Где бы ты ни прятался

      Таким образом, мои безумные мечты — жить вместе с Криденсом — сбылись: мы и вправду начали жить вместе. Это знаменовалось периодически убегающим кофе, совместным просмотром любимых ужастиков, бьющейся посудой и пополнением музыкальной коллекции записями в стиле индастриэл, дарк-вэйф, бэткейв, готик-рок, хардкор и так далее. Я могу сказать, что это изрядно отличалось от моего семейного опыта с Серафиной, но ведь Криденс мне и не жена. Когда я пытался думать о том, а кто он, собственно, мне? — в голову приходило слово «партнёр», как наиболее близкое. Несколько раз за первую неделю у нас внезапно вырубалось электричество, три раза только в нашей квартире и два во всём доме. Это было в те моменты, когда наш разговор заходил о таких тонких материях, как прошлое Криденса. Но, чёрт возьми, если ты хочешь строить отношения — делай это с самоотдачей. Я тоже рассказывал о себе.       Надо сказать, Тина, в итоге, была права, когда, ещё в самом начале нашего знакомства с Криденсом, посчитала, что это сделает меня «хоть немного более ответственным».              Криденс начал раскрываться. Он больше говорил. О том, как он ощущает трансформацию Тьмы, медленную, но явную; например, он признался, что уже не воспринимает её как нечто обособленное и чувствует, что может ей управлять куда лучше, чем раньше. Говорил он и о том, какое действие на него оказывает музыка. Или фильмы, которые мы смотрели вместе. О том, как воспринимает встречных людей. В чём-то он оставался на своём средневековом уровне, но, может быть, такая у меня судьба — быть связанным со средневековьем?..       По-моему, я начал лучше понимать своего отца.              ***              Я знал, что мой банковский счёт не резиновый и понимал, что скоро придёт время браться за новое дело, но, почему-то, не испытывал страха или неуверенности.       Магия, которая в присутствии Криденса работала всё лучше и лучше, придавала мне сил и показывала мир порой с таких необычных ракурсов, о которых я и не подозревал.              ***              В понедельник, семнадцатого мая, я впервые с начала апреля решил заглянуть в тренажёрный зал «Ад», где прежде занимался. Я даже не слишком удивился, когда обнаружил, что никакого «Ада» нет, а на месте былой вывески красуются большие буквы «WIIW»: за время моего отсутствия сменился владелец. Зайдя внутрь, я был встречен жилистым парнем лет тридцати с безумным взглядом, новым владельцем и по совместительству тренером. Первым делом он припёр меня к стенке и с сильным австралийским акцентом поинтересовался, что мне тут нужно. Я ответил, что был завсегдатаем клуба, когда им заведовал мистер Б., и намерен вернуться к тренировкам. Австралиец, сверля меня глазами, сообщил, что его зовут Кей Джей, что мистер Б. сменил род деятельности, уехал в Лас-Вегас и снимает кассу, хэдлайнерствуя с песенными номерами под Элвиса Пресли, но он всё же даст мне шанс, если я выслушаю и приму его теорию «объятизма». Честное слово, так и сказал. Мне было интересно, и я согласился, после чего был усажен в тренерской и в течение следующих минут десяти действительно имел счастье ознакомиться с теорией, которая, по сути, заключалась в следующих положениях: а) настоящий мужчина — существо физическое б) физическое необходимо подвергать проверке для того, чтобы научиться себе доверять в) проверкой может служить как бой, так и простые объятия*. После чего объятия были раскрыты, и я прижат к груди. Так как меня изначально забавляла вся ситуация, то я не пытался протестовать и был принят в клуб на особых условиях «прошедшего проверку». Кей Джей поинтересовался, есть ли у меня партнёр, и когда я сказал, что есть, заявил, что мы непременно должны заниматься вместе, чтобы привносить теорию в жизнь. Мне идея, в общем, понравилась, да и Криденсу было бы полезно. Зайдя в зал, я обнаружил немало старых знакомых, которые поинтересовались, прошёл ли я тест на «объятизм». Мне также объявили, что Кей Джей, по сути, парень неплохой, а тренер так и вообще отличный, единственное — любит временами прочесть лекцию-другую и закончить её соответственно своей теории.       Но я-то чувствовал, что в Кей Джей было до фига магии и подозревал, что дело не только в обнимашках. Думаю, раньше я бы просто посчитал его психом…              Двадцать третьего мая, на этот раз рано утром, мы выехали в Бойс, и оставались там почти неделю, вернувшись в Санта-Карлу двадцать девятого.              Мой день рождения мы отметили вчетвером — я, Криденс, Тина и Ньют. Ньют мне симпатичен всё больше и больше.              ***              Мне кажется, что моя жизнь разделилась на две половины — до и после встречи с Криденсом (и Геллертом).       О Геллерте я ничего не слышал с тех пор. Дело было закрыто, и Серафина в телефонном разговоре сообщила мне, что подозревает вовсе не нехватку доказательств (и Геллерта), а приказ сверху… я бы не удивился.              Так подробно я рассказываю об этом периоде жизни потому, что, по сути, для меня это и вправду стало новым этапом. Я обратился в Центр медитаций, связанный с Буддистским центром, в котором мы прежде занимались с Тиной, и через некоторое время сам начал вести курсы. Чёрт возьми, я бы и сам никогда об этом не подумал, но мне правда хотелось поделиться своим опытом. Поучалось неплохо. И, честно говоря, куда прибыльнее, чем посиделки у эзо-исте-рических дам, жаждущих попасть в статью о «необъяснимом». Необъяснимое, между тем, само лезло в объектив и звалось в девяноста процентах из ста Криденсом. Остальные десять мы ловили в прогулках по Санта-Карле поздним вечером, после того, как Криденс освобождался от работы в музыкальном магазине (однажды он разговорился с владельцем лавочки и настолько, должно быть, его впечатлил, что уже в следующий свой заход получил предложение помочь с работой. Я думаю, ещё и потому, что на Криденса «клевали» все окрестные неформалы, которых раньше отпугивал грозный вид старика Вилли Магу** и его манера разглагольствовать о стилях музыки, всякий раз унижая потенциального покупателя.)              Ньют и Тина к нам тоже периодически заглядывали, хотя застать кого-нибудь дома было непросто.       Однажды совершенно расстроенный Ньют позвонил и сообщил, что Макс сбежал или его похитили. Его база находилась близ озера Бон Темп, и мы с Ньютом несколько дней провели там, подкарауливая Келпи. Мы опросили всех, кого смогли, не видели ли они чего-нибудь подозрительного, но единственное, что могли упомянуть несколько туристов, бывших поблизости, это компания байкеров на редкость шумно галдящих и весьма кровожадных на вид. Я сообщил об этом Криденсу, позвонив однажды утром из Маунт Тамалпаис Уотершед в Санта-Карлу, и буквально через час оттуда подъехала практически невменяемая «Тойота», в которой, кроме Криденса, была ещё парочка каких-то весьма серьёзно настроенных парней, его ровесников, представившихся как «братья Фрогг, Эдгар и Алан». Они весьма деловито начали вытаскивать и проверять осиновые колья, пересчитывать серебряные пули и, взяв по фляге со святой водой, удалились к скалам Пайн Пойнт вместе с Криденсом.       Мы с Ньютом только переглянулись.       Через три часа все трое так же невозмутимо вернулись и поинтересовались, можно ли кормить Макса вампирятиной, потому что он накинулся на трупы, и его так и не удалось оттащить.       Мистер Скамандер, как всякий англичанин, воспринял эту информацию весьма спокойно, посетовав только, не случилось бы у Макса привыкания, так как вампиров сейчас добыть не так-то просто. Криденс после этого случая получил свободный доступ ко всем комиксам, что были выставлены в лавке у Фроггов, а вампиров в Санта-Карле больше не видели.       В конце концов, мне нравится идея того, что близкие мне люди и их друзья так естественно воспринимают необычайное.              Не представляю, чем всё это время занимался Геллерт. Я вычеркнул его из своей жизни.       Лето катилось раскалённым шаром по небу, и ночи были ещё жарче, чем дни.