— Ненавижу тебя! — А я тебя люблю!

— Ну, привет, сладкий, — Эд, это Эд! Не может быть! Откуда он здесь? Я резко попытался захлопнуть дверь. И мне бы это удалось, если бы эта гнида не выставила ногу. — Ну, что ж ты так, сладкий. Не будь со мной таким грубым. Я такое не люблю. — Пошёл вон! — заорал я, подперев собой дверь и пытаясь вытолкнуть его ногу. — Пашенька, ну почему ты не хочешь познать меня, моё тело? Тебе понравится, обещаю, — говорил он как-то слащаво, растягивая слова, а в дверь ломился со всей дури. Долго я не смогу его сдерживать. — Ублюдок, отвали от меня! — кричал я, попутно отмахиваясь от его рук, которые он просовывал в щель. — Всё равно Стаса тут нет, да и не придёт он в ближайшее время. Мы всё успеем, сладкий. Можешь ничего не бояться. — Сука, иди на хуй! Стас сейчас придёт, и ты таких пиздюлей отхватишь! Имя своё забудешь! — Это ты своё имя забудешь, когда я войду. В тебя. А ротик у тебя что надо. Правда, я думаю, что намного лучше будет заполнить его кое-чем большим и приятным. Я сглотнул неприятный ком. Мне резко стало страшно. Затрясло, руки ослабли, будто все силы выкачали. Это совсем не шутки. — Ты от меня теперь никуда не денешься. Сдерживающего фактора в виде Кости больше нет, да и долго ещё не будет. Он опять в психушку загремел, снова обострение. Да и Стас отсутствует. Мы оторвёмся с тобой, уж я тебе обещаю. Похоже, отвлекла меня его болтовня, потому что он резко размахнулся и впечатался плечом в дверь. Да с такой силой, что я отскочил на несколько метров. Дверь полностью распахнулась, Эд зашёл. Я быстро поднялся на ноги и побежал в комнату, он за мной. Эд перехватил меня за шею и повалил на кровать. Я начал вырываться и кричать: — Помогите, кто-нибудь, на помощь! Пожалуйста, помогите, умоляю! Я здесь! Помог.. ыыии, — он попытался меня поцеловать, продолжая держать своими огромными лапищами. — Ах, ты! — прошипел он, когда я укусил его за губу, за что он ударил меня по лицу слишком сильно. — Я точно найду твоему ротику более достойное применение, уж поверь мне, сладкий. Он уже давно распахнул мой халат, наспех накинутый мной, и трогал меня, трогал, а меня трясло, трясло от неприязни и страха. Лёжа на мне, одной рукой он спустился ко мне в трусы и начал мять мой вялый член. — Пожалуйста, не надо, — всхлипнул я. Эмоции сдерживать уже не получалось. Слёзы потекли градом. Я сжимался, как мог. Но это только распаляло Эда в разы. Он начал целовать мою шею, водя по ней своим слюнявым противным языком. — .. Паша, дверь откр.. Ах ты ж сука! — слабо расслышал я, пытаясь отключиться от реальности, слишком устал бороться. Резко я почувствовал легкость, но раскрыть глаз не смог. POV Стаса. Несколькими часами ранее. Пашка спал рядом со мной. Как его от оргазма разморило-то. Он выглядел таким расслабленным и.. удовлетворённым. Не хотелось его покидать, но дела есть дела. Я пошёл собираться. Одевшись, я подошёл к всё ещё спящему Пашке. — Пашка, я пошёл. С отцом надо встретиться, — прошептал я, и Паша начал просыпаться, а я потом нежно поцеловал его в мягкие губы. Паша мило потянулся и приблизил моё лицо к своему, желая подарить поцелуй в ответ. Получилось горячо. Он сразу же ворвался языком в мой рот. А потом и вовсе завалил на себя, я еле удерживал свой вес на одной руке, чтобы его не придавить. Мы продолжали целоваться. Я уже грешным делом подумал всё бросить и остаться с ним. С любимым, таким родным. Но вспомнил, как отец предупреждал, что встреча намечалась крайне серьёзная. Пришлось оторваться от Пашки. — Но мне пора, правда, — с досадой произнёс я. — Удачи, — Пашка в ответ лучезарно улыбнулся и чмокнул меня. — До вечера, — попрощался я. — Пока. Я ушёл, хлопнув дверью. Вышел из подъезда и направился к машине, которую любезно выдал мне мой отец. Он устроил меня к себе на полставки. То есть заявлялся я туда сразу после окончания учебного дня в университете, а в выходные я приходил, только если что-то важное случалось, как сегодня, например. Всё-таки я так рад, что Пашка подтолкнул меня помириться с отцом. Если б не он, сам бы я ни за что не переступил через себя и не пошёл бы ему навстречу. Я подошел к автомобилю и полез в карман. — Сука! Ну, какой же я растяпа! Снова забыл ключи! — негодовал я. Делать было нечего, пришлось возвращаться. Не знаю, почему, но это стало моим особым ритуалом. Возвращаться. Возвращаться к Паше. Я и дня не мог быть без него. Я тосковал, не находил себе места. Даже отец хитро ухмылялся мне, когда в конце дня я начинал нервно отбивать пальцами дробь по столу и то и дело проглядывал на часы. — Ууу, мы действительно засиделись. Иди, сынок, иди! Завтра закончим, — каждый раз говорил он, наблюдая моё нетерпение. И каждый раз я, посылая ему благодарную улыбку, срывался с места, хватая все свои вещи, и бежал домой. Туда, где ждал меня он. Мой любимый Паша. И вот опять я снова забыл ключи. Отличный повод попрощаться с ним подольше. А может, он меня уговорит — и я вообще никуда сегодня не пойду. Я поднялся по ступенькам и поднял глаза на дверь. Она была распахнута. Неприятная дрожь прошлась вдоль позвоночника, от этого я поёжился и рванул в квартиру. — Так, — я переступил порог квартиры, стараясь сохранять самообладание, мало ли, почему дверь нараспашку, — Паша, дверь откр.. — договорить я просто не смог. — Ах ты ж сука! Мои глаза заволокло пеленой ярости. Я за два шага приблизился к развернувшейся передо мной картине. Этот ублюдок лапал где только можно Пашку. Я рывком сорвал этот кусок дерьма с Паши и бросил на пол, а сам сел на него сверху. Ух, силы я не жалел! Кулаки чесались давно. Я быстро разбил ему нос, но этого мне было мало. — Сука! На тебе, урод! Да я тебя урою прямо тут! Сука! Ненавижу! Убью! Я же тебя предупреждал... Я был зол настолько, что выпустил своего внутреннего зверя, который уже не поддавался контролю. Я бил и бил, получая какое-то извращенное удовольствие. Со мной это случалось редко, но, как говорится, метко. Я мстил за Пашку. Своё слово я привык сдерживать, потому как Эда я предупреждал. Со стороны я, наверное, выглядел как какой-нибудь помешанный маньяк. Но было похуй. Однако только до определённого момента. Краем уха я уловил всхлип. И через мгновение я вспомнил о том, из-за кого я здесь. Я повернул голову в сторону кровати. Эд в давно уже бессознательном состоянии вряд ли смог бы застать меня врасплох. Паша, сидя на кровати, забился в угол, опершись на стену, и, закрыв голову и подобрав ноги, скулил, всхлипывал. Я увидел, как он плачет. Я понимал, что не должен был видеть этого. Сердце сжалось в груди от его боли. Казалось, она пропитала каждый уголок квартиры. Я сжал кулак и, повернувшись к Эду, смачно ещё раз ударил его. А потом бросился к Паше. Я попытался его обнять. Но он весь сжался и жалобно, сквозь слёзы, протянул: — Пожалуйста, не трогай меня. Я.. отпусти меня.. я никому не расскажу.. даже Стасу. Я сильно сжал челюсти и злобно зыркнул на лежащего без сознания Эда. Сука! Я его точно убью. Пелена снова начала застилать мои глаза. Паша снова всхлипнул. А я будто вернулся в реальность и перевёл встревоженный взгляд на беззащитного Пашку. — Будь, что будет! — смирился я и нежно обнял его. — Пож.. — надрывно начал было он, но осёкся. — Стас, — блаженно протянул он и расслабился в моих объятиях, уткнувшись носом мне в грудь. Он периодически всхлипывал, а я гладил его по спине: — Тише, мой хороший, тише, всё хорошо. Он к тебе больше и на километр не подойдёт, я об этом обязательно позабочусь. Я чувствовал, как его трясло. Он очень сильно сжимал в кулаке мою рубашку. А я только крепче прижимал его к себе, стараясь отгородить от всех невзгод. Больше я не допущу чего-то подобного. Он не заслужил всего этого. Будучи весь в своих мыслях, я и не заметил, как Пашка перестал всхлипывать и тихонько засопел. Я уложил его на подушку, аккуратно выбираясь из его объятий. Накрыл одеялом и поцеловал в щеку, во сне он изредка как-то тяжело вздыхал. Порывшись в шкафу, нашёл простыни и связал Эда. А то мало ли, очухается ещё не вовремя. В кармане у меня завибрировал телефон. Я вышел на кухню. — Алло. — Стас, ты где? Ты что, забыл, что сегодня у нас важная встреча? — Я не смогу прийти. — Что случилось? — Эд, брат Кости, чуть Пашу.. — я запнулся, пытаясь справиться с эмоциями и не вернуться к избиению Эда, — ..чуть не изнасиловал, — сквозь зубы процедил я. Тут же разговор резко прекратился. Я покачал головой. Что бы это значило? *** Я привёл квартиру в порядок. А ровно через 17 минут на пороге в квартиру оказался мой отец. — Ты зачем приехал? — шёпотом спросил я. — А как ты думаешь, сынок? — Паша сейчас не в самом оптимальном состоянии. — Я за насильником этим приехал, — в его голосе послышалась горечь. — Сынок, мне так жаль, что мы не смогли отловить его прежде, прежде чем.. — договорить я ему не дал, перебив: — Ты должен извиняться не передо мной. — Я понимаю. Наступила тишина. А потом отец начал: — Я засажу этого мерзавца в тюрьму настолько, насколько это только возможно. Обещаю. — Тогда тебе понадобятся более веские доказательства, — я грустно улыбнулся. — Подожди меня. Я сейчас вернусь. Я зашёл в комнату и залез в свою сумку, а потом пошёл обратно. — Вот, держи, — я протянул ему телефон. — Зачем? — отец вопросительно уставился на меня. — Заряди его и посмотри последнее видео. Думаю, все вопросы отпадут сами собой. Отец кивнул и молча ушёл. После заявились его люди и утащили связанного, всё ещё пребывающего без сознания Эда. Я не возражал, пусть теперь они с ним разбираются. Теперь Эд — их головная боль. Я сделал всё, что мог. Надеюсь, что он получит по заслугам. А заслуг у него дохера! Ох, дохера! *** Я просидел на кровати рядом со спящим Пашей около трёх часов. Расслабиться я не мог категорически. Каждую секунду приходилось одёргивать себя от вспыхивающих во мне эмоций. Хотелось что-нибудь разбить, чтобы снять напряжение. Но я успокаивал себя тем, что Пашка был бы против, Паша бы не понял такой моей реакции на эту ситуацию. Чтобы отвлечься от гнетущих мыслей, я начал поглаживать подушечкой большого пальца его ладонь, что значительно успокаивало меня. Близость к нему приносила мне истинное спокойствие. POV Паши. Я начал просыпаться, медленно открывая глаза. На кровати со мной сидел Стас и гладил по руке. Я шевельнулся, а Стас бросил на меня свой взволнованный взгляд. — С тобой всё нормально? Как ты себя чувствуешь? Я так испугался за тебя! — резко начал он. Я закрыл глаза и глубоко вздохнул. Калейдоскоп событий промчался у меня перед глазами, заставив вспомнить то, от чего я старательно пытался отстраниться, забившись в угол и зажмурившись. Я открыл глаза и спокойно начал, смотря в потолок: — Знаешь, Стас, я вот задумался о том, что, быть может, не заслуживаю счастья как все нормальные люди. Ведь столько всего свалилось на меня, моя участь не слишком завидна, согласись, — он покачал головой и попытался взять меня за руку, я не дался, — не надо. Я только одного не понимаю, почему именно я? — мне просто очень хотелось выговориться. — Вот в чём я провинился? Может, это ты во всём этом виноват? Не было б тебя, не было бы всех этих проблем? Может, и Костя не свихнулся бы, меня бы не пытался изнасиловать его полоумный старший братец. Дважды, заметь, изнасиловать, — Стас расширенными от ужаса глазами посмотрел на меня. — Да-да, дважды, первый раз он попытался залезть на меня ещё там, в моей темнице, ох, как бы мне хотелось забыть об этом. Я не стал тебе об этом рассказывать, не хотел тебя расстраивать и чтобы ты ненароком не убил Эда, — Стас сжал руку в кулак. — Ибо нехуй об всякое говно руки марать. Но, наверное, надо было рассказать. Тогда я не чувствовал бы себя таким грязным, использованным. Да меня до сих пор от одного только воспоминания, как этот выродок трогал меня, мял мой член, перетряхивает! Ты знаешь, что, Стас? — он покачал головой, но выглядел мрачнее тучи, ожидая вердикта. — Я дико устал... Стас резко перебил меня, схватив мою ладонь своими дрожащими руками: — Пожалуйста, Паша. Паша, только не бросай меня! — сбивчиво начал он. — Я очень тебя люблю. Дай мне шанс всё исправить. Я докажу, что смогу уберечь тебя от всего. Такого больше никогда не повторится. Я не допущу! Пожалуйста. Хочешь, мы переедем? Чтобы ничто не напоминало нам о старой жизни. Давай начнём с чистого листа? А? Хочешь? Пожалуйста! — он сжимал мою ладонь, прикладывая её к губам, и выцеловывал пальцы. Как тогда, в больнице. Зелёные глаза смотрели на меня с тоской. Так проникновенно. Верю каждому слову. Верю и люблю. Я отвернулся от Стаса, смотря в стену. Не плакать. Не плакать. Просто резко вспомнилось, как это было. Как я познавал свои чувства к нему. Трогательно. Продолжая смотреть в стену, я продолжил говорить, шмыгнув носом: — Стас, ты в курсе, что перебивать невежливо?! — чуть менее серьёзно сказал я, усмехнувшись, и посмотрел на него, Стас застыл с моей ладонью возле своих губ. Добившись его внимания, я продолжил снова серьёзно: — Я дико устал от всего этого, но опять же, если бы не ты, лежать бы мне сейчас в луже собственной крови с растраханной задницей, а может, и того хуже, — я поморщился от собственных предположений, а Стас опустил взгляд. — Ты пошёл наперекор отцу, чтобы быть со мной. Ты смог доказать мне, что я могу тебе довериться, что я могу влюбиться, по-настоящему влюбиться. Ты не отступил от меня, когда я гнал тебя, пытаясь забыть и тебя, и этот дебильный спор, которого и не было никогда. Ты, в конце концов, отправился меня искать, когда меня похитили, тебе тогда и самому сильно досталось. Там же случился наш первый раз, о чём я ни капельки не жалею. Да, мы многое пережили. Да, возможно, во многом случившемся есть и твой след. Но я слишком люблю тебя, чтобы иметь возможность уйти от тебя, не могу потерять тебя и всё то хорошее, что было между нами. Да, и я не устаю повторять тебе твои же слова: мы с тобой повязаны. С твоим появлением моя жизнь обрела краски. Сначала они были не такие яркие, даже, я бы сказал, серые, тусклые, но потом ты смог подарить своей заботой и любовью то, что я так долго искал, но по каким-то невиданным причинам не мог найти. Селивёрстов, — позвал я Стаса, он резко поднял глаза, — я люблю тебя, кретин. И хрен ты от меня избавишься! — под конец своей пламенной речи вся моя твёрдость просто испарилась из голоса, а в уголках глаз скопилась влага. Сквозь слёзы я улыбнулся. — Паш, — прошептал он, сглотнув. Стас потянулся ко мне и поцеловал в щёку, слизывая солёные слёзы, которым я всё-таки дал волю. — Паша, я очень люблю тебя. Я всегда буду с тобой, даже если разлюбишь. Потому что тебя я перестать любить уже не в силах. Я благодарю судьбу, что подарила мне тебя. — Стас, молчи, ничего не говори. Я же сейчас ещё больше разрыдаюсь. — Плачь, плачь! Только не держи в себе. Лучше уж так, чем наткнуться на глухую стену. От твоего тона, которым ты начал разговор, мне стало страшно. Я не знаю, что бы со мной было, если б ты ушёл от меня. Я бы с ума сошёл, наверное. — Ага, и меня заодно свёл бы, — я попытался разрядить обстановку, слишком напряжённой она была. Он нежно обнял меня. И поцеловал. А я ответил. Оторвавшись от меня, он посмотрел мне прямо в глаза. На меня пристально смотрели внимательные глаза Стаса. Зелёные. Любимые. А потом он улыбнулся. Моей самой любимой улыбкой. Мои губы дрогнули в ответном жесте. Его глаза блестели, в них плескалась безграничная любовь. Я знаю, что предназначена она только мне, мне одному. — Люблю тебя, — произнёс он. — И я тебя люблю, — уткнувшись ему в шею, прошептал я. — Ты себе даже не представляешь, насколько сильно, — ещё тише, чтобы совсем не было слышно, добавил я, крепко сжав его в объятиях. Мы с ним вместе. И этого не изменить. Он мой, я его. И никак иначе.