— Ненавижу тебя! — А я тебя люблю!

POV Стаса. Часть третья. Я, злой и хмурый, как туча, зашёл в кафе на встречу с Костей. Я оглядел его. — Постригся, — хмуро отметил я. — Да! Ты заметил, как это приятно. Тебе нравится? — залебезил Костя. — Нет! — резко ответил я. — Чё тебе надо? — зло выплюнул я, поменяв тему. — Так тебе нравится?! — словно и не заметил моего тона Костя. — Повторяю: чё тебе надо? — Оу, а что у тебя с лицом? Ревнивый сожитель попался? — он противно захихикал. — Мать твою! Чего ты хочешь? — Ты мать мою не трогай, не дорос ещё. А позвал я тебя, потому что.. — и как на зло взял и замолчал, — ... потому что я люблю тебя и хочу быть с тобой. — Чего? И из-за этого я притащился сюда? Говорил же, что это вопрос жизни и смерти! — Я без тебя жить не могу. Я закатил глаза. Какие пафосные речи. — Мы сколько не виделись? — выгнул я бровь. — Ты до сих пор, как я погляжу, жив-здоров. Как говорится, цветёшь и пахнешь. И всё ты можешь без меня жить. Так что.. — я уже встал из-за стола с готовностью уже направиться к выходу. — Вы никогда не будете с ним вместе. Я тебе этого не позволю... Дальше я уже не слушал. Я просто рванул из кафе, потому как почувствовал, что Костя нихера не шутил. Он этого просто не умел делать. Я бежал к дому Паши как угорелый. Я боялся за него. Боялся сильно. Ведь чувствовал же, не надо было уходить... *** Лёгкие жгло огнём. Я задыхался, но продолжал бежать, что было мочи. Моя травма меня уже совсем не беспокоила. И я позволил себе ускориться. Ещё один поворот — и я увижу дом Паши. Свернул за угол и резко остановился, будто впечатался в невидимую стену. Эд уже запихивал бессознательное тело Паши в свою машину. — Ну, сука! — разозлился я и снова побежал. — Эй, подожди! Подожди, я сказал! — кричал я вслед отъехавшему автомобилю и размахивал руками. Я не успел. Не успел совсем чуть-чуть. Я согнулся пополам, пытаясь отдышаться, а потом просто рухнул на асфальт. Зачем ему Паша? Что он с ним будут делать? Хороший мой, что же это такое? А если.. НЕТ! К нему этот ублюдок педофильный не прикоснется! Я его тут же и убью на месте! *** Я пребывал в прострации, или, проще говоря, в ахуе. Мимо меня сновали туда-сюда люди. Прохожие оборачивались мне вслед и крутили пальцем у виска. Но я словно и не замечал их. Они мне нахрен не сдались, а их сраное мнение в особенности. Нужно срочно взять себя в руки и придумать, как спасти Пашку. Благо очень вовремя мой мозг подкинул мне номер машины Эда, на которой он Пашу увёз. — Добрый день! Дежурная часть. Слушаю Вас. — Здравствуйте! Меня зовут Станислав. И я хочу заявить о похищении. — Так, записываю. — Я только что стал свидетелем того, как молодого парня запихивал в машину мужчина. — Сопротивлялся? — Нет. Молодой человек был без сознания. — Вы в этом уверены? — Да, и.. — я оказался наглым образом перебит. — Может, он был пьян? — Нет! — Почему Вы в этом так уверены? — Он не пьёт, — спокойно ответил я. — Да откуда Вы знаете!? — Мой. Парень. Не пьёт! — процедил я. — Педики?! — громогласно прозвучало в трубке, а потом смех. — Слышь, Саныч, там один педик другого потерял, — и снова смех. Я сжал свободную руку в кулак. — Слышь, парниш, разбирайтесь сами с вашими пидорскими штучками. Может, это его новый дружок был или вы оба того достали, небось в жопу долбитесь слишком громко, вот он и мстит. — Блядь! Издеваетесь, что ли? Вы слепой или тупой? Его по-хи-ти-ли! Средь бела дня. — Мы можем вычислить по номеру телефона Ваше местоположение и наложить административный штраф за оскорбление сотрудника полиции при исполнении им его служебных обязанностей, — спокойно так, без запинки проговорил тот, зазубрил, наверное. — Так и выполняйте свою работу, а не сидите на жопе ровно! — кричал я на весь двор. — Ещё слово — и приедет наряд. — Так Вы поможете? Я даже смогу назвать номер машины. — Нет, я не вижу здесь состава преступления. Это обыкновенная бытовуха. Вы просто что-то не поделили. Разбирайтесь сами. Это не в нашей компетенции, — и, не попрощавшись, бросили трубку. — Сука! — взбесившись, заорал я и выкинул телефон. Я понял, что он отказался регистрировать вызов только из-за моей ориентации. Не хотел, видите ли, с "педиками" связываться. Да что ж делать-то теперь? *** Успокоив себя тем, что злясь, я ничего не добился бы, я поднял свой телефон, на экране которого красовалась огромная трещина. Однако я не придал этому особого значения. Работает, и ладно. Я пошёл в квартиру к Паше, чтобы поискать какие-нибудь улики. Дверь была лишь прикрыта. Заходи, кто хочешь — бери, что хочешь. Я зашёл и первым делом направился на кухню. Взгляд упал на стол. На нем лежала какая-то бумажка. Подошёл ближе. Оказалось, открытка. Сел за стол. Прочитал. — Блядь.. — выдохнул я, прикрыв глаза рукой. — Это Костя брата подговорил, чтобы тот Пашку похитил. Почему Костя вбил себе в голову, что у нас с ним что-то может возобновиться? Особенно после того, чему я стал свидетелем и только что прочитал?! Сука! Это он подкупил Андрея, натравил Эда. Ненавижу эту гниду! Обоих ненавижу! Нет, не так, всех троих! Я стукнул по столу кулаком. — Ёб-твою-мать, блядь! — от безысходности я ударился лбом об стол. — Что делать-то? Я продолжал сидеть и думать. На самом деле, я уже знал, что нужно было сделать, потому как остался последний вариант: нужно идти к отцу. *** Охранники отца встретили меня чрезвычайно предвзято. — Станислав Сергеевич, Вам сюда нельзя, — вход мне преградили сразу двое. Какой же я опасный! — Это ещё почему? — прищурился я. — Не положено. Ваш отец дал особое распоряжение. — А может, я не к нему, а к маме? Помимо него, там живёт ещё и она. Я что, не имею право увидеть свою маму? К тому же, если она узнает, что я тут был, а вы меня не пропустили, придётся вам очень плохо. Не советую проверять. Один из охранников пожал плечами. Судя по всему, я заставил его сомневаться в правильности его действий. — Марина Владимировна, — по громкой связи охранник связался с матерью, — к Вам Ваш сын пришёл, хочет увидеться. — Стас? — Да, Станислав Сергеевич здесь. — Конечно, пусть проходит. Я победно ухмыльнулся. Ибо нехуй! Хотя, на самом деле, если быть до конца откровенным, я не был уверен, что смогу пройти. Ведь мать в тот день, который оказался переломным для меня и моих родителей, поддержала отца. *** — Сынок! Стасик! Ты вернулся! — она подлетела ко мне и начала выцеловывать мои щёки, скулы и подбородок. — Нет, — наверное, слишком резко проговорил я, потому как мать сразу отпрянула от меня и, будто не веря, спросила: — В смысле? Как это "нет"? — "Нет" — это "нет", я не передумал. Я люблю парня, мама, — спокойно сказал я, сделав акцент на последнем слове. Хотелось напомнить и себе, и ей, что мы всё-таки семья. — Тогда зачем ты пришёл? — недоумённо спросила она. — Мне надо поговорить с отцом. *** — ...нет, нет и нет! Я не позволю продавать эти акции! Только через мой труп! Я слышал, как за дверью отец решал очередную проблему, связанную с деньгами. Я закатил глаза. Похоже, да, его больше действительно ничего не интересует. Когда его крик прекратился, я постучал. — ДА! — крикнул он. — Марина, я же просил меня не отвлекать. Я не хочу есть. Я проигнорировал его и открыл дверь. — Ну, здравствуй, папа! — хитро улыбнувшись, сказал я. *** — Ты совсем свихнулся? Я не буду вызволять этого пидора. И тебе не позволю! — Ты не сможешь мне этого запретить! Я вообще слушать тебя не буду. Пойду и найду его. Сам. Сам найду. Без твоей помощи. Понял меня? — Да ты, сопляк, совсем не ценишь нас с матерью. Мы для тебя всё делаем. А ты? А ты просто срёшь нам на порог! — Вы делаете? — я аж задохнулся от такой наглости. — Ты чего городишь-то? Нормальные родители всегда поддерживают своего ребёнка. А не ломают ему жизнь! Ты себе даже представить не можешь, сколько я натерпелся за всё это время. Я же по твоей прихоти пошёл к этому дебильному психологу, который мне по ушам ездил и мозги вправлял. Я по твоему же желанию нашёл себе девушку, которую я реально пытался полюбить, потому что хотел тебе угодить. А она мне просто изменила. Банально и без прикрас. Да меня, в конце концов, чуть не изнасиловали из-за твоих идиотских запретов и предрассудков! Тебе мало доказательств моих страданий? Вот тебе тогда ещё! Из-за тебя я мучился сам и мучил очень хорошего человека три года. Три года, понимаешь? И это только потому что я боялся тебя. Боялся своих чувств. Боялся самому себе признаться, что влюбился в него. Да он мне ночами снился. Его глаза, полные боли и ненависти ко мне. Я просыпался каждый раз в холодном поту, задыхаясь. Да я сам себя за это возненавидел! А потом понял, что не могу так жить и просто решил отпустить себя. И смирился, да, я люблю. Люблю всем сердцем. Он для меня такой же родной, как и вы с мамой. Но вы не хотите понять и принять моих чувств. Поэтому я его сам найду. Я понял, что пришёл сюда зря. Лучше сразу отправился бы на поиски Паши. Но понадеялся, что вы всё-таки любите меня. Однако ж я ошибся. Только время зря потерял. Но и на этом спасибо. Вы меня убедили в том, что положиться я в этой жизни могу только на себя. Прощай! — издевательски поклонившись отцу, я спешно удалился из его кабинета. Я слышал, что отец звал меня, пытался вразумить, наверное. Но я даже не обернулся, а потом просто рванул, что было сил, из этого ненавистного мне дома. Меня здесь уже точно ничего больше не держит. *** Домой я вернулся за полночь. Домой. Я хмыкнул. Точнее, в квартиру к Паше. Потому что дома у меня сейчас как такого и нет совсем. Я понимал, что идти и искать его именно сейчас, когда я злой и уставший, не имело никакого смысла. Хотя я пару раз по пути пытался дозвониться Косте на номер, с которого он мне сегодня звонил, но всё это мероприятие не принесло никакого толку. "Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети..." И я без сил рухнул на Пашину кровать, мгновенно отрубившись. *** — Где он? — с порога заявил я, особо не церемонясь. — Кто? — Братец твой ненаглядный! Я так и не смог дозвониться Косте. А единственный его родственник, о местоположении которого я знал точно, был именно Эд. — А чё это он тебе так внезапно понадобился? — Ха, а разве не с его подачи ты моего парня похитил? — Может, я для себя. Ты правильно понял тогда, в больнице, я к нему подкатывал. Он просто красавчик! — Не заговаривай мне зубы! Где он прячет Пашу? — Да пошёл ты! — Ах, ты сука! Я пошёл на него с кулаками. Ублюдок! Вскочив на ноги, он начал отступать от стола к окну. — Скажи по-хорошему, и никто не пострадает, — говорил я медленно и спокойно, однако мой голос совершенно не отражал моего состояния. Я был готов его придушить, разбить ему всю его наглую морду. — Здесь пострадает только один. И это будешь ты. После этих его слов я почувствовал резкую боль в шее. Перед глазами всё поплыло. Я обернулся. За мной стояли два бугая-санитара и кривили губы в ухмылке. Я осел на пол. — Вот же ж Павлик! Ну, всем он нужен, всем... — прошипел напоследок Эд. Я закрыл глаза и потерялся в пространстве. *** Я очнулся. Голова нещадно трещала по швам. Зрение было нечётким, расплывчатым. Проморгавшись, я огляделся. Уютная комната. Мягкая кровать. И я. Всё. Больше ничего не было. А нет, было ещё кое-что: я был пристёгнут ремнями к кровати и связан по рукам и ногам бечёвкой, которая больно впивалась в кожу при каждом моём движении. — Очнулся, любимый? — я вздрогнул от этого голоса. Я уже успел возненавидеть его! Я попытался пошевелиться. Я хоть и лежал на мягком кровати, но комфорта я не ощущал. — Тебе чего надо? — спросил я в который раз при разговоре с ним. — Стасик, милый, неужели ты не догадываешься? — лебезил передо мной Костя. — Представь себе, нет! — выкрикнул я, дёрнувшись, однако освободиться не получилось. Вести светские беседы сил не было никаких. — Я хочу быть с тобой, дурачок! — Мы с тобой уже это обсуждали. — Ага, ну подумаешь, какой-то Паша встал на пути нашего счастья. Его легко можно подвинуть, чтобы не мешался. Что думаешь? — он заиграл бровями. — Что значит "подвинуть"? — я не на шутку напрягся, хрен знает, что он ещё успел придумать. — А то и значит, любимый. Тем более, Эдичка сказал, что ему всегда нравились такие мальчики, как он. — А ты знаешь, что твой обожаемый братик "Эдичка" и ко мне клинья подбивал? — решил я ошарашить его отличной новостью. — Правда, я тогда ему всю эту нездоровую прыть коленом вышиб. До сих пор за 2 метра обходит, — я ухмыльнулся. Ибо нехуй! — Ты лжёшь! Я тебе не верю. Ты ведёшь себя неподобающе. Так не может вести себя мой парень.. — Сука, я не твой парень! — я перебил его елейный голосок. — Отпусти меня и освободи Пашу! — И с чего ты решил, что он у меня? — А тогда почему я здесь? А? Он судорожно начал придумывать, что бы ответить на это. — Да ты вообще не представляешь, сколько мне пришлось пережить! — Ну, так поведай, униженный и оскорбленный ты наш. — Хорошо! Когда твой отец застал нас вдвоём и выгнал меня, у меня случился нервный срыв. Я несколько лет лежал в психушке, лечился. Потом вышел на свободу, познакомился с Пашей, пожелав переключиться на него. Два года было более-менее. Но тут ты появляешься. В том туалете кафе, где Паша делал мне минет. — Сука! Так это был он? Он был тем парнем? Они встречались? Охуеть! — Я тебя увидел и снова вспомнил всё, что было между нами. Пришлось Пашу бросить. Ах, как он убивался по мне, даже на мгновение жаль его стало. Однако я был непреклонен. У меня снова случился срыв. Опять больница. Опять успокоительные. И вот, наконец, я вернулся! — он развёл руки и покрутится вокруг своей оси. — Ага, чтобы мстить, — прошипел я. — А вот и нет. Это вы сами меня спровоцировали. Зачем вы стали встречаться? Мне Эд рассказал, где ты, что ты, и про Пашу рассказал. Поведал, что ты его пасёшь. Ну, а я что? Я не хотел делить тебя ни с кем другим. И у меня это отлично получается. — Больной ублюдок! — Нифига, я просто борюсь за свою любовь. — Я никогда не буду с тобой! Ты причинил вред человеку, которого я люблю. Как после такого ты можешь думать, что я вернусь к тебе? — А мне, думаешь, не было больно, когда твой отец меня выгнал? — Я пытался найти тебя. — Я тебе не верю! — Думай, что хочешь! Я всё равно не буду с тобой. — Ха! Это мы ещё посмотрим. Ты ещё будешь умолять меня снова принять тебя. — Не дождёшься, — выплюнул я. Костя отвернулся от меня и крикнул: — Максим Викторович! Вошёл огромный шкаф, в котором с трудом можно было узнать человека. Я сглотнул. Как-то не по себе стало. — Да, Константин Петрович?! — Пожалуйста, объясните этому человеку толково, что со мной не нужно ссориться, а только любить, холить и лелеять. — Будет сделано. Этот амбал, отстегнув ремни, подхватил меня на руки, однако бечёвку развязывать не собирался, похоже, никто. Я вырывался, матерился, пытаясь хотя бы укусить этого хмыря. Но всё без толку. Вот сука! Он вынес меня из комнаты, в голову сразу пришла ассоциация: ну, прям как невеста без места. — Эй, Максим Викторович, отпусти меня, а? Зачем я тебе? В ответ не услышал ни звука. Робот какой-то. А тем временем этот шкаф на ножках донёс меня до какой-то деревянной массивной двери. Толкнул её, внёс меня и положил на холодный стол. И сразу вмазал по рёбрам. Я задохнулся от боли. Короче, банально прописали в щи. *** Очнулся я от того, что что-то касалось лица. Всё болело, но чувствовал я себя вполне сносно. Даже странно... — Милый, — я дёрнулся от этих слов, — зря ты противишься, мы всё равно будем вместе, и никто нас не сможет разлучить, никто, — он перебирал мои волосы, а я пытался увернуться от его рук, чтобы не чувствовать этих касаний. — Я не буду с тобой! Что хочешь, со мной делай, но я тебя не люблю и никогда не полюблю. — Вот ты странный. — А если твой обожаемый братик тронет Пашу в том самом смысле, так я тогда вообще вас обоих в асфальт закатаю, ясно вам? И уж тогда тебе точно светить со мной ничего не будет! — зачем-то припомнил я, что и "Эдичка" тоже имел виды на Пашку. — Хмм, — задумался Костя и как-то похмурнел резко, — ладно, полежи пока, а у меня дела. Костя резко встал и куда-то ломанулся. *** — Стасик, ну, покушай. Вот, — он тыкал мне в лицо куском мяса. Я воротил нос. Но не потому что не хотел есть, а просто не желал быть накормленным именно Костей. — Ну, почему ты такой бука? Ну, не кочевряжься. — Отпусти меня и Пашу, — я продолжал гнуть свою линию. — Нет! Ты говоришь какую-то ерунду. Куда ты пойдёшь-то теперь? — Тогда отпусти Пашу! — Нет, он же нам спокойно жить не даст. — Не даст... — протянул я, крепко задумавшись. Я вдруг осознал, что должен сделать всё для того, чтобы спасти его, а что будет со мной — это уже не так важно, мне всё равно. — Что, ты что-то сказал? — Разреши мне с ним попрощаться наедине. Я смогу его убедить не вмешиваться в наши с тобой отношения, а после он уйдёт отсюда, а я останусь с тобой, — сердце жгло невыносимо только от мысли, что я должен буду оставить Пашу, но другого выхода его уберечь у меня не было. — Нет! Я тебе не верю! Ты всё врёшь! — Костя разнервничался и перешёл на фальцет. — Почему? — Вы всё равно будете искать способ, так не пойдёт! — Тогда мы просто с тобой уедем, куда скажешь! Даже можешь и не посвящать меня в свои планы, просто поедем и забудем дорогу назад. Костя молчал. Видимо, мои слова заставили его задуматься. А что? Весьма хороший вариант: Паши в его жизни больше не будет, да и я под боком всегда. Ему это определённо должно было прийтись по душе. — Эээ, нет, я всё равно не буду его отпускать. — Ну тогда, — я хмыкнул, — я никогда не буду с тобой. Ожидаемый эффект был достигнут. Я должен был выручить Пашу любой ценой. Чего бы мне это ни стоило. Пусть даже я всю свою жизнь, а я уверен, что Костя меня не отпустит, проведу с нелюбимым. — Я должен подумать. И Костя ушёл. А я остался лежать в комнате, пристёгнутый и задумчивый. *** Позже зашёл Эд. Он смотрел на меня как-то странно. С презрением или даже с ненавистью. — На, попей, — небрежно сказал он. Я подчинился, потому как язык уже давно к нёбу присох. Он напоил меня и вышел, а за дверью я услышал голос: — Эдик, не переживай ты так! Я сам ужасно нервничаю. Стасик с Пашей попрощается. Мы уедем — а Паша тебе достанется. И всем будет хорошо... Я начал дёргаться. Хотел закричать, но почему-то не смог и слова из себя выдавить. Может, они ещё о чём-то говорили, только я уже не слышал. Меня будто окутало пеленой. Жутко захотелось спать, и меня вырубило.