Сторонница

Три дня. Ровно столько Рейнис продержалась. Она не выходила из гриффиндорской башни без крайней необходимости. На занятиях садилась в первый ряд, чтобы не видеть его перед собой. В Большом зале ела редко, предпочитая уединение. Она стала неуловимой тенью. Но Хогвартс — это не Королевская Гавань. Здесь не спрячешься от надоедливых сыновей лордов за спинами гвардии. На четвёртый день профессор Слизнорт объявил о дополнительном дежурстве в его кабинете. Рейнис попросили помочь, и она согласилась. Кто-то должен был проверять инвентарь и вести учёт. Тем более ей нравилось изучать новые ингредиенты, зелья и болтать со Слизноротом. После занятия с Кроветворным он взял её кровь на исследование, и сегодня получил первые результаты. Её кровь содержала в себе частицы драконьей. Легенды не врали. Таргариены — от драконов. По словам Слизнорта, драконья кровь могла усиливать магию, служить мощнейшим топливом, а у истинных драконов была настолько едкой, что расплавляла металл, магические барьеры и даже некоторые проклятия. Рейнис больше всего заинтересовало другое — обладатели драконьей крови отличались выраженной гневливостью и тяжёлым нравом. Это объясняло многое. — Я безмерно рад, что вы учитесь в нашей школе, мисс Таргариен! — профессор никак не мог успокоиться в своем лихорадочном возбуждении. Рейнис едва заметно позволила себе вздох. Она понимала, к чему ведёт эта лесть. Сейчас он ещё раз попросит у неё крови. Это было слишком. Ей совершенно не хотелось раздаривать свою кровь будто благотворительный фонд. — Кажется, остатки зелья аконита в нижней кладовой, — она ретировалась к выходу. — Я проверю. Кладовая находилась в самой глубине подземелий. Тут пахло сыростью, камнем и было гораздо холоднее чем наверху. Но жар крови согревал её. Она работала молча, сверяя пузырьки по списку. И от размышлений о профессоре её передёрнуло. Он рассказал много полезного, но его взгляд... Слизнорт смотрел на неё так, будто она была не студенткой, а лабораторным образцом. Золотое зелье. Драконья кровь. Весь курс обсуждал это, и Вальпурга Блэк провожала её взглядом, ныне полным не ненависти, а суеверного ужаса. Рейнис хмыкнула. Пусть боится. Ей не в новинку. Она так увлеклась, что не услышала шагов. — Мисс Таргариен. Этот голос... Спокойный. Бархатный. Тот самый, от которого внутри всё начинало гореть. Рейнис замерла. Пергамент со списком дрогнул в пальцах. Она медленно повернулась. Том Реддл стоял в дверях кладовой, заслоняя собой выход. Его мантия была застёгнута наглухо, скрывая шею. Но у края она всё равно заметила красный след. Её ногтей. — Вы избегаете меня, — произнёс он. — Я занята. — Правда? — Он шагнул внутрь. Рейнис отступила на шаг. Свободного пространства в кладовой почти не было. Спина упёрлась в полки стеллажа, и пузырьки за спиной звякнули. Том остановился в двух шагах от неё. Небезопасно. — Что вам нужно, мистер Реддл? Голос чуть сбился, выдавая её напряжение, чего она совсем от себя не ожидала. — Ответ, — он смотрел на неё, и в синих глазах был не привычный холод, а настойчивое голодное желание. — Сначала вы целуете меня, а затем три дня ведёте себя так, словно ничего не произошло. Объясните. — Вы сами знаете, — поговорила она на полтона ниже, скрывая волнение. — Я знаю, что вы хотели этого, — Том шагнул ближе. — И мне казалось, что вы не из тех, кто бежит от того, чего хочет. — Я не бегаю, — она покачала головой. — Я... отступаю. Чтобы подумать. — Подумать о чём? Рейнис смотрела на его лицо, острые скулы, губы, которые три дня назад целовали её так, будто она уже принадлежала ему. Она помнила вкус, и ей хотелось почувствовать их вновь на своих губах. — О том, что будет, если я перестану отступать, — произнесла Рейнис, борясь с желанием. — Будет интересно. — Будет опасно. — Опасность никогда не останавливала Таргариенов, — он шагнул ещё ближе. — Или я ошибаюсь? Рейнис почувствовала тепло его тела и знакомый аромат уда и нотки смородины. Сердце забилось чаще. — Вы не ошибаетесь, — она смотрела ему в глаза. — Но вы кое-чего не понимаете. Я не боюсь вас. Я боюсь себя. Боюсь той, кем я стану рядом с вами. Том моргнул и отдалился. В его глазах мелькнуло понимание. Он протянул ей руку, но не чтобы прикоснуться, а открытой ладонью вверх. — Я не могу обещать, что не сделаю вас хуже, — почти шёпотом произнёс он. — Я не умею обещать. Но я могу сказать, что рядом со мной вам не будет скучно. И... Я слишком уважаю вас, чтобы считать пешкой. Вы видите во мне гораздо больше остальных. — Это страшно? — Она непроизвольно подалась вперёд, желая вновь почувствовать его тепло. — Когда тебя видят? Его зрачки расширились, поглотив синеву радужки. Он не ответил. Но рука всё ещё была протянута. Рейнис взглянула на его ладонь, испрещенную многочисленными линиями, и вспомнила, как три дня назад эта рука держала её за талию. Крепко. Жадно. — Я не дам вам ответа сейчас, — сказала она наконец. — Я не прошу сейчас. — Но я перестану бегать. Том опустил руку. На его губах мелькнула тень улыбки — не ядовитой, не торжествующей. Почти человеческой. — Я запомню это, мисс Таргариен. Она обошла Тома близко, почти коснувшись плечом, направляясь к двери. У порога обернулась. — Я знаю, что это не тот ответ, которого вы ждёте. Но это... начало. — Тогда не заставляйте меня ждать слишком долго, мисс Таргариен. Она вышла.

***

В слизеринской гостиной было пусто. Том опустился в кресло у камина и посмотрел на огонь. Он всё ещё чувствовал её присутствие — запах морской соли, дерева и едва уловимо лимонов, отголосок её шагов, то, как она сказала «начало». — Вы ходили к ней, — Вальпурга возникла из тени беззвучно. — Твои наблюдательные способности растут, — ответил он, не оборачиваясь. — Зачем? Она же... враг. Гриффиндорка. Она... — Вальпурга, — Том наконец повернул голову. — Ты задаёшь чересчур много вопросов. Она замолчала. Реддл смотрел на неё долго, спокойно, и Блэк отступила на шаг. — Простите, Лорд. — Иди. Она ушла. Том снова посмотрел на огонь. «Начало», — повторил он про себя. Слово было непривычным. Он всегда заканчивал — разговоры, отношения, жизни. А она сказала «начало». И он поймал себя на том, что ждёт продолжения.