— Ненавижу тебя! — А я тебя люблю!

Я направился с кухни к Стасу с четкой целью: узнать, когда случится ЭТО! Потому что намёков он не понимает, моих откровенных подкатов тоже. А мне уже не терпится. Я уже даже нагибаться эротично научился. Да я всё, что можно, в квартире уронил и эротично поднял в своих любимых обтягивающих штанах. Меня уже впору рукожопом называть. Всё из рук валится, лишь бы Стас на меня внимание обратил. Ох, как я низко пал! Откровенно и совершенно ничего не таясь, склоняю парня к сексу. Вот Костя не мог после моих на тот момент ещё неуклюжих наклонов от меня взгляда отвести. Естественно, после моих провокаций у нас с ним всё было. И ещё как было! Иногда он даже извинялся передо мной после секса за свою несдержанность и за то, что так накинулся на меня. Да, иногда я прибегал к такому, ведь организм требовал, хотелось разрядки. Может, Стас импотент? Или я его не возбуждаю? Хотя бред, конечно. Когда мы с ним просто целуемся, я отлично ощущаю его неравнодушие ко мне. Он меня хочет. Тогда почему динамит? У меня такими темпами сперма из ушей польётся. Ведь секса, его родимого, у меня более трёх лет не было, да и не хотелось как-то. А сейчас так хочется, аж зубы сводит. Что самое интересное, даже есть, с кем. Но этот кто-то заколебал меня своим игнором. Будто он не при делах и вообще не понимает, что происходит. Вот он странный. Я тут перед ним выхаживаю, задницей верчу, как павлин, блин, а он что же? Ничего не замечает, совершенно. Аж бесит его поведение до трясучки. Целоваться — это пожалуйста. Но когда я начинаю его трогать, гладить его грудь, он так весь напрягается, будто я его не ласкаю, а дуло пистолета к боку приставил. Уфф! И потом начинает причитать, что ему плохо, что он не в настроении, то голова болит, то живот, то жопа (хотя если б он так сказал, я бы его сразу выгнал, а то занимается непотребством каким-то на стороне, что жопа у него болит, не потерплю!), короче, вечные отговорки. Вечно то понос, то золотуха. Я же не железный, а очень даже живой, мечтающий о молодом и охренительно красивом парне с потрясающими зелёными глазами и прекрасным телом. И каков он в ду́ше? Странно, почему я подумал именно об этом сейчас, хотя... Стас проводит рукой по своим мокрым волосам. По его натренированному животу стекают капельки воды, прокладывая себе дорожку вниз, к самому паху. Блин! Снова возбудился. Сука! Но это полбеды. Он же меня ещё и стебёт. Как-то раз Стас так сильно меня довёл, блядь, что, естественно, я возбудился, как сумасшедший. Ну и пошёл в ванную и закрылся там. А что такого? Это он виноват, сволочь бессердечная! Быстро засунув руку в трусы, я сжал свой член и заскулил. Сука! Я снова возбудился. Точнее, не так. Стас снова меня возбудил. И в этот раз я решил довести дело до конца, подрочив, представляя его. Хотел уж было по-быстрому справиться со стояком, но в дверь постучали. — Эй, Паш, ты там что делаешь? — с ехидцой в голосе спросил Стас. — Стас, я занят немного, — процедил я. — Слушай, а открой, я писать хочу! — как будто издевается. — Потерпишь, — из последних сил терпел я. — Ну, пожалуйста! — Съебись, — не сдержавшись, прошипел я. Вышло не очень грозно, больше с мольбой в голосе. Но я всё равно решил сгладить ситуацию, добавив: — Пожалуйста. — Хорошо, — уже совершенно спокойно ответил он. — Если что, пельмени я уже сварил, — совершенно не обижаясь на мою резкость, с радостью оповестил меня он. Всегда он так. Всегда сглаживает ситуацию. Он вроде как отошёл от двери. И я смог позволить себе расслабиться. — О да, — прошептал я. — Стас, какая же ты сука. Возбудил меня, ходит тут, даа-аах, понимаешь ли, без рубашки, его не учили правилам этикета, что ли, аа-ах, — шипел я, надрачивая и запрокидывая голову. — Да, да, Стас, да, пожалуйста, Стас, да. Вот так, Стас, да, да. Стас. Я шептал его имя, словно в бреду. Как же мне хотелось. Хотелось почувствовать его руки на своей коже, почувствовать его в себе. Хотелось сильно. Хотелось нестерпимо. Вот интересно мне, неужели он и правда не понимает, чего это я так часто закрываюсь в ванной? Действительно, с чего бы вдруг?! Может, просто один зеленоглазый садист не хочет уже заняться делом и сделать нам обоим хорошо?! Мастурбация не помогает. Тётка Машка с плёткой в своём кожаном нечто не помогает. Как только я начинаю думать о Стасе, во мне сразу всё встаёт. В прямом и в переносном смысле этого слова. А ему хоть бы хны. Чего он добивается? — Стас, нам надо с тобой очень серьёзно поговорить, — с места в карьер, а то никогда уже не решусь. Парень читал какую-то книжку. Но как только я оказался рядом, сразу же отложил её и, улыбнувшись, поцеловал в щеку. — Да? Я где-то накосячил? — он вопросительно изогнул бровь, глянув на меня исподлобья. Ммм, очень возбуждающий жест. Так, сейчас не время! Мысленно треснув себя, я решил сделать очень серьезное лицо и заговорил очень строго: — Накосячил, очень сильно накосячил! — так и хотелось пальчиком ему пригрозить, а потом дать Стасу его облизать.. Мысли, прекратите! Я говорю о серьёзных вещах, между прочим. — Что-то ужасное случилось? — он улыбался. — Да, Стас, случилось. И это не что-то, это очень важно. — И что же это? — вот сволочь, лыбится и не краснеет. — Я тебе совсем не нравлюсь? Ты ко мне охладел, да? — я начал нервничать, а вдруг это так и есть? — Чего? Ты о чём? — он напрягся, перестав улыбаться. — Что случилось-то, Паш? — взволнованно спросил он. — Стас, ты меня не хочешь? — В каком это смысле? — Стас, в прямом, в самом прямом, — почему-то мне стало горько об этом говорить. — Да скажи ты мне, что случилось? — он уже нервничал и начинал сердиться. — Почему ты на меня не обращаешь внимания? Почему у нас с тобой до сих пор не было этого. — Чего "этого"? Блин, он что, издевается, что ли, или реально не догоняет, о чём я говорю? — Секса, Стас, секса! Какого хрена ты на меня не смотришь даже? — я просто взбесился от его поведения. — Я тебя не возбуждаю? Ты меня больше не любишь? Ты брезгуешь ко мне прикасаться? Что? Что происходит? Ты меня бесишь! Чего ты хочешь от меня? Стас снисходительно улыбнулся и, покачав головой, прижал к себе. Я сопротивлялся, как мог, и вырывался, как бешеный. Но он держал меня так сильно, что, в конце концов, я выдохся и прекратил всякие попытки выбраться из его стальной хватки. Когда я окончательно затих, Стас поцеловал меня в макушку, а потом прислонился к ней своей щекой и сказал: — Эх, Паша, Паша! Ты такой дурачок. — Стас, да пошёл ты! — я снова начал вырываться. Он стиснул меня в своих объятиях настолько сильно, что было не вздохнуть. — Кх-кх, — закашлялся я. — Понял я, понял. Не перебиваю. — Паш, ты дурачок. Но ты мой дурачок. И даже не смей сомневаться в этом. Я люблю тебя. Мои чувства к тебе не изменились. Если не сказать, что стали сильнее. А что касается твоего вопроса, — он снова улыбнулся, — я хочу, чтобы всё было по-особенному, чтобы ты запомнил это событие как лучшее в твоей жизни. Я стал расслабляться. С этим и хватка Стаса становилась слабее, теперь он прижимал меня с нежностью. — Но, Стас, сколько можно медлить?! — с нетерпением спросил я. — Чем дольше ждёшь, тем ярче ощущения. — Я могу перегореть. И у меня не встанет. — Ох, как ты всё перевернул, — он рассмеялся, пытаясь разрядить обстановку. — Неужели тебе самому не хочется? — тоскливо спросил я. — Хочется, Пашка, очень хочется. И не думай, что я слепой. Таких грубых и неприкрытых намеков не понял бы только полный кретин. Я же чуть не спустил в штаны, когда ты в первый раз наклонился, чтобы ложку с пола поднять. Ты не знаешь, а я слышу, как ты удовлетворяешь себя в ванной. Так хочется присоединиться. Но я боюсь. — Чего? — я выпучил глаза от недоумения. — Что я не смогу удовлетворить тебя, — надломленно и тихо ответил Стас. — Ты придурок, Стас! Ты в курсе, что от одного твоего дыхания на моей шее я почти кончаю. Ты только ко мне прикоснёшься, и я буду стонать в голос. — Ох, теперь моя очередь смущаться. Я отодвинулся от него и увидел, что Стас реально начал краснеть. Никогда его таким не видел. Он что, реально в своих силах не уверен? Не думал я, что разговорами о сексе можно смутить самого Селивёрстова. Очуметь просто! — Ладно, всё! — Стас выдохнул, видимо, собравшись с мыслями. — Давай сделаем это на твой день рождения. — О как! Очень решительно. Я согласен. Я доверительно прижался к нему, прислонив голову к его груди. — Я тебя люблю, — прошептал Стас. Его грудь вздымалась, а сердце колотилось быстро-быстро. Неужели это из-за близости ко мне? Хотя моё сердце тоже заходится в бешеном ритме, когда он рядом. Я закрыл глаза. Со Стасом так хорошо, так уютно. Я готов просидеть с ним в такой позе хоть целый день, ну, или пока ноги не затекут и руки не онемеют. И даже тогда я не захочу отрываться от него. Неужели это любовь? Только от одной этой мысли я покраснел и ещё сильнее прижался к груди Стаса, вдыхая носом такой особенный запах его тела, который уже стал для меня родным. Неужели и вправду это любовь?! Мне так нравится находиться с ним рядом. Он очень заботлив и внимателен ко мне. С ним очень весело, он точно знает, чем поднять мне настроение, как отвлечь от грустных мыслей. Я таю от того, когда он смотрит на меня исподлобья и мило улыбается. Я безнадёжен. Я влюблён. Я баран и идиот. Зато счастливый. *** Наверное, я уснул в объятиях своего парня. Парня. Своего. До сих пор это так непривычно звучит. Мне он предложил встречаться несколько недель назад, а до сих пор так странно даже думать об этом. Стас — мой парень. И одновременно с этим, это очень будоражит. Мой парень. Стас. Мой. Так, что-то я отвлёкся. А где, собственно, объект моих размышлений прохлаждается? Встав с кровати, пошлёпал в кухню. Оттуда я услышал голос Стаса. Он был недоволен. — ... я тебе ещё раз повторяю, что нас с тобой давно ничего не связывает. И я не буду с тобой встречаться. У меня есть возлюбленный. Понятно?! Стас скинул вызов и отбросил телефон на другой конец стола, а сам ухватился рукой за голову. Тут я понял, что сейчас мой выход. — Привееет, — еле слышно протянул я. — Прости, я тебя разбудил, да? — встревоженно спросил Стас, посмотрев на меня. — Нет, все нормально. Я сам проснулся. Проснулся, а тебя нет рядом. — Извини, надо было ответить на звонок. — Да? Кто звонил? — я был уверен, что он не расскажет, потому что разговор был не очень приятен да и тема, как я понял, тоже. — Я тебе скажу, только если ты обещаешь не ревновать. Я с шумом выдохнул носом воздух, задумавшись. — Обещаю. Стас кивнул и выдал: — Звонил мой бывший, хотел возобновить отношения. — Ясно. А что я ещё мог сказать? Ну понятно всё: бывший, отношения. — Паша, пожалуйста, не надумай себе ничего такого, — он аж подскочил ко мне. — Всё нормально, Стас, расслабься. Я говорил спокойно. Но Стас напрягся. Не знаю, почему он так волнуется, меня его ответ полностью удовлетворил. Если честно, то, что он сказал правду, меня обрадовало. Доверие — самое главное в отношениях. — Паш..— начал было он, но я его перебил. — Стас, не надо ничего больше говорить, я тебе верю. Спасибо за честность, — я улыбнулся. — П-правда? — он недоверчиво косился на меня, присаживаясь обратно. — Я тебе верю, — я боком сел ему на колени, — у нас обоих были бывшие. Ты же не ревнуешь меня к моим. И я не буду, потому что доверяю. Я наклонился к нему и, проведя по щеке тыльной стороной ладони, припал к его губам в нежном поцелуе. — Вау, — прошептал он, уткнувшись мне куда-то в район ключицы, как только я оторвался от него. — Это было очень-очень. Я прыснул от смеха. У Стаса явно не было слов, чтобы охарактеризовать, что только что произошло. А что такого? Мы же с ним встречаемся. И я, вроде как, сам согласился, меня никто не принуждал и за язык не тянул. Хе-хе! К тому же, Стас мне сказал правду. А это дорогого стоит. Это охренеть как приятно. Поэтому порадовать его мне никто не сможет запретить. Я, продолжив сидеть на его коленях, приподнял его футболку и прошёлся ладонью по рельефному животу. Стас резко напрягся и шумно выдохнул, попытавшись отстраниться. Хотя куда он денется-то с подводной лодки, наивный. — Паш, пожалуйста, не надо. Мы же договорились, — он сглотнул, когда я лизнул ямку над его ключицей. Я немного отстранился, оставив ощупывание его пресса, и улыбнулся. — Да уж, не думал я, что не я тебе буду говорить "не надо", а ты. — Потерпи до своего дня рождения. Обещаю, ты его запомнишь надолго, — он провёл тыльной стороной ладони по моей щеке. — Ладно, уговорил, — я слез с него и, встав посреди кухни, заявил, упёрши руки в боки: — Ну что, есть мы будем или где? Я дотерплю. Я смогу. Я ему верю. *** Лежал я на кровати с ноутбуком Стаса. Он пошёл в магазин, чтобы приготовить пасту. Да уж. Он меня слишком баловать начал. А я так люблю всё домашнее. Вдруг ключ в замке повернулся, открылась дверь. Вошёл Стас. Я поднялся, чтобы встретить его. — Привет, Стас. — Привет, — бесцветно ответил он. — Что-то случилось? — взволнованно спросил я. — Нет. — А если не врать? — я прищурился, улыбнувшись. — Не переживай. Мелочи. Ничего значимого. — Да? А поточнее. — Ну.. дошёл до подъезда и понял, что.. что меня обсчитали, — говорил он с паузами между фразами, подозрительно! — Представляешь? Нет, ну ты представляешь? — он с таким вызовом посмотрел на меня, чем совершенно сбил с толку, я даже забыл, о чем хотел его спросить. — Эээ, — пришла моя очередь тупить. — Ну, вернулся бы? Зачем мучиться? — Да хрен с ним. Пусть подавится моими 20 рублями, — у него даже глаза заблестели. — Ну вот, узнаю моего Стаса. Ой! — я резко закрыл рот обеими руками. Моего. Стаса. Нет, я уже давно знаю, что он мой. Но ему я такого ещё не говорил. Естественно, Стас это заметил и, коварно улыбнувшись, начал надвигаться на меня. — Не подходи. До моего дня рождения ещё целая неделя. Ахаххаха, — начал я хохотать, увиливая и избегая парня. — Да уж, действительно. Придётся подождать, — Стас произнёс это с умным видом, а потом тоже залился смехом. *** Черт! Я счастлив. Я безумно счастлив. Не могу дождаться своего дня рождения. Именно в этот день я признаюсь Стасу в том, что на самом деле чувствую. Да, я его люблю. Я уже понял это. Осталось только Стасу об этом сообщить. Я его люблю. Так странно. Не думал, блин, что такое может случиться. Я влюбился в того, кто издевался надо мной. Да и похуй! Я простил. А он не дал мне ни единого шанса усомниться в правильности своего решения. Я ещё никогда не был уверен в том, что хочу сделать. Я признаюсь ему. Но только когда? До, после, а может, во время? Хотя это уже такие ничего не значащие мелочи. Главное, сказать. Чтобы он знал, что его чувства уже давно нашли отклик во мне. При этом это не просто симпатия. Это уже любовь. О ней хочется кричать, чтобы все знали и завидовали нам.