— Ненавижу тебя! — А я тебя люблю!

— Стас? — удивлённо произнёс я. — Да, открывай давай. Я послушно повернул ключ в замке и распахнул дверь. — Стас, ты что, что ты тут делаешь вообще? Ты сбежал из больницы? Как ты вообще умудрился это сделать? Тебя же машина сбила, как ты вообще дошёл до моего дома? И где твой гипс? Ты че вообще сделал? — я пищал, словно на пожаре. — Успокойся. Можно мне пройти внутрь? — Угу, — я отошёл в сторону, а парень на костылях проковылял в прихожую. От бессилия я рухнул на пуфик в прихожей. — Стас, что случилось? — Что-что? Выписался я под свою ответственность. — Стас, а это не слишком опасно? — я взволнованно посмотрел на парня, тот отрицательно покачал головой. — Допустим, — я сделал вид, что поверил. — А дальше? — Батя не поверил мне, что я вот так быстро и просто отказался от тебя. Устроил слежку и узнал, что я продолжаю разговаривать с тобой целыми сутками. Короче, он от меня отказался. Я гей, а ему такой сын не нужен. Он вчера поставил передо мной ультиматум: либо ты, либо он. Я выбрал тебя. И ещё вчера мне сняли с руки гипс. — И что же теперь делать? — Как что? Руку разрабатывать, конечно. — Стас, блин, ты ведь прекрасно понял, о чём я спросил! — Можно, я у тебя поживу пока? — улыбнувшись немного растерянно, задал вопрос Стас. Как бы ни было это странно, но я понял, что своим вопросом Стас ответил на половину моих. Но это ж только половина, поэтому я поспешил задать оставшуюся. — Да, можно. А тебя отец искать не будет? — Не-а, я всё устроил. Я обезопасил и тебя, и себя. Если он к нам сунется, я выступлю по телевидению и всем расскажу, что сын Селиверстова — гей. Он на это не пойдёт. — С этим понятно, а как же.. — я не успел договорить, Стас меня перебил: — Пашка, не парься, это уже не твои проблемы, голову этим себе не забивай, ок? — Ок, — я скромно улыбнулся. Я послушал Стаса и постарался выкинуть все волнующие меня мысли, связанные с этим, из головы. *** Расположившись на кровати, Стас начал маяться. Я сел рядом, но не слишком близко. — Пашка, тут такое дело, — Стас начал "издалека", почесав затылок, — на дворе ночь, а я спать хочу. Что делать будем? — Стас, как "что делать"? Ну ты как маленький прям. Спать, конечно! Ты ложись на кровать, я постелю себе на полу. — На полу? Ты рехнулся, что ли? Смотри, какая у тебя огромная кровать, — он окинул её взглядом. — Я прекрасно размещусь у стеночки, а ты ляжешь с другого края. Места же хватит нам обоим. — Стас, — я прервался, но, вдохнув, продолжил говорить, — не торопи меня. Я не хочу ничего тебе обещать. Я хочу постепенно привыкать к тебе. Я не могу так сразу. — Паш, ты чего? — придвинувшись, он склонился надо мной и погладил по голове. — Я же ничего такого не имел в виду. Просто предложил наиболее комфортабельный вариант для нас обоих. — Нет, Стас, прости. Но я не могу. — Хорошо. Я тебя понял. Тогда я лягу на полу. Мне непринципиально. — Но.. — Не спорь. Я ворвался в твою жизнь, подобно урагану, и нарушил её привычный уклад, это меньшее, что я могу сделать, чтобы не стеснять тебя. Я улыбнулся. Это мило, очень мило. Хотя Стас прав, ворвался и ещё как! — Ладно, уговорил. Постелю тебе на полу. — Да ты просто в восторге от этого, как я погляжу. — А то, — я начал смеяться. Не знаю, почему, но мне просто стало так радостно, что хотелось смеяться, прыгать, дурачиться. Наверное, я идиот. При этом ещё и клинический. Но меня это, как ни странно, нисколечко не пугает. Даже наоборот. Ну, точно идиот. — Ну и что ты смеёшься? — грозно спросил Стас, а в глазах плясали смешинки, ему нравилось видеть меня таким. — А просто так, настроение хорошее. — Значит, раньше у тебя всегда было плохое настроение? — Может быть, — я пожал плечами. — Ладно, хватит. Пора спать. *** Ага, как же, легли мы спать. Ну-ну, наивный чукотский мальчик. Держи карман, блин, шире. Стасу-то я постелил. Но ему приспичило чаю. Я пошёл, сделал ему чай. Потом ему захотелось есть. Ну ладно, гость с дороги, всё понятно. Вроде бы, я его накормил, напоил, спать уложил, а он: — Паш, а расскажи сказку! — заискивающе произнес Стас. — Чего? — я уже лёг и закрыл глаза. — Сказку! — продолжал ныть взрослый парень. — Стас, тебе сколько лет? — А какое это имеет значение? — Ты чего добиваешься, а? Вывести меня решил? А я тебе даже противопоставить ничего не смогу, да? Ведь ты уже и так на полу спишь, ещё и в гипсе. — Да ладно, чего ты завёлся-то? — его голос в мгновение стал серьёзным. — Спать, так спать. Спокойной ночи. — Спокойной, — удивлённо ответил я. Я не привык, чтобы со мной так разговаривали, чтобы соглашались со мной и не спорили. Короче, совесть начала грызть ни в чём не повинного меня. — Стааас, — кокетливо протянул я. — Ммм? — А ты ещё хочешь сказку? — А что? — в его голосе отчётливо послышался интерес. — Ну, это не сказка, конечно, но я могу рассказать что-нибудь о себе, хочешь? — с надеждой спросил я. Было волнительно предлагать ему такое. А вдруг откажется? — Хочу, Паш, очень хочу, — от любопытства он зашевелился на своей импровизированной кровати, наверное, чтобы приподняться. — С чего бы начать?! — С самого начала. Я хмыкнул и, расположившись на спине, начал рассказывать: — У меня есть родимое пятно в форме прямоугольника.. — Это я знаю, — перебил меня Стас. — На левой лодыжке. Оно небольшое, где-то 1 на 2 см. — Но.. но откуда? — я был шокирован. — Ты извращенец? Ты следишь за мной? — варианта посыпались как из рога изобилия. Откуда он, блин, это знает? Ладно, я ещё могу понять, что он заметил мои ямочки, но родимое пятно! Это ж родимое, мать его, пятно. И оно не на видном месте, между прочим. — Паш, — он усмехнулся, — ты реально не понимаешь? Я же тебя уже три года люблю. И нет, никакой я не извращенец. И я не слежу за тобой. Просто я люблю тебя. И разве ты считаешь ненормальном то, что хочется знать о любимом человеке всё, что можно? — Ээ, не знаю.. — не успел я и рта раскрыть, как был сбит с толку бурным потоком информации. — Я знаю, что ты любишь есть арахис в карамели и изюм в шоколаде, любишь спортивные журналы, но и газетами не брезгуешь. На паре ты сам себе надиктовываешь текст во время контрольной, который надо написать для правильного решения или ответа, вплоть до запятой. Этим, кстати, ты жутко раздражаешь наших одногруппников, но это фигня. Мне это нравится. Очень нравится. Ты такой сосредоточенный в такие моменты. Ещё я не раз замечал, как ты просто сидишь и думаешь о чём-то, сильно жестикулируя, когда никто не видит, решая проблемы, которые тебя волнуют, потому что приятно обсудить проблемы с умным человеком, а именно таковым ты и являешься, уж я-то знаю. Но не бойся, в дурку я тебя не сдам, сам люблю так делать, постоянно что-то анализируя. Я более чем уверен, что у тебя нет ни брата, ни сестры. Знаю, что ты живешь отдельно от родителей, но не из-за ориентации. Ты сам принял такое решение. Когда в больнице я познакомился с твоими родителями, понял, что ты признался им в том, что гей, и тебя не отвергли. Хорошие у тебя родители. Ты редко бываешь дома, но родители тебя не осуждают. А ещё... — Стас, откуда? — ошеломлённый полученной информацией, я снова задал этот вопрос, на большее меня не хватило. Я реально прифигел. Твою мать! Застрелиться просто можно! — Ну, я просто наблюдательный и внимательный к тем, кто мне дорог. — Да я и сотой доли о тебе не знаю, — смущённо и чуть тише произнёс я. — Уже знаешь, при этом даже больше половины уже. Я же в больнице всё тебе рассказал, — Стас довольно усмехнулся, будто загордился, что сделал это. — Да, но.. Это так странно. Ты скрывал столько лет свои чувства, страдая от этого, и меня мучил. Зачем? — Я не знаю, — обречённо выдохнув, ответил мне Стас. А я не стал пытать парня дальше, ведь всё сложилось так, как сложилось. Уже изменить ничего нельзя. К тому же, я знаю, что Стас раскаивается в содеянном. Я рад, что его мозги на место встали и он не наломал дров посерьёзнее. — Стас, — после длительной паузы шёпотом позвал я. — Да? — с какой-то горечью в голосе откликнулся парень, наверное, думал, что я в обиде на него. — Хочешь, я расскажу тебе свою самую большую тайну, которая связана с тобой? — А ты? — с надеждой, проглатывая подступивший ком, спросил Стас. — Что? — Ты. Ты сам этого хочешь? — Да. Да. Я готов. Я скажу. Пришло время.