Через... к звёздам

      Негромкий зуммер вырвал из непрочного утреннего сна и Тим с неохотой открыл глаза. На нижней койке заворочался Кэйко, даже Тимка за это время привык звать его так.       Тим спустил ноги, нашаривая легкие ботинки — на полу, особенно после посещения очередной планеты могли встречаться неприятные сюрпризы, и протопал в душевую. Замкнутый цикл с системой очистки позволял принимать душ хоть каждые три часа, а ёмкости хватало на них двоих. У хозяев было что-то другое, они называли это «ситэру», аналога ребята подобрать не смогли, так и остался столб жидкого холодного огня непонятно чем.       Ребята уже поняли, что никто и не подумал обучать их разным языкам, точно так же хозяева не знали никакого другого, кроме своего. Просто напрямую в речевой центр им вживили универсальный переводчик, вот убейте, они так и не поняли, как это работает, но всё, что говорил любой человек или не человек было понятным. Ну, кроме вот таких специфических словечек. Точно так же слова ребят понимали все, имеющие такой приборчик в мозгах. Очень удобно, поставили тебе такую штучку и ничего учить не нужно — и так поймёшь. А ещё умная машинка умудрялась сама подключаться к межгалактическому инфоматорию и проверять обновления. А это было просто необходимо — Вселенная необъятна, там часто открывают новые населённые планеты. Правда, после этого весь день болит голова, но это уже мелочи, по сравнению с многодневной зубрёжкой.       Когда Тим вышел из душа, Кэйко уже достал из стерилизатора комбинезоны и разложил их на кровати: хозяева любили чистоту и аккуратность, да что там любили — они были просто помешаны на ней, так что надеть два дня подряд одежду без очистки было немыслимо. В самом начале Тим пренебрёг этим правилом, за что и был наказан. Ощущения тонкого хлыста гуляющего по спине очень не понравилось, и парень поклялся себе больше не допускать подобного унижения. Хорошо ещё действие проводилось в каюте капитана, и Кэйко не видел, как выпороли друга.       Жизнь у них вообще-то была сносной, хоть и скучной. Утром в обязанности входило приготовление завтрака, потом общая уборка корабля. Это означало, что нужно достать нескольких роботов, ввести им нужную программу и запустить. Когда Тим спросил, почему настраивать их нужно каждый раз заново, Икиру объяснил, что согласно законам сохранения, ничего не пропадает втуне, но условия каждый день меняются и людям не следует пренебрегать ими, чтобы не попасть в опасное положение.       Тогда ребята внимательно выслушали, ничего не поняли, но подчинились приказу. Да и какая, в сущности, разница, если это работает? Зато в пищевом аппарате им показали только три кнопки: как включить и выключить и на сколько порций приготовить. Тут, наоборот, всё подчинялось традициям — своё меню в определённый день сегмента. У авакуни не было недель или месяцев, их функцию выполняли сегменты времени, полный был равен одному обороту планеты вокруг солнца, четверть — понятно и так, а вот просто сегмент означал период в двенадцать дней, таких в году было тридцать два. Понятно, что в космосе никто не отсчитывает время по солнцу, но привычный календарь, наравне с общегалактическим, соблюдался всеми расами. Вот потому первое время ребятам было трудно привыкать к тому, что в сутках тридцать тонков.       Завтрак, уборка, обед… и приходило время, когда можно постоять у обзорного экрана. С самого первого дня полёта это стало их любимым занятием и до сих пор не наскучило. На базе гуиннгов «Туманная Звезда» задержалась на двое стандартных суток, то ли капитан ждал заказ, то ли просто решил сначала проверить покупку и, возможно, вернуть назад. Это потом уже Тим узнал, что честь авакуни не позволит выбросить из дома того, кто вошёл в него, как сотрапезник, сексуальный партнёр или слуга. А ребята были и первым, и вторым, и третьим. Ежевечерние упражнения — сексом то, что происходило, Тим назвать не мог, так вот, они воспринимались, как нечто само собой разумеющееся. Всё происходило в полной тишине — снять комбинезон, нажать кнопку на манжете, наклониться, упереться ногами и ждать.       Зато потом будет Космос. Именно так с большой буквы, огромный, и восхитительно прекрасный. За возможность увидеть его, Тим был согласен терпеть член в своей заднице. Зато у Кэйко, кажется, всё было немного по-другому. Уже на второй вечер он вышел из каюты Таске со странным удивлённо-довольным лицом. Тим тогда не стал спрашивать, что случилось, ведь это не его дело, но на заметку взял и частенько, выполняя свои обязанности, жалел, что хозяин, ни разу не позаботился об удовольствии партнёра. Может, тогда его жизнь на корабле стала бы более приятной? Хотя, если подумать, ничего страшного в ней не было, обычная рутина, разве что работа легче, чем на той фабрике чужаков. Тимка покосился на друга по пояс забравшегося в щель у стены: капитан велел там тщательно вычистить, а судя по количеству пыли, это следовало сделать уже давно. — Икиру, я закончил, — Таске перекинул на экран капитана готовый маршрут. — Да, я вижу. Мы ждём: с Канои ещё не было вестей.       Таске склонил голову, признавая правоту капитана, и вновь вернулся к своим обязанностям. Они висели на орбите уже третий день и чем дальше, тем больше нарастало напряжение на корабле. Ребята не понимали этого, но Таске точно знал, хотя бы потому, что Икиру стал медитировать вдвое больше, а своего тархи не использовал, отправляя спать сразу после вечернего зуммера. — Пошли в оранжерею, — прошептал Тим, покосившись на капитана: вид авакуни, сидевшего так, словно в нём застрял стальной стержень немного пугал. — Угу, — Кэйко торопливо закивал и, забрав квадратную ёмкость с моющей жидкостью, с облегчением покинул рубку.       В оранжерее ребятам нравилось, тут всегда было тихо, приятно пахло свежей влажной землёй, зеленью и цветами. На маленьком кустике висели длинные ягоды, похожие на крохотные груши белого цвета, вкусные — им однажды позволили съесть несколько штук. Рядом росло растение с толстыми листьями, которые использовали как приправу. — Тебе не кажется, что хозяева как-то нервничают? — спросил Кэйко, вытирая влажной тканью листья. — Кажется, — согласился Тим. — И мой тоже нервничает, вчера даже укусил, — наябедничал Кэйко. — Укусил? — ужаснулся Тимка. — А ну, покажи!       Кэйко смущённо продемонстрировал два ровных полукружья на плече. — Больно, Зям? Больно? — Не очень, — ответил парень. — Он прямо дикий какой-то… — Ты не понимаешь, — покачал головой Кэйко. — Это наоборот, хорошо. — Чего уж тут хорошего? Один чуть что бьёт, второй кусается. — Для них это признание, понимаешь? Я для него важен, он со мной чувствует себя в безопасности и отпускает инстинкты. — Точно – звери. — Не говори так, они просто другие, — покачал головой Кэйко. — Погоди, а твой что, бьёт тебя? Часто?       Тим неопределённо пожал плечами, жалея, что проговорился о давнем уже наказании. — Проехали, я там сам был виноват.       Ребята закончили уборку и вошли в рубку как раз в тот момент, когда на экране побежала рябь, затем появилось изображение глаза с крыльями, и бесполый мелодичный голос произнёс: — Уравати-Рой требует внимания Окума Икиру. — Я готов внимать, — тут же откликнулся Икиру, плавно опускаясь на колени и склоняя голову.       На экране появилась закутанная в белое фигура, с рогатого головного убора спускалась тонкая сетка скрывающая лицо говорящего. Вернее — говорящей, судя по высокому мелодичному голосу. — Сын семьи Окума, мы, Мать Роя, повелеваем тебе отправляться на Паравант, взять заказ у Чиита-Суу и доставить в указанную точку. Тебе позволено взять за это стандартную плату. — Я выполню, Мать Роя. — Мы ждём тебя на празднике Единения, дабы сообщить о твоем испытании зрелости и дать ответ на твоё прошение о продолжении рода.       Икиру ещё ниже склонил голову, принимая то, что было сказано — от его фигуры веяло покорностью и готовностью выполнить любой приказ. Экран мигнул и погас, и лишь после этого капитан шевельнулся, будто сбрасывая оцепенение. — На Паравант, значит… — проговорил Таске. —Да. Проложи маршрут, с учётом остановки на Трее, — Икиру повернулся, поднимаясь, и увидел застывших у дверного проёма ребят. — Тим, иди в каюту.       Тим только рот открыл — сейчас? Утром? И закрыл…       Таске проводил его взглядом и внимательно глянул на капитана, но задавать вопросы не стал: непонятно было, отпустило напряжение его или нет. Задание Матери Роя, простое и обычное, каких множество, почему только она лично поставила Икиру в известность? Что ждёт их на Параванте? Кто ждёт? Непонятно и неприятно это, как и всё, что касалось авакуни из Высших каст. Таске вернулся к работе, вновь подумав, что положение рядового члена Роя лучше, чем таких, как Икиру, связанных старинными обычаями с их тысячами запретов, ограничений и традиций.       Для Тима это тоже было неприятно, впрочем, как всегда. И как всегда он молча считал про себя, тупо ожидая, когда это упражнение сексом закончится. Ему даже показалось, что на этот раз хозяин управился быстрее, видимо, некоторое воздержание на протяжении нескольких предыдущих дней сказалось на качестве и количестве процесса. Наконец, неприятные действия закончились, и Тим торопливо натянул штаны, недоумевая, от чего так, собственно, тащились пассивы? Он вот ничего приятного не чувствовал, скорее мерзко было и гадко.       Трея не впечатлила Тима: ею оказалась обычная планета, зелёная и мокрая, с домами-хатками, разбросанными по заболоченным равнинам. Может, в другой местности было и суше, но в районе посадочной площадки везде, куда доставал взгляд блестела вода. И пахло там соответственно: сыростью, гнилью и чем-то сладковатым, будто где-то сдохло крупное животное и теперь потихоньку разлагается. Скорее всего, так и было, но проверить эту теорию Тиму никто не позволил, ему вообще лишь разрешили дойти до торговца и забрать заказанную коробку. Почему не пошёл Таске, юноша не знал, но упустить возможности прибавить в свою копилку ещё одну планету не мог.       Торговца на месте не оказалось — просто стоял ящик нужного вида и всё. Наверху сидела муха совершенно земного вида, только размером в хорошую ворону, и потирала лапки. Тиму даже страшно стало: а вдруг нападёт и покусает. — Кыш, — махнул он подобранной веткой. — Кыш!       Ветка изогнулась и зашипела, превратившись в рогатую змею с длинным острым языком. Тим заорал, отбрасывая гадину, муха с треском поднялась вверх и неожиданно спикировала на удирающую змею, ухватила её и, с натугой приподняв, поволокла в болота. — Фух… — Тимка вытер со лба пот. — Ну и ну, мерзость какая.       Парень попятился, не глядя, куда ступает, и ухнул с головой в какую-то ямину, наполненную вязкой жижей. Мгновенный страх сдавил сердце, он даже понять ничего не успел, опускаясь всё ниже и ниже. Забился, выталкивая себя наружу, отчаянно умоляя кого угодно о помощи, вынырнул на миг и снова ушёл вглубь, засасываемый инопланетной субстанцией.       «Стоило улетать, подставлять жопу, чтобы банально утонуть чёрт-те где? Мамочка, я не хочу!»       Жёсткие пальцы ухватили за волосы и вздёрнули вверх, вытаскивая в туман. Трясина разочаровано хлюпнула, выпуская добычу, качнула поверхностью раз, другой и успокоилась. — Тебя послали за грузом, — прозвучал спокойный холодный голос.       Тим смущённо косился на хозяина, видел презрение в его взгляде и шмыгал носом, сдерживая рвоту. — Забирай. — Угу…       Тим не выдержал, ломанулся в сторону и изверг всё, что попало внутрь. — Гадость… — Ты ещё долго? — поморщился Икиру, ну что стоило этому тархи всего лишь взять коробку с исходниками для синтезатора пищи и спокойно вернуться на корабль? А вместо этого он чуть не утонул, пришлось бросать всё и вытаскивать имущество, пока оно не пришло в негодность. Настроение Икиру, и так никакое, окончательно испортилось, так и до беды недалеко. Не просто так Мать Роя отправила его на Паравант с жёстким приказом, что-то его ждёт, и это точно ничего хорошего.