С такими друзьями...

— Я чувствую твою досаду, — хитро шепчет призрак, следуя за напарницей практически шаг в шаг. Девушка оборачивается в его сторону, изгибая брови в недоумении. — Они все ушли, оставив тебя в одиночестве, эта эмоция пропитала тебя. — Ты себе надумываешь, откуда тебе знать. — Я прочёл письмо. Брат у тебя поэт, конечно. — Вообще-то писатель, — поправляет девушка, упираясь рукой в городские ворота. Двери поддаются с явным сопротивлением и громким скрипом, когда на них с усилием надавливают. — Готова внести в казну пожертвование, лишь бы их уже смазали, каждый раз одно и то же. — Интересно, о чем же он пишет? — с плохо скрываемой усмешкой оскаливается мужчина, ловя на ходу одну из дверей, легкомысленно брошенную драконорождённой. Знает же, что иногда для его растворения хватает и хорошего удара дверью. По крайней мере, уже дважды такое происходило… — Он же говорил. Он натуралист, пишет про природные условия Скайрима и его обитателей, он написал подробный атлас растений, несколько экземпляров уже издано, могу показать позже, — задумчиво произносит Веста, провожая глазами облака в небесной высоте. Параллельно успевает начать игриво подпинывать выпавший из каменной дороги камешек. Люсьен идёт чуть в стороне, но следит за движениями внимательно и, когда они с напарницей спускаются ко второй арке с опущенным на цепях подъемным мостом, лёгким движением вдруг отбирает камешек, отправляя метким пинком вниз. Маленький камень ударяется о большой, рикошетит, бьётся о фундамент стены и, наконец, падает в воду. А Веста жжёт компаньона злым взглядом и очень громко скрипит зубами. — Не интересуюсь таким, спасибо, — призрак выравнивается, потеряв интерес к камешку, выброшенному с моста. Но девушка уже его игнорирует, начав с недовольным сопением скакать по доскам моста, перескакивая через две. Если бы она могла перескочить через одну, развлечение длилось бы дольше, но длинные ноги, подаренные природой, мешали совершать такие короткие прыжки, превращая их в обычные размашистые шаги. — Твой рыжий-то не промах, на самом деле. — Брин? Да, он один из лучших, в чем-то даже лучше меня. — Но уважение ко мне ему неплохо было бы набраться, — фыркает мужчина, тряхнув полупрозрачным капюшоном. Веста скептически изгибает бровь, замедляясь. — Брин? С уважением? У тебя складывается это в общую картину в голове? Брин достаточно уже тебя уважает, я вижу по его личностной симпатии к тебе. Чего ещё ты от него хочешь? — пожимает плечами девушка с явным замешательством на лице. — Уважения к старшим, — раздраженно шипит мужчина. — Остановись на том, что он не промах, большего он тебе не даст. — Я был недостаточно благодарен тебе вчера, это было грубо, я могу показать тебе пару приёмов из моей практики, если захочешь, — после краткой паузы предлагает призрак, заставляя девушку замедлить шаг ещё сильнее. — Ух ты, с чего такая щедрость? — Вежливость. Незнакомое слово? — язвительно ухмыляется Люсьен. — Не можешь ты нормально, да… — Подстраиваюсь под тебя. — Ладно, и что ты можешь мне показать? Ты мог заметить, что я скорее лучница. — Ты последние пару месяцев пользуешься исключительно мечами, — ловко перехватывает мысль мужчина, девушка в ответ пристыженно сжимает губы, но молчит. Отрицать наблюдения мастера клинка глупо. — Предположим, — соглашается Веста, пару десятков секунд размышляя над ответом. — Но в стрельбе из лука я лучшая в Братстве. — Н-да, поредели, конечно, ряды… Но я все же могу показать тебе пару приёмов с клинком и особый смертельный выстрел, мы вдвоём с Себастьяном его отработали. — Ну, допустим, выстрелы действительно к всех разные, но моё обращение с клинком чем тебя не устраивает? — Твоя стойка нетвердая, ты всегда словно стремишься прыгнуть в сторону. Плечи слишком напряженные, сравнивая с ногами, тебя это заставляет шататься в стойке. Локти слишком высоко, меч — это не лук, с ним нужно плавнее. К тому же, ты всегда используешь вспомогательный клинок, я покажу тебе кое-что для одноручного владения. Отойдём в поля, нужно пространство для пируэтов. Напарники спускаются извилистой тропой к конюшням, как и всегда, обмениваясь колкостями. Веста внимательно, как и всегда, просматривает горизонт. С этой точки, основания относительно высокого холма, на котором стоит Вайтран, местность видно хорошо, достаточно, чтобы сразу заметить приближение угрозы. И взгляд вдруг цепляется за неадекватно-черную точку в пастельном жёлто-зелёном пейзаже. Приглядывается, сощурив глаза, существо крупное и стоит у конюшен на четырёх ногах. Девушка с удивлением узнаёт Тенегрива, сделав пару шагов ближе. — Почему он вернулся? — Веста наклоняется ближе к компаньону и шепчет внутрь полупрозрачного капюшона. Люсьен бросает на неё очень красноречивый взгляд, жаль только она не может понять, что именно он хочет им сказать. — Потому что тебя нужно вернуть в Убежище, — раздражённо поясняет вслух призрак, скривив уголок губ в неясном, но явно неприязненном жесте. — Ну, до этого мы своими ногами всегда добирались… — До этого тебя никогда не вёз Тенегрив. Думаю, он признаёт тебя, как Слышащего. Практически вприпрыжку Веста быстро спускается к стойлам. Только сейчас она обращает внимание на то, что обычные лошади вороной масти испуганно забились поглубже в свои стоила. Конюха тоже нигде не видно. А конюшенная собака забилась под деревянные ступени дома. Только чёрный конь стоит на подъезде к городу и взмахивает длинной угольного цвета гривой, разгоняя магическую тёмную, как безлунная ночь, дымку. Конь тут же узнаёт девушку и пронзительно смотрит прямо в глаза немигающим взглядом алых глаз. И медленно подходит ближе, звонко цокая твёрдыми копытами о мощёную камнем дорогу. Слышащая легким жестком треплет темные волосы на лбу, демонический конь это позволяет. И вдруг в пригласительном жесте опускает одну из передних ног на колено, девушка ему кивает и осторожно забирается в седло. — Сначала мы в лес, за Ривервудом, отточить пару приёмов и только потом домой, хорошо? — предупреждает коня призрак, положив прозрачную руку ему на шею, мягко почесывая густую шерсть. Тенегрив кивает, будто соглашаясь с этой просьбой, и взмахивает головой, приглашая бывшего хозяина сесть рядом со Слышащей. Веста легонько взмахивает поводьями, едва компаньон заскакивает за её спину. Тенегрив взмахивает головой, откинув длинную гриву в сторону, встаёт на дыбы и с места бросается вперёд по мощёной дороге в сторону моста. Девушка снова испуганно сжимает кожаные полоски поводий, стараясь не наматывать их на кулаки. Мужчина с силой надавливает на спину девушки, вновь заставляя расслабиться и выпрямиться, чтобы попасть в потусторонний ритм коня. Черный конь в этот раз мчит не так остервенело, позволяя разглядывать пейзажи вокруг и замедляясь на поворотах. И Слышащая медленно глубокими вдохами выравнивает дыхание, успокаиваясь. Она буквально дышит черной магической дымкой, окружающей скакуна. Открывает осторожно глаза и вновь попадает в поток видения зелёного месива с черной вуалью дымки перед глазами. В этой дымке хочется жить вечно, в голове становится легче, поводья медленно опускаются, перестав с усилием натягиваться. Конь пробегает Ривервуд без замедлений и остановок, постоянно огибая местных жителей, чтобы не совершать лишний отрытых убийств. А после деревушки резво бросается влево, прямо в чащу, проносится вперёд, находя бандитскую шахту, и разгоняется чуть сильнее. Веста тянет поводья, пытаясь остановить скакуна, но тот упрямо игнорирует, планируя раздавить бандита-бедолагу тараном. — Тенегрив, пожалуйста, — жалобно просит девушка, пытаясь натягивать поводья на себя сильнее. Но ему явно виднее, что он собирается делать. Конь тараном разбивает бандита в кровавую кашу о свод входа в пещеру. Веста едва успевает вытащить ногу из стремени перед ударом мускулистого бока Тенегрива о тело. Кровавое пятно растекается по своду и трещинам в камне, густые капли с щебенкой стекают по тёмному боку животного. Девушка быстро спрыгивает на землю. Конь покачивается, отряхивая шерсть от ошметков тела. Люсьен спрыгнул еще в момент рывка и теперь ждал чуть поодаль, наблюдая за отряхивающимся животным и полностью ошеломлённой Вестой. — Он роскошен, но что с ним всё время…? — выдыхает с ноткой раздражения девушка, цепляясь взглядом за призрака в лесной пейзаже. — Истинная жажда крови. Он один из самых кровожадных последователей Ситиса. Его можно только принять таким, какой он есть, — Лашанс подходит, наконец, ближе и гладит измазанную в крови черную морду. Тенегрив благодарно трется о призрачную руку. — Не ной, вытаскивай меч. — Погоди, — девушка быстро находит для себя цель и в пару веселых прыжков оказывается у двери в шахту, в которой давно и прочно обосновались бандиты. Стоило Весте выбить одних — на их место приходили новые. Нордка находит бревно подлиннее и потолще и с усилием опрокидывает наискось деревянной двери. — Ну и зачем? — У меня свои способы развлекаться, отстань. Начнут дохнуть от голода — найдут способ выбрать в любом случае. — Просто достань уже меч… Веста громко и показательно цокает языком, но тянет из ножен на поясе красивый эбонитовый меч. Словно лунная рябь на черной глади воды. Сравнение всегда казалось девушке очень точным и поэтичным, поэтому этот стал её любимым оружием. На нем не хватало только алого отблеска рубинов в основании клинка, чтобы считаться настоящим произведением искусства. Брюнетка прокручивает его в руке, чувствуя тепло рук в ладони. Отличное зачарование на кражу жизненных сил противника, Уриэлла сама накладывала. — Прекращай красоваться, — строго прерывает её мысли Люсьен, сложив руки за спиной и широко поставив ноги, словно тренер по рукопашному бою, бывший когда-то в Гильдии бойцов. Веста видела таких ещё когда была совсем малышкой. — Меч — это инструмент, как ложка или кирка. Он функционален в первую очередь и только во вторую красив. — Я знаю, — раздраженно шипит потревоженная драконорождённая, переводя взгляд с меча на напарника. Тот лишь скептично вскидывает брови в ответ. — Поэтому так им любуешься, словно опять стянула чей-то браслет? — Лашанс делает укол в самое личное. Веста жадная до блестящих и красивых предметов, резных, искусных, тонких, цветных, ярких. Любых, которые чем-то привлекли её внимание. Как эбонитовый меч-вампир, например. — Жду твою стойку, покажи её вне боя, смелей. Веста смотрит недоверчиво, но быстро выполняет просьбу. Ей не впервой кому-то показывать свои умения, поэтому стыда от данного неловкого действия никогда не возникало. Тренировки матери натаскали отлично. Выпрямляет спину, выносит одну ногу немного вперед и выставляет меч перед собой, держа в ведущей, правой, руке. Вторая рука, лишенная сегодня клинка, отходит назад, рефлекторно сжимаясь в кулак. Люсьен оценивающе бегает взглядом, раздражая еще больше. — Зачем ты так выпрямляешь спину, расслабь её и дай себе почувствовать клинок. Ноги не так широко ставь, едва шире плеч, тебе не нужна опора для лука сейчас. И не маши второй рукой, у тебя сегодня нет кинжала, расслабь руку. Считай, что у тебя есть только правая половина тела, двигай только ей, левая для равновесия и только. — Медленнее, — требует девушка, пытаясь следовать чужим советам, но теряясь в большом количестве поправок и уточнений. Веста ненавидит поучения, но Люсьен словно танцует в своей голубой дымке во время боя. И это всегда завораживало девушку до мысли «я хочу также». Нужно учиться, пока предлагает. А то обычно он загадочен, молчалив и угрюм, и на любые расспросы просто скалится и уходит в молчании в сторону. А сейчас невиданная щедрость. — Делай взмах. И Веста делает. — Резче. И Веста ускоряет движение. — Мягче. И Веста сглаживает прошлое движение. — Ноги не так широко. И Веста старательно ставит ноги на уровень плеч. — Выпад. И Веста делает выпад, учитывая все прошлые замечания. — Ужасно, — подытоживает Люсьен. Но, заметив возмущённый взгляд девушки, холодно добавляет. — Но гораздо лучше, чем было раньше. Спарринг? — Почему бы и нет? — соглашается девушка, доставая кинжал из-за пояса. — Нет, только на мечах, — прерывает действие Лашанс и заводит одну из рук за спину. Вторую, с оружием, выставляет вперед, занимая боевую стойку. Веста также встаёт в стойку, но свободную руку выставляет горизонтально перед собой, как бы для блока любой атаки. И вдруг Люсьен делает бросок вперед с грацией большого кота вроде саблезуба. Веста едва успевает парировать, но мимолетно выдыхает, радуясь хотя бы отсутствию нового шрама на лице. Приходится парировать удары один за одним, потому что Люсьен по ощущениям — автоматон, не знающий жалости и усталости. Но Веста внезапно замечает лазейку — пригибается и резво вбивает клинок прямо в живот призрака. — Хорошая работа, сестра, — хрипит Люсьен, рассыпаясь в голубую дымку. Девушка пугается и тревожно читает заклинание, но оно не срабатывает. Придется ждать до завтра. Поэтому Веста хватает коня под уздцы и ведет на поляну, где можно развести костер и отдохнуть.

***

Поляна слишком сырая, хоть дождя не было ни сегодня, ни накануне. Весенняя свежесть, наверное. Собранные по дороге палки сбрасываются в кучу. Веста оглядывается, находит более-менее сухое место у свежего пня и кидает сумку, сама усаживаясь на пень. Тоже влажный, как и трава, но штаны не так сильно вымокнут. Девушка достаёт из сумки сухую ветхую тряпку, обильно поливает маслом из флакона и засовывает внутрь горки из веток. И сразу же лёгким движением поджигает с помощью заклинания. Костёр разгорается плохо, сырая ветошь больше дымит, вынуждая хозяйку костра закашляться. Ногой она раздвигает ветки и кидает ещё пару полос ткани, чтобы пламя стало сильнее. Тенегрив, прилегший рядом на траву, неодобрительно фыркает, поглядывая на костёр. — Что? Можешь лучше? Конь вновь фыркает в ответ и трясёт гривой. Веста хмурится, искреннее пытаясь разобрать смысл жеста. Девушка очень любит животных. Особенно умных. Собака — это лучший выбор для компании, свой восторг перед собаками сдержать она никогда не могла. Даже перед волками. Лошади же оставались как-то в стороне. До Тенегрива. Он смотрит достаточно осмысленно, с явным скептицизмом оценивая чужой костёр. — А чем тебе тогда не нравится… Тенегрив отворачивается, положив голову на землю, словно говоря, что говорить дальше бесполезно. — Ну и ладно, ну и пожалуйста, — обиженно ворчит девушка, сгребая костёр в более аккуратную кучку. Нужно принять снадобье, которое дала ей старуха. Оно успокаивает и не даёт уснуть одновременно, то, что нужно, чтобы пережить нападки Голоса. Веста достаёт спальник из сумки и расставляет с трех сторон от лагеря несколько простых ловушек. Она собирается не спать всю ночь, но лучше бы иметь дополнительную линию обороны. — Эй, Тенегрив, могу я лечь рядом? Конь в ответ громко и размашисто фыркает, не поднимая головы, что девушка расценивает, как знак согласия, поэтому тащит спальник к животному под бок. Трава сырая, хоть спальник и плотный, но девушка всё равно пьёт согревающее зелье, болеть нет никакого желания. Веста падает сверху на лежак и облокачивается спиной на чёрного коня. Тот реагирует спокойно, не дергаясь в ответ на то, что его потревожили. Из сумки она достаёт флакон с мутной коричневой жидкостью и морщится, она всё ещё помнит гадостный горький вкус настоя, но придётся его выпить. Хватит двух небольших глотков, настой очень концентрированный, и это только плюс — надолго хватит. Настой уже холодный, пить его неприятно. Но девушка собирается с силами и выпивает заветные глотки. В голове постепенно становится легче, мышцы расслабляются, в душе становится теплее и спокойнее. Олава точно ведьма, но если её силы идут во благо, то никаких проблем уже нет, по крайней мере в мире Весты. Осталось только перетерпеть эту ночь и выспаться позже, в безопасности. Спать одной в лесу ночью, рискуя попасть под власть Голоса, точно не стоит в нынешнем положении. Жаль Люсьен растворился, он мог бы хоть немного поддержать её. Насколько этот ядовитый сухарь умеет поддерживать, конечно. Горечь на языке не проходит, поэтому Веста достаёт сахарную тянучку из сумки и начинает медленно рассасывать, надеясь на сладкий привкус, который останется после. Луна поднимается высоко и светит ярко, дополняя тёплый свет костра. Сахарный привкус всё же разливается во рту, успокаиваю ещё сильнее. Девушка внимательно смотрит в костёр, главное не уснуть сегодня, нужно держаться. Всего лишь подождать рассвета, а там будет легче. С первыми лучами солнца озябшая за бессонную ночь девушка читает заклинание призыва спектрального спутника. Да, конечно, она выпила зелье и спряталась в спальник, но всё равно всю ночь было до жути зябко. Призыв же означал, что скоро они начнут двигаться и выйдут на залитую тёплым солнечным светом дорогу. Люсьен вальяжно выходит из клубов голубого призывного дыма и тут же вопросительно изгибает брови, взглянув на напарницу. — Видок у тебя, конечно, безумный, — внезапно заключает он. — Я всю ночь дежурила, — возбужденно откликается девушка, резво вскакивая на ноги. Наконец-то, ей есть с кем поболтать после ночи глубоких размышлений. Ночи самобичевания, в которую она буквально рвала себя на куски лишь бы не спать. Ночи, когда можно буквально истоптать себя ногами, проклиная каждый неверный шаг. — Не доверяешь Тенегриву? Он тоже никогда не спит. — Доверяю даже больше, чем себе, но нужно не спать. — Уверена? — строго уточняет Люсьен. Он, как и всегда, беспокоится за эффективность, а для проклятой эффективности нужно быть всегда в здоровом теле и разуме. У девушки явно страдает и то, и другое. Об этом говорит бедно-зелёное лицо, впалые щёки и тёмные круги под глазами. — Отсутствие сна не то, чтобы очень помогает тебе сопротивляться твоему мучителю. — Это лучшее, что я могу сейчас придумать. Просто прикрывай меня всё время, Люсьен. И всё будет в порядке. — Тебе виднее, конечно. Но я всегда за твоей спиной, можешь быть спокойна. — Вот теперь мне реально жутко…

***

— Арнбьорн в безопасности, благодарю тебя, — с ноткой неясной для Весты удовлетворенности приветствует Астрид. — Цицерон мертв? — Мертвее Люсьена, — ехидно ухмыляется брюнетка в ответ, пряча одну руку за пазуху, внутри Убежища стало холоднее, что ли. Ну, или Весте начало казаться из-за согревающего зелья, выпитого вечером накануне и действующего до сих пор. Лашанс недовольно закатывает глаза. — Великолепно. Ты прирожденный ассасин! — Астрид выглядит очень довольной, впервые за несколько месяцев общения с Вестой, но быстро берет себя в руки, приглаживая волосы. Напускает на себя серьёзный вид начальницы и задумывается. — Знаешь что, оставь себе Тенегрива. Он отличный конь, но чахнет без дела, а с тобой ему, кажется, было весело. — Спасибо, Астрид! — восхищенно воскликает девушка, радостные мурашки бегут по телу, она никогда не ожидала такого роскошного подарка от вечно недовольной её успехами начальницы. Она искренне привязалась за пару дней к этому демоническому зверю и потерять его стало бы болезненным ударом. — Не за что, — спокойно отвечает женщина, будто она не ценного дьявольского коня отдала, а десяток золотых отсыпала. — Теперь, когда мы прибрали бардак Цицерона, самое время вернуться к нашим делам, да? — Наверное. Какое у меня теперь задание? — Веста внезапно осознает, что у неё всё ещё есть работа, а не бешеный вихрь спонтанных событий, в которые она случайно попала. Этот факт почему-то ошеломляет девушку, как удар обухом топора по голове. — Осталось ещё одно убийство, прежде чем мы займемся императором. Ты когда-нибудь слышала о Гурмане? Читала, может, его книгу рецептов? — на распев произносит женщина, её хорошее настроение искренне начинает пугать темноволосую девушку, но нужно дотерпеть до конца её словарного потока и сбежать как можно скорее. Веста отрицательно мотает головой. Поклонницей кулинарного искусства она никогда не была и не будет, ужасная из неё жена, но и замуж она не собирается от слова совсем. Готовил всегда её брат или хускарл, который не может ослушаться. Поэтому даже открывать кулинарную книгу она не видела никакого смысла. Веста больше предпочитала пробовать то, что приготовили другие. — Странно, она пользуется бешенной популярностью, — задумчиво произносит Астрид, кажется, в её голове не сложилось, как такая привереда в кулинарном плане, как Веста, оказалась незнакома с популярным произведением буквально исключительно про изысканную еду. — Гурман будет готовить особый обед императору. Нужно убить его, забрать грамоту и заменить шеф-повара. Ты ведь хорошо играешь роли, мы знаем. Девушка поджимает губы недовольно. Ей нравилось рисоваться этим умением перед ворами, но когда это произнесла, словно с насмешкой, её начальница по Братству… Веста почувствовала пренебрежение. А ведь это редкий талант на самом деле. — Этой частью занимается Фестус. Он близок к тому, чтобы выяснить личность Гурмана. Переговори со стариком. Веста кивает, но держит себя от того, чтобы закатить глаза. Кто угодно, только не этот вредный сморчок. Веста очень надеялась, что Фестус окажется либо слишком стар, либо слишком занят, чтобы поучаствовать в подготовке покушения. Радостной новости дождаться не удалось, придётся снова говорить с Фестусом. Девушка спускается вниз, в главный зал, быстрым взглядом захватывает раненого ящера и стыдливо поджимает губы. Она не знает, куда делся Цицерон на самом деле. И она соответственно не отомстила за бедолагу Втзару, который всего лишь попался под горячую руку с кинжалом. Стоило сохранить трезвый рассудок и расправиться с ним раз и навсегда. Но она позволила Люсьену отпустить его из-за собственной слабости перед Голосом. Даэдра его подери. — Не сожалей, это правильный исход. Отец Ужаса доволен, — встревает в её размышления призрак, за что тут же получает яростный взгляд. Люсьен лишь отмахивается. Вместе они проходят по ступеням наверх, в алхимическую лабораторию. Старик замечает соратницу сразу же, будто ждёт её здесь уже не первый час. — А, ты, наконец-то. Долго же вы там возились с Цицероном. Давай-ка теперь к делам, — нарочито строго ворчит волшебник, щелкая суставами пальцев. — Астрид же тебе уже рассказала про Гурмана, так? Веста молча кивает, стараясь не показать своё раздражение. Почему-то общение со старшим поколением всегда давалось ей с отвращением и злобой в комплекте. Но Фестус слишком неадекватный дед, чтобы кривить перед ним губы. Сожжет и себя, и Убежище целиком. — Я его убиваю и играю его роль, используя свои таланты, — мягко соглашается с планом Веста, стараясь держась максимально спокойное и уважительное выражение на лице. — Именно так, — довольно подтверждает маг. — Но для начала нужно узнать, кто это? — Верно. Нужно узнать, кто он. Если Гурман, конечно, он, а не она. Может и женщиной оказаться, мало ли… — он бросает на собеседницу явно брезгливый взгляд. — В смысле… — недовольно морщит нос девушка. — Ну, знаешь, женщины… Веста зло фыркает, но молчит, чтобы не обижать старика. И чтобы он никого не обижал после. И чтобы она сама его не стала сейчас обижать в физическом смысле. — Подскажешь, где мне его искать? — А! Само собой! Само собой. — Фестус роется в своих вещах, осторожно и трепетно перебирая свитки и книги с заклинаниями, и, наконец, достает книгу в новенькой кожаной обложке красного цвета. И трясёт ей перед самым носом нордки. Та снова удерживает собственное лицо от неприязненной гримасы. Пожилой мужчина же открывает книгу и демонстрирует подпись на обложке. — В своих, гхм, расследованиях я наткнулся на это. Поваренная книга Гурмана, но… это не просто книга. Она подписана, видишь! Старик стучит крючковатым пальцем по витиеватой росписи на внутренней стороне твердой обложки. — Это, кажется, подарок Гурмана некому Антону Вирану. Я выследил этого Вирана, он живет в крепости в Маркарте. Тамошний повар. Веста знает Антона, Веста даже знает Антона очень хорошо. Самый сварливый мужик, которого можно было допустить до работы с едой. Девушка едва заметно фыркает. Почему Антон. Почему Маркарт. — Чего?! — Возмущенно подрывается волшебник. — Всё хорошо. Ты думаешь, что Виран знает, кто на самом деле Гурман? — Думаю, да. Так что тебе нужно узнать у Вирана, кто такой Гурман и где его можно найти. Да, и когда закончишь, убей его. Концы в воду и всё такое. У девушки по спине пробегает целая толпа мурашек. Почему так-то. Очень не хочется портить отношения с Ингмундом… Но ради денег, видимо, придётся. Лишь бы дело выгорело, иначе этот ворох разрушенных связей был броском в пустоту, так почитаемую братством. — А потому нужно будет… Ты меня слушаешь?! Веста вздрагивает снова из-за громкого оклика. Понятно, почему у него была репутация не самого хорошего преподавателя в Коллегии. Дед чрезмерно высокомерный и нервный одновременно. — О-о, я жду, затаив дыхание, Фестус… — стараясь скрыть иронию, мягко тянет слова Веста. — Хмф, — возмущенно фыркает старик, но речь продолжает, сложив руки на груди. — Я уже сказал… Тебе нужно будет убить Гурмана, конечно. И забрать охранную грамоту, чтобы потом занять его место. Да, и спрячь тело. Обязательно. Чем дольше его не смогут найти — тем лучше. А теперь беги, двигай ножками отсюда. — Э, нет, погоди, что ты можешь рассказать о Гурмане? — возмущенно, в тон волшебнику, прерывает речь брюнетка, заставив деда обернуться назад. — Ну, никто не знает его в лицо. То есть никто… кроме бедолаги Гая Марона, а с ним ты уже поговорила. Девушка жмет губы пристыженно. Мальчишку жаль, но это было нужно сделать. Лишь бы это всё окупилось… лишь бы окупилось… Веста кивает. — Я знаю, что Гурман обучался традиционной бретонской кухне в Хай Роке. Там он и познакомился с Антоном Вираном. В любом случае, наш анонимный повар разделяет страсть к еде со всем Тамриэлем. И его анонимность станет погибелью императора. — Расскажешь о книге? — девушка кивает в сторону лежащей уже на столе книги. Читать она, конечно же, не будет, но может в ней есть пара интересных вещей, которые нужно вытрясти с брата. — Называется «Необычный вкус». Издали пару лет назад, и она тут же стала сенсацией по всей Империи. Рецепты практичные и притом… изысканные. Я даже готовил оттуда парочку блюд… Вот жареная говядина под ягодным соусом — просто пальчики оближешь! А вот от шоколадного паштета меня жуть как пронесло. И вот теперь девушка морщится открыто, а волшебник ухмыляется в ответ и разводит руками мол «сама спросила вообще-то». — И ты уверен, что Гурман здесь, в Скайриме? — Да. Гай Марон привез Гурмана в Скайрим пару месяцев назад по приказу своего отца. Чтобы тот стал личным поваром императором. Но император отменил свой визит в последнюю минуту, — качает головой волшебник. — Марон поступил умно и держал Гурмана под рукой на случай, если всё изменится. Так что Гурман оставался в безвестности где-то в Скайриме… на неопределенный срок. Он, небось, воображается себя пленником… Но ты должна это исправить. — Не убивай Гурмэ, пожалуйста! — вдруг восклицает из другого угла лаборатории маленькая вампирша. — Это не мой выбор… — сразу занимает оборонительную позицию Веста. — О, я знаю, что придется, но это ужасно печально. Я обожаю его рецепты. Мир скоро станет безвкусным и грубым… — разочарованно произносит Бабетта.

***

Девушка и призрак добираются до Маркарта неприлично быстро. Тенегрив в разы лучше любого коня, быстрее, сильнее, ловчее. Он двигается, как чёрная буря, снося всё вокруг. Бег его неостановим, а копыта слишком тверды. В твердости их смела усомниться небольшая группка изгоев, которая тут же её вкусила. А потому ноги в кожаных сапогах были почти по колено в крови, в смеси с грязью они издавали неприятное легкое шуршание, заглушить которое неспособна даже магия зачарования тишиной. Ноги придется потом упорно отмывать с мылом, сейчпс лишь — надеется на чудо и глухоту. Двигаются по улицам насколько возможно скрытно. Веста, словно сотканная из самой тени, и Лашанс, чьи шаги тише мягкой поступи кота, скользили по улицам Маркарта. Засыпающий город, высеченный из камня и пропитанный запахом крови и пылью серебра, словно дышал паром и медным отблеска металла подземных эльфов, как паровой автоматон, готовый в любой момент испустить жаркую волну пара. Дворец мрачно возвышался над городом, жутко оттеняемый факела и пламенем жаровен. Эта тень в ночи создавала нависающий каменный лик его создателей, оккупированный ныне тщедушными нордами. Стражи, как и всегда, слепы в своём ночном патруле, что, как и всегда, действует на руку воровской тени, которой всегда обращалась Веста, едва сосредотачивалась на своём любимом деле. У Люсьена дела всегда были ещё лучше, призрак всегда мог скрыться в тенях, так, словно он был её неотличимой частью. — Пройдём через Зал мёртвых, — настороженно шепчет девушка, краем глаза приглядывая за своим спутником, растворенным в тенях, как в родной стихии, которой она и является. — Да, — хрипло шепчет призрак, ступая шаг в шаг за своей сестрой по Братству. Они крадутся по каменном мостику, проходя прямо над одним из прохладных водопадов. Шум воды скрывает мягкие шаги ещё сильнее, но напарники не позволяют себе расслабиться. Этот шум скрывает их настолько, что позволяет им быстрее нырнуть в углубление, ведущее к золотистым дверям, ведущим к пустынному склепу. Девушка подготовила ключ заранее, зная, что в её бездонной сумке она будет искать их безумно долго, непозволительно долго. Ключ входит в замочную скважину мягко, всё щедро смазано маслом, петли и скважина, поэтому двери не скрипят при открытии. Внутри тихо и прохладно, пахнет пылью и смертью. Место, наполненное спокойствием и тишиной. Это немного позволяет расслабиться и скользить чуть менее напряжённо, стража никогда не заходит в это место. Стражники не любят запах смерти, предпочитая обходить дальней дорогой Зал мёртвых. Но дальше — дальше резко станет сложнее. Веста резко вдыхает пыльный спертый воздух тёмного зала. Нужно принять снадобье невидимости и проскочить незаметно. Девушка осторожно толкает тяжёлую дверь, проверяя её на скрип. Та поддаётся мягко, что, несомненно, радует. Они скользят вдвоём по тени, скрываясь от взгляда стражи, охраняющей придворного волшебника, обожаемого Вестой Колсельмо. Маг, как раз, ушёл отдыхать, что позволяет паре пройти незаметно, и прямо перед поворотом в каменный коридор девушка махом осушает флакон горького зелья. Руки, на которые она внимательно смотрит, медленно становятся прозрачными, как и все тело. Вместе с призраком они идут в тени, обходя аккуратно стражу, стоящую по обе стороны от каменного коридора. А после поднимаются ловко и быстро по ступеням вверх и быстро сворачивает в коридор кухне. Веста вливает в себя такое же горькое противоядие, возвращая своему телу цвета, и сразу же прячется в тени ещё глубже. Из кухни пахнет свежим супом, несмотря на поздний вечер. В воздухе мелькают запахи пряных трав и овощей, мелко покрошенных поварами ярла. Готовить в такое время может только Антон, его подмастерья предпочитают отсыпаться вместо подготовки к утренней трапезе. Веста мягкими шагами проходит в кухню. — Антон! — громким шёпотом зовёт Веста, стараясь не привлечь лишнее внимание. — ДА, — раздражённо восклицает повар, начиная помешивать своё варево более остервенело и быстро. — Да, в сотый раз говорю, я бретонец. Родился в Хай Роке. И только потом приехал сюда. Я не из Предела! — Антон… — уговаривающим тоном зовёт второй раз девушка. — А, это ты, Веста, — недовольно фыркает мужчина, поправляя идеально-белый поварской колпак. — Чего ты хочешь? — Расскажи мне про Гурмана! Кто это? — она решает не крутиться вокруг да около и сразу перейти к делу, чтобы не растягивать пытку ещё дольше. — Г… Гурман? — испуганно лепечет Антон, выдавая себя с потрохами, но тут же собирается, пытаясь состроить ложный уверенный вид. — Ты окончательно сошла с ума из-за своих двемеров? — Я очень серьёзно, Антон, — понижает тон голоса Веста, хмуря брови и хватаясь за рукоять чёрного меча. — Никогда! Я ее знаю, что привело тебя сюда, но ничто н заставит меня предать друга. Я унесу тайну имени Гурмана с собой в могилу, — мужчина опасно повышает голос, рискуя разбудить вообще весь замок, и этим нехитрым действием раздражает её настолько, чтобы заставить подойти ближе, практически вплотную. — Во имя Темного Братства, это легко устроить. — Веста, ты с ума сошла?! — Антон тут же переходит на встревоженный шёпот, быстро осознав, что для него дело может закончится плохо и Веста, определённо, не шутит. — Какое Темное Братство…? Не сходи с ума еще сильнее… Веста тянет клинок из ножен наружу, обозначая свою позицию. Лицо её непроницаемо спокойно, само собой, она не пыталась намеренно запугать бретонца еще сильнее, чем сейчас. Но тот уже впал в ужас, осознавая своё незавидное положение. — Эй…ты серьёзно, что ли? Постой-ка минутку. Давай не будем торопиться. То есть, наверняка же мой друг не хотел бы, чтобы я рисковал жизнью. Верно? — дрожащим голосом тараторит мужчина, стараясь отойти от девушки чуть подальше, однако упирается спиной в стену, отчего крупно вздрагивает. Веста сокращает появившуюся было между ними дистанцию, выставляя клинок наготове. Люсьен за её спиной тенью отрезает любую попытку к бегству и соответственно спасению. — Слушай, его зовут Балагог гро-Налоб, он орк, — и тут же предвосхищая немой вопрос на холодном веснушчатом лице, нервно восклицая, — да, Гурман орк. Он живет в таверне «Ночные ворота». Это все, что я знаю. Теперь давай просто разойдёмся… хорошо? Я тебя не один год знаю, Веста, не руби сгоряча! — Прости, Антон… мне очень жаль, — девушка срывается с места и заламывает повара, закрыв рот одной рукой. Бретонец яростно брыкается, на ребро ладони льются горячие слезы. Веста резким ударом бьет мужчину головой о металлическое крепление очага, тело обмякает в руках, девушка испуганно оглядывается. Вокруг тихо. Удар не разбудил никого, к счастью. И резким движением бьёт кинжалом прямо в горло. Кровь заливает рукава и ткань на груди, тело аккуратно опускают на пол. И девушка осторожно скользит по тени обратно к Залу мертвых, скрываясь от сонных взглядов стражи.

***

— Мой друг должен тебе понравиться, вы в чем-то похожи, — восторженно начинает девушка, всплеснув руками. Глаза её слегка горят безумием, но восторг, конечно, сильнее. Все движения словно пружинят. — Он отличный воин, хоть и бесплотный дух. — Это оскорбительный принцип, — злобно ворчит Люсьен, задетый напоминанием, что он вообще-то мёртв. И мёртв вполне давно. — Он очень хороший, — упрямо заверяет Веста, — думаю, у вас что-то общее. — Кроме бесплотности? — огрызается призрак. — Да, кроме этого, — осторожно уводит девушка, поняв почему её спутник резко озлобился. — Готовься и не нападай, пожалуйста. Надеюсь, ты спокойно относишься к дружелюбности драконов. — Дракон-нежить, Боги, что ещё ты можешь выкинуть? — настроение Лашанса резко меняется, осознав надвигающийся абсурд. — Ты точно не поклоняешься Князю безумия? — Уверяю тебя, все мои странности исключительно природные. — Это не противоречит друг другу, — возмущённо шипит Люсьен, пряча руки в полупрозрачные рукава и сжимаясь, как встревоженный кот, готовый зарычать на хозяина. — Да все будет хорошо, — легкомысленно уверяет девушка, пожимая плечами, и осматривается вокруг. Взгляд её становится недовольным. — Нужно найти место получше. Здесь будет тесно. Девушка выходит на край просторной поляны и набирает в грудь побольше воздуха. Люсьен скептично поднимает брови к переносице, складывая руки на груди, смяв полупрозрачные рукава. — Дюр! Не! Вир! Перед Вестой, в месте, куда попал её Крик, пространство словно рвётся, сливаясь с реальностью. Из языков фиолетового пламени является громадный скелет дракона с изогнутыми, как у барана, рогами. Он встряхивает головой, рассыпая вокруг брызги пламени. И резво начинает обрастать плотью. Сначала белые сухожилия, затем красные волокнистые мышцы и вены, а после крепкая чешуйчатая кожа темно-зелёного цвета. Дракон резко распахивает золотистые глаза и быстро водит туда-сюда, оглядываясь. А после делает глубокий вдох, от которого сгибаются мелкие кусты и пожухлая трава. Древний ящер словно только что проснулся от векового сна. Его окружает какая-то странная аура, словно с него перманентно сыпятся куски чешуи и плоти, темнея на воздухе. Он встряхивает всё тело, осыпая ещё больше таких чёрных ошметков, и с грохотом оборачивается к Весте. — Кванарин, — гулко здоровается дракон низким голосом. Голос его звучит, как хрипловатый гул сквозняка в потревоженном древнем склепе. Он склоняет голову с четырьмя закнутыми вперёд рогами. — Ты тоже освоила искусство алок-дилон? Искусство некромантии? — А, нет, — девушка быстро оборачивается в сторону своего призрачного компаньона и стремительно качает головой. — Это был дар, он мой наставник. — Занятно, — резюмирует Дюрневир и осторожно обнюхивает мертвеца, фыркнув в конце. Люсьена обдает волной жара, но он выдерживает натиск горячего воздуха, не двинувшись с места. — Ты что-то хочешь знать или просто появляешь милость к старому узнику? — И то, и другое, друг мой. Веста собирается с духом и быстро пересказывает основные детали истории про мучительный Голос. Тон её голоса скачет, сам голос дрожит, как и пальцы. Страх сковывает изнутри, не позволяя говорить об этом вслух. Но девушка перебарывает себя и продолжает произносить слово за словом. Гортань тревожно гуляет. По спине течёт холодный пот. Даже одна мысль о нем вызывает содрогание и слабость в ногах. Веста оборачивается в сторону призрака. Он явно изумлен, но поддержку сейчас не окажет, если он вообще способен на что-то такое. — Страшная магия… Она мне незнакома. Но это может быть тень одной из драконьих душ, судя по твоему описанию. Или, может, — дракон задумывается, но спустя пару мгновенний продолжает. — Или же, это ты сама. Ты-дова, пробужденная твоей огромной силой из душ драконов, поглощенных тобой. — Тень души? — выхватывает странную формулировку брюнетка. — Да. Тень, как в Каирне Душ. Остаток души живого существа после поглощения. — Я… Я подумаю об этом, спасибо, Дюрневир, — запинается девушка. Впервые ей удалось так быстро услышать хоть какую-то наводку от одного из её знакомых драконов. — Я удовлетворил твоё любопытство? — интересуется зелёный дракон, нетерпеливо переминая крылья. Его желание ощутить простор небес поглощает всё вокруг. Это желание практически можно потрогать. — Да, спасибо… Дракон не отвечает, молча взмывая в воздух. — Не знал, что есть драконы так хорошо говорящие на человеческом, — спокойно выдаёт Люсьен. — Они все его знают, просто для них это низший язык. Поэтому они его не используют. Дюрневир немного своеобразный, — поясняет девушка. — Он так любит небо, чувствует свободу. — Что с ним? Он выглядит мёртво… — Я расскажу потом. Дюрневир в небе издаёт громкий протяжный вой, отчего Веста улыбается. Приятно видеть его свободу после долгого заключения в тюрьме душ. Он достойный друг и достойный дракон. Ящер в небе выкручивается и делает красивый вираж, расправляя широкие крылья. И вдруг девушку внезапно поражает разряд молнии, болезненно разливаясь ожогом по всему телу. Сектанты. Веста падает на колени, пытаясь отдышаться, и бросает взгляд на напарника. Тот ловко уклоняется от ледяного шипа, выхватывая призрачный клинок из ножен. Девушка дышит тяжело, пытаясь пережить болезненный ожог, и держится за ремень на груди. Однако дальнейшая слабость убьёт её, поэтому она сквозь силу заставляет себя встать, хотя тело до сих пор болезненно горит и дрожит. Поганые маги. Выхватывает клинок из-за пояса мгновенно и яростно бросается вперёд, избегая нового заклинания. Дрожь мешает двигаться быстро, к тому же тело у неё длинное, не очень маневренное, хоть и практически всегда изворотливое. Сектант выхватывает кинжал откуда-то из-за пазухи и кидается вперед, как дикое животное, целясь прямо в горло. Девушка игнорирует дрожь, блокируя юркий выпад. И вдруг чувствует, как дрожит земля от падения на неё чего-то тяжелого. Слышатся слова Крика Дюрневира, из темно-фиолетового дыма являются мертвые войны из Каирна. А сектант пропадает в пасти дракона, зажатый поперёк тела. Дюрневир рвёт тело и мотает головой из стороны в сторону, разрывая тушу напополам. После бьет пару раз о землю, оставляя кровавое пятно, и разворачивается еще к одному противнику. Второй сектант стоит оторопело, пытаясь понять, что делать дальше — сражаться или бежать. Выбор падает на отчаянную битву с явно проигрышным результатом, лишь бы отсрочить время. И тут же получает заряд потустороннего пламени от мертвого мага, а после, тут же, мощный удар секиры воина-скелета. Некромантские способности, как всегда, на высоте, Дюрневир достоин уважения в своем зловещем искусстве. Веста оборачивается, Люсьен стоит спокойно, обтирая окровавленный кинжал о рукав полупрозрачной робы, и наблюдает за выпадами дракона. Пожалуй, он впервые видит сражающегося дракона в виде союзника, зрелище, дико завораживающее для художника уровня Лашанса. Убитый им сектант валяется рядом со вскрытым горлом в луже собственной крови. Люсьен, как всегда, перестарался, судя по свернутой вбок голове и торчащего из горла куска позвоночника. Кровь струями течет по земле, у Весты внезапно урчит живот, нужно срочно отвернуться. Что она тут же делает. Но уже поздно. Перед глазами стоит вкусная кровавая картина — красные волокна, обтягивают кусок вырванного сильным ударом Люсьена позвонка; белые хрящи выглядывают из равной раны наружу; кровь сочится фонтаном, как соус, вкусно покрывающий торчащие ошметки горла. По телу пробегают мурашки то ли ужаса, то ли удовольствия, разобрать эту яркую смесь сложно. — Борись, Кванарин, — вдруг разбивает ужасающую истому голос Дюрневира. С его острых клыков стекает кровь, которую он старательно старается смахнуть. — Это чувство чужое в твоем теле, это тень, что мучает твой разум. — Я знаю, Дюрневир… Я не могу ничего сделать с… — Борись. Ты Кванарин, а не обычный йор. Твоя судьба — бороться. — Я не справлюсь, — встревоженно выдыхает Веста, тело всё ещё дрожит, и от страха, и от молнии, и от жгучего волнения. Дюрневир знает многое, гораздо больше, чем девушка могла ожидать. — Дыши для начала, — встревает Люсьен. — Медленный вдох и быстрый выдох. Веста замедляет дыхание и прикрывает глаза. На языке разливается горячий вкус крови, в нос бьет железный запах. Хочется есть. Хочется утонуть в вине и безумии. Хочется, чтобы всё это уже закончилось. Нужно дышать. Медленный вдох и быстрый выдох, как сказал Люсьен. Сердцебиение постепенно замедляется, напряжение уходит из тела. — Заземлись, — советует призрак. Веста не видит его, но слышит строгий успокаивающий голос. Люсьен тонко чувствует, как правильно командовать своими подопечными, в том числе и бесноватой безбашенной Вестой. — Почувствуй землю под ногами. Сосредоточься на моем голосе. Девушка слушает внимательно, концентрируясь и держа глаза закрытыми. Голова очень тяжелая, Голос внутри словно режет душу прямо сейчас, заставляя голодать, желать насытиться. Желать власти и силы над жизнью. Веста продолжает дышать, отгоняя тревожное болезненное чувство в груди. — Открой глаза медленно, оглянись вокруг, найди точку фокуса. Она медленно открывает глаза, зелень режет глаза, мешая сфокусироваться на чем-то конкретном. И вдруг на глаза попадается голубая бабочка, Веста цепляется за это голубое пятнышко и внимательно следит. Полёт её трепетный, взволнованный, как и сама девушка. Бабочка поднимается чуть выше и внезапно падает вниз, подхваченная потоком ветра, но продолжает держаться упрямо в воздухе. Её матовые синие крылья похожи на два кусочка неба, упавшего двумя неровными каплями вниз, к земле. Бабочка очень хрупкая, девушка сама не раз открывала им крылья ради создания зелий, и только сейчас поняла хрупкую красоту этого создания. Ничего не существует в мире, кроме маленькой голубой бабочки. Веста вытягивает руку вперед и замирает. Может быть, бабочка почтит её своим вниманием и коснется руки, но та взмывает выше и улетает в другую сторону. И когда она улетает, оставляя за собой лишь легкий след в воздухе, в сердце остается теплое чувство — тихая благодарность за мгновение красоты. — Легче? — безучастно уточняет Люсьен, словно ему совершенно не интересно. — Легче, спасибо. Нужно идти, я голодна. Люсьен кивает. А Веста понимает, что упустила одну громадную важную не-мертвую деталь. — Где Дюрневир? — Растворился в пламени, пока ты дышала. Это было внезапно. — Его время тут не вечно, он связан договором, — грустно уточняет девушка, поднимая взгляд небу. Она ведь тоже также связана, и однажды также будет служить кому-то из своих многочисленных покровителей. — Пойдем, нам действительно нужен отдых и перекус. Мне немного тяжело.

***

По неясной для призрака причине следующей остановкой стала Коллегия магов, в которую пришлось идти через всю провинцию. Маги даже не реагируют на его присутствие, в отличие от любого другого места в Скайриме. Лишь приветствуют темноволосое бедствие по несчастью оказавшееся его компаньоншей лёгким кивком. — Элла! — радостно восклицает Веста, заприметив блондинистую имперку в сине-серой мантии архимага. Та тоже мгновенно замечает громкое недоразумение и тяжело вздыхает. — Веста… Чего ты хочешь? — вымученно, словно сквозь громадное усилие, интересуется женщина, заранее скрестив руки на груди, чтобы выразить несогласие было проще. — Я тут прикинула кое-что в своей голове. Ты же архимаг! — Да что ты?! — скептически изгибает бровь Уриэлла. — И к чему эта мысль тебя привела? — Возможно…чисто гипотетически… может быть… — К делу, — холодно торопит женщина, смеряя собеседницу высокомерным взглядом. Вероятно, она до сир пор зла на подругу за Солитьюд. — У меня ещё много задач сегодня. — Ты знаешь какое-нибудь заклинание для смены облика? — выпаливает темноволосая девушка, нервозно проводя ладонью от шеи к ключицам. Уриэлла недовольно сдвигает брови и поджимает аккуратные губы. Теперь к скрещенным рукам добавляется нервное недовольное притопывание. — Что ты придумала? — Ничего такого, обычная небольшая кража, моя мордашка много, где засветилась, — беспечно бросает Веста, склонив голову вбок и выпрямив скрещенные в замок руки за спиной. — Ты убьешь кого-то опять? Я не буду второй раз в этом участвовать, — раздраженно фыркает женщина, притопывая более яростно. — Это был единственный раз, Элла, ты же знаешь правила Гильдии воров. Никаких убийств. — Бриньольф мне всё рассказал. Про Братство. Улыбка падает с лица Весты, а взгляд становится потерянным. — Всё не так… Элла, мои руки не так запятнаны. Не более, чем у других в Скайриме. Не более, чем твои руки, Элла, — переходит к возмущению девушка, сдвигая брови к переносице и упирая руки в бока. — Разве мёртвые изгои не были живыми до твоих огненных шаров? Имперка щурит злобно глаза, гневно фыркая. Откидывает полы мантии с шерстяной оторочкой и поворачивается на пятках, быстро уходя куда-то вперед, знаком показав, что пора идти за ней следом. Веста едва успевает, но понимает без слов и идет следом. Они проходят внутрь здания Коллегии через главный вход и сворачивают к двери в покои архимага. Быстро поднимаются по лестнице в зал, освещенный красивыми магическими сине-белыми шарами чистого цвета. Это место всегда казалось темноволосой нордке действительно волшебным. Без шуток наиболее волшебным в обители магов. Особенно привлекал внимание сад, где и сейчас девушка завороженно крутилась, трогая серебристые листья магического древа. — Веста, не рви там ничего, там всё под учет сейчас. — Я ничего и не рву. — Я знаю, о чем ты думаешь, — архимаг отрывается от перебирания книг и свитков на своей полке и с осуждением смотрит на гостью. Веста действительно убирает руку от листьев под этим взглядом, обиженно нахмурив брови. — Да не буду я в этот раз ничего воровать, — недовольно бубнит себе под нос девушка, сминая в кармане несколько оторванных от дерева листиков. — Если, конечно, не своровала уже, — скептично изгибает губы женщина и морщит нос. — Почему-то мне кажется, что ты уже, но выворачивать карманы я тебя заставлять не буду, я тебе не мать, на твой совести пусть зависнет. И, наконец, вытаскивает с полки пыльный свиток, сдувает пылинки и передает нордке. Веста берет скрученный пергамент осторожно, чтобы тот не рассыпался случайно от прикосновения, но бумага оказывается достаточно плотной на удивление. Бумагу мнут пальцами, пытаясь понять границы дозволенного, выдержит ли свиток поездку в сумке. Вроде бы даже выдержит. Девушка осторожно погружает свиток в сумку, стараясь не смять. — Это точно то, что надо? — А ты что, доверять перестала? Заклинание не первой свежести, так что с ним нужно аккуратнее, сработает случайно, но внешность твою точно изменит, и работать будет в течении часа, так что не затягивай со своими делами. Или просто используй второй, он свернут один в другой, их там три. — Строго рассказывает Уриэлла, сложив руки на груди, комкая серый мех. — Спасибо, госпожа архимаг! — с наигранной вежливостью язвит девушка. — Поговори мне тут, иди давай по своим делам, я занята, — злобно окликается на поддевку блондинка. — У меня есть ещё вопросик, — останавливает её девушка. Женщина удивлённо оборачивается, заинтересованно склоняя голову вбок. Капюшон сбивается и медленно спадает с головы. — Можно как-то усилить эффект «Ясновидения»? — Усилить? — вскидывает пораженно брови Уриэлла. — Никогда не думала или не слышала об этом… только личная выдержка усилит эффект. Держись на износ, если тебе нужно сильнее. Больше я не могу посоветовать ничего. — Я поняла… Спасибо большое за всё. Ещё увидимся. — Веста! — вдруг окликает женщина. Девушка останавливается возле поворота на крутую каменную лестницу и кивает головой в вопросительном жесте. — Будь осторожна, пожалуйста. Мы сильно волнуемся. Веста недовольно хмурится, а призрак усмехается в капюшон.

***

Призрак встревоженно оборачивается и открывает рот. — Заткнись, Люсь, — устало хрипит девушка, поддерживая заклинание. Синяя дымка полосой уходит далеко вперёд. Как и сказала Уриэлла, заклинание держится дольше, если выжимать из себя все силы на максимум. Конечно, как оказалось, сил не так много. В Весте слишком мало выдержки, чтобы справиться с таким магическим напряжением. Тело оказывается истощено, как и дух. Нужна срочная передышка, но они с Люсьеном где-то на снежном пустые, где-то слишком непонятно, чтобы решить остановиться на передышку. Проще дальше искать таверну, следуя за полосой голубоватого дыма. — Ты уверена, что выдержишь? — всё же спрашивает призрак обеспокоенно. — Выдержу. Высматривай таверну, я справлюсь. Магия истощает девушку с каждым мгновением всё быстрее и быстрее, слишком много сил было потрачено ранее. Но она очень хорошо держится, магия иллюзии для неё словно родная стихия. Однако недостаточно хорошо будучи не-магом. Девушка тяжело хрипло дышит, но читает медленно слова заклинания раз за разом, вновь и вновь, лишь бы заклинание держалось. И вдруг силы её в раз покидают, в глазах быстро темнеет, и девушка сваливается в снег. Люсьен не успевает её поймать, поэтому просто пробегает через снег, пытаясь поднять отяжелевшее тело. — Веста! Приди в себя сейчас же! — Я в сознании, ноги просто не слушаются, — бормочет откуда-то снизу из-за опущенной головы девушка. — Помоги подняться. Люсьен делает усилие, на которое оказывается способен, подтаскивая тело наверх, чтобы поставить ровно. Ноги напарницы упрямо заплетаются, но кое-как встать более-менее ровно удаётся. Она крупно дрожит от усталости, но старается держать себя ровно и дальше. Заклинание рассыпается в тусклый голубой дым. Впереди дорога остаётся неизвестной. — Видишь впереди что-нибудь? — хрипло уточняет девушка у напарника, тот отрицательно качает головой. Белая пустота поглощает и деревья, и землю, и даже небо. В этом белом полотне не видно ни единого ориентира. Звенящая тишина разбивается только гулом едва заметного ледяного ветра, колышущего широкие полы черно-алой кофты. — Блядство. Идем вперед, я пока ещё помню, куда уходил след «Ясновидения». Они бредут в белой мгле ещё какое-то время, Веста сильно дрожит, тело греется, падая в жар. Призрак особенно чутко улавливает это. Её нужно скорее дотащить куда-нибудь, но длинные ноги заплетаются, мешая идти нормально и ей, и призраку, тащащего её. Она точно упадет, стоит её слегка отпустить. И вдруг впереди мелькает темная крыша таверны. — «Ночные ворота», — довольно выдыхает девушка. — Мы там остановимся. Призрак протаскивает девушку вперед, но более интенсивно, чем раньше. Проходят мимо небольшого озерца с маленькой деревянной рыболовной пристанью и вваливаются вдвоем прямо на порог таверны проскочив все обледенелые ступени в пару шагов. Хозяин таверны выглядит спокойным, протирая кружки белой тряпкой и абсолютно игнорируя новых посетителей. — На ночь возьмёшь комнату или на две? — также холодно уточняет он у лежащей на теплом деревянном полу девушки. Веста глубоко вдыхает тепло и осторожно приподнимается на одной руке. — А вы тут единственная таверна в округе… — Еще бы, ты и так там обледенела, на ночь или на две? — вновь спрашивает мужчина, не отвлекаясь от своего занятия. — На ночь, — фыркает девушка, вставая медленно на ноги. — Тридцать золотых, — холодно чеканит трактирщик, взяв в руки новую кружку. — Тридцать? — возмущенно восклицает девушка, быстро приходя в себя. — Десять — фиксированная цена по всему Скайриму! — А ты видишь тут еще варианты согреться и не умереть? — скептично бросает взгляд трактирщик, на секунду отвлекаясь от своего занятия. — Даэдра тебя… Вот тридцать, — раздосованно отсчитывает деньги Веста, мужчина кивает ей на свободную комнату, куда она тут же утаскивает свои промокшие вещи. Призрак молча следует за ней. — Как вас зовут? — Хадринг, — зыркает недовольно мужчина, демонстрируя слепой глаз. — Расскажете про трактир? Впервые узнала, что он тут стоит… — Все тут был, — просто пожимает плечами мужчина. — Мой прапрадед его построил. Потом он перешел к деду, потом к отцу, ну и ко мне. — Постояльцев, наверное, немного бывает, — не оставляет попыток разговорить трактирщика девушка. — Да, немного, — соглашается мужчина, чуть оттаивая. — Иногда путники заходят. Но чаще всего на весь зал сидит один старик Футлхейм и топит горе в вине. Ну и есть еще орк. Давно уже тут живёт. платит так, что я могу вообще закрыть таверну. — Ого, что за орк такой…? — притворно удивляется девушка, опираясь на стойку и распахивая глаза. — Ну, зовут его Балаблоб и Малаклоб, оркское, в общем, имя. Язык у него хорошо подвешен. Совсем не дикарь. Говорит, что писатель. Не знаю, что это за профессия такая, но денег она ему приносит много. Заплатил вперед за несколько месяцев, — хмыкает мужчина, перейдя с кружек на тарелки. — Он по большей части просто тут болтается. Ходит к озеру, иногда спускается в погреб за вином. Как по мне, пусть делает, что хочет. — Занятно… — тянет Веста. — Ну, хорошего вам вечера, пора отдыхать. — И вам хорошего вечера, дамочка.

***

Веста открывает глаза, вокруг кромешная темнота. Тяжелый вздох рвется сам. «Эта песня хороша — начинай сначала» — безрадостно проносится в голове вместе со вторым тяжелым вздохом. Девушка проходит вперёд, пытаясь найти границы пространства вокруг. Тишина давит, тьма вокруг поглощает. И вдруг грани темноты очерчиваются полосой света. Веста в дорогом одеянии, на её лице плотная маска. Тело плотно закутано одеждой, а в маску бьёт холодный ветер. Голос молча стоит рядом, сложив руки за спиной. «Довольна своей уловкой?» холодно спрашивает мужчина, едва скосив глаза на собеседницу. Девушка напрягает спину, глупо было надеяться, что она не заснет снова. Ну, или заснет в безопасности… Поэтому она просто напряженно молчит, думая об отваре, забытом перед сном. Она устала слишком сильно в сегодняшний вечер и забыла. Гадство. «Молчишь?» — Чего ты хочешь? Говори прямо, — требует нордка, пытаясь снять маску, но та, ожидаемо, очень плотно сидит, не поддаваясь. «Раскрыть наш общий потенциал.» — Для меня это неважно, оставь меня. «Это твой путь, твоя история, что бы ты ни говорила», настаивает Голос. — Что ты знаешь обо мне? Мой путь — освободиться от тебя, от тебя и так голова болит. А ещё и это… Он хватает девушку за щёки, крепко сжимая пальцы и заставляет посмотреть на себя. Взгляд её пылает чистой ненавистью. Но вырваться нет сил. " Ты сможешь обеспечить свободу своему дремора», напоминает Голос, меняя внешность на лицо Теленвала, но с горящими алыми глазами. «Неужто расхотелось?» Веста зло фыркает в лицо, это очевидная ложь. Мерунес Дагон никогда не отпустит одного из своих слуг, никто не способен освободить дремора. Лживый ублюдок. Сил хватает на то, чтобы схватить ублюдка за руку и попытаться оторвать от себя. По щекам скребут острые когти, оставляя красные полосы. " Представь, как отреагируют твой друзья, узнав, кто ты на самом деле» Перед Вестой возникает её любимая троица — Бриньольф, Делвин и Векс. Глаза Брина искажает нечто похожее на ужас, Векс выглядит озлобленно-испуганной, а лицо Делвина напряжено. " Кажется, они тебе очень дороги, особенно рыжий. Давно за ним наблюдаю», Голос снова складывает руки за спиной и медленно обходит троицу за спинами. За его спиной возникают образы других многочисленных друзей девушки, получивших однажды от неё поддержку и помощь. Веста быстро узнает лица Люсьена, Хакана и Уриэлла в первых рядах. И все они испуганно-злые. " Тебе нужно гордиться, а не бежать, гонимой страхом. Тогда они склонят головы. Сейчас же,» всё вокруг быстро меняется, закрутившись яростным цветным смерчем. И Веста теряется в нём, пытаясь восстановить уверенное положение. Люди вокруг обращаются стремительным потоком, безжалостными волнами яростной толпы, пытающейся сместить всё на своём пути. Люди со всех сторон зажимают девушку и тащат вперёд. Отчаянные попытки вырваться из крепкой хватки сильных тел, сжимающих с каждой стороны, ничем не заканчиваются. И вдруг что-то обжигает живот яркой вспышкой боли. Веста поднимает голову и лицом к лицу сталкивается с Бриньольфом, жгущим её злым взглядом. — Я знаю теперь кто ты, чудовище. Я всегда знал, — он холодно наносит точный удар. Его удар точно такой же, как тот, что она ранее нанесла Люсьену в брюхо. — Моя история не такая. Бриньольф мой друг, кем бы я ни была, он всегда будет на моей стороне, — твёрдо произносит девушка, заставив видение исчезнуть. «И какая ты история по-твоему?» — холодно отрезает Голос. Пол одним движением осыпается прямо перед носами дорогих туфель. Напротив возникает большое серебряное зеркало, в котором отражается она же, но в красивой тёмной броне главы Гильдии воров. «Вор?» Слева возникает такое же серебряное зеркало, под ним тут же осыпаются каменные полы древнего зала. В нем отражается чёрный глухой доспех, отдалённо похожий на любимое боевое облачение драконорождённой. «Храбрый воин?» Справа снова резко осыпается пол, уменьшая тот маленький кусок пространства, которое отдаляло её от Голоса. Возникает и новое зеркало. Отражение теперь одето в одеяния ещё более богатые, чем на ней сейчас. «Благородный тан?» Мужчина медленно спускается по ступеням, темноволосая нордка тревожно сглатывает. Тень, фигура, походка, даже запах, все источает угрозу и холодное раздражение. Прямо перед лицом, закрывая Голос, возникает последняя серебряная пластина. Веста видит себя в черно-красном костюме шута, который оставил ей в подарок безумный арлекин. И кто знал, что она так нелепо в нем выглядит? «Последователь Ситиса?» Голос эхом застывает в пространстве, словно увязнув в ореоле света. Бьёт сильным уколом прямо внутрь головы. Вокруг них, над пропастью возникают точно такие же зеркальные поверхности. В каждом из них мелькает её фигура в разных образах. «Каждая из этих историй — ложь.» Стекла синхронно бьются, осколки осыпаются ковром вокруг. Вся храбрость, которую она собирала всё это время, развеивается лёгкой дымкой. Хочется убежать, но тело опять сковало. Как много он знает о ней…? «Не бойся,» — тон жёсткий, холодный. Это не тёплое заверение, это приказ. «Ты же Дова, так?» — с долей ехидства произносит Голос, легким движением руки поднимая новое зеркало из осколков. С той стороны на неё смотрит высокая девушка с холодным взглядом. Вроде, она сама. Но что-то не так в этом отражении… Конечно, рогов у неё нет, как и удивительных золотистых глаз. Девушка поднимает руку, пытаясь убедиться, что рога есть только у отражения. Когтистые пальцы касаются длинных изогнутых рогов черного цвета. Меньше и более плавные в линиях изгиба, чем у Голоса, но неизменно пугающие… Откуда вообще? И когти эти… «Следуй за мной, и я дам тебе не просто силу. Ты будешь действительно править этими землями.» Вокруг возникает тронный зал Солитьюда. Веста сидит, раскинувшись, на троне верховного правителя Скайрима. Вокруг неё ярлы, маги, влиятельные купцы, члены орденов и гильдий. И все они стоят, почтительно склонив головы. Голова немного неприятно касается рогами дерева. «Будешь внушать уважение, закончишь войну, установишь порядок. Станешь достойной королевой. Я тебя направлю.» Голос сохраняет величественное выражение лица. Он резко становится перед ней. «Та сила, дарованная тебе от рождения. Та сила, которую ты преумножила под серым небом Скайрима. Та сила, что объединяет меня и тебя,» — глаза его словно загораются искрой чего-то сходного с энтузиазмом. Он оказывается совсем близко, крепко хватая её за руки, — «это обязательно нужно использовать.» Ложь. Яд. Веста чувствует так явно, словно этот яд разлился в воздухе. Он почему-то не способен действовать самостоятельно. И ему очень нужно её подчинение. Он будет править сам, используя ту самую пресловутую силу, которую набрала Веста, поглощая души побежденных драконов. — Ложь. Голос молчит и тяжело смотрит прямо ей в глаза. — Яд. Он хмурит чёрные брови и поднимает голову, выказывая превосходство, даже не произнося не одного слова в ответ. Веста делает усилие над собой, в висках больно стучит, но бросить задачу она не может. Красивая картинка тронного зала Солитьюда падает, также треснув, как и сотни зеркал ранее. Они остаются один на один в древнем зале. В руинах тихо. Все население древнего города обратилось из шумной толпы в гору скелетов, поблёскивающих под рассветными лучами, пробивающимися через крышу. Голос вскидывает брови, одним лишь выражением лица выражая фразу «вот как». Он тяжело вздыхает и неодобрительно качает головой. И выпускает громадные чёрные крылья за спиной. — Йол! — Веста делает глубокий вдох сквозь зубы, не дожидаясь первой атаки, и завершает крик. — Тор! Шуль! Он просто скрывает себя крыльями, которые без труда выдерживают палящий огненный поток. Голос разгоняет пламя и снова появляется в поле зрения. Взгляд у него ещё более тяжёлый и раздраженный, чем был раньше. «Йол! Тор! Шуль!» — он повторяет чужие слова, только не делая сильный вдох. Произносит все, как скороговорку. Веста было прячется, чтобы не попасть в огненный поток. Но вместо этого сверху, прямо в крышу, прилетает огненный камень. Сначала один, потом тут же второй. Небо темное, практически чёрное. И оттуда, как дождь сыпятся огненные камни. Один в один, как в Хелгене. До костей пробивает ледяная дрожь. Драконорожденной удаётся спрятаться хотя бы на пару минут. Он где-то рядом… Нужно думать быстрее. Что вообще можно сделать с огненными камнями, падающими с неба? Один из камней падает недалеко, раскалываясь, осколок проскакивает вперёд, совсем близко. И раскалывается снова. Щеку больно разрезает, горячая кровь каплями падает на камни. Волной Весту отбрасывает чуть вперёд. Запах крови отрезвляет. Чистое небо. Единственное, что приходит ей в голову. В последний раз, когда она сталкивалась с дождём из огненных камней, она использовала Чистое небо. Ту’ум, который она считала не самым полезным, но все равно держала его слова в голове. — Лок! — девушка не особо на что-то надеется, но всё равно направляет лицо в сторону черного неба, и произносит заветные слова. — Ва! Кор! Черная туча действительно начинает медленно расходится, камни перестают рушить стены старых руин. Голос вскидывает голову к небу, и тут же опускает обратно, в сторону Весты. На его лице раздражённое замешательство, он будто не ожидал, что она сможет найти способ остановить его Крик. Надежда внутри разжигает храбрость, и почему Веста решает, что это хорошая идея? — Джор! — девушка делает кувырок вбок, покидая своё неказистое убежище. — За! Фруль! В глазах её противника отражается мимолетный страх, смешанный с неприкрытой злостью. И Крик внезапно на него действует. Голос падает на колени, сложив громадные крылья, и жжёт издалека яростным взглядом. Магические потоки буквально придавливают его к земле. Если быстро сейчас ударить, то, может быть, она даже победит. — Фо! Кра! Дин! — яростно произносит девушка, выпуская изо рта ледяной буран. Драконобой уже начинает понемногу отпускать ослабленного противника, и он медленно пытается подняться, когда его достигает Морозное дыхание. Он прикрывает себя левой рукой, на которой тут же образуется тонкая корка льда. Почти сразу же она разбивается, оставляя неглубокую рваную рану на руке. Кровь! У него тоже идёт кровь! Такая же красная, как и у самой Весты. Голос чуть опускает руку, открывая вид на горящие злобной яростью алые глаза. Одним взмахом руки её сильно отбрасывает далеко к стене. И девушка не успевает прийти в себя, потому что острой болью пронзает все тело насквозь. «Как ты смеешь.» Последнее, что успевает увидеть Веста — огромную черную тень прямо над своей головой. Все тонет в ужасной боли и мраке *** Веста просыпается болезненно. Тело болит, голова отдаёт жаром в висках. Девушка хрипит поднимаясь. — Ты в порядке? — интересуется Лашанс, бросая взгляд исподлобья из глубины капюшона. — Не очень, — честно сознается девушка, растирая пальцами переносицу. — Давай тогда я совершу необходимое, — аккуратно, оглядываясь в сторону трактирной стойки, предлагает призрак. — Нет, я справлюсь. Я не так сильно истощено. — Как знаешь. Подождём у пруда? — Да, там лучшее место, — соглашается девушка, поднимаясь на ноги. Они выходят на улицу, собрав быстро вещи. Веста вдыхает морозный утренний воздух, блаженно прикрыв глаза, и вдруг получает сильный тычок локтем вбок. Возмущенно распахивает глаза, поджав губы, и оборачивается на напарника. Тот кивает куда-то вперед, девушка следует взглядом, орк очень удачно оказывается на деревянной кладке, смотря задумчиво куда-то вдаль. Легкая добыча. Веста скрывается в тени таверны и осматривается. Никого. Тишь и белая гладь. Удачно. Девушка и призрак осторожно крадутся вперед, быстро приближаясь. В момент, когда орк уже собирался было повернуться, между его лопаток молнией влетел кинжал. Гурман покачивается также, как в давнем сне девушки, и всё ещё уставшая она покачивается вместе с ним. И летит следом за оседающим телом в воду. Барахтается быстро, пытаясь вырвать оружие из тела. Однако ничего не выходит, девушка только путается в дорогих одеждах жертвы и барахтается сильнее. Но тяжёлый орк уверенно тащит её ко дну. Вода давит на горло, подталкивая выдохнуть и глубоко вдохнуть потоки ледяной воды. Но девушка держится изо всех оставшихся сил. Внезапно воздух больше не держится в груди и девушка рывком выдыхает, вбирая в себя целый поток жидкости. Веста захлебывается, тревожно пытаясь вырваться из меховых оторочек. Лицо Люсьена возникает неожиданно перед ней. Он быстро режет ткани одеяний мёртвого орка, освобождая напарницу из пут. Хватает под руки и тащит захлебывающуюся девушку наверх. Вытаскивает быстро на берег и с силой бьёт по спине несколько раз, заставляя выплюнуть на землю холодную воду. Веста хрипло кашляет, пытаясь удержать себя ровно. — Ты в порядке? — снова уточняет Люсьен, наклонившись к компаньонше. Девушка быстро кивает, кашляя. И медленно поднимается с помощью поддержки призрака. — Давай убираться отсюда, пока нас не заметили, — глядя на кровавую воду в озере, командует девушка.

***

— О, вот и наше смертоносное чудо, — радостно приветствует дрожащую до сих пор после улицы девушку Фестус. — Как там Гурман? — Мертв, — кратко отвечает Веста, кутаясь в кофту, чтобы укрыться от озноба, бьющего по каждому сантиметру тела. — Так я и понял. Кажется, некий орк бесследно пропал, — Веста хмыкает, вспоминая кровавую воду в озере, вот уж умение быть слепым у трактирщика, когда нужно. — А это значит, что тебе удалось не только убрать Гурмана, но избавиться от его тела. И грамота тоже у тебя, как я вижу. Отлично, отлично… И ещё… Веста поднимает голову, заинтересованно склонив голову вбок, пока Фестус удовлетворенно ухмыляется, стараясь растянуть удовольствие от хороших новостей. — Ещё говорят, что повар в Маркарте встретил безвременную смерть. Все исполнено точно. Девушка молчит, медленно кивая, ожидая продолжения словарного поноса волшебника. — Хмф, я в тебе ошибся, — фыркает старик, пожав легко плечами. — Теперь сомнений нет. Наверное, мы все ошиблись. Вот твоя награда. Кошель летит прямо в руки девушки и вдруг старик стягивает с пальца просто золотистое кольцо. — И… ещё кое-что. От меня. Считай, что это я так… извиняюсь. Ну… за скупость свою! Это Кольцо ночного ткача. Я его носил много лет. А теперь я хочу отдать его тебе. Колдовать будешь лучше и… от врагов прятаться. А теперь беги… — Фестус, погоди… — останавливает старика девушка. Волшебник хмурится, кивком спрашивая, что ей ещё нужно. — Я не могу его принять… Оставь себе, это слишком ценно. — Не выдумывай, я уже старик, мне ни к чему. Веста понимающе поджимает губы, ясно, к чему клонит старик, но принять такую ценность всё равно жалко. Кольцо жжет в пальцах рунами зачарования, тонкая работа, хорошая. Она тяжело вздыхает и убирает кольцо в карман. — А теперь, мы разобрались, беги к Астрид. Пора! Пора начинать последний этап этой славной и великой оперы. Девушка дышит тяжело, хрипло, но кивает и разворачивается на каблуках в другую сторону, прочь из алхимической лаборатории. Пробегает по ступеням вниз, через теплый зал, в тактическую комнату Астрид. — Значит, дело сделано. Гурман мертв. А теперь и Тит Мид второй в двух шагах от смерти. — Уже? — испуганно вдыхает Веста, озноб до сих пор бьет ее тело. — Мы уже готовы? — Да, — злорадно вспыхивает женщина. — И я решила, что эта честь достанется тебе. — Что?.. Я не уверена, что я лучший кандидат… К тому же, кажется, я заболела. — Не ной, Веста, — девушку вдруг пробирает жуть, когда она внезапно слышит своё имя из уст начальницы, и озноб тут же становится в разы сильнее, заставляя её заметно дрожать. Но Астрид упрямо делает вид, что ничего не заметила. — Я абсолютно уверена в твоем успехе, поверь мне. Пора браться за дело. Девушка разочарованно выдыхает. Почему ж так тяжело… — Отправляйся в Мрачный замок в Солитьюде. Покажи грамоту Гурмана начальнику охраны, командиру Марону. Наверняка ты его помнишь. Даэдра поганые, опять оно, не зря забрала свитки у архимага. — Ты получишь доступ на кухню, а затем к императору. Ты будешь притворяться поваром, так ты легко отравишь еду. — Любой яд или какой-то особенный? — уточняет Веста, озноб уже мешает стоять, но приходиться держаться изо всех сил. — Да, вот возьми. Это корень жарницы. Хватит одной ложечки, смерть наступит почти мгновенно. Император будет служить Ситису прежде, чем поймет, что умер. После того как Мид будет убит, беги через верхнюю дверь наружу, а потом по мосту. Я «договорилась», что его не будут охранять, когда поднимут тревогу. Иди, друг мой, — Веста вздрагивает, испуганно услышав такое обращение от Астрид. — Иди и исполни свою судьбу Слышащего. Жарница — редкое растение и крайне опасное, интересно откуда его достала Астрид. Но девушка уже не хочет знать… Ей нужно отдохнуть от своей внезапной болезни.