— Ненавижу тебя! — А я тебя люблю!

Проснулся я от жуткого холода. Стуча зубами и обнимая себя за плечи, я кое-как выбрался из-под одеяла и поплёлся на кухню. Меня колотило так, будто я стоял на морозе в одних трусах. Я посчитал, что это неспроста, поэтому оперативно, ну насколько это было возможно в моем состоянии, достал из шкафчика градусник и сразу засунул его подмышку. Борясь со сном и холодом, я дождался характерного писка и вынул прибор, который рьяно и без прикрас демонстрировал 38,0. Я хмыкнул и, осторожно поднявшись со стула, на котором сидел, поставил чайник. Залез в аптечку, откуда выудил жаропонижающее, которое тут же запил водой. Через некоторое время вскипел чайник. Я сделал себе чай с мёдом, выпив его, я отправился в кроватку, чтобы хорошенько попотеть. Я ухмыльнулся тому, какая ассоциация возникла у меня от своих же мыслей. Недотрах у меня что ли? Что за мысли? Три года как-то не задумывался об этой стороне своей жизни. И естественно, именно в эту секунду мозг любезно, чтоб его, напомнил о завораживающих глазах зеленого цвета. Я нервно сглотнул и потряс головой, отгоняя непрошеные мысли об этом. Нет-нет и ещё раз нет. А потом снова лёг спать. *** Утром я проснулся и чувствовал себя лучше. Прошла вся ночная слабость. Я уже был готов собираться в университет. Но все-таки решив перестраховаться, потянулся измерить температуру, по-турецки усевшись на постели. Через 5 минут прибор противно запищал. Я вытащил его и не поверил своим глазам. 38,7. Это что ещё такое? Откуда? Почему температура не спадает? Не знаю, почему, но только сейчас я снова почувствовал всепоглощающую слабость и головокружение. Я очень испугался. Раньше такие мои действия, которые я совершил ночью, всегда приводили к положительному результату. Естественно, я не придумал ничего лучше, чем вызвать скорую. Здравый смысл родителей беспокоить категорически отказался, за что я был ему бесконечно благодарен. — Алло. Диспетчерская служба 112, оператор 52 слушает. — Здравствуйте. Я бы хотел вызвать скорую. У меня температура 38,7. — Назовите, пожалуйста, Ваше имя и адрес. Я сделал всё, о чем меня попросили. Потом на том конце мне объявили, что машина прибудет через 10 минут. Я еле дождался врача. Мне казалось, что состояние моё с каждой минутой ухудшалось. Сердце бешено стучало. Меня уже клонило в сон. Но тут в дверь позвонили. Я встрепенулся, немного приходя в себя. — Здравствуйте, это скорая! Вызывали? Я только кивнул и пропустил фельдшера внутрь квартиры. Молодой мужчина прошёл в комнату и сел на стул. — Рассказывайте, — он достал блокнот. Я примостился на краешке кровати. — Проснулся среди ночи, измерил температуру, показало 38,0. Выпил таблетку, лёг спать. А утром уже 38,7. — Переохлаждались? — Наверное, нет, — я неопределённо пожал плечами, потому что мало помнил из того, как добрался вчера домой после больницы. — Давайте тогда ещё раз температуру измерим. Я кивнул на градусник, который лежал на столе. Эта адская писклявая тварь снова оповестила о том, что пора бы извлечь её. Я поморщился от этого ненавистного в эту секунду звука. А врач, глядя на прибор, поменялся в лице. — Молодой человек, я обязан предложить Вам госпитализацию. — Что? Почему? — я взволновался. — У Вас 39,4. — Сколько? — вытаращился я на фельдшера. В ответ он протянул мне градусник. Охуеть! Ну и погулял же я вчерась. *** После полного осмотра врач уже не предлагал, а настаивал на госпитализации. Я метался, не зная, что делать. Но в моем состоянии даже это выходило с трудом, поэтому я сдался. Собрав кое-какие вещи, я оделся и, заперев квартиру, вышел на улицу. Солнце уже вовсю слепило глаза угрюмым прохожим и радовало малышей, гуляющих на площадке возле дома. А меня колотило не по-детски. Причём я уже даже не знал, отчего именно: от страха или от очень высокой температуры. Я влез в машину, за мной залез и фельдшер, захлопывая дверь. Он сказал что-то водителю, и тот, согласно кивнув, тронулся с места. Я не помню, сколько мы ехали. Но, кажется, я отключился. Очнулся я от какого-то резкого запаха, который даже мертвого поднимет. Я закашлялся и открыл глаза. — Твою мать! Парень, ты так не пугай больше! Только не в мою смену! Я хотел что-то ответить, но не смог и рта раскрыть, поэтому только ошарашенно кивнул. Позже почувствовал, как горели мои щёки. Наверное, фельдшер меня по ним хлестал. Ничего не помню. — Сам идти сможешь? — спросил он меня. Я огляделся. Мы, оказывается, уже были на месте. В ответ я снова кивнул. Но не успел выйти из машины, тут же упал на асфальт. Голова закружилась очень сильно. Я сел на асфальт, согнув ноги в коленях и схватившись за голову. — Срочно помощь нужна, — сказал врач в своё переговорное устройство. Через 3 минуты на улицу вывалились три здоровых мужика. Один из которых начал: — А, опять очередная пьянь, нахер ты его сюда притащил, его в трезвяк надо. — Да он трезвый. У него температура под сорок. Подозрение на воспаление лёгких. — Серьезно? Тогда какого он на асфальте сидит? Эй, парень, — это уже ко мне обратились, — сам встать сможешь? Я в очередной раз кивнул, но фельдшер вмешался: — Не слушай его. Он сейчас и сидит на асфальте, потому что утверждал, что сам идти может. — Ясно. Меня подхватили на руки и понесли в здание больницы. Я мог бы возмутиться, но слабость во всем теле снова окатила меня. После того как меня зарегистрировали и повели на обследование, я снова потерял сознание. *** Очнулся только в палате. Открыв глаза, я вздрогнул от неожиданности. На меня смотрел какой-то мужик лет 50 и как-то странно мне улыбался. — Ну чё, очухался, малец? — вот наглый, ни здрасьте тебе, ни пожалуйста. — Ага, вроде того, — пролепетал я, стараясь приподняться на локтях. — А то я уже подумал, что мертвяка в палату положили, — он очень заливисто и от того противно засмеялся. Я поморщился: — Это ещё почему? — Да ты два дня с кровати не вставал! — Чего? Два дня? Нет, это не правда! Скажите, что Вы шутите! — я начал нервничать. Твою мать! Два дня! Это что у меня за болезнь такая? А я точно жить буду? А мужик как-то неоднозначно подмигнул мне и выдал после долгой, блядь, очень долгой паузы: — Ага, пошутил! — и начал ржать. — Ну ты и простак! Сразу повёлся. Послушай, малец, здесь, — он обвёл помещение рукой, — никому, слышишь, никому верить нельзя. Естественно, кроме меня. Ведь я не вру, а просто шучу. Ага, как же! Шутник хуев! За такие шутки в зубах бывают промежутки, блядь. Сука! Я, наверное, чуть не поседел. Как раз в эту минуту в палату зашёл человек в белом халате. Наверное, мой лечащий врач. — Так, Городов! Опять за старое? Ну сколько можно пугать новых пациентов?! Идите на своё место. Мужик в ответ понурил голову и поплёлся к своей койке. Скинув тапки, он лёг и, скрестив руки на груди, демонстративно отвернулся, чтобы не смотреть в нашу сторону. Я победно фыркнул. Так ему и надо! А врач присел рядом со мной и спросил: — Итак, Мальцев, как Вы себя чувствуете? — он впился в меня своим внимательным профессиональным взглядом, от которого, казалось, ничего не укроется, поэтому не видел я смысла, чтобы врать. — Не знаю пока, только проснулся. А скажите, сколько я был без сознания? — Около часа, — я вытаращил удивлённые глаза, вот же ж старый козел, не сосед, а какое-то недоразумение на ножках, я ж капец как испугался, но врач истрактовал мою реакцию по-своему, — но Вы не переживайте, — он начал успокаивать меня, — при такой высокой температуре это случается. Мы дали Вам необходимые лекарства, все будет хорошо, — он коснулся своей рукой моей ладони. Я её сразу же выдернул, а он как-то разочарованно глянул на меня. Но это длилось пару секунд. А потом он снова стал внимательно смотреть мне в глаза. — И каков мой диагноз? — Предварительный диагноз скорой подтвердился. У Вас воспаление лёгких. Я легонько вздрогнул, что не укрылось от моего врача. — Но Вы не переживайте. Это лечится, это незаразно. Вы правильно поступили, когда сразу вызвали скорую. Мы быстро поставим Вас на ноги. — Спасибо, — искренне прошептал я, а врач улыбнулся. Назойливый сосед по палате громко цокнул, качая головой и закатывая глаза. — Городов! — обессиленно произнес врач, поворачиваясь к нему, улыбка резко сошла с его лица. — Чем Вы опять недовольны? — Почему Вы ему столько времени уделяете? А мне нет? — Потому что Вы поступаете к нам раз в месяц по одной и той же причине. Хотите, чтобы я озвучил её? Мужик помрачнел. А мне стало любопытно, очень любопытно. Я с интересом переводил взгляд то на соседа, то на врача. — Нет, — сказал, как отрезал. Мужик! Я захихикал. Удивлённый взгляд врача уставился на меня. А потом он тоже весело рассмеялся. А я оторопел от такого, поэтому быстро перестал смеяться и сделал серьёзное лицо. — Ну ладно, выздоравливаете, Мальцев, — он сказал это мягко, похлопав рукой по кровати, а потом перевёл взгляд на мужика, — и Вы тоже. Мужик снова закатил глаза. Я прыснул от смеха. Смешно наблюдать за тем, как взрослый мужик боится, что его тайну такого частого поступления сюда раскроют. — Че ржешь, мелкий? — Не-не, ничего, — я попытался успокоиться и повернулся на бок, а потом ещё долго ржал в подушку, но старался делать это беззвучно, чтобы мой ранимый сосед этого не заметил. А потом, расслабившись, уснул. *** Проснувшись, я понял, что чувствую себя вялым, изможденным. Будто вагоны разгружал. За окном уже стояли легкие сумерки. Сколько же я спал? Не хотелось ничего. Кости ломило, как у старого дряхлого деда. Даже повернуться для меня было соизмеримо пытке. Ещё и голова начала болеть. Даже не так, трещать. Будто по ней кувалдой 15-килограммовой стучали. В висках пульсировало. Короче, я оценивал своё состояние как неудовлетворительное. Хреново мне было, хре-но-во. За дверью послышались шаги и громкий хохот. Блин, я знаю этого человека от силы часов 5, из которых я большую часть проспал. Но он меня напрягает уже. Дверь открылась. Ввалился мой сосед, держа в одной руке кружку, а во второй — пряник на салфетке. — Малец, проснулся наконец-то? — он поставил еду на стол. Я даже и бровью не повел. Ну его. Он подошёл ко мне и сел на стул рядом. — Слышь, парень, если ты из-за той шутки, то не дуйся. Я не со зла. Просто мне тут одному очень скучно лежать. Никто не навещает, никто не звонит. Даже Эдуард Петрович приходит раз в день меня проведать и разузнать о моем самочувствии. Из его рассказа я сделал вывод, что Эдуардом Петровичем кличут нашего лечащего врача. А потом я задумался над смыслом остальных сказанных им слов. Одинокий мужик, который, может, и лежит здесь, потому что ему поговорить не с кем. Грустно это всё. Я перевёл взгляд на него и, тепло улыбнувшись, сказал: — Я Паша. Мужик сначала недоуменно уставился на меня, но быстро сообразив что к чему, протянул меня руку: — А я Городов Вячеслав Михайлович. Можешь называть меня просто дядя Слава. Я пожал его руку. — Очень приятно. — Я тут тебе покушать принёс. Ты же не вставал ещё ни разу. Вот, — он протянул мне пряник и кружку, в которой оказался чай. — Спасибо, но пока не хочется ничего. — Ты поешь, Паш, поешь! Хоть через силу. — Я чуть позже. — Ну как знаешь, — он пожал плечами и пошёл к своей кровати. А я улыбнулся. Вот я всегда таким был отходчивым. Стоит малознакомому человеку, который произвёл на меня не очень хорошее первое впечатление, мне что-то приятное сделать или сказать. И всё, не могу на него злиться, хоть убей. Сколько бы я ни проводил с самим собой воспитательные беседы в своей голове, ничего с этим поделать не могу. Наверное, это даже хорошо. Чего в себе негативные эмоции накапливать. Так и свихнуться можно. Мне и так проблем хватает. Вот например, Стас. Стас. Опять я о нем вспомнил. Как не вовремя. Хотя мысли о нем всегда приходят не вовремя. Вот интересно, как он себя чувствует? Что делает сейчас? Я обречённо хмыкнул. Да уж, похоже, это уже болезнь. Мысли о нем мне не вытравить ничем. А всё из-за того, что его в моей жизни слишком много. Он везде, куда ни глянь. Хотя кого я обманываю! Мне нравится это. На подсознательном уровне я тянусь к нему. Это так странно. — ..малец, Паша! Паша! — дядя Слава кинул в меня скомканной бумажкой, тем самым оторвав от размышлений. — А? Что? — Ну ты чего в облаках летаешь? — Я просто задумался. Вы что хотели? — Хотел сказать, что тебе звонили на телефон. Он очень усиленно жужжал на тумбочке. — Да? Спасибо. Я схватил свой телефон и посмотрел на дисплей. Угадайте, от кого было три пропущенных и горы смс-ок? Правильно, от моего персонального зеленоглазого проклятия. 13:09: "Привет, Паша! А почему тебя сегодня в универе нет?" 13:54: "Паш, ты спишь что ли?" 14:20: "Ты вчера нормально до дома добрался вообще? А то странное у тебя вчера состояние было!" 14:43: "Ты не пугайся, я кое-кого из группы попросил тебя проведать. Так, на всякий случай. Можешь даже не открывать, просто крикни ему, что ты в порядке." 16:11: "Паша, это уже нихрена не смешно! Ты почему ничего не сказал Андрею?" Пользователь Стас вызывал в 16:12. 16:14: "Паша, мать твою, трубку хотя бы возьми!" 16:20: "Ты обиделся на меня из-за вчерашнего? Прости. Я не со зла. Я не хотел тебя обидеть. Просто возьми трубку!" Пользователь Стас вызывал в 16:22. 16:30: "Ты, блядь, не понимаешь, что мне нервничать нельзя? Я тут так свихнусь от неизвестности." 17:08: "Всё, Паш, я шутку оценил! Игнорщик из тебя отменный! Ты победил. Я проиграл. Я сдаюсь. Теперь просто возьми трубку." Пользователь Стас вызывал в 17:10. 18:00: "Ну всё, Мальцев! Если ты не возьмёшь трубку через 30 минут, я вызову ментов, спасателей, пожарных. Всех, до кого дозвонюсь. И они нахрен твою дверь вышибут! Ясно тебе?" Да уж, Стас — реальный псих и истеричка недоделанная. Так нервничать из-за того, что я не отвечаю на смс-ки. Я же ему ещё ни разу не отвечал с тех пор, как он писать начал пожелания спокойной ночи. К чему эти бзики? Я обратил внимание на время, которое показывал телефон. На дисплее отображалось 18:27. Вовремя. А то пришлось бы слесаря вызывать, чтобы дверь мне обратно присобачил. Словно по расписанию, телефон в моих руках завибрировал. Я для приличия подождал пару секунд и нажал на "Ответить". — Алло? — Паша? Паша, это ты? — Ну да, а кто ещё? — я старался говорить как можно беззаботнее. — С тобой все в порядке? Я так перепугался! Не мог найти себе места. Хотел уже сам сорваться к тебе, — он тараторил от волнения. — Конечно, все со мной нормально. Я просто, эээ, уехал на пару дней к родителям, — откровенно врал я. — Они же недалёко живут, — выдал в ответ очень ожидаемо парень, а я занервничал. — Эээ, так родственники дальние приехали. А меня гидом назначили. Вот и мотались по городу. Ну, ты понимаешь: памятники, достопримечательности и музеи. — А, ну да, да, понимаю, — в его голосе послышалось настоящее облегчение. — Стас, ты извини, но долг зовёт. Сам понимаешь. — О, конечно. Пока. — Пока. Я не хотел признаваться Стасу в том, что лежу в больнице с воспалением лёгких, иначе, я почему-то не сомневался в этом ни секунды, уже через пару часов лицезрел загипсованного и улыбающегося Стаса Селиверстова рядом со своей кроватью. Не надо этого. Его. Слишком. Много. Хотя чего греха таить, мне было до жути приятно, что он волновался и беспокоился. Мало кто так делал по отношению ко мне. Только родители, которых я очень люблю и ни за что не хочу расстраивать. Они очень впечатлительные, могут надумать себе много чего. Теперь к ним присоединился ещё и Селиверстов. Это странно, но очень приятно. Стас. Опять. Он въелся в мой мозг слишком сильно и глубоко. За такой короткий промежуток времени он сделал так, чтобы я начал сомневаться в своём отношении к нему. Я давно уже ни в чем не уверен. И это пугает. И будоражит одновременно.