Я тоже

— Мистер Милкович, — сказал полицейский, — Вы понимаете, какие обвинения Вам предъявляют? — Да. — Мистер Милкович, попрошу отвечать Вас полностью. — Да, я понимаю. — Мистер Милкович, Вы признаетесь в сексуальной связи с лицом, не достигшим совершеннолетнего возраста? — Нет. — Мистер Милкович, — процедил блондин. — Нет, у меня не было сексуальных отношений с лицом, не достигшим совершеннолетнего возраста. — Хорошо, если у Вас не было сексуальных отношений с лицом, не достигшим совершеннолетнего возраста, то почему на Вас написали заявление о домогательстве и сексуальных отношениях с лицом, не достигшим совершеннолетнего возраста? — Я не знаю.

***

Уже около пяти часов Микки держат взаперти. Что за херня творится? Кто-то узнал об их отношениях с Йеном. Это очень и очень плохо. Ему это не сулит ничем хорошим. — Я хотел бы сделать звонок. Я ведь имею на это право? — Да, конечно. — Микки! Где тебя черти носят? Ты обещал быть на семейном ужине, но ты не появился! — с ходу возмутилась мама. — Мам. — Твой телефон отключен, дома тебя нет, где ты? — Мам, я в полиции. — Что? Ты смеёшься надо мной? — Нет, мам. — Микки, какого черта? Что ты натворил? — Мам, мне нужен адвокат.

***

— Мистер Милкович, я ваш адвокат, Льюис Дженсен, расскажите мне подробно о случившемся. — Ну, у меня закончился урок, и тут пришла полиция, сказали, что обвиняют меня в связи с несовершеннолетним. В общем-то всё. — Так, хорошо. Скажите мне, это останется только между нами, эти обвинения обоснованы? Или же нет? — Нет, это не правда. — Мистер Милкович, попрошу Вас ни с кем не разговаривать и не давать никаких показаний без моего присутствия. — Хорошо.

***

Прошла уже неделя, вечные допросы. Микки уже думал, что сойдет с ума, как вдруг: — Мистер Милкович, Вы свободны. — Микки! — крикнула длинноволосая блондинка. — Слава богу! Тебя выпустили! — Мам, не обязательно было меня встречать. — Так, Микки, ты должен рассказать мне всё. Немедленно!

***

Они сели в машину и направились в сторону дома брюнета. — Подожди, почему меня выпустили? — Девушка, которая сообщила об этом, призналась, что оклеветала тебя, потому что ты не был заинтересован в общении с ней, или что-то типа этого. Я сама толком ничего не поняла. Сейчас она проходит тесты на психическое состояние.

***

Телефон разрывался от звонков. Микки, как только вернулся, выпроводил мать и направился в душ. Ему было необходимо смыть с себя весь этот слой грязи и запах СИЗО. Ему была неприятна даже мысль о том, что его допрашивали. Это так унизительно. Выйдя из ванны, он, плюхнувшись на свою любимую и к тому же удобную кровать, провалился в сон. Но телефон не давал ему покоя. И как он не разрядился за всё это время? Он переборол свою лень и взял жужжащий предмет. — Да, — хриплым голосом сказал он. — Микки? Это правда ты? — Да, кто это? — более раздражённо спросил брюнет. — Это Йен. Как ты? Где ты? Мы можем встретится? Микки тяжело вздохнул.

***

Конечно, это было не самой лучшей идеей — встречаться с Йеном после всего этого. Но Милковичу нужно было увидеть его. Пока был в тюрьме, он думал, что больше не встретит Галлагера. Больше никогда не сможет прикоснуться к его веснушчатому лицу, поцеловать его алые губы. — Микки! — дрожащим голосом произнёс рыжий. Он медленно подошёл к брюнету и крепко обнял, уткнувшись носом в плечо Микки. — Я скучал по тебе. Рубашка уже намокла от слез рыжего, когда Микки, отодвинув его, заглянул в его влажные глаза и поцеловал. Сначала поцелуй был нежным и неторопливым. Потом их языки начали сплетаться, а зубы стучать, сталкиваясь друг с другом. Микки почувствовал вкус крови на своём языке и только тогда отступил назад. — Будешь чай? — Конечно, — шмыгая носом, произнёс Йен. — Так ты знаешь, что случилось? — спросил у рыжеволосого Микки. — Да. На самом деле я виноват в том, что тебя задержали. — Что? — Моя подруга Лола. Она узнала о нас. И подумала, что ты меня к чему-то принуждаешь. Я... я пытался переубедить её, но она словно взбесилась. Не стала даже слушать меня. И когда я узнал, что случилось, пошёл к ней. — У Йена дрогнул голос. — Лола призналась, что это сделала она. Сказала... Что хочет лучшего для меня. — Он запнулся, но всё же продолжил.— Но это не ты. И тогда, поняв, что она имеет в виду, что лучшее для меня это она, я сказал ей, что больше не желаю знать её, потому что она отобрала у меня… Отобрала у меня любовь. — Он мельком взглянул на брюнета и опустил глаза. — Но она как-то же додумалась забрать заявление? — Наверное, совесть замучила. Они засмеялись. Брюнет подошёл вплотную к Йену и, взяв его за подбородок, поцеловал. — Так значит, я твоя любовь? — Да пошёл ты.