— Ненавижу тебя! — А я тебя люблю!

Кажется, я дышал через раз и продвигался к двери очень долго, мучительно медленно. Сердце билось как сумасшедшее. У меня даже ладошки вспотели. Такой стресс я испытывал. Тихо и очень аккуратно повернув замок, я резко открыл дверь и высунул голову. Ни-ко-го! Ни единой живой души. Блядь! Почему-то стало обидно. Стаса не было. Ни его куртки, ни сумки, даже плед и тот уволок, на полу остались только две несчастные сосиски в пакете. — Ну не ест он их, тупо не любит. Но у меня всё равно ничего более съестного не было, — грустно проговорил я сам себе, оправдываясь. Так, стоп! Что это я оправдываюсь?! А куда это его черти унесли? Неужели понял, что ему уже не добиться моего прощения и, о, только не это, выигрыша в споре!? Это так он бороться будет, так будет доказывать мою неправоту? Или что? Где он? Мать твою! Блядь! Сука! Неужели я надумал себе всего и уже собрался простить этого мудака, который этого не заслуживает!? Иначе куда он ушёл? И ещё все вещи прихватил с собой? Поменял место дислокации, так сказать. Конечно, небось, надоело ждать у моря погоды. Понял, что я непреклонен и менять своего решения не собираюсь, что вряд ли прощу его до своего дня рождения. А это значит... Я закусил губу, на которой и так уже живого места не было. До того истерзанной она была. И отправился обратно в квартиру. А чего стоять и глазами хлопать. Со Стасом всё понятно... Зашёл в квартиру. Убираться мне расхотелось. Нормальное настроение испарилось, будто и не было никогда. Место оно снова уступило унынию и апатии. Предвкушение чего-то волшебного сменилось раздражением. Я лёг на кровать, раскинув руки, и посмотрел в потолок. Рассмотрел каждую черточку, трещинку, выпуклость на потолке. Да и не заметил, как уснул. *** — Тук-тук-тук! — я, проснувшись, резко вскочил на ноги от стука в дверь. Сонный, злой, будто мешком прибитый, я, до конца не осознавая, что происходит, поплёлся к входной двери. Я не до конца пришёл в себя ото сна, в котором был Стас. Снова. Только на этот раз он не признавался в любви и даже не извинялся, стоя на коленях и шмыгая носом, а шипел, что ненавидит меня, что я достал его своими капризами, неужели так сложно перед ним просто раздвинуть ноги и не ебать ему мозги, а потом бил по лицу. По лицу! По единственной части тела, которая все три года была табу. Такой странный сон. Ох, неспроста всё это, ох, неспроста. Я доковылял до двери. Наверняка, опять Стас поговорить хочет. Не буду ему открывать. Задрал уже. Всё, поезд ушёл. Теперь я не хочу разговаривать. Мучает меня: то сидит под дверью — не выгонишь, а то ушился куда-то — хрен поймёшь. Достал! Я посмотрел в глазок. Какой-то улыбающийся парнишка в синей кепке стоял настолько близко к моей двери, что ничего, кроме его счастливой рожи, разглядеть мне не удалось. Странно... — Кто? — зло выплюнул я. — Служба доставки, — весело крикнули в ответ. Я аж охуел от неожиданности, поэтому даже решил дверь открыть, посмотреть, чего это такое доставили. На пороге моей квартиры на меня смотрел курьер. Самый что ни на есть настоящий. — Здравствуйте! — радостно заговорил он. — Здрасьте, — ответил я ему, но менее радостно, больше хмуро. — Вам доставка, — он показал мне букет. — Что? Цветы? Мне? Вы ошиблись. Какие, нахуй, цветы? Я что, баба, что ли? — Никакой ошибки. Я нахмурил брови и спросил: — Отправитель — Селивёрстов С.С.? — Ага, а как Вы угадали? — счастливо улыбнувшись, будто это ему цветы доставили, спросил курьер, оторвав взгляд от формуляра. — Сорока на хвосте принесла. Передайте их обратно отправителю. — Но всё оплачено! — И что? Мне станцевать? — Но это же Вам! — он совал мне эти цветы прямо в лицо. — Скажите, что не застали меня дома! Что дом сгорел, доставлять некуда! Придумайте что-нибудь! — я начинал злиться, снова накатила волна раздражения. Пропал куда-то. А с чужбины цветочки мне шлёт. Сука? Да, именно сука! — Вы ж, наверное, не поняли, — какой позитивный курьер, откуда только откопали такого, — всё оплачено. — Нет, молодой человек, это Вы, наверное, не поняли, — я старался отвечать вежливо и по существу, но пародируя курьера, надеясь, что хотя бы мой тон собьёт его с толку, а то бесит аж, — эти цветы мне не упёрлись. Отнесите их туда, откуда взяли. — Вы же дверь открыли. Значит, букет возврату не подлежит. Какой же ты тупой! Ну какой же ты тупой! Отвали от меня! И без тебя тошно! — Тогда я просто сейчас свою дверку закрою, а Вы сделайте вид, что меня не видели, ок? Хороший план? — я держался из последних сил. Курьер отрицательно замотал головой, продолжая радоваться чему-то. Только чему? Дебил какой-то! — Да пошёл ты на хуй в таком случае, заебал! — не сдержавшись, взбесился я и хлопнул дверью перед самым его носом. — Зря Вы так! Это самый красивый и дорогой букет в нашем цветочном магазине, — не сдавался позитивный доставщик. Отлично, Стас ещё и решил меня подкупить. Будто я баба какая-то алчная и поведусь на всякое дорогое фуфло. Притащил бы тогда айфон, что ли?! Прям так и представляю эту картину: я гляжу на подарок, потом перевожу взгляд на Стаса, тут же прощаю, со всего маху прыгаю ему на шею, целую в знак благодарности, и мы занимаемся страстным сексом на кухонном столе. Очень романтично. Прекрасно. Очаровательно, блядь! Да что я несу? Я схватился за голову. Я не узнавал сам себя. Меня разрывали противоречия. Мне очень хотелось послать на все четыре стороны этого козла и забыть этот спор как страшный сон, а с другой стороны, я подсознательно верил ему, чувствовал, что он не виноват, вообще не имеет к этой истории никакого отношения. Как угодно можно это назвать: чуйкой, интуицией. Да и против цветов я никогда ничего не имел. Какой же я кретин, дурак, долбоёб! Хуже бабы, честное слово! Мечусь тут, понимаешь ли, как барышня, туда-сюда. Не могу принять окончательного решения. А может быть, действительно нужно поговорить с ним? В последний раз? Смогу ли я понять, врёт он мне или говорит правду? Но когда он появится вновь? Где он? Может, у него дела? Или в универ пошёл? Ну да, точно, универ! Я треснул себя по лбу. Больно, кстати. Потирая лоб, постепенно осознавал, какой я всё-таки дурак. Бля.. Ну точно! Универ! Всё сходится. Он же пошёл в универ. Стас и так из-за меня пропустил вчерашний день. Очухавшись от своих мыслей, я посмотрел в глазок. Курьера не было, зато букет был. Тогда я, открыв дверь, воровато выглянул и, схапав букет, быстро скрылся за дверью своей квартиры. — Красивый, — с придыханием произнёс я, вдохнув аромат. Прошёл на кухню и заметил открытку. Улыбнувшись, вытащил её и стал читать.

Паша!

Как оказалось, не такой ты и дурак! Не стал верить, что я могу быть непричастным к спору. Браво! Ты меня обыграл. Даже не ожидал от тебя. Ты производишь впечатление такого простачка. А тут такое мужское решение. Даже зауважал тебя. Считай, что я проиграл, а ты победил! Охренеть, я не смог развести тебя на секс. Совсем чуть-чуть же оставалось. Андрей, дебил, блядь, конченый, растрепался не вовремя, урод. Ну ничего, он уже своё получил. Поздравляю! Надеюсь, больше никогда тебя не увижу.

С любовью, Стас.

Я положил открытку на стол. Букет без раздумий выкинул в мусорное ведро. Сел за стол. Взял открытку в руки. Перечитал. "С любовью, Стас." Посмотрите на него, ещё и издевается. На-до-е-ло! От Стаса одни только неприятности. Он причиняет мне только боль. С самого первого дня. Всё! С меня довольно. Не хочу я больше видеть его. Не хочу иметь с ним ничего общего. Перееду отсюда нахрен, переведусь в другой универ, лишь бы подальше от него. Это не он надеется, что меня больше никогда не увидит, а я. Это я мечтаю больше никогда в жизни не видеть и не слышать его. Ну подумаешь, поверил, ну подумаешь, поцеловались пару раз, ну ладно, пару сотен раз, отчего мне крышу снесло капитально, ну подумаешь, влюбился в какого-то мудака! Ну и что. Это всё фигня. Я переживу. У него больше не получится меня сломить. Я ему больше никогда не поверю. Он поспорил. Поспорил! Унизил. Опозорил. И теперь окончательно поставил меня на место. Да, теперь я точно знаю, где моё место... Не нужен он мне. НЕ НУЖЕН! Я справлюсь со своей больной любовью. Я забуду о нём. Я найду себе человека, который искренне полюбит меня и не будет за моей спиной плести интриги. Разлюблю. Забуду. Стас? Да кто это вообще! Это тот, кто всего лишь растоптал моё сердце и высосал всю душу. Он никто. Всё! Забыли! С глаз долой — из сердца вон. Из сердца... А это ведь не просто фраза. Я за то время, что провалялся с воспалением лёгких, успел прикипеть к этому зеленоглазому брюнету с трогательной улыбкой, которая каждый раз задевала какие-то неизведанные струны моей души. Хотелось сразу прыгать от счастья и радоваться всему. А когда он стал жить со мной, я начал привыкать к нему, доверился и влюбился. Как последний кретин. Блядь! Хорошо, что я не признался ему в своих чувствах. Это было бы ещё больнее. Даже сейчас меня мучает эта невыносимая, выматывающая боль, она пожирает меня изнутри. Какой я глупец! Как я хотел надеяться на то, что и на моей улице когда-нибудь наступит праздник! Но как всегда. Всё как всегда пошло по пизде. Я даже не удивлён. Моим желаниям не суждено сбыться, похоже, никогда. Как я устал верить во что-то, надеяться на лучшее или хотя бы просто на хорошее. А по факту каждый раз кто-то подкладывает мне очередную свинью. Ох! Не ожидал я, конечно, что это будет Стас. Но я есть я. Поэтому ничего удивительного. Но не будем унывать. Жизнь продолжается... Хотя кого я обманываю. Я не смогу забыть его ещё очень долго. Но об этом никто не узнает. Никто. Это будет моей тайной. Какой же он урод! Такое написать... Поражение не смог принять как мужчина. Надо было напоследок высказаться, нагадить, ублюдок. Это он так мне доказал, что я неправ?! Если раньше я всё ещё мог надеется, то сейчас уже точно всё. Что ж, прекрасно. Он молодец! Убедил меня. Смог. Красавец. Теперь верю. А как красиво он говорил о своей любви. И я верил. Как горячо и страстно он целовал меня. Я каждый раз чувствовал, что он вкладывал в свои поцелуи, в свои слова частичку своей души, тепла. Я такой слепой. Безусловно, шикарный он актёр, конечно. И что он забыл в нашем университете. Ему прямиком дорога сначала в "Щуку" или ГИТИС, а потом и в самые известные театры, чтобы покорять искушённых зрителей своей величайшей актёрской игрой. Станиславский бы ему стоя аплодировал. Но нет же, он выбрал меня в качестве единственного зрителя. И у него получилось. Я покорился его таланту... Я сильно сжимал челюсти от злости, от безысходности. Потому что прекрасно понимал, что это конец. Самый настоящий, без вариантов. Он меня не любит да и не любил никогда. А я люблю, люблю сильно. И почему он мне встретился? Жил бы я себе и жил, горя не знал бы. Но нет, нарисовался Селивёрстов — и вся моя жизнь пошла под откос. Я сложил руки на столе и уткнулся в них лбом. Солёные горькие слёзы бодренько капали на скатерть стола, расходясь большими кругами по ткани. Вдруг раздался звонок в дверь. Я зло ухмыльнулся. Что, добить пришёл? — Мальцев, откройте! — голос был точно не Стаса, но и не слишком знакомый. Я напрягся и отправился к двери. Потянулся к глазку и посмотрел. Оп-па! Эдуард Петрович. Мой бывший врач. Чего это он здесь забыл? В голове сразу пронёсся подслушанный в туалете больницы разговор и запрет Стаса приближаться ко мне. Ну-ну, теперь я и не подумаю прислушиваться к нему. Небось, Эдуард Петрович хотел мне правду рассказать, а Стас всё просёк. И поставил ему какой-то ультиматум. — Это Эдуард Антонов. Я был Вашим лечащим врачом. Я, не задумываясь, сразу открыл дверь. — Здравствуйте, — произнёс я. — Ну привет, Павлик! — как-то чересчур зло выплюнул он и резко брызнул чем-то мне в глаза. Я отступил, схватившись за лицо. Последнее, что я услышал, это был его мерзкий смех. Ну и всё. Потерял сознание.