— Ненавижу тебя! — А я тебя люблю!

POV Стаса. Часть вторая. Вот и пришёл день его выписки. Пашка зашёл попрощаться, пообещав, что никуда не уйдёт, что не забудет обо мне. Я расцвёл. А потом просто поддался порыву и начал его целовать... сначала щёки, подбородок, а потом припал к его губам своими... Охренеть! Я и подумать не мог, что Паша такой дикий, чувственный. Твою мать! Он сидел у меня на коленях и зарывался в мои волосы пальцами. А у меня всё в районе паха огнём горело. Как он целуется. Кусает мои губы, страстно впивается. О да! Я прижимал его к себе так близко, как только мог и позволяла мне моя загипсованная рука. И Паша жался в ответ плотнее и плотнее. — Станислав! — вдруг раздалось над самыми нашими головами. Твою мать! Ну сколько можно-то? Опять он! Почему опять это повторяется? *** Зря я думал, что всё повторится. Паша совершенно не такой. Ему палец в рот не клади — по локоть откусит. Даже заступился за меня. Я уже думал, что не заслуживаю к себе такого его отношения. А оказывается, вот оно как! А потом он ушёл. Гордый. Сказал, что ему ничего от меня не надо. Я ему нравлюсь. Он мне симпатизирует. Пусть не отрицает. Хотя я его допросами пытать не буду. Он сам должен это осознать. — Стас! Я хочу, чтобы ты оборвал всякие контакты с этим выскочкой, никакого общения, иначе.. — я так задумался о благородстве Паши, что совсем забыл об отце, который разглагольствовал у меня над головой, заколебал! Почему он постоянно лезет в мою жизнь? Почему я не могу жить так, как хочу? Почему я не достоин этого? Почему я не могу любить того, кого хочу? Ведь парень — это человек, а не черепаха или таракан. Почему девушек мне любить можно, а одного единственного парня с проникновенными серыми глазами и пьянящим запахом, который исходит от него и сносит мне крышу, нет? Где справедливость в этом мире? — ...Стас! Стас! Ты меня вообще слушаешь? — он потряс меня за плечо. — Чё? — взвился я. — Чё ты от меня хочешь? Запрещаешь общаться — значит, не буду! Оставь меня в покое. — Нет, я тебе не верю! — Ну и не верь! — Нет, мне нужны доказательства! — Хочешь, я позвоню ему и скажу, что хрен я в его сторону ещё хотя бы раз плюну?! — Хочу! Но только при мне звони, понял? — Понял, — уже менее эмоционально ответил я, потому как задумался о том, что только что сказал. Я медленно взял телефон в руку. Как я Паше позвоню и скажу, что он мне больше не нужен? Как? У меня от одной только мысли об этом сердце разрывается на куски, я просто не смогу так с ним поступить. Но тут у отца зазвонил телефон. Еее! Это шанс! Как только он вышел наружу, я зашёл в "Сообщения" и по-быстрому настрочил смс-ку Пашке. Ну всё, теперь всё будет хорошо. Я облегченно выдохнул. *** — Ну что, Селивёрстов, поздравляю, сегодня снимем Вам гипс, — осмотрев мою руку, вынес вердикт врач. — Что, правда? — я, как ребёнок, обрадовался и посмотрел на лечащего врача. — Да. Я улыбнулся. Круто. Теперь я смогу смотаться отсюда. Наконец-то я покину это место, которое ещё хранит ауру вчерашнего разговора. Вчера ко мне завалился отец и начал орать. Да, он следил за мной. Да, я продолжал общаться с Пашей. А он этого не понимает. Почему я должен оправдываться перед человеком, который, как только услышал, что я выбираю Пашу, взбесился и начал угрожать. А я просто сказал, что пойду на телевидение. И он отступил. Испугался. Я даже не сомневался. Трус. Мой отец — гнусный трус. — Я хочу выписаться! — в лоб заявил я врачу. — Ээ, я не думаю, что Вам показано это. — Под свою ответственность. Если надо, я заплачу. — Нет, не надо денег. К завтрашнему дню подготовим все документы. — Спасибо. *** На улице, мать твою, непроглядная тьма, хоть глаз выколи. Чтобы не привлекать внимания охранников отца, я вышел из больницы после отбоя. Заказал такси, доехал до дома, адрес которого навсегда врезался в мою память. Надеюсь, он меня не прогонит. Идти мне особо некуда, да и не хочу я никуда идти. Я хочу быть рядом с ним. И нигде больше. Я кое-как доковылял до его двери и нажал на звонок. *** Он такой трогательный. Я фигею. Он тянется ко мне, сознательно или нет, но я чувствую это. Он открытым текстом сказал, что не ненавидит меня. Вау! Я так люблю его. *** Мы становимся с ним ближе с каждым новым днём. Я это чувствую. Однажды я застал его спящим. До того как уснуть, Паша смотрел телевизор. Он лежал на правом боку на полу, где обычно спал я, и обнимал мою подушку. Пашка. Я присел на матрас рядом с ним и залюбовался парнем. Да, всё-таки он чертовски красив. Я провёл тыльной стороной правой ладони по его щеке. Он зашевелился, хмурясь и пытаясь смахнуть с щеки то, что его потревожило. А я мысленно треснул себя по лбу. Однако ж Паша не проснулся, а просто захватил мою руку и, притянув к себе, стал обнимать её вместе с подушкой. Я улыбнулся. Пришлось лечь рядом. Было не очень удобно лежать на животе. Но весь дискомфорт с лихвой компенсировало то, что я мог рассмотреть его лицо в мельчайших подробностях, мог вдохнуть его запах, от которого кружилась голова, мог припасть губами к его щеке, скуле и подбородку. Губ я старался избегать, хотелось, чтобы Паша ответил на поцелуй сам. Естественно, долго наше внезапное единение продолжаться не могло. Да и у Паши возникнет слишком много вопросов, поэтому я осторожно высвободил уже порядком затёкшую руку и пошёл на кухню. Но меня не расстраивало это. Я чувствовал, что у нас с ним ещё всё будет. *** Я расслабленно гладил Пашу по волосам, а он, судя по его размеренному сопению, уснул. У меня завибрировал телефон. Взглянул на экран. Номер мне не был знаком. Я кое-как выбрался из-под лежащего на мне парня и вышел на кухню. — Алло? — Привет, Стас. Я не отвечал где-то с минуту. Но сразу узнал голос. Я не понимал, почему он звонил спустя столько лет. Столько лет прошло, а от него за это время не было ни весточки. И тут на тебе, нарисовался! И это именно тогда, когда я по-настоящему влюблён! И Паша уже практически ответил мне взаимностью. Я собрался и ответил: — Привет. — И всё? — насмешливо спросили на том конце. — А что ещё? — Ну спросил бы, как дела у меня. — Мне не очень-то интересно это. Ты просто пропал, я искал тебя, но ты находиться не желал, а просто исчез. — Давай начнём всё сначала. — Нет! У нас с тобой уже ничего не может быть и никогда не будет. Всё, поезд ушёл! — Почему? Давай попробуем. — Да ты задолбал, я тебе ещё раз повторяю, что нас с тобой давно ничего не связывает. И я не буду с тобой встречаться. У меня есть возлюбленный. Понятно?! Я скинул вызов, отшвырнул телефон на другой конец стола и взялся за голову. Да зачем он вообще позвонил? Неужели я настолько виноват перед ним, что судьба так "вовремя" сталкивает нас, почему он объявляется через столько лет? — Привееет. За спиной я услышал голос Паши. Ну всё, кабздец котёнку, то есть, мне. Если он сейчас всё неправильно поймёт, я об стенку голову себе расшибу. Потому что достали меня эти совпадения! Но он понял... Он мне доверяет. Я просто не могу поверить своему счастью. Я просто на седьмом небе от счастья, он понял и принял меня таким, какой я есть... *** Я возвращался из магазина. Решил Пашке приготовить пасту. Он так любит всё домашнее. — Привет, Стас. Я посмотрел на того, кто поздоровался со мной. Увидев говорившего, мысленно я простонал от безысходности. Твою мать! — Здравствуй, Костя. — О, ты не забыл моего имени? — Не забыл. Я смотрел на парня. Он отрастил себе волосы. Не знаю, наверное, если б он не подошёл ко мне, я бы его не узнал. — Волосы отрастил? С короткими тебе лучше. — Да? Запомню. — Это неважно. — Давай попробуем ещё раз? — Костя, нет! Нет, нет и ещё раз нет! — Почему? Я ж люблю тебя! Я ради тебя всё, что хочешь, сделаю! Только скажи. — Оставь меня в покое, — сказал я. — Это всё из-за нового твоего, да? — Да! Я его люблю! — Но вы ещё не спали. — Что? Это вообще не твоё дело!— я задохнулся от возмущения. — Знаешь, что.. — хотел я выдать целую гневную тираду, но был перебит спокойным, слишком раздражающим голосом: — Наверняка, ходит и соблазняет тебя? — он лукаво прищурился. — И трахнуть ты его собрался числа 15, в его день рождения. — Откуда ты.. Кто тебе.. С чего ты это взял вообще! — Я многое знаю. — Ты очень ошибаешься! Ты не угадал. По-хорошему прошу, пожалуйста, оставь меня в покое, хотя бы ты не лезь в мою личную жизнь. Я люблю другого. Я подходил к дому в совершенно скверном настроении. Заколебал! И не думал, что встречу его в таком большом городе через столько лет! Это ж как иголку в стоге сена найти. Но не нужна мне "эта иголка". Я хочу быть рядом со своим сероглазым чудом. *** ...— Всё кончено! Я тебя раскрыл. Нельзя спорить на чувства, — сказал Паша, а потом развернулся и пошёл в сторону дома. А я так и остался сидеть, зажимая свой нос. Кровь постепенно переставала течь ручьём, и я потихоньку начал осознавать, что произошло. Что это было? Какой, нахуй, спор? О чём он вообще? Так-так-так, надо успокоиться! Он сказал, что мои друзья трепались, а он услышал. Значит, пойдём разбираться! Я быстро отыскал одного своего, как я уже понимаю, бывшего друга и потащил его в укромный угол, где нам точно никто не сможет помешать. — Ты чё, сука, сплетни распускаешь!? — я резко толкнул парня к стене. Я был в ярости. Я просто был готов рвать и метать. Именно из-за этой особенности своего характера я всегда становился лидером. Меня просто боятся и, кстати, правильно делают. — С-с-стас, ты ч-что? — заикаясь, начал Андрей. Сука! Точно виноват! Иначе не стал бы так бояться. — Что, Стас? Что, Стас? Чё ты тут мутишь за моей спиной, свинья неблагодарная? — Т-ты о ч-чём? — сука, урою сейчас! Я даже замахнулся кулаком для удара. Ох, как я был зол. Адреналин разливался по телу всепоглощающим наслаждением. Хотелось отдаться этой эйфории. Но нельзя. Я мог просто переломать Андрея. Так, не поддаваться, не поддаваться, расслабиться! — Сука, — прошипел я, — что ты Паше сказал, урод? — Нь-нь-ничего, — тихо-тихо пролепетал Андрей. — Андрей, вот скажи мне, — я заговорил спокойно и рассудительно, будто не я только что замахивался для удара, такого меня боялись ещё больше, из-за таких редких, но резких перепадов настроения я иногда сам себя побаивался, — видел ли ты, как я дрался до последнего? — он кивнул. — Хорошо, а видел ли ты, как я размазываю противника, если что-то не по-моему? — снова кивок. — Тогда вопрос: почему ты нарываешься? Хочешь повторить печальную судьбу всех тех, кто перешёл мне дорогу? — Андрей отрицательно замотал головой. — Тогда почему дураком прикидываешься и делаешь вид, что не понимаешь, что происходит!? — С-стас, я.. я.. — Сука, прекрати мямлить! Не нервируй меня! — я повысил голос, отчего он вздрогнул. — МеняпопросилразыгратьПашуодинпарень! — скороговоркой выдал он, что я нихрена не смог разобрать. — Медленней. Андрей вздохнул и уже спокойней продолжил: — Возле универа ко мне с Михой подошёл какой-то парень и попросил разыграть для Паши небольшой спектакль. — Какой парень? Что за спектакль? — Я его не знаю. Высокий, худой, короткая стрижка. Дал денег и отдал бумажку с текстом, — после сказанного Андрей закопошился по карманам. — Где бумажка? — грозно спросил я. Он растерянно посмотрел на меня, руки у него тряслись, как у заправского алкоголика с 20-летним стажем. — Я.. я потерял её, к-кажется, — снова промямлил он. — Так, мне это надоело. Сейчас же пойдём к Паше, и ты расскажешь всё, как было на самом деле, ясно тебе? — Да-да-да, — часто и быстро закивал Андрей, как китайский болванчик. *** Я проснулся. О том, что шею я не чувствовал вообще, я предпочёл не думать. Однако мне было хорошо. Я открыл глаза и понял, что накрыт пледом, а в руках находилось что-то тёплое. Я отбросил плед. — Сосиски, — улыбнувшись уголками губ, произнёс я. Это Паша. Это он не дал мне тут помереть голодной смертью под его дверью. Он меня простит. Обязательно простит. Поймёт, что я ни в чём не виноват, что это тупой развод. И я больше никому и никогда не позволю нас разлучить. Андрей — сука! Не ожидал от него такой подляны. Повёлся на бабло, шлюха продажная. Да уж, что-то совсем друзья у меня не ахти какие потрясающие. Надо срочно пересмотреть все свои жизненные приоритеты. Поэтому мне стал так близок Паша. Он добрый, отзывчивый, никогда не обманет и не подставит. Этого, собственно, и от других ждёт. Он особенный, он любимый, он родной. Я не понимаю, кто решил нас разлучить? Кому мы так сильно помешали? Потоки мыслей просто одолевали меня. А я думать на пустой желудок не могу. Поэтому достал сосиску из пакета. Эх, сосисочки! Не, я, конечно, не фанат подобной еды, но жрать хотелось неимоверно, тем более на вкус она была вполне сносной. Откусывал я, значит, очередной кусок сосиски, как у меня завибрировал телефон. — Алло, — спросил я, по-быстрому проглотив хлеб. — Привееет, — протянули на том конце. Я снова закатил глаза от раздражения. Ну сколько можно? — Вот чего тебе опять надо, а, Кость? — А почему ты не здороваешься со мной? — елейным голоском пролепетал Костя. — А чего это ты вопросом на вопрос отвечаешь? — ответил я ему в том же тоне, только с долей ехидцы в голосе. — Я соскучился. — А я нет. И вообще, оставь меня в покое. — Но почему? — У нас с тобой ничего не получится. Я же уже говорил тебе об этом. Я люблю другого. — Я тебя понял, — голос на том конце сделался грустным-грустным. — Ну наконец-то, — облегченно выдал я. — Но только можно последнюю просьбу? — Какую? — Давай в кафе встретимся? Нам очень нужно поговорить наедине. — Костя, нет! — Это вопрос жизни и смерти! Пожалуйста! — Нет, я сказал. — Ну, пожалуйста! Я обещаю, если ты придёшь и поговоришь со мной, я больше не потревожу тебя. Сука! Как же он достал! Я задумался. Блин, не охота уходить, конечно. Хотя с другой стороны, очень заманчивое предложение. Встречусь с ним и забуду о его существовании на веки вечные. А что я, собственно, теряю? Пойду, пройдусь, а то уже всё затекло. Я взглянул на дверь Пашиной квартиры. Хороший мой, я так тебя люблю. Я ради тебя всё, что угодно, сделаю. И даже встречусь с Костей, чтобы он больше не маячил и не мешал нам с тобой жить. — Ладно, где? — раздражённо прошипел я.