— Ненавижу тебя! — А я тебя люблю!

POV Стаса. Часть первая. Восемь лет назад. — Стас, оау, Стас! О да, Стас, да! Ааа-аах! Да! — он стонал, скача на мне, так громко, что уши могло заложить, но меня это только сильнее возбуждало, распаляло до предела. И я стал усерднее приподнимать свой таз, до синяков впиваясь в его бёдра, чтобы он быстрее скользил на моем члене, тем самым приближая разрядку для нас обоих. — Что. Здесь. Происходит! — над нами раздался такой знакомый голос, что я замер в ужасе. Я посмотрел в глаза своего отца, они были злые, налитые кровью. Реакцию мамы я распознать так и не смог. Она немного постояла в сторонке и решила не вмешиваться, наверное, посчитав, что это её особо не касается, а потом и вовсе незаметно для всех тихо удалилась. — Пап, я, я.. — я растерялся, напрочь забыв родной язык. — Станислав! Это что за шлюшка? Костя сидел на мне, прикрывая себя одеялом трясущимися руками. — Я повторяю: это кто? — Пап, послушай, — я приподнялся на локтях, — это Костя. Мы с ним встречаемся. — Что? — взвился мой отец, схватив парня за локоть, пытаясь стащить с меня. Костя выгибал руку, скулил. — Оставь его. Я люблю его, — я удерживал его, показывая этим, чтобы отец отступил. — Что? Стас, ты идиот? Он парень! Ты не можешь любить парня. — Не правда! Могу! Отец всё-таки стащил Костю с меня и поставил его на ноги рядом с собой. Парень, прикрываясь одеялом, шмыгал носом. Я вскочил на ноги, начиная злиться. Я был абсолютно голым, однако меня это не волновало. — Папа! Не трогай его! — зашипел я. — Нет! — он взял его за запястье и потащил к выходу. Я бросился на выручку. Я толкал отца, колотил по его спине кулаками и кричал: — Отпусти его, отпусти. Я его люблю. Отец повернулся ко мне и ударил по лицу. Я схватился за щеку и от неожиданности и силы удара упал, ощутимо приложившись копчиком. Костю он выставил за дверь, даже не удосужившись дать ему одежду. Я упёрся затылком в стену, согнув ноги в коленях. Ну вот и всё. Теперь я потерял Костю. Навсегда. Отец сделает всё, чтобы это было так. Уж я-то его знаю. Вернулся отец. Злой. Давно я его не видел таким. Практически никогда даже. — Ну что ты, Стас, можешь мне сказать? — его голос уже не был злым. — Ни-че-го, — сквозь зубы процедил я, шмыгнув носом и отвернувшись. — Сынок, я же тебе только добра желаю, — он прикоснулся к моим волосам, — ты понимаешь, парень не может любить парня. — Но я люблю, — глотая слёзы, шептал я. — Это всё вздор. И я тебе это докажу. *** Семь с половиной лет назад. В кое-то веки отец отпустил меня в гости к другу с ночёвкой. Он рад, что я делаю большие успехи на психологическом тренинге. Хотя какой это тренинг!? Какой-то мужик два раза в неделю ковыряется у меня в мозгах и капает на мозг. "Геи не люди. Станислав, ты же человек. Значит, не гей." Короче, втирает мне какую-то дичь. Задрал уже! Я дошёл до места тусовки. Конечно, никакой ночёвкой и близко не пахло. Я отправился в клуб, в который меня беспрепятственно пустили. Круто же, когда знаком с владельцем. Сев поближе к бару, я окинул взглядом помещение. Глазами я наткнулся на очень знакомый силуэт. От надежды на то, что это тот, о ком я подумал, сердце застучало быстрее. И я пошёл по направлению к этому парню. — Эд, здорОво! — я решил назвать его по имени, и неважно, если обознаюсь. — Оу, Стас, — посмотрев на меня, он удивился, — привет. Как жизнь? — Нормально. — Скучаешь по Косте? — вопрос не в бровь, а в глаз. — Угу, — с тоской буркнул я. — А хочешь, я к нему тебя отведу? — А ты сможешь? Ты знаешь, где он? — я очень надеялся увидеть его снова. — Конечно, пошли, — он протянул мне руку. Я, не задумываясь ни на секунду, пошёл вместе с ним. Мы шли очень долго. Дошли до какого-то заброшенного здания. Было уже очень темно. Но страшно мне не было. Со мной рядом был брат человека, которого я люблю. И плевать, что папа хочет вдолбить мне, что парень не может любить парня. Это чушь, я не верю. Именно поэтому сильнее сжимал руку Эда. Он отведёт меня к Косте, я верю. Мы зашли за угол этого заброшенного здания. Вдруг Эд схватил меня за грудки и толкнул к стене. Я сильно ударился затылком и на некоторое время потерял ориентацию в пространстве. Я начал чувствовать, как что-то тёплое и влажное прошлось по моей щеке, шее, а потом и по губам. Какой-то яркий свет резанул по глазам, что и привело меня в чувства. Я очнулся, осознанно посмотрев на парня. Вместо его лица, я увидел телефон с красным огоньком. Очевидно, что снимали видео. А сам парень переместился вниз и целовал мою шею. — Отпусти меня, — шипя, я пытался ударить его в грудь, оттолкнуть хоть как-то от себя. — Ох, Стас, ты такой сладкий. Как же я давно хочу тебя. — Пожалуйста, отпусти, я никому не скажу, — я не мог вырваться, он был намного крупнее меня, переросток ублюдский. — О, Стас. Ты такой горячий, — Эд вообще меня не слышал. — Нахрен тебе сдался мой придурочный малолетний братец, когда есть я? Я начал понимать, что происходит. Но мертвецки страшно мне не было. Поэтому решил подыграть. Ведь чувствовал, что просто так я отсюда не уйду. Сделал вид, что расслабился, и начал трогать его руки. Когда он не ожидал подвоха, я пнул его коленом по яйцам. А у него от возбуждения стояло уже ого-го как, поэтому мой удар оказался оочень болезненным. Телефон выпал из его рук. А сам он согнулся в три погибели. Я подхватил его мобильник и завершил запись, тем самым сохранив видео. Эд, сквозь пелену слёз смотря на меня, одной рукой держался за побитое хозяйство, а второй — тянулся ко мне. — Если ты ко мне хотя бы раз ещё подойдёшь, это видео попадёт кое-куда! И не быть тебе врачом, тебя за совращение, за почти что изнасилование, не только из универа выгонят, но и посадят! Не подходи ко мне. Ты меня понял, грязный извращенец!? — Понял, — стиснув зубы от боли, произнёс он. А я подошёл и процедил, сплюнув: — Ох, какой же ты урод! Ты просто жалок. *** На приеме у психолога. Пять лет назад. — Добрый день, Станислав! — Здравствуйте, Анатолий Вячеславович. — Ну как прошла твоя неделя? — Хорошо. В выходные мы с Ксюшей ходили гулять в парк. — Это замечательно. Расскажи о ней поподробнее. — Она милая. Она мне нравится. — Представляешь ли ты на её месте парня? — Нет. Даже и не хочу. — Отлично. *** Четыре года назад. Ха, ха и ещё раз ха! Она мне изменила. Сука! Да за что? Ещё такими глазёнками невинными со своими длиннющими ресницами так хлопала быстро-быстро, готовая разрыдаться, будто я её обвинил во всех смертных грехах. А она просто блядь и шлюха последняя, как я раньше не замечал? Да блядь, я для неё всё делал, всё! А она, тварь такая, так со мной поступила! Ненавижу её. *** Три года назад. Я преспокойно стоял на крыльце возле университета. Даже поверить не могу, что смог поступить. Хотя я же умный. Мне так мама постоянно говорит. Не могло же по-другому быть, в конце-то концов. Я столько сил и нервов в это вбухал. Я поворачиваю голову и забываю, как дышать... Кто это? Я сглотнул вязкий ком, образовавшийся в горле. Я вошёл за ним, словно привязанный. Твою мать! Это кто? Он быстро поднялся по ступенькам и скрылся за поворотом. Я мотнул головой, стряхивая наваждение. Нет, мне показалось. Может, это вообще девушка была. Да, точно, девушка. Ну пацанка, которая стрижётся коротко и носит вещи унисекс. Я облегчённо вздохнул. Конечно, показалось. Тем более, вряд ли я увижу этого человека ещё раз, даже если мне не почудилось. Я расслабленно поднялся и подошёл к своей аудитории. Там уже стояла куча незнакомых парней и девушек, с которыми впоследствии мне предстоит учиться. Я кинул взгляд на колонну, рядом с ней стоял он. Моё наваждение... Красивый... вряд ли, гей... Нееет! Стоп! Я люблю девушек! Люблю только их. *** Две недели спустя после этого. Я выбежал из туалета кафе. Сука! Он гей! Да ещё и парень у него есть! Охуеть! Как он ему отсасывал! Так неистово, так страстно, с чувством. Ах! Тааак! Я треснул себя по щекам. Я по девушкам. И он в этом убедится! Я ему такую сладкую жизнь устрою! Он навсегда запомнит! *** Четыре месяца назад. — Педрила, — в который раз выплюнул я ему в лицо. Мои слова привели к ожидаемому результату: его серые глаза вспыхнули недобрым пламенем. Ох, как я обожаю его глаза, они такие живые, удивительные... Никогда никому не признаюсь, что унижаю его, чтобы забить все самые светлые чувства в его адрес. Он кинулся на Андрюху. Что ж, неплохой выбор. Сейчас Паше снова достанется. Вот зачем он постоянно на рожон лезет? Думает, мне приятно смотреть, когда его бьют? Дурак! Но я строго-настрого запретил бить его по лицу. Не прощу себе, если с его прекрасным носом и выразительными губами что-нибудь случится. Мои ребята посадили его на колени, задрав голову за волосы. Я подошёл к нему и заглянул в его лицо. Его божественные глаза смотрят на меня с ненавистью, злобой и отвращением. Я знаю, что заслужил это. Но у самого меня к нему отвращения так не появилось. И так уже три года. Я продолжаю смотреть ему в глаза. В них столько боли и презрения. Моё сердце каждый раз сжимается в груди. *** Да сколько можно? Сколько можно уже мучиться? И его мучить. Пора смириться, что я люблю. Люблю парня. Люблю его божественные серые глаза, его улыбку, которую лицезреть мне удавалось всего пару раз за три года. Зато его ямочки сводят меня с ума. Иногда, закрывая глаза, я представляю себе такую картину. Он сидит в кресле. Я подхожу к нему и падаю перед ним на колени. Стягиваю носок и припадаю губами к ему родимому пятну на лодыжке. От одного только представления о том, какая у него может быть нежная кожа, я забываю, как дышать. Он улыбается. Ему нравится. А я готов просидеть в такой позе хоть весь день, лишь бы только радовать его. Внутри меня будто что-то разрывается на сотни кусочков, даря удивительные ощущения. Я люблю его. Я не знаю, как, но он будет со мной. Он будет моим. Я буду любить его так, как он того заслуживает, и изо дня в день искупать вину перед ним. Я кусок говна. Я это знаю. Зачем я издевался над ним столько лет? Я знаю, что каждый раз причинял ему боль своими словами и действиями. Но я сделаю всё, чтобы завоевать его доверие. *** Три месяца назад. Я тащил Пашу через весь университет в столовую. На нас кидали интересованные взгляды все учащиеся. Ага, думают, небось, что сейчас что-нибудь горяченькое увидят. А вот хрен вам всем, уроды! Я его больше и пальцем не трону, пока он сам не попросит. Кстати, о Паше. Он шёл за мной, совершенно не сопротивляясь. От такой его покорности руки затряслись. Какая же я мразь! Он просто привык к каждодневному аду, который встречает его в лице меня и моих дружков, стоит ему переступить порог нашего универа. Я посадил его за самый дальний стол. Сам сел напротив. — Паша, я.. В висках стучало так, что я даже своих мыслей не слышал. Но одно мне удалось услышать отчетливо: — ... твоё любимое — "педрила". Я сильно стиснул руки в кулаки, попытавшись перебороть нервы, и выпалил: — Я тебя люблю, люблю все эти три года. Ну, естественно, он мне не поверил. Убежал, только пятки сверкали. Ничего-ничего, далеко не убежит. Я завоюю его! *** Ох уж эти гопники! Лицо мне разукрасили, уроды кривожопые. Откуда только взялись?! Я так за Пашу испугался. Я подбежал к нему, а он сам не свой был. Он смотрел на меня так странно, стремительно приближаясь. Мгновение. И его губы коснулись моих. Вау! Меня будто прошибло насквозь. Никогда ничего подобного не испытывал. Это длилось несколько секунд. Но это наш первый поцелуй. Первый. Поцелуй. — ...Ты хочешь, чтобы я ушёл? — спросил я. — Просто не лезь ко мне, — ответил он и оставил меня в одиночестве. Как после неожиданной радости может настигнуть такое разочарование? Он ушёл, а я так и остался стоять, не понимая, что дальше делать: бежать за ним, отступить? Что? Вдруг во двор свернул автомобиль. Я незамедлительно прикинул, в каком направлении он поедет. На его пути ребёнок. Маленькая девочка в рыжем платьице и сандаликах. Не помня себя, рванул к ребёнку. Её-то я оттолкнул, а с собой что делать? Сгруппировался на инстинктах. Удар. Почему-то подумалось, что так и должно быть. Я не хочу быть в мире, где рядом со мной нет Паши. Последнее, что предстало перед моими глазами, это его улыбка, его милые ямочки. А дальше тьма. Очнулся я от того, что очень хотелось пить. Что я, собственно, и озвучил, так и не открыв глаз. Болело всё, пиздец! Будто по мне асфальтоукладчики ездили. — Вот, сынок, попей. Ох ё! Это что, мама? Она знает, что я под машину попал? Ну всё, она меня теперь точно убьёт.