Из истории Солнца

Меня уже давно занимало, почему герб королевской семьи Андатских именно лотос. Об этих цветах я знала не очень много, но все воспоминания были весьма печальными, ибо связывались с довольно грустной историей одного персонажа. Сейчас же лотосы меня будто преследовали, появляясь при каждому удобном и не очень случае. Цветы эти были красивы, крупны, тонки, но это не могло являться причиной выбора гербом сильнейшей семьи лотоса. Поначалу я очень надеялась, что мне расскажет историю герба кто-нибудь из новых моих друзей, но все мечты рассыпались прахом и покрыли и без того пыльный пол библиотеки. — Да зачем тебе это? Я уже который раз приходила в библиотеку Ара, но каждый из них покидала её, так ничего и не отыскав. Сами посудите — достаточно сложно заниматься каким-нибудь важным делом, слушая насмешки, едкие комментарии и отговорки того, кто, по идее, должен помогать, но только норовит отвлечь. — Ар, я хочу понять, в чём дело. Хватит уже от меня скрывать, как я тогда смогу для вас войну выиграть? Уже целая неделя прошла с тех пор, как мы наконец вернулись в наше время. Судя по подсчётам Второй семьи — так в государстве солнечном называли клан Фемистойлов — Луна должна была скоро сделать свой, надо сказать, достаточно широкий шаг. Раз чертей не пронять вечной мерзлотой, постоянными войнами и прочим, то придётся самим напасть. В общем-то, это было правдой, только вот чёрта с два я допущу это. Не было никакого желания проигрывать, всё это моё чёртово стремление к победам, поэтому я готовилась, как могла: пыталась найти исторические справки обо всех контактах народа солнца с ангелами, понять, почему именно Луну подозревают и вообще откуда так хорошо знают историю спутника Земли. Не было исключено, что это лишь выдумки и с Луной ничего общего не имеют, но как тогда объяснять всё остальное? Мне требовалось подтверждение всех легенд именно описаниями встреч или любых других контактов с ангелами. И если огрызки таковых я нашла уже к четвергу, то ничего из того, что расширило бы мои знания о королевском гербе я отыскать так и не смогла. Возможно, если бы Арахит мне не мешал всё это время, я докопалась бы до истины — в его поистине великом собрании должно было быть сказано хоть что-то, хоть пара слов о лотосах и их значении в геральдике или в истории, а может с ними ничего подобного и не было связано, а выбрали цветок по его иным качествам или какой-нибудь мистической — или как там? — связи с понятиями о мире, добре, зле и ещё о чём-нибудь. Кстати говоря, к полкам и стеллажам с мифологией Ар меня не подпускал, обусловив это «пустой тратой времени». Я тогда решила его послушать, но, перерыв уже, наверное, всю библиотеку и не найдя ни слова о том, что мне действительно нужно, я устремила свой взор, впрочем, как и шаг, в сторону именно ту, куда с самого начала меня не пускал наш вновь живой химик. — Ну зачем тебе туда? Давай лучше посмотрим, как гонять ангелов будем, а? — Нет. — я серьёзно посмотрела на парня. — Я же вижу, что ты меня специально не пускаешь. Уж не знаю, что у вас там за тайны в роду, но мне на это как-то немного наплевать. Мне бы просто понять, что за бред здесь происходит и почему именно лотос. Царь вздохнул, понимая, что меня всё равно не переубедить, да и пытаться делать это себе дороже. Так же ясно было, что я в любом случае узнаю, ибо шила в мешке не утаишь, верблюда под мостом не спрячешь. Я подошла к первой попавшейся полке, и очень удачно, надо сказать. Сразу же мне в глаза бросилась ветхая книга, что была несколько выше остальных, чуть длиннее, ну, а уж о ширине её было можно и не говорить — раза в полтора толще всех остальных, при чём не только из-за старых толстых и пожелтевших страниц и кожаного переплёта, но и из-за явного содержания несколько большего объёма информации, нежели все остальные. Название её говорило само за себя — «Lotus», да и изображение данного цветка сообщало о теме книги тем, кто разучился читать или не знает названия данного растения. Я взглянула на Арахита и не сдержала усмешки, таким уж страдальческим выглядело его лицо. — Теперь всё о вас узнаю. А сейчас пойдём смотреть, чем можно будет отвадить лунных воинов от солнца. — я весело улыбнулась, стараясь хоть как-то растормошить помрачневшего Ара. Парень кивнул, и мы решили пройтись вдоль этих самых шкафов и стеллажей, от которых он же и старался держать меня как можно дальше. Здесь было множество, несомненно, полезных и интересных книг, но всё это к цели нашего визита не относилось никаким из краёв, учитывая всю невероятную свою многогранность. Так проходили мы несколько часов, пока я наконец совсем не выбилась из сил. Очень хотелось кофе и спать одновременно. И ладно, я могла бы выпить сей замечательный напиток цвета ночи, а потом преспокойно заснуть, но изнутри меня глодал жуткий интерес к книге, которую я столько искала, пусть даже и не знала, что это она. Судя по первым словам первого предложения первой главы первой части, лотос — это своеобразный «инь и ян», но только в нём хаос и божественный свет не взаимодействуют — они его порождают, что, несомненно, заставляет заинтересоваться. Таким образом, если рассуждать логически, получается, что взаимодействие знаменитых «рыбок» двух контрастных цветов — цвет снега и света и цвет ночи, почвы и тьмы — создаёт прекрасный непорочный лотос, что растёт, однако, на болотах. Этот вариант расшифровки герба поражал — он говорил о двух сторонах всего клана, уживающихся наравне друг с другом в каждом члене рода Андатских, при этом далеко не каждый вообще знает или осознаёт подобную истину — они первоначальный мрачный хаос и божественный свет одновременно. Впрочем, сейчас мне было совершенно не до этого. Я ну очень хотела спать, а нужно было ещё добраться до замка, вернее, офисного здания, а там уже в свою комнату. Единственной проблемой было то, что идти далеко, на улице жарко, а транспорта нет. Вернее, на общественном ездить совершенно не хотелось, да и денег у нас с Аром не имелось. И вряд ли какой-нибудь водитель поверит, что рядом со странно бледной девчонкой, при чём человеком, едет старый царь, внезапно превратившийся из духа во вполне материально существо. И это ещё если не учитывать того, что выглядит этот царь лет на двадцать, если не меньше. Оставалось только идти пешком, а это продлится если не до ночи — солнечной ночи, да — то точно до местного заката. Очень странно на первый взгляд звучит словосочетание «закат на солнце», однако же, как мне всё же рассказали, это вполне закономерное явление. Под огненной оболочкой находится нечто наподобие атмосферы, поэтому и дышать можно, разве что кислорода больше, а сам этот свет заставляет выполнять роль солнца Меркурий. Впрочем, раньше же он и был чем-то подобным. До тех пор, пока Арахит не снял со своей страны проклятие, конечно же. Мы шли по узким улочкам, что выводят на центральную. Винтажные стены, окна, балкончики с петуньями и розами были неотъемлемой их частью. Они и правда несколько разбавляли яркие и тёмные улицы столицы, пусть и выглядели весьма необычно. Здесь витал тонкий аромат цветочных духов и кофе, звучала скрипка и гитара, изредка можно было расслышать фортепиано. Брусчатка здесь выглядела аккуратной, даже если брать в расчёт травинки, пробивавшиеся через неё в некоторых местах. Всё выглядело осторожно и красиво, не было ничего лишнего. Мы повернули за угол и вышли на несколько более широкую улочку, нежели была покинута нами ранее. Здесь мне очень нравилось одно кафе, в котором подавали невероятно вкусное мороженое и великолепный кофе. Вкусов мороженого было только четыре, но они стоили того, чтобы ежедневно проводить здесь целые дни. Крем-брюле, кофейное, ванильное и белое — все они были не совсем такими, какие продавались у нас, на Земле, или в других магазинах и кафе Солнца. Каждый вкус заслуживал особого внимания, ибо невозможно описать его лишь парой слов. Кофе здесь отличался невероятными запахом, крепостью и вкусом. Не каждый любитель данного напитка может пить его, когда он очень крепкий, в больших количествах сваренный и без чего-либо лишнего — это я про молоко и сахар. Горький, крепкий, ароматный… Душистый. Его неизменно подавали до ужаса горячим, но это, как ни странно, было наилучшим решением. Сильный запах кофе сливался с тонкими ароматами мороженого и распространялся вокруг столика, создавая уютную атмосферу. Посетителей здесь было не очень много — большая часть населения просто не находила времени или не знала о подобном чудесном месте. Сегодня я тоже планировала зайти сюда — как-никак, хороший кофе ещё никому не помешал. Мы остановились и перешагнули порог. Я, кажется, говорила, что у нас нет денег на поезд? Верно, всё верно: для общественного транспорта нам было жаль монет и бумажек, зато ни всегда находились для кофе и мороженого. Здесь можно было расслабиться, прийти в адекватное состояние после многочасового перебирания залежавшихся и покрытых толстым слоем пыли томов. К тому же, помимо мороженого и кофе здесь подавали молочные коктейли, различные пончики. Словом, вкусного было много, а ещё можно было заказать любой сорт красного вина, конечно же из тех, что изготавливались на Солнце, ибо земные завозились крайне редко, и фрукты и ягоды. Но качество всех предлагаемых продуктов было отменным. Век бы здесь жила и горя не знала. Ах да, забыла Вам сказать… Это кафе никогда не закрывалось, вот его ещё один плюс. Именно благодаря ему мы с Аром без проблем прошли на территорию заведения и, по своему обыкновению, заняли угловой столик. — Что будете… — к нам буквально подлетел молодой чёрт, на чью смену мы нередко попадали. — Вам как обычно? Я кивнула, Арахит же, как, в общем-то, и всегда, нагло проигнорировал парня. Официант уже давно понял, что если мой спутник никак не реагирует, значит, он согласен, поэтому можно преспокойно выполнять заказ. Ждать его было относительно недолго — ровно столько, сколько готовится хороший и крепкий кофе, то есть не больше пяти минут. Сначала здесь подавали именно кофе, а не мороженое, и на то были свои причины — когда кофе только подадут, его совершенно невозможно пить. Он невероятно горячий, а пар от него распространяется вокруг столика, заставляя прочувствовать уютную, тёплую, нежную и домашнюю атмосферу. После же приносят мороженое, что слегка подтаивает, когда его касается горячий кофейный пар. Напиток на тот момент не остывает, а мороженое уже не будет заставлять чувствовать сводящую скулы боль от холода. Прекрасный набор. Я невольно сравнила этот контраст кипятка и замороженного молока, даже цвета их были противоположными, и их результат в виде некого прекрасного и успокаивающего времени в окружении горького и сладкого с лотосом. Да, именно этот цветок, что свеж и прекрасен в своём контрасте. Возможно, именно из-за такой противоречивости лотос был выбран гербом, но, зная, какова светлая сторона этого клана, не хотелось бы мне встретиться с тёмной, ой как не хотелось бы. — Ты сейчас думаешь о том, каковы мы в гневе или просто до какой степени в нас может дойти уровень жестокости? Я кивнула. Отпираться не было ни смысла, ни желания, ни сил. Я достала из небольшой сумки, которую мне любезно одолжили в королевском жилище, томик с лотосом на обложке. — Мне не хотелось бы испытать на себе вашу злость, зная, насколько вы, в принципе, добры. Парень усмехнулся, чем заставил меня недоумённо моргнуть. — Ты просто ещё не видела края доброты нашего клана. И это учитывая всё то, что за неё принимаешь ты. Но в нас настолько же сильна и тёмная сторона. Мы подобны лотосам — рождаемся из тьмы для того, чтобы принести в тот мир свет, если, конечно, кто-то не возомнит себя бессмертным и не решит грубо над нами пошутить. И я готов поспорить, что ты точно такая же, как и мы. Или как, по-твоему мнению, тебя выбирали? В наследии Солнца есть карта, которая подыскивает людей для той или иной службы на короля, на страну. Она ищет тех, кто очень подходит королевской семье по нраву и духу. Сказать, что я была удивлена, это ничего не сказать. У меня чуть мороженое с ложечки не соскользнуло прямо в кофе! Это было просто сказочное свинство! Я никак не могла понять, почему именно я, потом мне нагло лгут, а теперь оказывается, что меня отыскала какая-то там карта ради службы солнечному королю. Ну не наглость ли, господа? Впрочем, всё равно делать было уже нечего. Мне от чего-то казалось, что я пропущу так пару земных лет, а потом меня убьют дома, и ещё не известно — задушат в объятиях или размажут по стенке своим словесным напором. Никаких шагов к решительным военным действиям ещё не наблюдалось, а Арахит утверждал и клялся Вальхаллой, что есть способ наложить на воинственную луну печать и разрезать её духовную связь с Солнцем и Землёй, а желательно и со всеми остальными планетами за одно. А то мало ли что? Может, снова попробуют свою базу построить, скажем, на Марсе? А что, очень близко к Земле. Может, не очень удавшийся эксперимент? А после этого ангелы вполне могли немного придвинуться к Солнцу и устроить свою лабораторию на нашей планете. А почему бы, собственно говоря, и нет? Тогда всё логично, тогда понятно, почему на Земле известны оба народа и почему черти решили немножечко так отравить чистые и непорочные изначальные души. Немного потемнело. Было уже явно очень поздно, а потому стоило поторапливаться. Лично мне не очень хотелось, чтобы по городу скакала в моих поисках королевская стража. Я допила кофе и отставила чашку. Мороженое я уже давно съела — не очень хотелось сначала допить горячий кофе, а потом уже разбираться с холодным мороженым, а вот Арахит делал всё той же самое с точностью, да только наоборот. Расплатившись, мы наконец покинули кафе и отправились прямиком к центральной дороге. Ни, а что не поверила бы, если б сама не увидела, но на солнце была обыкновенная земная ночь. Казалось, что внешняя работа звезды почти не отражалась на местном населении и здешней природе. Лёгкий ветерок трепал мои волосы, но особого холода я не чувствовала. Обычно в такие летние ночи было несколько прохладно, здесь же ничего подобного не наблюдалось — лишь тепло, лишь нежность — однако по привычке и от такого внезапного тепла я изредка вздрагивала. Да, нужно рать с собой куртку, так любезно сшитую прямо мне по размеру. Вообще, моя одежда слишком сильно истёрлась и растрепалась, что мне сшил новую — чёрные джинсы, белые шорты, кирпичного цвета брюки, белую рубаку и чёрную футболку. Из обуви моей здесь тоже надо было вылезать, так что теперь у меня были коричневые с сероватым оттенком туфли, очень хорошо фиксировавшие голеностопный сустав, близкие по цвету с оранжевым коричневые кеды на каблуке и серые полусапожки. Мне хотели ещё и плащ заменить, но я упёрлась своими скрытыми душевными рогам и наотрез отказалась отдавать несчастную вещицу. Для такой моей реакции было целых две причины — первая заключалась в том, что на луне вряд ли поприветствуют девчонку в чертовской работе как почётную гостью, а вторая была очень даже простой — мне же его подарили, как-никак. Наконец мы приблизились к офисному зданию, что здесь по старинке называли дворцом. Мы очень тихо открыли тяжёлые двери и практически бесшумно скользнули внутрь. Здесь наши пути расходились, и я в гордом одиночестве поднялась по лестнице на третий этаж к своей комнате. Нет, «комната» — это только одно название. Она занимала едва ли не половину этажа, так что её вполне можно было бы сравнить с несколькими соединёнными квартирами. Мне очень нравилось, что отдельно стояла библиотека, отдельно был, так сказать, кабинет, ванная комната вообще поражала размерами и видом, а кровать в спальне была настолько мягкой и большой, что не выспаться было практически невозможно. При входе был небольшой, но весьма просторный коридор, а за ним — огромная гостиная. В ней было невероятное количество мягкой мебели, а в центре стоял круглый журнальный столик, в центре которого красовалась синяя ваза. В ней было очень много ромашек, что на одну треть выглядывал из неё. Сама гостиная была выполнена в пастельных кремовом и зелёном цветах. Библиотека не отличалась ни размером, ни отделкой — комната, занятая шкафами и стеллажами с книгами и свитками, а в самом её конце был стол, на котором стояла лампа и были различные чертёжные принадлежности. Цветовая гамма составляла в основном коричневый, не более. В кабинете было два цвета — белый и чёрный. Лишь иногда их разбавлял серый или коричневый с красноватым оттенком. В спальне были светлые и почти что белые стены, серо-голубой потолок с зеленоватыми звёздами, что светились в темноте, отделанный под дерево пол. Прикроватная тумбочка, сама кровать и шкаф были тёмно-коричневыми, едва ли не чёрными, опоры для штор на окнах и у кровати были золотыми. На окнах покоились плотные шторы цвета мебели спальни, у самой же постели были красные, но он не резали глаз. Ванная комната же отличалась исключительной отделкой. Освещение в ней было мягким, но тем не менее ярким, золотистым, плитка имела персиковый цвет. Полотенца все были белоснежными и пушистыми, раковина и ванна имели тот же ослепительный цвет. И всё бы ничего, если бы не одно увесистое и жирное но: я девушка, так какого чёрта у меня по всей ванной расставлены полуобнажённые женские фигуры почти в натуральный рост?! Они странно напоминали тех, что были в хранилище Суавэ, но их вид всё же отличался. Светильники и люстры во всей комнате были в форме лотосов, в ванной же вообще всё было лотосовое. Мыло, гель для душа, шампунь и всё прочее — всё из лотоса. Даже духи. Я была не очень-то и против, честно говоря, но вот огромное множество золотых лотосов вокруг раковины и самой ванны в особенности несколько напрягало. Ладно хоть болото в комнате не устроили, чтобы в ней цветы эти вырастить, и на этом спасибо. Казалось, что здесь просто помешались на лотосах уже окончательно, ну да ладно, опустим подобные моменты. Мне не мешает, и слава великому Асгарду. Я чудом доползла до кровати и, не раздеваясь, забралась под одеяло. Полежу так до того момента, пока не смогу хоть немного шевелиться таким образом, чтобы не напоминать амёбу. В дверь постучали, и я недовольно скривилась — вот кого могло принести ко мне в такое позднее время, скажите на милость, а? — Войдите! — кажется, произнесла я это слишком громко для полуночной тишины. — Это я. — я безошибочно угадала в вошедшем Стига, но от усталости мне захотелось немного развлечься. — Кто «я»? Какой такой «я»? Не знаем мы никаких «я»! «Я» бывают разные: синие, зелёные, красные… Чёрт озадаченно моргнул и присел на край моей кровати. — Ты о чём? — Да ладно, это так просто, больное воображение сонного енота, не бери в голову. Лучше скажи, чего ты от меня хотел. — Луна объявила, что через две недели переходит к активным военным действиям. — Стиг казался невероятно мрачным для себя, да и много ещё для кого. Вообще впервые вижу эту жизнерадостную морду лица в таком подавленном состоянии. — Тебе нужно на несколько дней пробраться к ним и понять, чего он вообще добиваются. Так сказал отец, а генералы с ним согласились. Я думал, может, хоть Алвис или Арахит на своих правах что-нибудь ему скажут, но они согласились. И ещё — ты должна будешь отправиться одна… Я вздохнула и села на кровати, изображая своим видом кокон бабочки. — А ты помнишь, ты говорил, что я могу своих друзей с Земли привлечь? — парень кивнул. — Так вот, мне троих нужно. Думаю, вы со своей картой их без проблем отыщите. Одного и них зовут Влад, другого Рома, третья — подруга моя Лада. Со Владом шутить обычным лёгким юмором бесполезно, с Ромой же всё в точности так же, но наоборот, Лада может сильно стесняться поначалу. Одним словом, надеюсь, вы сойдётесь неплохо. Пока меня не будет, объясни им ситуацию. — Ты когда собираешься улетать? — Через два или три дня, нужно немного разобраться с их культурой и хорошо выспаться. Кстати, последнее в данный момент мне мешаешь сделать ты. Я поднялась с кровати и подошла к шкафу, раскрывая его. Оглянувшись, я недвусмысленно указала Стигу на дверь со словами «Или ты хочешь посмотреть, как я переодеваюсь?» Как я и ожидала, эти слова возымели невероятно сильный эффект. Принц негромко извинился и пулей вылетел из комнаты, не забыв, однако, закрыть за собой дверь. Усмехнувшись, я наконец привела себя в более адекватное и менее растрёпанное состояние и наконец с чистой совестью легла спать. Мысли мои занимали лотосы и Луна, и даже во сне они отказались наотрез меня покидать, поэтому всю ночь меня преследовали рыцари с крыльями на лотосовых ладьях. Проснулась я от странного воя. Вот только не говорите мне, что это преждевременная атака ангелов и всё население в срочном порядке эвакуируют из столицы. Нет, я определённо уже поехала на нервной почве и от такого обилия новейшей и совершенно неожиданной информации. Всё оказалось намного прозаичнее — кто-то умудрился поджечь какую-то старую постройку. Виновником оказался какой-то чертёнок лет десяти или двенадцати, но не больше. Он просто решил выжечь что-то на дощечке с помощью линз, но, как же без этого, конечно же, сильно ошибся с выбором занятия. Его родителям устроили серьёзный разбор, но это только потому, что едва не был сожжён Центральный музей, что стоял по близости. Лично же мне всё это было совершенно неинтересно, поэтому я с чашкой кофе забралась подальше от живых существ, а именно к себе на кровать, сдвинула шторы, оставив распахнутыми лишь те, что выходили на окно, и наконец взялась за взятую вчера в библиотеке Арахита книгу. Страницы были изрядно потрёпаны, но плотность бумаги сохранила весь текст в целостности. Это было явно не печатное издание, но читался текст на удивление легко. Каждая буква была выведена невероятно осторожно, ровно, со всеми требующимся завиткам и узорами. Металлические уголки потеряли свой изначальный блеск, но искусно выкованные руны просматривались очень даже неплохо. Кожаный переплёт тихо шуршал и хрустел каждый раз, когда я хоть немного двигалась. Мне очень не хотелось порвать или сломать книгу, особенно зная, что Ар меня потом за неё повесит на сохранившихся обрывах переплёта, поэтому я старалась читать как можно аккуратнее, при этом попивая кофе и искренне надеясь, что не разолью содержимое кружки на себя, книгу или кровать. Как оказалось, надеялась я не зря: с пробуждающим кличе к мне зашёл новь жизнерадостный Стиг и раздвинул шторы. Надо было видеть его лицо, когда он увидел, что я не сплю вовсе, а от испугу давлюсь, понимаете ли, кофе. — Ты уже проснулась, что ли? — А что, не заметно? — я удивлённо изогнула бровь. Я едва не облилась сим прекрасным напитком и потому была очень недовольна тем, что мой покой потревожили. Впрочем, и так было понятно, что больше меня трогать не будут ближайшие полдня. Можно было с чистой совестью послать парня и углубиться в чтение. — Тебе нужно было что-то, или ты просто так зашёл? — Стиг отрицательно помотал головой. — Тогда что? — Отец хотел поговорить с тобой в кои-то веки. Я фыркнула подобно кошке и вновь вперилась взглядом в пожелтевшие толстые страницы. Поговорить-то с королём надо — хотя бы ради приличия — однако же здесь я вообще пострадавшая сторона, так что как-нибудь, да подождут. В данный момент наибольшую ценность для меня представляла именно книга, поэтому, собственно, я и решила игнорировать всё и вся, пока её не дочитаю. Читала я, слава Одину, достаточно быстро, здесь спасибо бабушке, что занималась со мной в детстве, поэтому особо долго ждать королю не придётся. Другое дело — какую реакцию вызовет данное сочинение, ибо если судить по словам Арахита, то я вряд ли захочу вообще вспоминать обо всём, что было у меня общего с чертями и эльфом. — Так ты придёшь? — Если сейчас не оставишь меня, то однозначно нет, а там подумаю. Парень обречённо выдохнул. Он, впрочем, скорее всего, я думаю, понимал, что у меня, вообще нет выбора, а если и есть, то он либо меня не устроит, либо его короля. Об отце Сига я знала совсем немного: он был королём Солнца, свою должность покидать в ближайшем будущем не собирался, принадлежал к клану Андатских, бы прямым потомком Ара, его звали Олаф, что означало «наследник предков», он был весьма умён, обходителен и весел. При этом никогда не жаловал своих врагов личных и не очень, на солнце же король выражает собой идеи и стремления государства. И, думаю, он не был бы на меня в обиде за то, что я задержу свой к нему визит из-за прочтения книги, пусть и о лотосах. Нужно было понять природу их клана, а возможно было это сделать лишь через книгу. Стиг уже давно покинул комнату, а я и не заметила, углубившись в собственные размышления. Я часто уходила в себя во время прочтения любой книги, а потом судорожно искала место, на котором остановилась, перебирая подрагивающими оледеневшими или, наоборот, горячими и слишком сухими пальцами несколько шершавые страницы, а как находила, то тут же без промедления понимала, что придётся искать с самого начала этого, а то и пары предыдущих эпизодов. Я раскрыла первую страницу, от прочтения которой меня так нагло оторвали, и наконец смогла спокойно приступить к запланированным на сегодняшнее утро действиям. Я никогда полностью ни во что не погружалась — я всегда замечала, что делают окружающие. Их выдавали или звук, или слишком размашистые движения, но даже если я, казалось, отрывалась совершенно от мира сего, в границах моего обозрения и возможности услышать скрыть от меня свои действия было сложно. Другой вопрос, если я забывала, но в этот раз всё происходило немного иначе — вот уж не знаю, кто носил мне печенье, шоколад и кофе, но огромное ему спасибо. Надо бы потом узнать имя этого героя-самоубийцы, хотя это наверняка был Стиг. Ар, вероятнее всего, не стал бы заниматься таким бесполезным делом, а Харальт, по правде говоря, вообще старался меня ничуть не тревожить. Одним словом, запутанный клубок тонких, но всё же пушистых, шерстяных нитей. Первая глава книги была не очень большой, да и скорее имела место и право называться прологом, однако же записали её как первую главу, тут уж ничего не поделаешь — факт. В ней говорилось о как раз-таки противоречивости лотоса — «этот цветок светел, чист и прекрасен, но в основе его лежит непроглядная тьма», как было сказано в книге. Во многих культурах имеет место цветок, что распускается на поверхности воды. Это символ реализации потенциальных возможностей, и присутствует он во многих земных культурах. На западе этой планеты таковыми являются роза или лилия, на востоке же это лотос. Он не может относиться лишь к чему-то одному — и океанные глубины водной стихии, и жар костров и солнца, что исходит из яркого пламени равны в нём, к обеим этим противоположным стихиям он одинаково близок, но не так, чтобы занимать золотую средину, а в самом центре их слияния друг с другом. Они бушуют в лотосе и никак не усмирятся, терзая нежный и прекрасный цветок с закалённым стальным стержнем. Он пылает ярчайшим огнём, скитаясь по просторам бушующего и почерневшего от штормов солёного и своевольного моря, теряясь в его волнах и захлёбываясь в каждом новом девятом вале. И чем сильнее разрастается буря, тем больше становится огня, что по силе равен воде, ни она не может его залить, ни он высушить океан до самого дна или хоть на одну мельчайшую каплю. Лотос вздымается из водного хаоса под созидательными лучами юного солнца, рождаясь из соединения совершенно противоположных элементов — хаоса тьмы и божественного света. Он подобен Солнцу, что явило свой лик и жар в самом начале земных времён.

Глава первая. Рождение символа лотоса.

Честно сказать, я не была очень уж удивлена подобной информации — примерно об этом же мы разговаривали вчера вечером в кафе с Арахитом. Этот отрывок затерялся где-то в середине главы в где-то листа три, если не считать захода на седьмую страницу. Всё остальное было здесь лишь красивым описанием, не боле, и ценности практически никакой для меня не представляло. Далее должны были следовать главы о лотосе и его значении в различных станах, что, несомненно, говорило о том, что должно, по идее, стать интереснее. Однако же всякое желание читать пропадало, когда каждая из оставшихся глав была едва ли не на сотню страниц. Ладно, преувеличила, на полсотни. Честно сказать, я никак не могла понять, что там на пятьдесят или шестьдесят страниц могли написать таким не очень уж и крупным, а вернее, даже мелким почерком об одном и единственном цветке, что здесь и сейчас меня волновал. Честно сказать, интерес к книге постепенно угасал из-за просто невероятно огромного количества в ней так называемой «воды». Сейчас мне нужна была лишь конкретная информация по делу, а лирические и не очень отступления можно вполне было бы оставить и на белее спокойное и мирное время, но я была не из тех, кто, начав книгу, сразу же бросает её чтение, не пройдя вместе с автором и половины предложенного и додуманного и представленного фантазией читателя пути. Следующая глава, судя по всему, относилась к Индии. По крайней мере, её название «Лотосовый рай Вишну» сообщал мне именно о наличии в тексте главы сведений о мифологии Древней Индии. Много есть различных символов, что означают самые разные вещи, и нередко несколько из них говорят об одном и том же, только не всем они понятны в том самом значении, которое закладывалось в них веками. У каждого земного народа заложен в лотос свой особый смысл, однако же все они перекликаются друг с другом. В Древней Индии лотос был выбран символом творческой силы и образом сотворения мира. Люди той страны считали Землю огромным лотосом, что лежит на водной глади, плавает по ровной поверхности океана. В лотосе видели символ самой огромной нашей матушки Вселенной. Считали они, что раскрытая в середине чашка сего цветка на самом деле гора богов Меру. Хранителем мира становится солнечное божество Вишну. Когда он, бог, что стал хранителем, просыпается, из его пупа является на свет лотос, в котором рождается Брахма — иудаистский бог творения, что созидает миры. Небесный рай, где живёт Вишну полон лотосов: по середине в самом центре и сердце его течёт небесный Ганг, а дворец бога окружён пятью озёрами, где цветут синие, что сияют и сверкают драгоценными сапфирами, белые, что подобны перламутровым жемчугам, и красные, что цвета рубинов и подобны алой и горячей молодой крови, лотосы, а листья их сверкают изумрудным своим блеском. Лотос подобен созиданию, созданию новых жизней. Он могуч и непорочен, чист и светел, подобно первым лучам рассветного солнца или чистому женскому сонному лику.

Глава вторая. Лотосовый рай Вишну.

Я пару раз моргнула. Один вопрос — и что это вообще такое было? Зачем мне неполный краткий курс религии Древней Индии и путеводитель по её божествам. Ладно хоть в конце разъяснили, что к чему. Голова от всего этого начинала сильно болеть, а мне нужно было ещё четыре главы прочитать, понять их, разобраться с натурами всех чертей и не очень, что всё же относились к роду клана Андатских, переговорить с королём и начать собираться, как бы весело это ни звучало, на Луну. Я выглянула за окно — светло, ясно, жарко. Хотелось выйти и прогуляться, хотя бы дойти до пару дней назад примеченного мной неподалёку фонтана. Там вполне можно было охладиться, напиться воды, да и мороженое по пути к нему покупать никто не запрещал. Можно было бы, конечно, и книгу из библиотеки Ара, как раз ту, которая «Lotus», с собой взять, но так хотелось отдохнуть от всех этих бессмысленных и совершенно, точно и абсолютно бесполезных почти в каждом случае букв, да и очки солнечные искать было лень, поэтому я решила нагло проигнорировать все обстоятельства и хоть немного отдохнуть, раз уж появился вдруг у меня такой шанс, что и выпадает-то один раз, скажем так, приблизительно на миллион. Я поднялась с кровати и потянулась. Колени, локти и позвоночник несколько неприятно и немного больно хрустнули, но какое же после этого насупило расслабление и наслаждение! Нужно почаще вот так вот делать, глядишь, вообще никогда не устану. Да нет, шутки и глупости, хотя, вполне возможно, что будет немного помогать. В сон вгонять. Или это у меня от лени? Я зевнула, прикрыв рот рукой. Нет, я, конечно, выспалась, но продолжительное сидение за достаточно скучной книгой с целью поиска в ней ценной информации, которой там, к слову сказать, кот наплакал, ни к чему хорошему привести никого однозначно не могло, да и вряд ли, в общем-то, собиралось, если честно сказать. Долго выбирать одежду мне не пришлось — её было не так уж и много, а по погоде сегодня подходила самая открытая, впрочем, как и, собственно, всегда. Много времени одевание и вообще доведение себя до более или менее, но хоть немного приглядного состояния не заняло. Я прихватила немного денег, что лежали в раскрытой сумке на полу у стены в моей спальне — да, совсем без защиты, какую бы ни придумали — и выпорхнула из своей комнаты, подобно бабочке по весне или пчёлке, что делает огромный перелёт с одного крупного и невероятно сочного алого мака на другой. Крыльев мне разве что за спиной не хватало, да ещё и костюма, что подошёл бы сюда. Я покинула здание и вышла на улицу. Сейчас я очень пожалела, что у меня нет головного убора и что я до сих пор не остригла волосы. Пахло палёным пластиком, но этот запах мне, как бы то странно ни было и ни звучало, нравился. Шум, гам, звон и свист улицы сразу же выдернули меня из моей относительно привычной задумчивости. Я в очередной раз порадовалась, что почти всегда — лишь за невероятно редкими исключениями — здесь все говорят на русском языке, моём родном великом и могучем, прекрасном и благозвучном. Говор, возможно, не менялся, но мне показалось, что становился всё тише и тише, нежели был раньше, до этого постепенного своего угасания. Скорее всего, жара, яркость и усталость разморили меня все вместе настолько, что у меня сейчас уже вообще последняя стадия до галлюцинаций. Впрочем, с ними было бы намного веселее жить, хотя куда уж мне, и так проблем не оберёшься, и все сыплются именно на мою бедную и несчастную головушку, ну вот хоть плачь, хоть рыдай, хоть в голос проклинай, ну вот что за жизнь, а? Внезапно я заметила, что иду таким шагом, будто за мной несётся стадо разъярённых бегемотов, каким-то странным образом скрещённое с носорогами и кабанами, то есть не иду я вообще, а бегу едва ли не со скоростью десять метров в две секунды, а то и больше. Этакая «поступь спешащего кота». Вот же ж, даже не знаю уже, с чем ещё — или с кем — помимо милых и пушистых кошачьих, конечно же, сравнивать свой ход. Немного сбавив темп, я огляделась. Кажется, не туда забрела, пока задумалась над всем происходящим. Что-то я в последнее время стала слишком часто думать, на пользу это не пойдёт… Но в любом случае стоило хотя бы выйти к фонтану, чтобы не потеряться. Я шла по узким переулках, что были необычно темны для этого часа, который сейчас, кстати? Да, верно, для полудня здесь слишком темно. Ко мне в душу закралось нехорошее предчувствие, что может здесь случиться что-то, о чём и я, и окружающие меня здесь люди сильно, ой как сильно пожалеют. Я примерно представляла, чем может для меня обернуться подобная прогулка в одиночестве и совершенно без оружия в подобном месте и в подобном моему виде. Я была одета в достаточно открытую рубашку — это с учётом того, что придворный дизайнер сделал её более удобной для завязывания под грудь — и короткие шорты, которые, впрочем, всё, что требовалось, закрывали, но длины это им явно не особо много прибавляло. Я шла достаточно быстро, однако же озиралась по сторонам так, что, наверное, со стороны казалось, будто у меня голова поворачивается на сто восемьдесят градусов, если не на все триста шестьдесят. Позади справа послышался какой-то шорох, и я едва не показала виду, что заметила, но вовремя до меня дошло, что это в ближайшем будущем может стоить мне жизни или минимум здоровья, как физического, так и психического. По дороге прокатилась жестяная банка и послышался негромкий говор грубоватых голосов. Всего чертей было трое или четверо, но явно никак не могло быть больше шести. Да я и не была уверена, что это черти, но что-то мне подсказывало, что пора делать ноги и как можно скорее. Меня окликнули, но я сделала вид, что ничего не слышала и просто продолжаю идти по своим делам. Ну путь срезала, что тут такого, в самом-то деле? Эй, надо было взять с собой Суавэ — тогда точно никто бы не приблизился ко мне даже. Но было то, что было, и не время сейчас думать, как могло бы получиться иначе. Я негромко чертыхнулась, продолжая свой путь. Вот же ж белкина карусель, почему никакого оружия нет? Я, право, не мастер, но когда у тебя помесь меча с катаной против ножа или кулаков, то это заметно облегчает жизнь. Как дойду… Поправочка, если доберусь до дворца хотя бы живой, то попрошу дать мне парочку уроков фехтования. Может, найдётся здесь какой-нибудь учитель поблизости, да ещё и возьмётся меня обучать, почему бы и, собственно, да. Но ко мне тем временем неумолимо приближалось со спины минимум три существа. Я закрыла глаза, почувствовав, что они уже слишком близко. Бежать было бесполезно, и я резко развернулась. Все трое мигом отскочили на пару шагов назад, ошеломлённо смотря то мне в лицо, то куда-то чуть ниже. я ухмыльнулась, совершенно не зная ещё, что могло их так напугать. Но стоило мне перевести взгляд вниз, как я удивлённо уставилась на свои руки. Вот уж точно не знаю, как так меч оказался у меня в ладонях, но он однозначно готовился меня защищать. Прозвав меня напоследок воительницей из Хельхейма, парни поспешили ретироваться, сопровождаемые моим недоумённым взглядом. Долго после этого случая я ещё думала, как такое было возможно, но факты говорили сами за себя. Меч после исчезновения угрозы испарился точно так же внезапно, как и появился. И больше всего меня на тот момент удивило не такое поведение оружия, как могло показаться на первый взгляд, а именно то, что для меня он почти ничего не весил, хоть и был явно очень даже тяжёл. Вспомнилось мне тогда и то, что именно я таскала с собой меч и вынимала его из бетона, но при этом совершенно не напрягалась. Может, и правда, существует в этом мире судьба? В конце концов, я уже очень давно мечтала научиться пользованию холодным оружием, и преимущественно желательно, конечно же, мечом, а тут такая возможность подвернулась — грех упускать. Я благополучно дошла до фонтана, купила мороженое и села на слегка подмоченный бортик, держа в руке рожок со стремительно таявшими розовым — клубничным — и жёлтым банановым — шариками. Было хорошо — рабочий час, тихо, народу мало, лишь машины застрявших в пробках и опаздывающих из-за этого на встречи нервно гудели на основной дороге. Здесь же палило нещадно со всех сторон, а золотистая вода была приятной пониженной температуры. Она была прохладна, но не холодна или совсем уж доведена едва ли не до следующего — твёрдого — агрегатного состояния. Несмотря на свой цвет, вода в фонтане всё же каким-то неведомым образом умудрялась серебриться, что завораживало и заставляло ей восхищаться. Нет, не то, чтобы водой из фонтана, но, вспомнив описания водной стихии из всё той же книги «Lotus», сложно было не задуматься по поводу такого великого разнообразия её. Если огонь даже в малом своём количестве всё равно может ранить, обжечь, то вода даёт жизнь и никогда сама по себе не помешает. Вода призвана успокаивать. Даже в бушующем море, в солёном почерневшем во время шторма океане есть те хладность и спокойствие, пускай их сила разрушения смертельна. Вода беснуется похлеще любого пламени, но сохраняет при этом своё достоинство, в отличие от сильного, быстрого, но слишком подвижного огня. Я не знаю, сколько прошло времени, ибо часов у меня так и не наблюдалось и наблюдаться на собиралось, но где-то внутренне я чувствовала, что пора возвращаться, при чём, довольно давно. Я нехотя встала и пошла прямиком в сторону дворца, вернее, офисного центра и дома по совместительству. Меня вот как раз, кстати, интересовало, почему красивое и пышное, но выполненное со вкусом, здание превратилось вот в это вот чёрное чучело. Я никогда не поверю в сказки о том, что оно было разрушено временем, должна была быть другая причина — и не факт, что адекватная или оправдывающая исчезновение былого великолепия королевского дворца. Но в любом случае разбираться с этим сейчас было бессмысленно, поэтому я оторвалась от рассуждений и чуть прибавила шагу. На этот раз не сошла с пути, и слава Всеотцу. Вернувшись в так называемый теперь для меня «дом», я осторожно проскользнула к лестнице, поднялась на свой этаж и быстро дошла до своей комнаты. Никто меня не перехватывал, значит, не очень сильно опоздаю потом со своим визитом в Олафу Андатскому, действующему королю Солнца. Я прошла в спальню, подошла к кровати и растянулась на ней, прикрывая глаза. Лень, всё лень. Ничего вот не хочу, хоть убейте, хоть на прицеле держите. Но читать всё равно надо было, тем более что я сама на это подписалась, поэтому я удобнее улеглась на постели и раскрыла книгу на третей главе, где, оказывается, оставила до ухода закладку. Здесь речь шла о значении символа лотоса в Древнем Египте. Пусть здесь и был его смысл примерно как и в Индии, но вот только он служил ещё и для обозначения власти. В Древнем Египте с сим прекрасным цветком связывались рождение и творение, Солнце соприкасалось с ним как источник жизни. Из лотоса рождался бог Солнца Ра в виде золотого младенца, восходящее Солнце сравнивали с Хором, что поднимается из лотоса, обозначающего в свою очередь необъятные просторы вселенной. Цветок лотоса служил или мог служить троном царя мёртвых Осириса, его жены и сестры Исиды или его сестры Нефтиды. Лотос отождествлялся здесь с верховной властью — был символом Верхнего Египта, а скипетры, что держали в руках фараоны, имели вид лотоса на длинном стебле. Лотос всегда означал неприкосновенную верховную власть, точно такую же, что равна на Земле значению и воле их земных богов.

Глава третья. Древний Египет: Рождение из лотоса богов и лотос как помощник в обозначении власти.

У меня было смутное ощущение, что сейчас таким образом жизнь надо мной издевается и мстит сейчас за то, что я не читаю даже — не то, чтобы уж учить, об этом и речи никогда почти что не заходило — историю по всей нашей не очень прекрасной школьной программе. Здесь всё было примерно как и в наших учебниках — совсем немного информации, но она либо наискучнейшим образом растянута на несколько листов, либо вся содержится в одном абзаце, а всё остальное в главе — лишь для размеру, лишь чтобы напустить побольше воды. Подобного рода книги я не любила, да и читать их всегда было проблематично — сюжет не увлекал, хотелось спать, мозг уставал, но раз уж взял — нужно прочитать. Помнится, я всегда следовала этому принципу, лишь «Белый Бим Чёрное ухо» выбыл из данной, так сказать, привычки — его читать я так и не смогла, а потому, прочитав несколько, казалось, страниц пять или семь, я вернула его в библиотеку. Здесь же было нечто похожее больше описаний, нежели информации, в коей я так нуждалась. Конечно, коротенькие абзацы и давали мне смутное представление о лотосе, но этого было чрезвычайно мало. Пусть даже такой ничтожный клочок информации и наталкивал на рассуждения, с каждым новым её пополнением противоречий, что были так похожи между собой, становилось только больше, а ясность постепенно забредала в неведомые дали и возвращаться оттуда совершенно не планировала. Понятно было одно — лотосы сравнивались с божественной силой, были признаком верховной власти и очень напоминали что-то наподобие мягкой жестокости своих сердец или светящейся тьмы, что горит ярче любого пламени, ярче солнечного света, ярче даже слепящих неоновых ламп. Оставалось лишь две главы, и в них я надеялась понять хоть немного из особенностей лотосов. Хотя бы в одной, правда, ётун его знает, поможет ли… Оставалось только мечтать и читать. Пожалуй, стоило всё же заняться именно вторым, ибо время шло, а это значит и что приближается время войны с луной. Следующая глава была о Китае. Я помнила лишь то, что это была весьма великая страна в те времена, а значит, скорее всего, здесь и объяснение должно быть наиболее приемлемым и адекватным. Или хоть несколько, да ясным. Лотос является олицетворением Солнца и Луны, жизни и смерти, возрождения и бессмертия. Они прекрасно сочетаются в нём, соединяясь в извечно повторяющемся круге. В традиции китайского буддизма «Лотос Сердца» имеет значение солярного огня, гармонии, союза, раскрытия всего живого Вселенной, мир и всепоглощающее и бесконечно текущее, подобно тёплым водам чистой южной реки или ручьям подогретого молока, время. В их вере на западном небе в лотосовом раю, где находится лотосовое озеро, среди бодхисаттв, что стоят на ещё не распустившихся цветах и невероятного множества раскрывшихся лотосов живёт Будда Запада Амитабха, или, как его ещё называют Амита Будда. И каждый из этих лотосов огромного озера соотнесён с душой умершего человека.

Глава четвёртая. «Лотос Сердца».

Вот это я понимаю, нормальное, хорошее и полное объяснение, пусть и с приплетением религии. Сейчас у меня несколько более точно вырисовывалась картинка восприятия лотоса. Его связь с совершенно противоположными, казалось бы, вещами и понятиями была настолько естественна, что если бы это были цвета, то я бы сомневалась, к какой группе их отнести — контрастным или нюансным. Оставалось прочитать совсем немного, а потом стоило всё же зайти к королю, чтобы не было лишних проблем ни мне, ни Стигу, ни Солнцу. Я поднялась с кровати, заложив книгу на пятой главе об упоминаниях лотоса в греко-римской культуре. Глаза устали, почему-то начинало клонить в сон. Я вошла в ванную и подошла к раковине — благо, спальня и ванная комната были соединены. Видок открылся не из лучших: несколько растрёпанные волосы, покрасневшие глаза, слегка покрасневшая, но всё же потемневшая кожа, фиолетовые круги под глазами, что смотрелись весьма комично, и лопнувшие у радужки и по краям капилляры. Только один этот вид вызывал у меня смех, в голове стало непривычно тепло, дышалось чуть тяжелее, чем обычно. Вероятно, это из-за усталости, пыли, сухости воздуха и жары. Я включила холодную воду, но не стала добавлять к ней горячую — мне же только быстро ополоснуть лицо, не успеет она так быстро стать обжигающей ледяной. Я блеснула себе воду из горстей на лицо. Стало легче, но глаза немного защипало, волосы слегка намокли, потому как на них тоже попала вода. Капли стекали по шее и от неё тончайшими струйками по телу. Это приятно охлаждало. Ещё раз умывшись, я взяла полотенце и лишь слегка промокнула лицо и волосы. В дверь постучали, и она с тихим скрипом приоткрылась. — Я здесь. — я показалась на пороге ванной. — О, Харальт, чего-то хотел? Парень отвёл взгляд. Я сначала не поняла, что за цирк здесь вообще происходит, а потом рассмеялась и села на кровать. — Ой да ладно тебе, жарко. Кстати, а ты так тепловой удар не заработаешь? Может, хоть плащ снимешь? Нам тут внезапные трупы от жары вряд ли пригодятся. — я усмехнулась. — Не хватит ли уже закутываться так, будто минус двадцать градусов на дворе. Только сейчас мой взгляд упал на вазу с пионами, что стояла теперь на прикроватной тумбочке. Сама она была чёрного цвета, но крупные, пусть ещё и не до конца распустившиеся, бутоны красиво с ней сочетались. Было два белых и один фиолетовой, или, скорее, смесь красного и фиолетового цветов, но только очень нежная и ничуть не агрессивная. — Ой, ты принёс? — парень кивнул. — Спасибо. — я улыбнулась и, закрыв глаза, глубоко вдохнула аромат цветов, едва не засунув в них голову. Это было весьма проблематично, но, скорее всего, возможно, если учитывать размер этих самых пионов. — Так чего хотел-то? Очень сомневаюсь, что ты здесь только ради пионов. — Король нам уже все мозги вынес и нервы вытрепал — хочет с тобой лично познакомиться. А раз уж никого больше не нашлось, кто так любезно сообщит Вам сию весть, то отправился я, а заодно и, вот, цветов Вам… — Ётун подери! Мы уже вон сколько времени все вместе провели, так какого лешего сибирского ты меня на «Вы» величаешь? — верно, я до сих пор удивлялась и никак не могла этого понять. — А разве можно… — Нужно. — я мило улыбнулась. Вернее, я надеялась, искренне так, что это выглядит именно мило, а не как оскал уставшей и озлобленной ведьмы, придумавшей к тому же, как уже будет мстить и смеяться над людьми. Ладно, не очень людьми, ну да не суть важно. Я взяла книгу и отправилась на свою маленькую кухню, которую использовала исключительно для хранения печенья и заваривания чая и кофе. — Кофе будешь? — парень кивнул и проследовал за мной. Через минут десять — если не меньше — мы уже сидели в гостиной на диванчике, пили кофе и разговаривали по поводу всего вместе взятого, при чём вперемешку — от разговора о лотосах мы быстро перешли на тему луны, затем по поводу земных холодов и снова вернулись к лотосам. Я зачитывала в слух некоторые отрывки, где-либо было больше всего смысла, либо его вообще не было. Вернее, те строки, в которые написаны были лишь для увеличения объёма текста и напуска лишней воды. Они звучали красиво, но лично меня вдохновляли лишь на выдумывание новых ругательств, заменяющих матерную брань. Альв постоянно удивлялся, откуда я беру такие странные словосочетания, однако же ничего сложного, скажем, в придумывании понятного только для просвещённых людей выраженьица, не было. Употреблять же географические названия с Земли в форме ругательств было вообще самым выгодным вариантом — никто ни ётуна не поймёт. Продолжалось так некоторое время. Я почувствовала, что усталость отступила, что вся информация расставилась «по полочкам», и всё стало несколько чётче, легче и понятнее. Нужно было прочитать последние две главы, но было бы как-то немного некультурно прогонять эльфа, но и оставаться с ним в одной комнате было проблематично. Я открыла книгу на закладке. Парень придвинулся ко мне, заглядывая мне через плечо. — «Lotus»? — альв озадаченно моргнул. — Откуда? Я непонимающе посмотрела на Харальта. — А в чём вопрос? Из библиотеки Ара, откуда ж ещё? — Последняя из этих книг была сожжена полсотни лет назад, чтобы не позволять большому количеству населения рассуждать о власти. Вот уж не думал, что в «Великом собрании царя Арахита» она тоже осталась. Хотя, туда никто не мог попасть, но логично было бы предположить, что одна ещё осталась… — В этом, как ты выразился, «Великом собрании царя Арахита» я провела неделю, перерывая книги. Так что вполне логично, что даже то, чего там, по идее, может и не быть или чего быть не должно без труда отыщется пр подобных затратах сил, времени и нервов. Следующая глава была последней. Оставался после неё лишь эпилог, но он, в отличие от всего остального содержания книги, воды почти не содержал, судя по его размеру в пару листочков. Альв, видимо понял, что мне ещё и дочитать надо успеть, и к королю потом зайти, и ещё не упасть без чувств раньше времени, по крайней мере. его поведение показывало, что он понимает — Харальт поднялся с дивана, сказал, что не будет отвлекать, сам привёл в чистое состояние свою чашку и, так сказать, откланялся. Я кивнула, ещё раз поблагодарив до нельзя смущающегося мага, и принялась за чтение. Глава эта была мельче, чем остальные, возможно, за счёт того, что автору было известно совсем немного о лотосах из греко-римской мифологии. Лишь несколько фактов о посвящениях этого цветка богам или имевших право быть исторически подлинными сведениями. Лотос считался символом совершенства, постольку поскольку цветы, листья и плоды его образуют круг. Он встал в один ряд с мифологизированными цветами шафраном и гиацинтом. В «Одиссее» известного земного поэта и сказителя Гомера имелись даже сведения о лотофагах — поедателях лотосов. Одно из своих путешествий в златом челне солнечном в форме лотоса совершает одно из своих путешествий герой Древнего Рима Геракл. Лотос был растением, посвящённым греческой богине Гере — жене и сестре Зевса, но считался он эмблемой Афродиты, что имеет ещё имя Венера, если речь пойдёт о древней римской мифологии.

Глава пятая. Греко-римская культура.

Ничего нового, если не учитывать, что я узнала о лотофагах и о лотосе, как символе совершенства из-за своих лепестков, листьев и плодов, я не узнала. Оставалось лишь прочитать эпилог, переодеться в более подходящую для визита к королю одежду и отправиться, собственно, в его кабинет. Если он там, конечно. Ради такого случая мне даже отдельно сшили платье, но надевать я его отказывалась, бросая в адрес дизайнеров и портных резкие шутки по поводу «могли бы и ещё открытее сделать, что уж так стараться? Да у нас здесь вообще не дворец, а ночной клуб, как я сразу-то не догадалась?» Впрочем, я вполне могла его надеть, но дело было в том, что корсет невыносимо жал, и дышать от этого было практически невозможно. И цвет. Ну вот куда мне надевать платье с юбкой в пол и открытым тугим корсетом светлого сиреневого цвета? Правильно, и я тоже не знаю, но для разнообразия можно и сделать подобную глупость. Что ж, пусть посмотрят на человека, их-то женщины к жаре уже привыкли. Лотос сравнивается всегда с Солнцем, красотой и молодостью. И, подобно Солнцу, что погибает для земных умов на закате и возрождается с рассветом, лотос, раскрываясь с восходом и закрываясь перед ночью, олицетворяет возрождение для всего живого, возобновление жизненных сил, возвращение молодости и бессмертие.

Эпилог. Конец.

Я вздохнула и отложила книгу. Итак, что же мы имеем: лотос одинаково близок к смерти, жизни и бессмертию, к свету и тьме, к воде и пламени, к Луне и Солнцу. Он олицетворение для нас бурного взаимодействия противоположностей, что в итоге дают прекраснейший результат, подобный чуду, коими считают недостойные или ленивые плоды трудов нежных душ, закованных в сталь. Так, стоп, подождите-ка одну секундочку, с чего это меня вдруг на философию понесло? О, видит Всеотец, не нужно так много бреда в день несколько часов напролёт читать, ох не нужно. Я поднялась, выпрямилась. Приводить себя в порядок долго я не любила, а вот с корсетом пришлось помучиться. Но результат того стоил — я его всё же надела. Из обуви был выбор — туфли, кеды на каблуке или полусапожки. Всё же я решила надеть туфли, но оставалась нерешённой ещё одна проблема — а что, собственно говоря, мне делать с волосами? причёски я не любила, но нужно было чем-нибудь их заколоть. Так удачно рядом лежала заколка в виде — кто бы мог, однако же, поразмыслить — меча. Не долго думая, я завернула на затылке подобие пучка, неизвестными путями удержала его, прикрепив к голове заколкой, но при этом несколько прядей и чёлка выбились, да и моя привычная лохматость никуда деваться не собиралась. Достав из прикроватной тумбочки алую помаду, зеркало и бумажный платочек, я чудом ровно нанесла цвет и затем сделала его не вульгарным, а близким к естественному, но при этом оставила довольно-таки ярким. Идти к королю можно было хоть сейчас, и я поразилась, когда в комнату вошёл Стиг, дабы очередной раз напомнить мне об этом. — Вы, молодой человек, у нас экстрасенсом стали, как я погляжу? — я усмехнулась, а чёрт едва не сел на пол, смотря во все глаза на меня и стремительно краснея. — Давай. пойдём. Покажешь мне, где твой Кальдмеер меня ждёт. — Чего? — Стиг выглядел очень растерянным. — Ну, в голову не бери. Я так просто сказала. У тебя же отца Олафом зовут? Ну вот я и сравнила его с Олафом Кальдмеером, персонаж есть такой. На земле книги тоже пишут, и в цикле романов Веры Камши «Отблески Этерны» персонаж есть такой. Я с ним так-то не знакома, зато, судя по песням Канцлера Ги, он весьма и весьма, надо сказать, занимательный. Парень пару раз моргнул, но решил лишний раз не пытаться понять тот бред, который я люблю произносить. Мы покинули мою комнату и отправились по на удивление спокойным и тихим — едва ли не пустынным — коридорам в то крыло здания, где я ещё не была, а была я, надо сказать, уже почти что везде. Вернее, как раз-таки каждый уголок переделанного и недоделанного дворца, помимо правого крыла, куда мы, собственно, сейчас и направлялись, меня уже видел и далеко не по одному разу. Наконец Стиг остановился перед дверью, собираясь постучаться, но я его опередила — раз ждёт, значит, я не виновата. И плевать, что не прозвучало такого необходимого для поддержания порядка в замке «войдите».