Из истории Солнца

Капитан Ари продолжал выть что-то по поводу недоделанных гномов, проклятых норнами отродий, клоунов, сбежавших из цирка и пьяных обезьянах уличных попрошаек, я же устало развалилась в кресле, тем не менее сосредоточенно слушая и запоминая все его интереснейшие обороты, которые, честно говоря, я слышала впервые. Никогда не подумала бы, что до подобных сочетаний несочетаемых слов может кто-нибудь додуматься, а даже если может, тот не горит желанием этого делать. А кто хочет, тот не может. Одним словом, я никак не ожидала, что капитан космического лайнера одной из новейших моделей, что по виду ну очень напоминал если не трансвестита, то голубого точно, сможет без мата, а вполне литературно и красиво, с образными описаниями и без подтекста, вернее, с подтекстом, при каком обычно всё на земле начинает работать, то бишь с матерным, объяснить простым механикам и рабочим, что к чему, кто они такие, где их родина, что они пьют на ужин, кто их мать и кто им достанется в дочери и жёны, а после, так же витиевато, тонко, но вполне ясно сказать, что делать. Точнее, чего не делать ни в коем случае. Я прыснула со смеху, но благоразумно сделала вид, что чихаю. Впрочем, и так было понятно, что все обороты, которые употреблял в своей речи вместо ругательств капитан Ари, не вызывали отрицательных эмоций ни у кого, кто их слушал. Конечно же, если не считать несчастных механиков теперь уже верхнего этажа, которые должны были следить за безопасностью прохода «Ежа» на поверхность Луны. Они отвечали за технику, хранившую коды и пароли и за само их использование в нужном месте в правильный момент. Сначала меня почему-то это сосем не удивило, да и не напрягло, но через некоторое время я осознала всю безысходность ситуации: часы иду, с каждой секундой всё ближе война, информации у нас ни на грош, а ангелы хорошо вооружены и подготовлены. Мне стало интересно, чем вообще занимались короли Солнца на протяжении всего его существования. Вот как можно делать такие вещи в самый последний момент, когда объявлено уже военное положение и когда остаётся буквально неделя. Но сейчас думать об этом было, в общем-то, бесполезно. Теперь, когда была чётко задана цель, не оставалось времени, а политические размышления, по крайней мере до того, как я вернусь с Луны. Желания особого туда отправляться у меня не было, честно сказать, но я сильно удивилась сама себе, когда вместо внутренней тихой радости при обнаружении изменения защиты я ощутила весьма явный прилив достаточно сильной злости. Конечно, это не была такая злость, как у капитана Жонга Йи Ки Ари, да и ощутила я её лишь в момент столкновения и уже после ругательств той же персоны капитана нашего «Ежа номер двести двадцать один», но сама по себе она была странной и необычно сильной для меня. — Не поддавайся. — вырвал меня из размышлений голос сэра Ампелайо. — Это так на тебя действует Луна. Черти этому подвержены меньше людей, но на них тоже иногда накатывает странное чувство, но оно в корне отличается от злости, хотя на самом деле это она. Человеку нужно один раз не позволить этому острому, резкому и подталкивающему на безрассудный действия и поступки чувству, и тогда оно уже не сможет поглотить его. Я кивнула, стараясь как можно быстрее успокоиться. Не то, чтобы было не особо просто, но сложности присутствовали, а самой основной проблемой стала оправданность моей, пусть и не совсем чистой, но вполне уместной, злости. Чудом я поборола себе то чувство, а потом тихо устроилась рядом на диванчике и мирно заснула. Сначала сквозь дрёму я слышала беготню, крики капитана Ари, шум за бортом «Ежа» и негромкий говор Стига и сэра Кармина. Сам же текст уплывал от меня в дальние дали на сиреневатых, но синих облаках, подрумяненных по краю золотым светом, и я на них, будто на тёплых, мягких и пушистых волнах, качалась по направлению в другую сторону. Проснулась я где-то через час, как показывали часы, и я искренне пожалела, что проспала так мало. Вот кто, скажите мне на милость, знает, сколько мне предстоит не спать на Луне? Правильно, ётун его знает, а потому надо бы было выспаться на несколько дней вперёд. Внезапно я поймала себя на мысли, что ибо постоянно сплю, либо постоянно не сплю. Осознание того заставило меня скривить лицо в мученической гримасе. Работы по восстановлению кодов и обхождению новых ловушек и полным ходом, но говорил об этом не какой-нибудь там шум, а просто гробовая тишина. Ночью на кладбище громче, могу на что угодно поспорить. Лишь изредка молчание прерывал негромкий возглас одного или другого механика, сообщавшего о выполнении работы или о новых неполадках. Капитан Ари, как я убедилась, был очень своеобразной личностью: он в равной степени, да при этом без проблем и одновременно, мог шутить и смеяться и сильно ругать кого-либо. Он сам знал работу едва ли не каждого члена большой организации космического корабля, однако вряд ли успел, если судить по возрасту, получить достаточно навыков и практики. И, тем не менее, он без особы усилий заткнёт за пояс и уже давнего механика, да в придачу выскажет ему много забавных для окружающих, но вполне обидных фактов его биографии, физиологии и много ещё чего, там нужно смотреть на то, насколько серьёзна ситуация и насколько зол сам капитан Ари. Работа длилась до вечера, если опять же верить местным часам. Капитан Жонг Йи Ки пришёл очень уставшим, встрёпанным, но слегка, и всё же от этого не менее довольно, улыбался. — Закончили. — он прикрыл глаза и откинул голову на спинку дивана. — Ещё минут двадцать или тридцать, и будем на месте. Я кивнула и нехотя едва только не переползла с дивана, который я решительно отказывалась покидать, на кресло, стоявшее неподалёку, освободив тем самым место для сна капитану Жонгу. Чёрт только и успел благодарно мне кивнуть, погладить ушко Тоторо, завернуться в одеяло и отключиться. И правда сильно устал, раз уснул секунд за пять. Оставалось только ждать прибытия на Луну, чего я всё же не очень как-то хотела. Я читала немного отчёты наблюдателей за спутником Земли, а там было сказано про ужасные бури на тёмной стороне. Попасть в такую труда особого не составляло, а вот выйти из её живым — это даже лунным воинам самим не всегда под силу. Я вздохнула и попробовала подумать о чём-нибудь хорошем. Через двадцать пять минут я почувствовала, что корабль коснулся какой-то опоры. Золотая середина времени между предположениями капитана Ари. Я будить его не хотела, но сэр Ампелайо настоял: — Он же мне потом башку свернёт, если я не дам ему с тобой попрощаться, мало ли, не увидитесь никогда больше? — Это почему это не увидимся? Ты намекаешь, что меня тут убьют? — я нервно усмехнулась и продолжила, растягивая по-кошачьи гласные. — Нет, так не пойдёт. — Да не об этом я, о святой Джеймсон! Вы в принципе можете больше не пересечься, вот я о чём говорю. — Тогда ладно. — я кивнула, и сэр Кармин осторожно разбудил капитана Ари. Парень сонно со мной попрощался, а потом снова завалился спать. Я же покинула «Ежа», мне пожелали удачи, и космический корабль поднялся в лиловые и синие разводы чёрного космоса. Ориентировалась я по электронной карте со встроенным датчиком погоды и ещё какой-то ерундой, что обнаруживала ангелов и выдавала мне о них всю информацию, да ещё и хранила в себе сведения о рангах. В зависимости от уровня силы лунные воины делились по специальной шкале, схожей со званиями в армии или полиции. Запоминать я их, конечно же, не стала, да и не очень-то собиралась, но всё же примерно представляла, как можно отличить низкое местоположение в лестнице рангов от высокого. А ещё их различия в силе. Плодятся, чёрт побери, как кролики в своих лабораториях! Но не время было злиться. Я оторвала взгляд от удалившегося давно уже «Ежа номер двести двадцать один», посмотрела на карту и внимательно оглядела пространство впереди себя, что подозрительно мрачнело с невероятной скоростью. По посеревшему небу медленно расплывались чернильными пятнами пушистые шарики грозовых облаков. Ставший ещё более тёмным от дождя чернозём сливался с оставшимися голубоватыми клочками неба, заполняя их. Линия горизонта постепенно размывалась, не оставляя и намёка о своём былом существовании. Ветер завывал со страшным гулом и рёвом, какой издают обычно в своём боевом кличе хищные звери, оставшиеся в одиночку против своры собак и нескольких направленных на них ружей. несмотря на полдень, темно было даже слишком для самой чёрной, мрачной и длинной зимней ночи. Холод пронизывал до костей, все суставы ныли от одного лишь звука бури, при каждом новом вдохе сводило скулы, зубы неистово бились друг о друга, как бьётся только пойманная в стеклянную клетку небольшая птичка. При взгляде на эту картину даже невозможно было подумать, что сейчас лишь очередная летняя гроза, впрочем, о времени года оповещал шум огромных крон недалёкого леса и одиноких деревьев, сгибающихся под напором соединения двух стихий, в большинстве своём спокойных и безобидных порознь. Оставшаяся ещё с осени прелая листва отдавала в потоки ветра тёплый запах гнили, от чего на зубах почти буквально скрипел приторный сладкий привкус, а лёгкие наполнялись воздухом, полным горечи и тоски. В едва ли не чёрном низком небе золотистым блеснула тонкая нить молнии, прорезав тяжёлые и полные разрушающей влаги холмы чернильных облаков. Землю сотряс грохот, порыв ветра взметнул к мрачны небесам столб пыльной чернозёмной почвы, от чего показалось, будто нет более границ между землёй и небом, а есть только лишь бесконечное, холодное, мрачное и сковывающее ледяными кандалами ужаса сердце и душу пространство, что поглощает всё на своём пути без разбору. В землю ударили бурными горными ручьями чёрные и сияющие в свете нитей молний водные потоки дождя, переливающиеся в широкие, но неглубокие вязкие чернильные реки, как если бы гуашь надолго оставили в ящике, а после лишь слегка развели водой. Облака опускались всё ниже, трава резала леской по ногам, оставляя кровавые рубцы и заражая кровь грязью, пылью, ядом. Ни одна тварь в трезвом уме не высунулась бы в такую погоду из самых потаённых своих уголков, да и в далеко не трезвом и безрассудном сознании тоже. Холод, страх, хаос. Тонкие струны капель со звоном ударялись о бушующие потоки уже успевшей немного очиститься воды, что прорывала себе в чернозёме, казавшимся уже едва ли не белым на фоне полуденного грозового неба, глубокие рвы, создавала для себя высокие берега, в которых уже, при желании, конечно, но не человека, а природы, вполне мог бы затонуть немаленьких размеров корабль. Стихия бушевала, сворачивая пространство в один жидкий чёрный круговорот, пропахший озоном, гнилью, сыростью, могильной землёй и страхом. Я, как самая неадекватная, продиралась сквозь всю эту тоску и безнадёгу, не теряя своего оптимизма. Хотя нет, я его всё же начинала постепенно утрачивать, моё сердце едва не начала вновь заполнять «лунная злость», как я обозвала это странное ощущение, которое испытывала при приближении к спутнику моей прекрасной планеты Земля Луне. и я едва полностью не отчаялась к тому моменту, когда сделала уже шаткий шаг вперёд и вышла в разве не светящуюся на чёрном фоне космоса снежную белизну. Плащ мой был порван, да так, будто по нему когтями несколько раз проехались дикие звери, тигры или медведи, преимущественно. С одеждой и обувью дело предстояло примерно так же, но с той лишь разницей, что остальное было не так сильно порвано, а эта накидка с солнца, которой уже вполне могло принадлежать моё сердце, всё же вполне сносно выполняла свою функцию, а именно защищала меня. Я почувствовала, что мои предплечья и тыльные и боковые стороны ладоней и скулы немного колет. Ну, прекрасно, нечего сказать, всё же меня задело этими странными острыми клинками капель дождя, вот и думай мне теперь, отравлены они были или нет. Трава-то здесь сомнений не вызывала — если уж на то пошло, её и не было, а природа крайне радикально менялась в таких вот «чёрных пространствах» на территории спутника. Я поскорее отошла от границы между ослепительным белым и не менее ослепительным чёрным. Вот уж никогда бы не подумала, что всё здесь может обернуться именно так. Хорошо, что мне ещё перед отъездом сунули гору таблеток, благодаря которым я смогу чувствовать себя, двигаться и дышать как на Земле, а то мой ещё не остывший труп уже заносило бы тёплыми снегами и пеплом. Кстати говоря, снег и правда был странно тёплым, это чувствовалось кожей, покуда иначе и сам воздух был бы намного более морозным, нежели оставался сейчас. Неопределённо хмыкнув, я продолжила свой путь. Особого желания это делать не было, интереса тоже. Снег продолжал белеть, и я догадывалась, что до самой поверхности мне ещё много метров, если, конечно же, не огромное количество километров, вниз. Скорее всего, спокойно шла я благодаря таблеткам, разработанным совместно Институтом Изучения Природы Людей и Лабораторией Лунных Аномалий, а коротко мне эти таблетки назвали как «Двести первая разработка ИИПЛиЛЛА». Впрочем, цифра эта меня напрягала: остальные двести, получается, провалились. Где тогда гарантия, что не провалится и эта? Впрочем, мне дали ещё и кучу разных таблеток и посоветовали проглотить в случае неверного поведения таблеток все остальные препараты разом. Я нервно дёргалась, смерив такую кучу взглядом, но это же, как-никак, двести одно противоядие ото всех разом, только вот про кислород ничего не упомянули. Ладно хоть потом дали какой-то браслет, прикрепили чуть выше локтя и сообщили, что он, при необходимости, создаст вокруг меня несильное — а хорошо, что уточнили — поле, примерно повторяющее состав атмосферы у поверхности земли, только не такой, как сейчас, а такой, какой был бы без всех выбрасываемых в неё вредных веществ и прочих отходов жизнедеятельности человека на его чёртовых предприятиях химических и не очень. В любом случае, от недостатка воздуха не умру, и тогда всё ладно. Сейчас волноваться надо было о том. как я вообще доберусь до единственного города Луны, просочусь в библиотеки, найду информацию и не умру от обыкновенного голода, да и недосыпа в придачу — голодному-то человеку спать нельзя на холоде, не знаю, как там у чертей, у нас так всегда было. Да и спать на вражеской территории я не могла, да и негде было. Оставалось надеяться, что я скоро со всем этим закончу, а потом по зову через браслет меня и заберут наконец. Делать было нечего, я отправилась вперёд в город. На моё счастье, он показался достаточно скоро, а это означало, что время играет на моей стороне. Странно ухмыльнувшись, как какой-нибудь недоделанный тёмный властелин, а вернее, как Садао* в виде человека, я направилась ускоренным шагом в сторону города, показавшего мне уже шпили своих библиотек. Красиво, конечно, он выглядел, но больно уж правильно. Тут даже человек с топографическим кретинизмом здоровым станет — заблудиться было нереально. Всё ровно, как по линеечке. Сказка для автомобилистов, а не город, одним словом. Эх, домой бы прихватить их асфальт… А то где он кончается, там Россия начинается же. Хоть жаловаться снова на наши дороги не будут — это же дырочное произведение искусства! Но вернёмся к нашим баранам. Город был маленьким, намного меньше даже одного района. Всего четыре библиотеки по углам — да уж, очень удобно, ещё и крупные, прекрасно — и небольшие постройки в один или два этажа, редко в три. Что же, неплохо. Только вот скрыться будет тяжеловато, а так — всё хорошо. Я двинулась в сторону странного лунного города, и надо бы сказать, что шла достаточно большое количество времени, но как-то ничуть не приближалась. Через пару — по моим подсчётам — часов я окончательно решила, что если третий час я всё так же не сдвинусь с места, значит, не судьба. И пусть спасаются, как хотят, или хоть помогут мне добраться до города. Сейчас я очень пожалела, что со мной рядом нет моего милого и пушистого Тоторо, на котором я могла бы долететь до библиотечных шпилей. Сейчас же у меня не было ровно никакой возможности это сделать. Я начинала подозревать, что это своего рода особая защита, преодолеть которую могут только ангелы. А они умеют передвигаться, не касаясь земли. Соответственно, только полёт мог спасти ситуацию… Или… Внезапно меня осенило, что прыжки вдаль тоже своего рода маленькие перелёты с одной точки на другую. Как же это я так за два часа не смогла додуматься до такого простого способа? Честно, не знаю, но зато теперь у меня появился шанс вскоре приблизиться к городу, если, конечно, не умру от переутомления и изнеможения — на прыжки тоже силы нужны! Впрочем, сначала надо было проверить, сработает ли подобный план: мало ли какие они датчики движения и касания поверхности установили, чёртовы учёные. Я подпрыгнула и приземлилась. Сделать это было, к моему изумлению, очень просто. Затем я прыжками двинулась в сторону города, стараясь не сводить с него глаз. Теперь мне хватило получаса, чтобы добраться до его окраины. Я очень устала и легла, совершенно наплевав на то, что вокруг меня снег. Холодно мне не было, но воздух льдом жёг дыхательные пути, лёгкие и горло. В боку закололо от долгого скакания по пригоркам и холмам, а в таком состоянии я точно не могла бегать по улицам в поисках безопасных входов в библиотеки. Впрочем, ждать у меня не было времени. Едва отдышавшись, я снова встала. Волосы сильно спутались, а в этом вороньем гнезде обосновались пушистые полупрозрачные седые снежинки и пепел. Я тряхнула головой и чихнула. И в этой беспечности была моя основная ошибка. Было слишком светло, и достаточно тёмную фигуру на белом покрывале почвы было более чем заметно. Я вовремя заметила пару ангелов, и это спасло мою жизнь, впрочем, не надолго, но сейчас не об этом. Я снова резко упала за небольшой холмик, осторожно наблюдая за Лунными Воинами. Они о чём-то переговаривались, но это не означало, что они меня не заметили. Впрочем, стоило надеяться на лучшее. Хотя бы ради сохранения собственного разума. Я постаралась незаметно проползти по закрытой от взглядов ангелов стороне холма. Впрочем, это мне удалось, но особенно положение не спасло. Ангелы куда-то удалились, и я облегчённо выдохнула. Теперь оставалось лишь быстро добежать до города, вернее, до ближайшей угловой библиотеки, а там уж легче будет. Я вскочила и опрометью помчалась в сторону выделявшейся на светло-голубой стене дымчато-серой двери чёрного хода. Споткнувшись в самом низу, я кубарем скатилась по холму прямо к порогу библиотеки. Дверь была закрыта, а времени возиться с замком у меня не было. Я не придумала ничего умнее, как просто призвать Суавэ и провести им вдоль той стороны, где, по идее, должен был быть засов или что-то в этом роде — грубо говоря, защищающий библиотеку от таких надоедливых дурочек, как я, кусок железа. Я толкнула дверь, и она поддалась. Что ж, уже неплохо. Я заскочила в библиотеку, осторожно прикрыв дверь, и отправилась изучать огромное здание. Удивлению моему не было предела: высокий свод единственного зала, прочные толстые каменные стены, ледяной мозаичный пол, изображающий как ни странно, лотос. В самом центре стоял продолговатый овальный стол со старыми запылившимися светильниками. Я петляла между рядами шкафов, рассматривая окна, причудливую резьбу, несвойственную, по описаниям в солнечных библиотеках, мозаику. Я долго ходила, можно сказать, совсем без дела, и вдруг наткнулась на огромные двери. Вероятнее всего, парадный вход. Со внутренней стороны она была украшена золотом, янтарём, синей и зелёной эмалью. Смотрелось всё это невероятно красиво. Даже не верилось, что ангелы всегда были железными бесчувственными машинами… Я попробовала открыть двери, но они были плотно заперты. Что-то мне подсказывало, что это сыграет мне в недалёком будущем неплохую службу, но я решила не предавать подобным пустяковым предчувствиям ровно никакого значения. Зато мысль о том, что нужно поскорее приняться за работу, не показалась мне такой уж и бредовой. Впрочем, здесь я совсем ничегошеньки не нашла, пусть и провела в окружении книг явно много времени. Когда я оторвала наконец взгляд от пожелтевших толстых страниц, мне показалось, что стало неестественно темно. Я перевела взор на окно, и заметила, что не вижу того лазурного светлого неба, какое здесь было утром. Впрочем, сначала меня удивило, что на Луне достаточно светло, как в солнечный день на Земле, а потом я как-то совсем забыла об этом неправдоподобном освещении. Сейчас же мне что-то подсказывало, что близилась ночь. Или она уже кончалась? Честно сказать, не знаю. Я так увлеклась чтением и переводом книг, что совсем потерялась в них, выпав из окружающего меня реального, пусть и немного свихнувшегося, мира. Не найдя ничего из того, что могло бы помочь мне уладить все проблемы между луной и солнцем, я решила выйти на улицу, и тут я поняла, что жизнь моя подошла к концу. Со всех сторон подходили ангелы с оружием наготове, а страх у меня то появлялся, то исчезал в неизвестном направлении. Не очень логичное чувство в подобной ситуации, верно? Но, тем не менее, я его испытывала. Двинуться не было сил, но и применить свою врождённую театральную сущность вариантом быть не могло — даже если на Земле или на Солнце упавшую в обморок девушку привели бы в чувства, да и стали бы куда мягче относиться, на Луне этот номер не прокатит, это уж точно. Сомневаться не приходилось хотя бы потому, что наполовину железные лица не выражали ничего, кроме равнодушной и оскорблённой злости. Не оставалось иного выхода, кроме как снова скрыться в библиотеке. Я громко хлопнула дверью и чем-то её прижала. Позже, правда, выяснилось, что на помощь мне пришла простая и банальная швабра. Что ж, спасибо и на этом. Я бегом отправилась в главный зал, тенью мелькая вдоль стен. Фрагмент одной из стен мне показался каким-то кривоватым, и воображение нарисовало красочную картину потайного хода. Но лучше неадекватный выход, чем ничего и смерть, верно ведь? Да даже если и нет, мой выбор пал на второй вариант, ибо лучше уж какая-нибудь тёмная лестница, чем куча озверелых вояк. Проход действительно было, однако открыть его было не так-то просто. Где вы вообще видели, что потайные двери открываются с поразительной лёгкостью? Правильно, нигде. Впрочем, когда с тобой весьма неплохой меч, всё оказывается намного проще, нежели если его рядом нет. А если клинок ещё и магический — слава Асгарду, Фортуна определённо на вашей стороне! Я вовремя скрылась в стене, ибо через пару секунд в зале уже вовсю гремели голоса ангелов и звон их доспехов. Я ничего не могла увидеть, но прекрасно понятно было, что они даже не вспоминают о потаённом ходе. Что ж, нашим легче. Я быстро прошла вперёд, нащупывая руками путь. Вскоре моих волос коснулся лёгкий прохладный ветерок, донёсший до меня текст определённо на латинском языке, тут уж ни с чем не спутаешь. И тогда мне стало по-настоящему страшно.