно, чёрта мои волосы и ногти невероятно длинные, измазанные в саже и крови, а ещё и вместо иссиня-чёрных белоснежные пряди. Вся моя кожа была в порезах и ссадинах, запястья и тело в синяках, одежда изорвана и тело вообще не моё, хоть и женское. Ничего умнее, как заорать и позвать кого-нибудь я не придумала, но голос был на удивление низким — относительно моего сопрано — сиплым и вообще казалось, что голосовые связки сильно повреждены. К решётке — да, я только что заметила, что стены напротив заложенного камнями окна не было — подскочил паренёк, что должен был быть стражником. На его лице вырисовывался неописуемый ужас. Я сама не понимала, что вообще здесь творится, но выбора не было. Клетка отворилась, и несколько человек вошли. Я попробовала подняться, но пошатнулась и врезалась в стену. Было необычно больно, и я взвыла адским псом. Кажется, я всех здесь невероятно напугала. Всех, кроме одного человека. Не знаю, кем он был, но моему безумному взору он не поддавался. Что ж, неплохо, хоть один трезвый человек здесь есть. — Карин! Дочь моя! я так счастлив, так рад! Ты наконец пришла в себя! Что ж, поторопилась я называть его трезвым. Прокашлявшись и ощутив у себя во рту металлический и солоноватый привкус, я хриплым голосом произнесла: — Вы что несёте, мать вашу, какая, к ётуну, Карин? — мужчина без лишних слов достал зеркало и показал мне моё — вернее, совершенно не моё — лицо. Зрелище было жуткое — порезанная, в ссадинах и синяках бледная кожа, правый глаз красный, левый зелёный, едва не звериный оскал и тонкие иссиня-чёрные брови, и седые почти сияющие волосы. На моём горле красовался шрам и след от удавки. Вот же чёрт, куда я попала?! Стоило успокоиться и вдохнуть. Так, а во что я, собственно, одета? Бело, вернее, уже не белое, платье. И всё. Ладно хоть всё закрыто и длина до колена. Я не представляла, в чём вообще дело, но выкручиваться надо было по ситуации. — Кто Вы? — я устало прикрыла глаза. Нельзя было агрессивно себя вести, лучше сыграю подобие адекватности. — Я Вас не знаю и знать не могу. Куда я вообще попала? И что это за звериное тело? Все в округе, включая «отца», переглянулись и удивлённо моргнули. — Дочь, что с тобой? — Ещё раз повторяю. Я не Ваша дочь, это не моё тело, не моё имя. Я потеряла сознание в библиотеке, а после пришла в себя здесь. И вообще морально устала. Кто вы такие? Вы однозначно люди. Где я? И что это за тело? Послышался грохот, стража моментально полегла, но я надеялась, что несчастные парнишки живы. Я заметила Арахита и что было возможности закричала не своим загробным голосом: — Ар, что здесь, мать твою, происходит?! Какого Нидхёгга я вообще здесь? К чертям тебя, не буду вытаскивать из библиотеки! Казалось, именно эти слова сообщили царю, что я нахожусь в данной оболочке. Вот потом он мне будет объяснять, а пока пусть вытаскивает. Словно прочитав мои мысли, Арахит кивнул и метнул какую-то иглу в странного мужчину. Я едва успела отскочить, и он плюхнулся прямо в лужу моей крови. Отвратительно. О Всеотец, меня уже начинало тошнить от всего этого! — Они хоть живы? — я скривилась, немного двинувшись в сторону. — Да, я потом объясню всё, они не вспомнят о том, что ты приходила в себя. Мы сейчас чай знает где, но примерно я догадываюсь. потом всем нашим сообщу. Тебе не повезло. Ты вылетела из тела, мы же только ранами отделались, а у тебя ушибы и царапины, да ещё и душу искать пришлось. Мне достать её нужно, не двигайся. Не успела я одуматься, как Арахит запустил между моих рёбер свою ладонь. Стало больно, дыхание перехватило, на глазах выступили слёзы. Не успела я чертыхнуться, как с удивлением обнаружила, что больше не имею тела и вообще не одета. Самым интересным было то, что я была ни чем иным, как неопределённой формы мерцающей странностью. А ещё парила в воздухе. Арахит чем-то щёлкнул, и я обрела форму. Лучше бы не обретала. Выглядела я примерно как всегда, только на губах чувствовала смесь вина и крови, на голове были рога, за спиной смесь демонических и ангельских крыльев, одежда едва прикрывала грудь и иные места, только на ногах были сапоги практически до тазобедренного сустава. А ещё я несколько напоминала Ара в нашу первую встречу: радужка почернела, уши стали эльфийскими, а кончики пальцев превратились в измазанные в крови когти. Ко всему этому на голове была странная небольшая корона… Даже не знаю, как назвать это. Она проходила под рогами и над ними золотой сеткой, на лбу был словно серебряный шлем в виде орлиного клюва, наверх же поднимались камни горного хрусталя. Я вздохнула и повернулась к царю. — Мне тебя сейчас убить или подождать? — изогнув насмешливо бровь, я нешироко улыбнулась. — Ладно, но я тебе вспомню такой свой вид. Арахит странно сглотнул, покосившись на меня. Я взяла с пола зеркало… Чёрт возьми, клыки и алый на правом и зелёный на левом края радужки… — Как это, ётуна Гунгниром дери, понимать?! — я страшно оскалилась, свирепо взглянув на Ара. Парень, казалось. уже пожалел, что вообще пришёл мне на помощь, но теперь ему так просто от меня не отвязаться, нет уж, увольте. Сам притащил, пусть сам и обратно вытаскивает. Я выдохнула с тихим рыком, успокаиваясь. Оскал никуда не девался, брови были нахмурены, а глаза горели яростью, но при этом я подобных чувств совершенно не испытывала. Больно дикий облик, надо бы поработать над ним… Я перевела взгляд на странную девушку, в чьём теле я оказалась. Её явно держали здесь насильно, а обращение оставляло желать лучшего. Судя потому, насколько она была худа, то её, вероятнее всего, морили голодом, а может быть даже и воды не давали. Мне стало её невероятно жаль. — Возьмём её с собой, ей всё-равно здесь не жить. Арахит кивнул и ударил ногой по цепи. Она тотчас распалась с тихим звоном, что, однако, не нарушал мертвенной тишины в данной камере. Парень подхватил уже известную нам Карин, царапнул моё плечо каким-то мелким и красивым ножичком, лезвие которого было в чём-то измазано и источало запах зверобоя. Через минуту у меня стало двоиться в глазах, затруднилось дыхание. Всё заволакивала тёмная пелена, я лишь успела заметить что-то лиловое, фиолетовое, синее, чёрное, зелёное и пурпурное с белоснежными вкраплениями вокруг нас, а последней моей мыслью было: «Да когда же всё это, белка побери, наконец закончится?!» Я очнулась в каком-то лесном домике, лёжа на деревянном и изрядно потёртом полу. Доски во многих местах прогнулись, потемнели или пошли глубокими трещинами, грозясь вот-вот разломиться пополам. Почему лесной, спросите вы? Во-первых, мне хватало вида за окном, а именно сосновой лапы, разбившей стекло, и множества однообразных и при этом различных стволов, покрытых грибами, гнилью и мхом. Я села и протёрла рукавом глаза. Было достаточно темно, скорее всего, уже вечер. Судя по освещению, часов шесть-восемь. Оглянувшись, я заметила, что в помещении два источника света — лампа, что горела над порогом, и огонь, плясавший в незакрытой печи-буржуйке. Мебели было немного: узкая койка в углу, на которой лежал тонкий и порванный старый матрац, серая простыня, которая, скорее всего, изготовлена была не совсем до конца — подобное полотно получалось из льняных нитей, но после такую ткань выбеливали на солнце, а здесь лишь грубая работа. У стены стоял стол, размером полтора на полтора метра, рядом шкаф со связками трав и пузырьками, кресло-качалка у окна и книжные стеллажи. На столе несколько небрежно лежала белая скатерть с голубой, красной и синей вышивкой. В центре стоял глиняный графин, испускающий седой туман и приятный тёплый запах. Я бы не рискнула предположить, что это молоко, но, вероятнее всего, что-то в этом роде. Рядом — немного ближе к краю — находился не то поднос, не то тарелка, не то просто дощечка ля разделки, расписанная узором, подозрительно похожим на хохлому и лишь слегка от неё отличающимся, а на этой, скажем так, подставке красовался пряничный домик. Самый обычный пряничный домик. Острая крыша его была покрыта глазурью, сладкой пудрой и крупицами сахара, стены блистали росписью слегка подтаявшим от жары и влаги кремом. Орнамент больше напоминал руническую вязь, что вполне могло быть реальностью — скорее всего, это дом ведьмы или колдуна какого-нибудь, но явно не обычного человека. Да и стали бы люди селиться посреди леса? В окошках домика словно горел свет. Мягкий золотистый оттенок и правда немного сиял, заставляя сердце бешено колотиться. Скорее всего, он должен был служить признаком уюта, да и было очень приятно находиться здесь и дышать воздухом, пропитанным чабрецом и кофе, но одна маленькая жуткая деталь напрочь перечёркивала идиллию дома. Дверь отворилась, на порог упал снег, тотчас растаяв и вырастив из себя прекрасные васильки. Я пару раз моргнула, расслабляя руки. Оказывается, я неистово вцепилась в сшитые между собой звериные шкуры, которыми меня укрывали, но сейчас меня волновало совершенно другое: я никак не ожидала, что сюда войдёт дух. Вернее, уже не дух, а полноценный и живой Арахит. Всё же, правильно мне снилось, что он магией баловался… Без лишних слов парень сел в кресло, развернув его в мою сторону. — В общих чертах, это примерно моя эпоха. Я тебя не зря сюда привёл и не зря выгнал остальных: тебе нужно немного поучиться. — Ар заискивающе улыбнулся, на что я закатила глаза. — Приступим? Я кивнула. А что ещё было делать? Выбора-то у меня не было., а царю я уже научилась доверять. Он, конечно, и наглая морда, но надёжная. Арахит успокоил дыхание, немного высвободил руку из-под плаща, и на кончиках его пальцев замерцало пламя. — А теперь твоя очередь. — Моя? А что делать вообще надо? — Ничего сложного, просто представь, как с твоих ногтей слетает огонь. Я зажмурилась. Повеял прохладный ветерок, на меня сверху что-то упало. Вернее, коснулось моих плеч и волос. Я приоткрыла левый глаз и обнаружила на себе грубого покроя и материала накидку. Решив всё же одеться в более подходящий наряд, нежели короткие шорты и завязанную под грудь рубашку, я быстро укуталась в ткань, накинула капюшон и выставила вперёд руки. Что-то мне подсказывало, что на двух разом зажечь пламя будет легче. Вздохнув, я постаралась представить, как с кончиков моих пальцев слетает огонь. В печи мирно стрекотало, стало непривычно тепло… Я приоткрыла глаза и с удивлением, ужасом и наслаждением смотрела, как кончики моих пальцев горят, подобно спичкам. И, чёрт возьми, мне нравилось это лёгкое покалывание и тепло, следовавшее за ним. Я вздохнула, несколько раз моргнув. К такому жизнь меня не готовила, да и несколько напрягало осознание того, что Алвис, Харальт и Стиг наедине с той девушкой. Кстати, о ней. — Это мы в её доме? — Арахит кивнул, присаживаясь рядом. — Она сейчас спит в лесу. — на моём лице явно читалось беспокойство. — Да ладно, я её раны перевязал и на всякий случай обездвижил. Нашим-то доверять нельзя, ничего сами не сделают. Я внимательно посмотрела за окно. Смеркалось, синяя дымка струилась меж ветвей сосен и елей, а стволы их напоминали лесных великанов. Голубые иглы мерцали россыпью маленьких драгоценных камней росы, со звоном падавших от малейшего дуновения ветра. Близилась ночь. — А они там не замёрзнут? Словно услышав мои слова, на пороге появились Стиг и Харальт, а за ними шёл Алвис с ведьмой на руках. Девушку положили на кровать и укрыли тёплым одеялом, отрытым где-то на чердаке. Наша компания пересела за стол, и Арахит налил каждому по кружке чудом неостывшего молока. Я начала подозревать, что графинчик — или это был кувшин? — вообще бездонный, хотя выглядит довольно пузатеньким… На мой вопрос о том, пьют ли черти молоко и что это вообще такое здесь находится, мне ответили кивками и согласием с тем, что это молоко. Волчье. Я даже поперхнулась. Оказывается, здесь волки другие… Что ж, жить буду. Надеюсь. Царь подошёл к книжному шкафу и открыл запылённую дверцу. Стекло в ней было несколько подплавленным, треснутым, в саже и с радужным бликом от огня. Я вздохнула, помотав головой. Ну нельзя же так, конце-то концов! Хотя, кому я это говорю? Правильно, слушать меня не будут, да и не сделаешь уже ничего, хотя наш химик и маг вполне мог бы этим заняться… Но он в данный момент внимательно изучал содержимое прогибающихся под тяжестью книг дубовых полок. Прошло минут пять или десять или десять или пятнадцать, но только Арахит с трудом вытащил одну старую и потрёпанную печать. Я удивилась — ну никак не думала, что это будет печатное, а не рукописное издание. Царь раскрыл книгу передо мной где-то около середины, но всё же ближе к началу. Вот какой смысл читать неясно с какой главы и неясно какую историю? Я тоже не понимала, но решила довериться Ару. Молоко мы давно выпили, и царь налил всем травяной чай. Я благодарно кивнула и окинула страницы взглядом. Формат их был не меньше, чем альбомный лист, а то и больше. — Откуда читать? — Вот отсюда, с «детка». — Арахит ткнул пальцем в начало второй третьей первой страницы разворота, и я углубилась в чтение. «— Детка, легенды не врут… — Но бабушка! Драконы же исчезли! Все! — Нет, милая, остался последний. Его никто ещё не смог убить, ибо глаза у него человеческие. Он тихо и мирно живёт, охотится в лесу, но размер тела у него знатный: как встанет на задние лапы, так голова его возвысится над землёй на восемьсот метров, а крылья в размахе скроют всю нашу долину от солнца. Чешуя его горит что при свете, что во тьме червлёным золотом, а когти острее лезвия самого короля. Девочка заворожённо смотрела на бабушку, перебирая в крошечных ладошках её длинные седые космы. Прошло двадцать лет, но руки эти остались такими же детскими и маленькими, но теперь недлинные ногти скрывались под железными напёрстками, крепившимися к пальцам подобно кольцам. Край этих металлических когтей был острейшим, даже острее клинка правителя, но округлее, нежели меч молодой воительницы. Доспехи девушки были цвета красного золота, белые и едва не седые волосы никогда не собирались в причёску. Сквозь сажу, огонь, воду, боль и пыль тренировалась она, становясь с каждым днём всё сильнее и с лёгкостью одерживая победу над каждым рыцарем королевского гарнизона. Не было никого сильнее её, и когда пришло время, девушка без колебаний отправилась к полуразрушенному замку, стоящему неподалёку от родной деревни. Глаза горели яростью, а покрытые кроваво-бордовой помадой губы кривились в усмешке. Ярость не тупила клинок — она заточила его. Серебристая сталь сверкала в солнечных лучах подобно воде, обитая кожей рукоять прекрасно вливалась в небольшую ладонь, а железная змейка ни за что не позволила бы мечу разъединиться. В сторону замка подул ветерок, донося до дракона запах злобы, стали и сажи. Потоки воздуха развевали белокурые и недлинные пряди воительницы, едва не закрывая ей глаза её же отросшей чёлкой. — Готовься к смерти, ящерица. — шипение просочилось ядом сквозь юные уста. Рыцарь сорвалась с места, влетев в ту же секунду в выбитое и забитое полусгнившими досками и проржавевшими от дождей и времени гвоздями окно. Ящер не двинулся с места и словно даже не заметил такого наглого вторжения в свою тихую обитель. Тихий свист прорезал воздух, а в следующий миг раздался душераздирающий лязг и нечеловеческий вой. Это была смесь отчаяния, разочарования, боли и злости, издаваемая одновременно девушкой и драконом. Отвыкший уже давно от драк, змей едва спасся от неминуемой гибели, но коготь его уже был не настолько острым, как прежде. На драконье золото хлестнула алая и нагретая солнцем кровь, пробираясь между монетами к камню пола. Червлёная чешуя потускнела, а острейший клинок беззвучно выходил из захлебнувшегося тела, но взгляд остался таким же человеческим. — Но ты всё же зверь, а не человек.» Я культурно подавилась предложенным мне чаем. — Что? Парни с интересом подняли взгляды, вытянув шеи и стараясь понять, что такого могло довести до такого состояния Великую и Ужасную меня. Книга им явно была не знакома, в этом я не сомневалась. Мне стало невероятно любопытно, зачем я вообще читала эту часть истории и как она вообще может и может ли помочь нам в дальнейшем нашем деле. Спрашивать о догадках было бесполезно, ибо никто, кроме химика, не знал ничего об этом произведении, я это прекрасно понимала, а он хитро улыбался и молчал. И либо это было предвидение, либо шестое чувство, либо какой ведьминский ген сработал, либо мозг наконец включился в работу, но что-то мне подсказывало, что спросит о догадках Ар именно меня, и никого иного, что, впрочем, и произошло. — Какие мысли по этому поводу? — При чём здесь смерть дракона, — царь нахмурился, но я продолжила. — Девушка воин и сталь? Намекаешь на то, что нам нужен этот меч? Парень просиял, широко улыбаясь. — Именно! Стиг, Алвис и Харальт смотрели на нас как на сбежавших из психиатрической лечебницы, а мы с Арахитом в обнимку скакали по комнате. Карин заворочалась на кровати и тихо зашипела. Я едва приблизилась к девушке и заметила в её глазах отражение бессильной ярости. Ар долго не хотел отпускать её, но в итоге всё же разрезал верёвку, позволяя девушке наконец принять более человеческую позу, нежели выгибаться, чтобы ничего не сломать себе. Она едва не пострадала ещё больше, и мне стало её невероятно жаль. — Ты ведь Карин, да? — ведьма кивнула, ощупывая своё горло. — Говорить не можешь? Девушка кивнула и прикрыла глаза. В отличие от седых волос и бровей ресницы её были иссиня-чёрными и невероятно длинными. Колдунья придирчиво осмотрела свои руки и подняла на меня взгляд. Голос её прошелестел подобно последнему сухому листу перед первым ноябрьским снегом, отчего я не сразу поняла, что это говорит она. — Дайте что-нибудь, чтобы привести этот ужас, — она несколько распрямила пальцы и указала на них взглядом, — в порядок. Хоть какой. И снова замолчала. Говорить ей точно было сложно, да и я её горло надорвала тоже… — Слушай, ты извини… — Я знаю. Я удивлённо моргнула. Ах да, точно, она же ведьма, что-то я совсем об этом забыла. Обращаясь к парням, я совсем не ожидала, что Харальт найдёт выход из положения и смешает что-то с чем-то, получая жгущуюся и пахнущую воском и смолой смесь. Карин взяла сие творение эльфа и по капле вылила на каждый ноготь. Они сильно укоротились — до самой кожи, — очистились и стали невероятно ровными и гладкими, я могла поклясться, что даже блестели, как у меня бывало от использования лимонного сока или как обычно сияет при малом использовании прозрачного лака. Моему удивлению не было предела, и я тихо ойкнула, на что Карин ухмыльнулась уголком губ. Подумалось, что это очень полезная смесь и стоило бы сделать такую дома, но мой услужливый альв сообщил об опасности использования, ибо там яды применяются, к которым с детства у ведьм вырабатывают иммунитет. Мне оставалось только фыркнуть и изобразить обиду, исподтишка наблюдая за растерянностью парня. Стиг и Арахит во всю смеялись над ним, а Алвис сочувствующе похлопал мага по плечу, дескать, всякое в этой жизни бывает. Наконец, я не сдержалась и согнулась пополам, трясясь в беззвучном приступе смеха. В уголках глаз появились крошечные слезинки, что очень озадачило альва, и теперь даже водитель не скрыл смешка. Ведьма наблюдала за всем этим бардаком и выражала здесь самую адекватную из нас. Я вспомнила, что чувствовала сильнейший голод, пока пребывала в её теле, а значит девушку нужно было срочно накормить. — Ар, дай ей поесть что-нибудь. — я повернулась к колдунье. — А потом займёмся твоим горлом. Если ты просто сорвала голос, то я тебе помогу вернуть его. — я весело и мило улыбнулась, мягко смотря на Карин. Волосы её сильно спутались, но были уже чистыми. Я подозревала, что парни что-то делали с ней, а именно проверяли различного рода волшебство, но расчесать шелковистые пряди явно не было лишним. — И с твоими волосами надо что-то сделать. Ведьма кивнула. Платье её было слишком жутким на вид, и она сама это прекрасно понимала. Наверное, поэтому и накинула на себя шкура и завернулась в них. Меня озадачило, не холодно ли ей, но я сразу же подумала, что в любом случае стоит дать ей чаю. Я подошла к столу и коснулась уже несколько остывшего чайника. Давать ей пить кипяток или просто тёплую воду было нельзя, да и тёплая не согреет дрожащего тела. Со словами «Подожди секундочку» я подошла к печи и поставила на неё греться воду. Арахит, поняв мои затруднения с поиском чашки для Карин, указал куда-то в стену. Оглянувшись по сторонам, я заметила едва различимую среди ковров и трав на стенах дверь. Она на удивление легко поддалась, а за ней была небольшая комнатка с умывальником и шкафчиками с посудой. Достав ещё одну кружку, я ополоснула её и быстрым шагом приблизилась к столу. Заварка ещё оставалась, и я чудом налила её без листьев и прочего, что было там на дне чайничка. Вода уже достаточно нагрелась, и наконец я приготовила ведьме чай. — Вот, выпей. Хоть согреешься. Только он, возможно, немного горячий, поэтому осторожно. Стиг тем временем наливал чай всем остальным и едва не облил себе руки. Я негромко рассмеялась, слушая, как чертыхается чёрт. Парень же этого словно не замечал, но, поймав на себе мой насмешливый взгляд, смущённо фыркнул, пробормотав себе под нос что-то наподобие «Заразишься тут твоей речью». Было достаточно тепло, печь на удивление хорошо поддерживала нужную температуру во всём доме, но окно всё-таки пришлось закрыть — началась метель. Я сильно удивилась, заметив за старым и побитым стеклом белые вихри. Теперь ещё острее вставал вопрос о нашем местонахождении, потому как на солнце такой погоды явно быть не могло. Однако же, вряд ли мы оказались на какой-нибудь другой звезде или планете. Думать о том, что это Луна, не приходилось — природа совсем не совпадала с описанием. Снег падал, кружась. Холод сочился ядом, заставляя всё живое покинуть этот мир навеки. Звери забились глубоко в норы, и неважно было, что зайцы и волки прятались в одном месте — все старались укрыться от лютого мороза. Ничто не помогало одиноким путникам, ни одно живое существо не решалось отойти от остальных даже на пару шагов. Ветви замерзали, воздух словно исчезал, а костры жечь стало невозможным — на таком холоде застывал даже огонь. Всё оледенело в течение недели, и на шестой и седьмой день все, кто прятались в земле, оказались навсегда в ней похороненными. И даже разбить лёд стало невозможным, и солнце погрузилось в вечный мрак. Я вздрогнула и оглянулась. Всё было как и с самого моего пробуждения, но что-то одно отличалось… Я силилась понять, что именно, и заметила на себе пристальный взгляд Карин. В нём отчётливо читалось, что именно её голос я сейчас слышала. Зато теперь мне хоть было известно, в чём вообще дело. Остался только один вопрос — какого чёрта эта избушка на курьих ножках является домом Арахита. — Ар, — я бесцеремонно села царю на колени и заглянула в глаза. — А ты в этом времени ещё живой или нет? Алвис изогнул бровь, удивляясь за подобной наглости, Стиг широко распахнул глаза и едва ли не решил потерять на полу челюсть, Харальт проморгался и даже протёр глаза, постепенно заливаясь румянцем и стараясь это скрыть, отвернувшись к окну, а Арахит подавился чаем. — Ты что творишь, женщина?! — я сощурила глаза, немного оскалившись. — А теперь отвечай! Ведьма наблюдала за всем этим бедламом и, вероятно, думала, что в башне — или где она там была заперта? — было не так уж и плохо, по крайней мере, цирка такого явно не предвиделось. Я же уже хотела слезть, чтобы дать парню нормально мне ответить, но он сам подписал себе приговор, начав объяснять за мгновение до того, как я собралась пересесть на стоящий рядом свободный стул. — Сейчас идёт вторая война, которой не удалось избежать. Она была подстроена Луной, поэтому всё стало ледяным. Я один ушёл в лес, но наблюдаю за действиями в столице. Люди ничего не знают о моём исчезновении, самые близкие и генералы извещены о том. что я жив. Остальной же двор уверен в моей смерти. Я сейчас, по идее, должен пытаться вывести формулу, с помощью которой можно спасти страну, но торопить события истории не будем, а то всё это может плохо закончиться. Единственное, что мы можем сделать — незаметно забрать клинок, хранящийся под под старым замком. Не знаю, где он в нашем времени, но никто его и проверять не собирается, так что не удивлюсь, если к вашему приходу в мою библиотеку он давно уже был украден. А ещё сталь нельзя оставлять без ухода, да и ничего хорошего для меча не будет, если он не примет участия в битвах не на жизнь, а насмерть. Как прибудем в наше время — тихо вернёте его. Я вздохнула и кивнула. Оставалось только придумать, как незаметно пробраться в столицу и добраться до меча. И, желательно, остаться в живых. Ладно, допустим, Арахит может нас провести от своего лица, но здесь есть одна загвоздка, и даже не одна: во-первых, нам никому нельзя показываться на глаза, во-вторых, сейчас мы в лесу. В оледеневшем и мёртвом почерневшем в ночи лесу. Если бы парни меня сейчас услышали, они бы — я уверена — сказали, что мне нужно пересмотреть приоритеты, но ровным счётом ничего бы не добились. Я встала с колен царя наконец позволяя ему спокойно вздохнуть и сделать глоток уже остывшего немного чаю. Пусть считает это моей маленькой местью за всю эту историю. Я же проследовала к двери и впервые за всё время пребывания на солнце порадовалась, что обута именно в высокие ботинки, а не туфли или кроссовки. Я открыла дверь и ступила на лёд, едва не поскользнувшись, что, впрочем, случилось в следующий момент. Ладони страшно обожгло, и я могла поклясться, что если бы не Харальт, то упала бы и не смогла двинуться. И погибла от холода и боли. Руки жгло, на мягких частях ладоней были ожоги и сдиралась, потрескавшись, кожа. Эльф затащил меня в дом, Стиг изумился моей недальновидности, а Ар в срочном порядке рылся в шкафу с травами. Наконец, парень нашёл какие-то сухие веники и связки неизвестных мне растений, несколько пузырьков с маслами и экстрактами, смешал всё это в разных пропорциях, плеснул кипяток и залил покрасневшую жидкость, избавленную от всего твёрдого, в какой-то сосуд, напоминающий форму для духов, встряхивая его. — И что с этим делать? — Арахит бросил на меня укоряющий взгляд и добавил одну каплю в холодную воду, что наполовину занимала какую-то страшненькую кружку. Жидкость мигом покраснела, очень напоминая кровь. — А это что такое? — Сделай ладони вот так. — парень изобразил подобие лодочки, только сильно раскрытой. Я повторила жест, зашипев, когда раны соприкоснулись. они постепенно разрастались, но пока были не очень большими. Царь вылил всё содержимое мне в ладони. — А теперь потри руки. Я фыркнула, но послушно последовала его словам. Моему удивлению не было предела, когда не осталось ни следа ни от ран, ни от жидкости. Ар самодовольно улыбался, вертя в руках бутылочку. — Это вещь уникальна. Она поможет от любых ран. С открытыми проще, а вот синяки вряд ли сведёт, но боль уменьшит, если выпить. А её почти все болезни внутри организма лечит. Потом — на войне — точно нам поможет. Я подняла на парня взгляд, в котором с лёгкостью можно было прочитать «Да куда тебе на войну-то идти?», но царь только повёл плечами и неопределённо хмыкнул. Светало. Нужно было собираться в дорогу, а мы так и не выспались. С другой стороны, спать было опасно, потому как нас без проблем могли отыскать, что нам не очень-то улыбалось. Арахит подал мне гребень, чтобы я наконец смогла привести в порядок бардак на голове Карин. Девушка изредка шипела, но по большей части я расчёсывала её аккуратно. Наконец длинные пряди ровными рядами лежали на плечах и спине ведьмы, и нам осталось лишь найти, во что можно её одеть. Я предложила оставить её в доме, чтобы она смогла выспаться, и никакие возражения не принимались — чёрные круги под глазами делали из неё по меньшей мере панду, в чём помогала и мертвенно бледная кожа. Если смотреть на всё ещё незажившие раны, то брать её с собой становилось опасно. Сошлись мы на том, что она тихо поспит и побережёт своё горло, не вступая в перепалку со мной, ибо тогда пострадает ещё и слух окружающих, ибо громкий голос — дар богов мне, да и спорить со мной по меньшей мере глупо и бесполезно. Я нехотя накинула плащ, снятый с меня по прибытии в это время. Харальт утверждал, что не чувствует холода и что мне нужнее одеться тепло. В общем-то, это было логично, потому что я единственная изображала картину «Побег с пляжа», но мне не очень хотелось потом бегать по лесу и искать их окоченевшие трупы. Впрочем, Арахит заверил меня, что по прибытии в город будет возможность обзавестись плащами, куртками и шарфами, так что я могу быть спокойна. Логичным был мой следующий вопрос о том, когда мы, собственно, доберёмся до столицы. Пешком. По заледеневшему лесу. Царь сказал, что к вечеру дойдём, а пока придётся потерпеть. К слову, опасаться было нечего, только холод оставался главной проблемой. Ничего с этим поделать я не могла, а парни заверили меня, что всё будет в порядке. Вздохнув, я кивнула, и мы покинули дом, подложив дров в печь, закрыв дверцу и избавившись от золы. Пока мы шли, я потеряла счёт времени. Казалось, что этот день никогда не закончится, и мы навсегда останемся в этом лесу и вообще ходим кругами. Честно говоря, меня очень заинтересовало, откуда у Ара в доме дрова, ибо каждое дерево в поле моего зрения Было покрыто толстым слоем льда, если не стало полностью из этого материала. Зрелище пугало, заставляя то и дело вздрагивать. Стиг и Харальт всерьёз волновались, не замёрзла ли я, и даже объяснения Арахита их не особо успокаивали. Меня никто слушать тоже не собирался, поэтому я просто завернулась в зелёную ткань и смотрела по сторонам. Я чудом не поскользнулась снова, но на этот раз устояла на ногах, глубоко дыша и испуганно расширив глаза. К счастью, этого никто не заметил или сделал вид, что не заметил, неважно. Постепенно темнело, а за деревьями показался дым. Мы ускорили шаг и к тому моменту, когда уже совсем не осталось дневного света, а вдоль улиц зажгли фонари, добрались до аккуратных одно- и двухэтажных домиков. Небо было затянуто свинцовыми тучами, а по оледеневшей земле стелился рваный туман. Всё выглядело неприветливым и жутким. Страшно было представить, какого жить в таком месте. Мы ступили на центральную дорогу и двинулись вперёд. Чем дальше мы проходили, тем лучше, выше и красивее становились дома. Из одноэтажных стареньких из потемневшего дерева они превращались в пятиэтажные и десятиэтажные каменные строения с причудливой гипсовой лепкой. Фигуры изображали эльфов, людей с крыльями, которых на Земле принято называть ангелами, демонов в их обеих формах и вампиров, пьющих кровь чертей. Почему я была уверена, что именно черти здесь были изображены, а не люди? Всё просто — о людях тогда вряд ли подозревали, да и вообще я сомневалась, что на этот момент человечество существовало, что там человечество, динозавров-то не было, наверное. Хотя, кто знает… Мало ли, ледниковый период начался как раз из-за катастрофы на солнце или она в этот момент так вовремя случилась? Правда, что-то мне подсказывало, что солнце солнцем, каким его знает вселенная, ещё не стало. Словно в подтверждение моих слов, Ар внезапно заговорил. Пусть голос его и звучал тихо, я подскочила на месте и часто задышала, стараясь успокоить взбесившееся сердце. — Иггдрасилем тебя етить, ты чё людей пугаешь! — пусть я и произнесла это шёпотом, моя речь больше напомнила шипение разъярённой кошки. — Совсем совесть потерял? Арахит удивлённо моргнул, а в следующий момент попытался меня заткнуть, лишь бы я никого не разбудила. Вздохнув, я успокоилась. Но это только на время, потом устрою ему сладкую жизнь. Пусть знает, каково это — подпрыгивать на полметра — ладно, меньше, но тем не менее — от испуга. — Да ладно, ладно тебе. — очевидно, царь хотел так извиниться, но я решила проигнорировать, фыркнув. — Хомячок, успокойся… — Убью. Парни переглянулись, видимо, решая, как они будут спасать от меня Арахита. Я же немного смягчилась и поправила плащ, спрашивая: — Что ты там говорил-то? — я попробовала улыбнуться, но на моём лице, вероятнее всего, появился жутковатый оскал. Это если судить по лицам моих спутников. — Солнце станет солнцем в вашем понимании только после того, как я растоплю его. Сейчас ваша Земля ещё ничего из себя не представляет. Только обыкновенная планета с задатками жизни, не больше. Я сглотнула, представляя, что будет, если мы не вернёмся в обычное время. Я чертыхнулась как в известном фильме, посмотрев на стоящих рядом парней и помянула ядовитый Нифльхеймский источник. К слову, ещё до сего увлекательного путешествия мне Луну сравнили с данным чудесным в обратную сторону миром, так что в самую пору было искать новые ругательства. Мы продолжили путь, казалось, совсем уже забыв о том, что ребятам плащи и куртки нужны, да и для Карин неплохо бы было найти одежду и что-нибудь тёплое. И обувь. Вскоре я заметила мигающую и скрипящую вывеску, находящуюся примерно на уровне второго или третьего этажа — это смотря какой высоты стены. Остановив парней, я приблизилась к витринам и оглядела полумрак комнаты. Если бы не фонари, я бы не рискнула приблизиться к чернеющим в стенах дырам стёкол, больно страшно, но сейчас не об этом. Нужно было незаметно проникнуть в магазин., но я не представляла, какова охрана сейчас в столице Солнца. Кстати, надо будет её название узнать… Арахит приблизился к двери и брызнул на неё пару капель неразведённой алой заживляющей жидкости. Каково же было моё удивление, когда дерево постепенно стало разъедать. Вот уж и правда страшный парень, убить же может… Так, а он не пытался меня на тот свет отправить или минимум покалечить? Я вопросительно посмотрела на царя, ожидая ответа. — В чистом виде это прекрасное оружие. Вообще, данная смесь всегда расщепляет предметы и материалы, но только если её развести в воде, то она не будет так сильно действовать, а просто заставит раны закрыться находящимися рядом тканями, поэтому остаётся ещё боль. Но так намного быстрее всё заживает естественным путём, так что никакой опасности нет, только нельзя делать раствор сильной концентрации. — Я тебя щёлочью отпою, как приедем. — фыркнув это, я внезапно вспомнила о контрольной по физике, которую явно уже пропустила. Едва не взвыв, я шагнула внутрь. Мне невероятно повезло, что в этом времени нет никаких особых технологий, да и магией, скорее всего, мало кто владеет, иначе бы нас точно обнаружили. Судорожно вдохнув, я проследовала к полке с футболками и нижним бельём. Честно сказать, я несколько опасалась, что ведьме может не подойти или не понравиться, но выхода не было. Мне показалось, что ей должна понравиться чёрная футболка, но оставалась ещё обувь и нижняя часть одежды. Джинсы не очень подходили для нашего времени, но и шорты вряд ли подошли бы, поэтому пришлось искать золотую середину. В итоге мне надоело носиться по магазину, и я взяла тёмно-серые широкие шорты до колен. Обуви было немного, поэтому и думать долго не пришлось — туфли на платформе и со шнуровкой. Должно было подойти. Оставалось только придумать, как нести это всё, но с этим позже. Можно же найти укромное местечко у замка. в конце концов. Я вообще склонялась к тому, что мы успеем закончить с похищением древнего оружия ещё до рассвета или до обеда, когда все явно будут отдыхать. судя по идеологии этого государства. Я вышла из магазина и заметила, что парни меня, судя по их позам, ждут достаточно долго. Харальт нашёл более тёмный, чем отдал мне, но всё же зелёный плащ, Алвис взял кожаную куртку, Стиг тёмное лёгкое пальто и шарф, а Арахит вновь отличился — взял достаточно броский пурпурного цвета плащ с капюшоном. — И как это называется? — я изогнула бровь, смерив царя строгим взглядом. — А ты думаешь, что более незаметным днём будет тёмная одежда? Скорее, это будет более приметным. Но вам особо нечего опасаться, а вот если узнают меня — будет всей нашей шайке очень и очень плохо, так что советую быть тише и следовать за мной. Алвис пожал плечами, Харальт что-то пробормотал о невежестве Ара, мы со Стигом переглянулись, и все продолжили путь. Идти оставалось не очень долго — на горизонте уже показался замок — хотя времени прошло совсем немного. Небо лишь больше потемнело, на нём появились пепельно-молочные звёзды. Серая дымка от одинокой печи летала на фоне безудержной черноты, сильно на ней выделяясь. Лиловые и синие блики мерцали, то ускоряя своё вращение в небесном котле, то внезапно становясь медленнее сухопутной черепахи на воде. Я убавила шаг, заворожённо глядя вверх. Меня одёрнул голос Харальта: — Что-то случилось, принцесса? Я вздрогнула, отрицательно помотав головой, и догнала парней. Мы уже подошли достаточно близко, чтобы видеть некоторые особо крупные детали скульптур, стоящих на колонная у ворот в замок. Как перебираться через эти девять этажей в высоту я не представляла, поэтому ждала идей от Арахита или Алвиса, как самых умных среди нас. Честно сказать, я была бы рада и предложениям Стига или Харальта, но только все молчали. В срочном порядке я вспоминала все возможные и невозможные варианты преодоления подобных препятствий, но, как назло, в голову ничего не приходило. Растворять ворота было нельзя по двум причинам — во-первых, в таком случае нас точно заметят, во-вторых, смесь нам ещё однозначно понадобится, пусть Ар и сможет её снова сделать., но не лучше ли ещё и это сохранить? Верно, лучше. Я прикрыла глаза, вздохнув. Нужно было понять, нет ли возможности перебраться через стену или другого входа, а может, где-нибудь здесь вообще выбита лазейка? Или подкоп, скажем, с задней стороны, меня бы вполне в такой ситуации удовлетворил. И неважно, что земля имеет свойство загрязнять одежду. Хотя, смотря на факты, здесь скорее можно обжечься о лёд, но у Арахита на этот случай имеется, как я её окрестила, «сыворотка расщепления». Главное, чтобы не разбилась, а то у нас ни царя, ни чудо-жидкости не будет. Поток бессвязных мыслей в моём сознании прервал голос Стига: — Может, с чёрного хода? Арахит кивнул, и мы двинулись вдоль стены. Я чувствовала, что обходить придётся минимум половину или лучше было бы пройти вообще в другую сторону, но лишний раз начинать разговаривать было опасно. Небо немного посветлело, а лиловые и синие разводы уже не выделялись на нём так ярко. Звёзды постепенно исчезали, уступая место рассвету. Кстати говоря, мне стало интересно, как так на солнце есть рассвет и закат. ответ я узнала несколько позже и, честно сказать, была очень удивлена. Однако же сейчас это любопытство мерно вытесняло осознание угрозы, всё более явно нависавшей над нашими бедными головами. Наконец я увидела в серой каменной стене что-то чёрное, что оказалось деревянными створками в человеческий рост и на одного человека шириной. края их были закованы в Тёмную Сталь, в этом я не сомневалась. — Твой выход! — Ар лучезарно улыбнулся, а я едва сдержалась от того, чтобы не съездит сапогом по этой наглой морде лица. Мне ничего не оставалось, поэтому я приблизилась к дверцам и коснулась кончиками пальцев железа на них.