Через... к звёздам

      «Туманная звезда» падала на планету, по крайней мере, так казалось ребятам, прилипшим к обзорному экрану. Серебристо-синее море окружали сверкающие на солнце пики, похожие на стеклянные пирамиды. Присмотревшись, ребята решили, что это что-то вроде хрусталя по капризу природы, вытесненного из недр планеты. Кое-где там вспыхивали золотые искры, а местами вдоль горных пиков спускались антрацитово-чёрные полосы. Между этими хрустальными кряжами на ровном плато располагался белоснежный город. Прозрачные купола, стройные башни, ажурные мосты… солнечный свет отражался от него, преломляясь в бесконечные радужные сияния. Сказочный город сверкал, будто драгоценный камень на зелёном бархате. Слева от горной цепи виднелось огромное посадочное поле, где терялись, будто маковые зерна, многочисленные корабли.       Корабль опустился точно в центр круга на огромной площадке, где дремали звёздные странники, больших или меньших размеров, но похожих очертаний. — А они такие, же, как этот, — шепнул Кэйко. — Все корабли выращивают по типовым проектам, разница в размерах и количестве приписанного экипажа, — пояснил Таске. — Переоденьтесь, я положил вам парадное платье. И проследите, чтобы наш раб тоже выглядел пристойно.       Ребята переглянулись: подарок Тааххи оказался тихим и незаметным мужчиной. Первым делом его отправили в медицинскую капсулу, откуда выпустили только накануне посадки. Что с ним и как обращаться, ребята не поняли, Таске был подчёркнуто нейтрален, а Икиру вообще не замечал. Иногда создавалось впечатление, что он вообще никого не видел, занимаясь привычными делами на автомате. Даже Тима всего раз за этот перелёт позвал для сексуальных упражнений, предпочитая медитировать в одиночестве.       Парадное платье отличалось от повседневного комбинезона цветом: вместо серого —насыщенный синий с белыми вставками, и наличием сложной вышивки на груди, видимо, что-то означающей. Для раба был приготовлен комбинезон коричневого цвета с надписью на груди. Раньше, на У-Каа-Синн он ходил обнажённым, в цепях, но первое что сделал Икиру ещё до отправки его в медкапсулу, так это снял тяжёлые звенящие «украшения». Странно, маленькая планета на окраине Галактики, ничем не знаменитая, кроме того, что давала самых искусных палачей и убийц, овеянная жуткими слухами, умудрилась держать в страхе многие и многие миры: ни один правитель не хотел проснуться однажды за мгновение до смерти. Мастера с У-Каа-Синны славились своим искусством палачей, и часто случалось так, что их нанимали, когда не хотели марать руки, желая получить необходимое. Брали за свои услуги они дорого, очень дорого, и всё же нередко можно было встретить убийц, скрывающих свои лица. Икиру окинул себя взглядом, поправил заколку и направился к выходу — он больше не будет вспоминать то, что было на У-Каа-Синн. Никогда.       Ребята тоже долго не тянули со сборами и, переодевшись, вышли в рубку. Икиру и Таске уже были там и по сложным нарядам, причёскам и украшениям, можно было понять, что это церемониальные одежды. — Тим идет на шаг позади меня, слева. Кэйко так же позади Таске. Ты… — Икиру замер: спросить имя раба он просто забыл. — Ты позади всех, руки опусти вниз, глаза тоже. Всем понятно?       И Икиру направился к выходу. У трапа уже стояла небольшая повозка, напомнившая ребятам автомобили для гольфа с их планеты. Авакуни разместились на переднем сидении, Тим с Кэйко на заднем, раба усадили на маленькую скамеечку позади машины. Скорость у автомобильчика, несмотря на миниатюрные размеры, оказалась приличной, и они очень быстро оказались у стеклянного здания в конце площадки. Кстати, никто не управлял машинкой, она будто сама знала, куда везти пассажиров. Внутри здания было пусто, а в центре глянцево-серого пола, виднелся чётко очерченный квадрат более тёмного оттенка. Туда и встали, следя, чтобы все оказались внутри границы. Икиру, убедившись, что ничья конечность не осталась снаружи, нажал кнопку на широком браслете, вокруг появилась прозрачная стена, а пол начал резко уходить из-под ног.       Тим сначала подавил желание ухватиться за что-нибудь, но рядом был только Икиру. Затем, отправил назад желудок, подпрыгнувший к горлу, следом пришлось открывать рот, чтобы не закладывало уши, но спуск закончился так же неожиданно, как и начался. Стеклянные стены убрались обратно непонятно куда, а впереди обнаружилось обтекаемое корыто, плотно сидевшее на рельсе под брюхом. Конец рельса уходил куда-то далеко, теряясь за поворотом. Икиру и Таске сели друг за другом на креслица, позади них, прямо на дне уселись остальные. — Держитесь за бортики, — проговорил Таске, — и не бойтесь.       Икиру нажал на рычаг, и капсула сорвалась с места. Мимо замелькали стены, всё быстрее и быстрее пока светильники на них не слились в одну бесконечную сияющую полосу. Виражи, повороты, стремительные подъёмы и спуски — больше всего это напоминало американские горки. Кажется, Тим визжал от восторга, кажется, кто-то хватал его за руки, кажется, им было страшно весело. Или просто страшно, ребята не поняли, но выбирались из капсулы с блестящими от восторга глазами.       Место, куда они прибыли напоминало дворец Снежной королевы: стены покрыты матовым, словно морозным, узором, промежутки между ними были или прозрачными или зеркальными. Сверху, с высокого потолка спускались длинные нити, унизанные мириадами огранённых кусочков хрусталя со спрятанными между ними светильниками, широкая лестница раздваивалась и опоясывала по периметру, а перила на ней казались сделанными из чистейшего льда. У подножия лестницы и далее на каждой площадке стояли гвардейцы в полном парадном облачении, сжимая в руках стилизованное под старину оружие. — Не отставайте ни на шаг. Ни на кого не смотрите, ничего не касайтесь, — чуть слышно проговорил Икиру. Ох, убереги их Звёздная Мать от ошибок! Варвары же, нарушат по незнанию этикет, и придётся наказывать по приговору.       Гвардейцы, замершие, словно истуканы, провожали глазами посетителей и лишь по потемневшей коже, по раздувшимся крыльям носа, по зрачку, затопившему радужку, можно было понять, что те находятся в состоянии скролла. Впрочем, они постоянно находились в таком состоянии и любое движение могло спровоцировать нападение. Много позже, уже вернувшись с У-Каа-Синна, Икиру понял, в чём была его личная вина перед Матерью Роя: ей всего лишь понадобился новый гвардеец, и пребывание в руках Мастера показалось удачной находкой. Кто же знал, что Икиру будет изо всех сил сохранять себя, свою личность, свой разум, не позволяя взять безумству скролла верх? Что ж, он разочаровал Мать, но сохранил себя. И это для Икиру было важнее места в гвардии и, возможно, в постели правительницы. Но каждый раз, когда непокорный авакуни прибывал во дворец, недовольство Матери давило на него, заставляя вспомнить о собственном несовершенстве. И напоминал о провале политики правительницы — насколько было известно Икиру, после него никого не посылали к Мастерам на У-Каа-Синн.       Икиру уверенно повернул налево и, поднявшись на два пролёта, повернул к массивным дверям, вырезанным из двух целых кусков хрусталя. На гранях причудливо дробился свет и, казалось, что перед ними россыпь драгоценных камней. Сразу за дверью, по обе стороны которой стояла очередная пара гвардейцев, они ступили на матовую серую дорожку и довольно быстро поехали вдаль по коридору. Скорость была меньше, чем у капсулы, и можно было рассмотреть узоры на стенах или заметить, что мелькает за окном. Дорожка плавно поворачивала, но всегда двигалась на одном уровне. Один раз они пронеслись по воздушному ажурному мостику, миновали анфиладу торжественных и роскошных залов, пока не остановились в небольшой приёмной перед очередными хрустальными дверями. Навстречу откуда-то сбоку вышел авакуни в длинном камзоле, с украшенными вышивкой рукавами и в смешной рогатой шапке. С каждого рога свисала целая гирлянда колокольчиков, нанизанных друг за другом на цепочку. К подолу и краям рукавов тоже были пришиты колокольчики, и все вместе они сопровождали придворного тонким мелодичным звоном. В руках он держал прозрачный диск, на который Икиру положил гранёную каплю, снятую с подвески на груди — личный знак. Придворный развернулся и исчез непонятно куда.       Тут пришлось немного подождать… и ещё немного, и ещё… к концу у ребят уже ноги устали, стало очень скучно, а рассматривать грани хрусталя на стенах быстро надоело. Двери распахнулись, когда Тим уже готов был сесть прямо там, где стоял. Удерживало его только понимание катастрофичности этого поступка и его последствия.       Икиру медленно пошёл вперед и сразу за порогом сделал глубокий поклон. Несколько шагов вперед новый поклон — влево и вправо, опять три шага и повторение цикла, и так пока не достиг трона на противоположном конце зала. Таске и остальные за ним не пошли. Опустившись на колени у самого входа, они стали ждать результатов встречи. Тим и Кэйко украдкой осматривали зал и, переглянувшись, обменялись мнением, что он им не нравится. Ледяная бездушная роскошь, как нельзя сильнее характеризовала общество авакуни. Белоснежные с золотом одеяния придворных, блеск бриллиантов, всюду лёд и холод. Икиру своим тёмно-зелёным парадным мундиром капитана корабля казался в сияющем снежном окружении грязным пятном.       Тим смотрел, как его хозяин унижено кланяется, и понимал, что стать кем-то, кроме бездушного винтика в подобном обществе было просто невозможно. Или почти невозможно: всё же иногда эмоции прорывались сквозь невозмутимость Икиру. Он скосил глаза на Таске, удивляясь, как этот авакуни сумел остаться более человечным, чем его капитан. Или всё дело в положении?       Мать Роя между тем едва заметно шевельнула пальцами, и рядом с ней тут же оказалась советница, похожая одеянием, белилами и нарисованным лицом на всех остальных. Было заметно, что каждая придворная дама покрывала лицо толстым слоем белой краски, на которой выделялись подведённые синим глаза и бледно-розовые губы. Только закончив рассматривать неподвижные ряды придворных, Тим понял, что в зале кроме них, мужчин нет. За дверью стоят гвардейцы, в глубинах дворца, тоже есть, а тут одни женщины. Полный зал застывших статуй, холодных и равнодушных.       Беседа Матери Роя устами её советницы, между тем, продолжалась. И, похоже было, что исход её не очень приятен для Икиру: вон как низко склонилась его голова. Вот Мать Роя выпрямилась, буквально на миллиметры, и Икиру, поднявшись с колен, начал пятиться назад, повторяя в обратном порядке весь ритуал.       Выйдя за двери, Икиру с тем же застывшим выражением на лице направился в обратный путь, остальные послушно следовали за ним. И с каждым шагом, движением, поворотом чувствовалось нарастающее напряжение: что же сказала Мать Роя? Тим буквально видел, как не терпелось Таске узнать это, но стены дворца не лучшее место для вопросов и ответов. Как оказалось и то корыто, в котором они прибыли сюда, тоже не подходит для разговоров. А, может, Икиру просто не был готов отвечать? Но подземная дорога привела их не в космопорт, а в другое место.       На плоской равнине были разбросаны прозрачные купола, под каждым скрывались целые города, а на самой высшей точке виднелся шпиль, увенчанный каким-то символом. Если бы была возможность приблизиться к ним, то можно было бы увидеть, что все они разные и больше всего напоминают геральдические знаки. Так оно и оказалось: подобные символы встретились ребятам на каждом шагу, стоило им только выйти в одном из куполов. Здесь не было ледяной красоты Хрустального дворца, но всюду и всюду преобладал зелёный цвет различных оттенков, кое-где разбавленный белым, серебряным и золотым. Одежды мужчин, спешащих по своим делам, очень напоминали повседневные наряды Икиру и Таске, и ни один из них не остановился, не поприветствовал или хотя бы просто обратил хоть какое-то внимание на небольшой отряд. Сам Икиру тоже не отвлекался на встречных, пока они не пришли к центральному зданию, почти касавшемуся купола. Присмотревшись, можно было заметить, что шпиль самой высокой башни соединяется с тем, что возвышается над куполом.       В здание они снова вошли все вместе. На этот раз их не задерживали в приёмной и провели сразу в главный зал. Там Икиру вновь прошел к сидевшей на возвышении женщине, а его спутники остались у входа. Но тут было чуть проще: размеры зала позволяли услышать всё, что говорила Старшая Мать. — Приветствую Старшую Мать семьи Окума, — Икиру вновь опустился на колени, а затем так же, как и в Хрустальном дворце, распростёрся на полу. — Мы видим тебя сын семьи, — проговорила женщина.       Её возраст, как и остальных женщин в зале, было невозможно разобрать под толстым слоем белил, но Тиму показалась, что она немолода. — Я вернулся со Звёздных путей, Старшая Мать. — Мы знаем это. — Я привёз Матери Роя дурные вести. — Мы знаем об этом. — Моя вина безмерна, Старшая Мать. — Мы уверены в этом. — Моё испытание зрелости не состоялось. — Мы согласны с этим. — Моя жизнь в руках Старшей Матери. — Мы подтверждаем это. — Я жду приговора Старшей Матери. — Мы вынесем приговор через один тонк.       Икиру поднялся и попятился к выходу, его спутники последовали за ним. Капитан привёл их в небольшой дом, больше похожий на цилиндры, поставленные один на другой, до самого свода купола. Над входом светились цифры и несколько букв, видно они что-то означали. В самом доме оказалось, что им нужно подняться куда-то вверх на круглом же лифте. На каком этаже они вышли Тим не понял, а спрашивать не стал: и так скоро поймёт, а если и нет, то особой разницы не было, пятый это уровень или двадцать пятый. В комнате, где они оказались, было почти пусто, только в одной стороне виднелась отгороженный полукруглой дверью банный комплекс, причём не банальная ванна, а именно баня, с деревянными полками, каменкой и деревянной же лоханью. С другой стороны располагался помост с матрасом и несколькими подушками, с третьей было огромное, от пола до потолка окно, напротив него кухонная зона. А в центре круглой комнаты находился лифт, на котором они все приехали. — Комната-бублик… — пихнул Кэйко друга в бок. — Угу, а для нас места нет. — И не будет, — ответил Таске, — это покои для одного. — А где тогда живешь ты? — спросил Кэйко, наивно выдавая их истинные отношения. — В доме моей семьи. — А разве… у вас же там какие-то отношения. — В доме моей семьи, — повторил Таске. — А для вас есть рабские казармы в подземном этаже. Для тархов чуть более комфортабельные, чем для него…       Таске кивнул в сторону раба, имя которого они пока так и не узнали: единственный, кто мог это сделать, был Икиру, а ему как-то оказалось недосуг. — Отдыхайте, вы наверняка устали, — велел пилот. Икиру же стоял у окна, глядя на город, и молчал. — Иши-то, тебе нужно расслабиться. Позволь, я помогу. — Помоги…