— Ненавижу тебя! — А я тебя люблю!

На следующий день я пришёл в университет в хорошем настроении. А ещё больше меня повеселила унылая рожа друга Стаса, имя которого мой мозг категорически игнорирует и не собирается запоминать ни в каком виде. Он кидал на меня такие обиженные взгляды. Ммм, неужели Стас сделал с ним что-то эдакое? Хе-хе! Молодец! День прошёл продуктивно. Сдал проект, получил зачёт по теме, выступил с докладом. Кстати, об этом докладе. Никто из группы ничего не говорил обо мне плохого, не обзывал, все слушали внимательно, никто не шушукался на задних партах, даже как-то непривычно было. Считай, день прожит не зря. После пар я вышел из университета с прекрасным настроением. Погода была чудесная. Солнышко, птички — всё, как я люблю. Решил прогуляться. Я бродил по городу, радуясь прекрасному дню. Вдруг в моей куртке зазвонил телефон. Я его вытащил и посмотрел на экран. Номер не был мне знаком. — Алло, — недоверчиво произнес я, приняв вызов. — Добрый день! Это Павел Мальцев? — этот официальный тон заставил меня занервничать, не знаю, почему, но я подумал, что звонят по поводу Стаса. — Да, это я. Здравствуйте, — взволнованно ответил я. — Меня зовут Сергей Михайлович, я отец Стаса. Я ж так и знал! Твою мать! Что с ним? Я забыл, как разговаривать. — Ээ.. Мм.. — только и смог проблеять я. — Мой сын очнулся и хочет Вас видеть. Стас.. очнулся? Он был в.. в коме? Нет, нет! Этого не может быть! Об этом его долбанутый дружок ничего не упоминал. — Ээ, меня? Что? Зачем? — я вообще не понимал, что происходит. — Мой сын пробыл без сознания два дня. А когда пришёл в себя, начал звать Вас. Два дня! Целых два дня! Я очень сильно сжал свой мобильник в руках. — Но я не могу... — начал я, но меня перебили. — Пожалуйста, — жалобно попросил мужчина. После этого обречённого тона я уже не смог отказать. — Хорошо, — тяжело выдохнув, ответил я. — Спасибо Вам, молодой человек! А то Стас даже есть отказывается. Может, Вам удастся на него повлиять. Адрес больницы: улица Ленина, 43. — Понял, буду минут через, — я огляделся, — через 5 минут? — удивленно-вопросительно ответил я. Я, как оказалось, сам того не ведая, дошёл до этой больницы. Это судьба! Да ну нафиг! Просто совпадение. Или нет? Черт! Я идиот! *** Сергей Михайлович встретил меня в холле. — Здравствуйте, молодой человек! Вы, как я понимаю, Павел? — Здравствуйте. Да, он самый, — немного неуверенно подтвердил я, криво улыбнувшись, и пожал протянутую мне руку. Сергей Михайлович, заставив нарядиться в халат и бахилы, повёл в палату к Стасу. По пути он говорил, изредка оборачиваясь ко мне: — Я так понимаю, что Вы его близкий друг, — ага, ооочень близкий, которого он сначала унижал, а сейчас хвостом ходит.. Ну, ходил. — Ээ, — не знал я, что на такое заявление ответить, однако, видимо, мой ответ не особо интересовал мужчину. Он продолжал: — Моя жена не покидала больницу всё это время. Она утверждает, что после того как Стас пришёл в сознание, он постоянно во сне зовёт какого-то Пашу и просит у него прощения, — я сглотнул. Пашу? Меня, что ли? Да ещё и прощения просит. Этого не может быть! — Тогда вчера мной был выловлен один из его друзей, которые посещали моего сына. Он рассказал мне об этом Паше, то есть о Вас. — Что... рассказал? — я прифигел. — Что Вы его лучший друг, но сейчас поссорились, и Вы обижены на Стаса. А ещё рассказал, что Стас был бы очень рад увидеть Вас. Какой я ему, нафиг, друг? К тому же, лучший! Я на эту реплику отвечать ничего не стал, а просто молча продолжил идти. То есть этот звонок несанкционированный. Стас будет удивлён. И точно будет очень рад. Вот блин! Я все-таки потакаю его прихотям! Бесхребетное животное! Я, пока шёл, старался не думать о Стасе. Однако ж я думал. И только сейчас по-настоящему начал нервничать. Что я ему скажу? Зачем я вообще сюда припёрся? Твою ж за ногу! Эх, нервы мои, нервы. На кого я их трачу?! На Стаса! Даже после его признания мои нервные клетки продолжают отмирать.. Ну, наверное... Ну, уж точно больше их не становится! Мужчина постучал в дверь и, заглянув внутрь, попросил разрешения войти. Я зашёл следом. Стас лежал на больничной койке. Из пациентов он находился в палате один. Хотя палата была четырехместной. Я, кстати, этому факту очень удивился. Куда все пациенты подевались? Разом выздоровели, что ли? Чудо какое-то! Я усмехнулся своим мыслям. Хорошо, что этого никто не заметил. А то поместят ещё в белую комнатку с мягкими стенами. Хотя.. Может, это и не самый плохой вариант. А что? Отдохну. Мозги на место встанут. Так, стоп! Я же не псих! Мальцев, хватит думать о всякой ерунде. Я вернулся в реальность и продолжил осматриваться. Рядом со Стасом в кресле сидела женщина. Наверное, мать. А парень, кажется, спал. По крайней мере, его грудная клетка плавно и спокойно вздымалась при дыхании. — Сереж, это он? — растерянно спросила женщина. — Да, Марина, это он. Женщина кивнула, а потом подошла ко мне и посмотрела в глаза: — Мы оставим вас наедине. Я кивнул, и они вышли. Я пытался проглотить возникший в горле ком. Зачем я пришёл сюда? К нему. Я постоял посреди палаты, а потом решил все-таки сесть на место, с которого встала мама Стаса. Я даже не знал, что сказать. Он спит, а я припёрся, придурок! Я посмотрел на него: впалые щеки, болезненная бледность, всё лицо в царапинах и синяках. Я бы мог подумать, что он притворяется, но нет, слишком бледен он был и даже во сне выглядел слишком измученным. Голова замотана бинтом. Правая рука была в гипсе, как и правая нога. Больше ничего увидеть мне, к сожалению, не удалось. — Ох, Стас, Стас, — вздохнув, я покачал головой и откинулся на спинке. Я не хотел тревожить его своим беспокойным тоном, поэтому старался держаться беззаботно. А потом пересел на край кресла и положил руки на его кровать. — Ну и зачем ты под машину бросился? Из-за меня? Стас, ты такой дурак! Нечего из-за меня кончать жизнь самоубийством. Я замолчал. Не знаю, что ему ещё сказать. Пару минут я тупо не издавал ни звука, озираясь по сторонам. Может, кто зашёл бы и лишил меня возможности что-то говорить спящему парню. Надеюсь, что спящему. — Я же тебя ненавижу и презираю, забыл, что ли? — я через силу улыбнулся, будто он смотрел на меня в тот момент, хотя мне и было очень тяжело говорить о том, до чего он додумался из-за любви ко мне. Любви ли? В следующую секунду Стас поднял свою левую руку и накрыл ею мою, я вздрогнул, а он хрипло-хрипло произнес: — Если б ненавидел, не пришёл бы, — вот же ж психолог хренов! И снова улыбнулся этой своей улыбкой самого счастливого человека, так и не открыв своих глаз. — Паша, спасибо. Я так рад, что ты пришёл. — Я.. Я.. Меня твой отец попросил! — оправдывался я. — Он попросил? — Стас резко распахнул глаза. Парень был очень удивлён, он даже недоуменно хмыкнул. Не знаю, откуда такая реакция. Однако ж Стас быстро собрался и продолжил более спокойно: — Если бы тебе было плевать, никакие просьбы не помогли бы. — Твой долбанутый дружок ко мне подходил и умолял навестить тебя. Я не пришёл, — в ход пошёл последний аргумент, казавшийся мне здравым. — Я знаю. Но ведь сейчас ты все равно здесь. — Да что ты несёшь?! — только сейчас я выдернул свою руку из его и встал со своего места. — Да что ты вообще знаешь? — я начал кричать, а он внимательно смотрел на меня. — Я знаю тебя. Раньше в твоих глазах можно было прочитать, что ты просто мечтаешь меня задушить за всё то, что я тебе сделал. А сейчас нет этого, — очень спокойно и так же хрипло сказал он. — Да пошёл ты! — Я тебя люблю. — А я тебя нет! — Это поправимо. Этот твой приход очень много значит для нас обоих. — Что значит? Я просто тебя пожалел. — Вот именно. А говорил, что ненавидишь и презираешь. — Одно другому не мешает. — Я тебя люблю. — Хватит. Не хочу этого слушать. Я ухожу. Парень попытался приподняться, но безуспешно, поэтому вслед я услышал лишь хриплое: — Не уходи. Я даже не обернулся. Достал! Однако как только я громко хлопнул от злости дверью, ко мне подлетели его родители. — Павел, пожалуйста, не уходите! Он не ест ничего. Поговорите с ним. Ему же выздоравливать нужно, — говорил мне его отец. — А я тут при чём? — я решил быть принципиальным, ну взбесил меня тон Стаса. Что он вообще о себе возомнил? Откуда он меня знает? — Пожалуйста, я прошу Вас. Это мой единственный сын. Я не хочу его терять! — а это уже мама Стаса. Я закрыл глаза, а потом закусил губу. Черт! Это ж родители, которые просто за своего сына переживают. Пусть даже если этот сын — Стас. Не могу я так просто уйти. Вот же ж срань! Почему я такой слабохарактерный? Куда делась вся моя хвалёная принципиальность? Твою ж за ногу! — Ладно! Я останусь. Но только на несколько часов. *** — Я тебя ненавижу! Шантажист хренов! — завопил я, как только зашёл в палату с подносом еды для Стаса. — А я тебя люблю, — улыбнулся он. Снова. Вот зараза! — Заткнись. Ещё слово — и я передумаю. Он только улыбнулся. Сволочь! Заколебал так улыбаться! Вот какого хрена он такой счастливый? Чему он так радуется? — Короче, тебе надо есть! Поэтому, — кивнул я на поднос, — на. Ешь! — Кхм... Ты понимаешь, я бы рад, но не могу. — Почему? — я посмотрел на его правую руку. — Ну, я понимаю, что правая — в гипсе, но левая-то рука нормальная, — я кивнул на его конечность. Он кое-как, даже не с первого раза, загипсованной рукой отодвинул рукав своей больничной рубахи. Вот срань! Я увидел, что в вену на левой руке воткнута игла. Капельницу поставили. Как же вовремя! Черт! А-а-а! Ненавижу! — Хорошо, — я прошипел это так, что легко можно было понять, что нихрена это не хорошо. Аж бесит! Но надо отдать должное Стасу: он не капризничал и перестал доводить меня до белого каления своим поведением и бесконечными признаниями. Он спокойно ел с ложки всё то, что я зачёрпывал. Хотя я бы такую жидкую гадость есть не стал. А ему, вроде как, нравилось. Когда приём пищи был закончен, он закрыл глаза и сказал: — Какая же гадость! — он скривился. Я прыснул от смеха. — Тогда почему ел? — с нотками веселья в голосе спросил я. — Потому что ты был рядом. — Стас, хватит. Мы уже всё обсудили. — Ничего мы не обсудили, — спокойно, будто игнорируя мои слова, произнес парень. — Ты поел. Моя работа выполнена. Я ухожу. — Ты завтра придёшь? — парень оторвал голову от подушки и посмотрел на меня. Сволочь! Хватит на меня так смотреть! — Я подумаю, только прекрати на меня так смотреть. — Как? — С надеждой, — прошептал я и ушёл. *** Я вышел из больницы, пребывая в смешанных чувствах. Главное, что Стас жив и чувствует себя вполне сносно, судя по его виду. Только бледноват да не ест ничего. Хотя я ему скормил всю эту жижу. Аж передёргивает всего, когда вспоминаю об этой.. каше? Что это было вообще? А вообще Стас выглядит слишком счастливым для человека, который решил свести счёты с жизнью. Может, я ошибся? И он просто под машину попал, когда переходил дорогу в неположенном месте? Или всё-таки, может, это попытка суицида? А рад он, потому что я пришёл к нему, обратив на него тем самым своё внимание. Вот хрень! И почему я эпицентр всей этой хрени? Будто я излучаю какие-то волны, которые притягивают ко мне всякую хрень! Так хочется узнать, из-за чего он это сделал. Из-за меня? Ну да, Мальцев, ты же пуп Земли! Всё вокруг тебя вертится! Ага, щас! Блин, а что, если это правда? Ведь он во сне просил у меня прощения, как утверждает его отец. Моё любопытство иногда меня самого пугает. Чувствую себя частным детективом, который должен докопаться до сути. Я точно узнаю всю правду! Она от меня никуда не денется. Придя домой, я позвонил родителям, поел и начал готовиться ко сну. Измотал меня сегодняшний день набором эмоций. Устал я, короче. Телефон запиликал. Смс-ка. Я открыл её. "Спасибо, что пришёл! Спокойной ночи! :)" Стас. Отвечать я на неё, конечно же, не стал. Надоело! Как же мне надоело думать о нём! Мне кажется, что с момента его признания Стаса стало слишком много в моей жизни, в моих мыслях. Даже за эти три года я о нём меньше думал, приходя домой, нежели сейчас. Естественно, я уснул, думая об этом. Вот блин!