Бонни и Клайд

      Быть взрослым — это быть всем обязанным: ты должен работать, платить налоги, уважать и поддерживать власть, уходить и приходить вовремя, следить за словами и действиями. Ты должен быть благодарен за то, что родился, выучился… и мучаешься сейчас, и не знаешь, что делать с этой жизнью. Иметь своё мнение круто только в статусах в интернете, в реальной же жизни заткни его поглубже и молчи, ну или поддакивай, поддерживая мнение большинства. Индивидуальность — это просто слово такое длинное и красивое. И пустое. Нет за ним ничего особенного. Читаешь — потому что модно. Не читаешь — потому что хочешь выделиться и создать группу таких протестантов. И в итоге ты всё равно часть какого-то стада. И вырваться из этого круга невозможно.       — Я буду на завтрак мороженое с вином, — Герда полезла в холодильник.       — Ломаем систему? — хохотнул Кай, подходя вплотную и доставая с верхней полки вчерашний салат.       — А ещё предлагаю до вечера болтаться по городу и попутно покупать всё, что захочется, или не покупать вовсе.       Кай одобрительно кивнул и сел вместе с миской прямо в центр стола, скрестив ноги. Герда смерила его заинтересованным взглядом и молча уселась напротив него в той же позе. Еда показалась ещё вкуснее.       Парк аттракционов, музей иллюзий, четыре кафешки и семь фирменных магазинов — к концу дня они были измотаны и счастливы.       — Ты видел лицо той старушки, что вылупилась на нас, когда мы вышли из магазина в нарядах Монро и Пресли? — от смеха у Герды уже болел живот.       — Она перекрестилась, — хватаясь за колющий бок, Кай прислонился к стене и поставил на пол пакеты.       — Этот день был лучшим в моей жизни, — в миг став серьёзной, произнесла Герда.       — Этот день ещё не закончился, Бонни, — подмигнул Кай.       — Это точно, Клайд.

***

      Чем дольше Минсок прислушивался к своему телефонному собеседнику, тем сильнее у него менялось лицо: от лёгкого недоверия до фанатичного ужаса.       — Ты не поверишь! — кинулся он к Ханю, едва закончился разговор.       — Что такое? — тот оторвался от компьютера.       — Подожди, мне надо срочно что-нибудь съесть! — и Минсок бросился к маленькому холодильнику, что стоял в углу их обшарпанной съёмной квартирки.       — Сначала скажи мне! — Хань нетерпеливо вскочил с дивана.       — Если не съем, упаду в обморок, — зашелестели пакеты. — Я сейчас! — он впился зубами в бутерброд и блаженно закатил глаза.       — Ну что там?!       — Короче, — не переставая жевать, начал Минсок. — Всплыли меченые купюры!       — Где?       — В этом городе! В этом… кх-кх… — Минсок застучал себя по груди, пытаясь пропихнуть кусочек застрявшего хлеба, и Ханю пришлось подать ему воды. — Спасибо. Так вот! Деньги всплыли при сдаче выручки одного из магазинов. И что самое странное, на них купили костюмы Монро и Пресли!       — Кого?       — Ну, знаменитостей — Мэрлин Монро и Элвиса Пресли.       Лу Хань недоверчиво нахмурился.       — Да я тоже сначала не поверил! — воскликнул Минсок. — Но это точные данные!       — Значит, я оказался прав, и они здесь… — Хань задумчиво закусил губу.       — Не могу соображать на голодный желудок, — захныкал Минсок. — Пойдём и поедим где-нибудь!       — Но ты же только что что-то ел!       — Когда?

***

      Медленно спускаясь по лестнице и чуть приподнимая струящийся подол длинного золотого платья, Герда впервые в жизни чувствовала себя красивой. И эти чувства отражались в восхищённых глазах Кая, который и сам сногсшибательно выглядел в чёрном строгом костюме.       «Ты прекрасна», — говорили его глаза.       «Я вижу, я чувствую это, спасибо», — улыбкой отвечала она.       — Сегодняшний вечер мы проведём, как богатые люди, — Кай подставил Герде свой локоть.       — Нас никто не узнает?       — Под покровом денег? Сомневаюсь.

***

      Свет в казино горел только над столиками. Музыку перекрывали людские голоса. Кажется, жизнь здесь не останавливается ни на секунду — одни игроки сменяли других. И в то же время жизнь здесь замкнулась, остановилась и сосредоточилась на жадности и разочаровании.       Молодой и красивой паре улыбались, пытаясь разгадать их личности и размер банковского счёта, разглядывали с завистью и необоснованной ненавистью. По сути никто их не знал, но людей уже задевала их молодость, красота, какая-то беззаботность и тихая печаль в глазах.       — Это скучно, — Герда собрала с зелёного стола свои десять выигранных фишек. — Не понимаю, зачем люди тратят на это время.       — Это надежда. Здесь люди дышат надеждой, — ответил Кай, не сводя глаз с вертящейся рулетки.       — Я всегда думала, что церковь дарит людям надежду.       — В церкви не происходят ежеминутные чудеса, как здесь, — парень кивнул в сторону соседнего стола, за которым шумная мужская компания радовалась крупному выигрышу.       Дорогой ужин, живая музыка, чопорность соседей — всё это так быстро надоело Каю и Герде.       — Жаль на это тратить жизнь, — девушка промокнула губы вышитой салфеткой.       — Поехали домой, — эти слова прозвучали так тепло, что у обоих защемило в груди.       — Поехали, — Герда подала ему руки и встала из-за стола.       И в эту секунду, когда встретились глаза, замолкла музыка и исчезли люди.       Остались только двое.       Двое.       А ведь когда-то они были совсем одни.

***

      — Почему мы не встретились раньше… — кончиками пальцев Герда скользит по ставшему вдруг родному лицу. — Почему так поздно…       Кай приобнял её за бёдра и посадил себе на колени. Ему не хочется ничего говорить, лишь смотреть на неё, смотреть вглубь неё, туда, где живёт истинная родственная душа. Искать умысел в делах вселенских — гиблое дело, пустая трата времени, Кай и так потратил слишком много своих минут зря.       У неё бледная тонкая кожа, близи он видит голубые венки возле глаз, что делает её всегда немного усталой. Но в голубых глазах — жизнь, наконец-то жизнь. Уголки тонких губ чуть приподняты, словно она вот-вот улыбнётся. В его руках она — тёплая и нежная, водит кончиками пальцев по выточенному лицу, словно слепой рисует на песке, касается волос и закатывает глаза, как жаждущий после глотка воды. И впервые за всю жизнь Кай чувствует, что держит в руках Вселенную. Не ту, что так наплевательски выплюнула его на обочину, а настоящую, верную, ласковую. В её голубых глазах он видит галактики, смерти и возрождения звёзд и цивилизаций, и кажется себе одновременно крохотным и огромным, жалким и благородным. И если это награда за все его мучения, то он, пожалуй, больше не будет жаловаться на судьбу.       Она замирает, затаив дыхание, и, не моргая, смотрит в омут карих глаз и видит там свет, рай и ад, пропасть, в которую нестерпимо хочется шагнуть. Сантиметр за сантиметром, и вот уже губы почти касаются губ… Что это? Отчаяние? Замкнутость пространства и обстоятельства? И видит в его глазах ответ — это нечто большее, и времени на определения у них просто нет.       Поцелуй тонет в выдохе…       Руки притягивают как можно ближе…       Одежда оказывается лишней…       В прикосновениях столько нерастраченной нежности и восхищения, во взглядах — жар, в губах и движениях сама душа. И если бывают на свете души — паззлы, то они нашли друг друга, идеально подошли, как части разбитого целого.       Обняв и прижав Герду к своей груди, он поцеловал её в обнажённое плечо.       — Не плачь, — прикоснулся губами к шее, и её кожа тут же покрылась мурашками.       Девушка шмыгнула носом и уткнулась в подушку, рукой натягивая одеяло до подбородка.       — Всё хорошо, — пробубнила из складок.       — Наверное… наверное, это и есть счастье, — каждой клеточкой он ощущал тепло и запах её кожи. — Не думай о новом дне. Его нет. Есть только сейчас. Давай жить сейчас.       — Тогда я могу сказать, что люблю тебя сейчас? — прошептала Герда. — Вот прямо сейчас я чувствую это. Мы так мало знакомы, но…       — Хочется сказать, скажи, а объяснять ничего не надо, я и сам это чувствую.

***

      Лу Хань в четвёртый раз просматривал записи с камеры наблюдения магазина. Вот пара молодых людей переступает порог, улыбается консультанту и двигается вдоль вешалок, что-то отбирая и отдавая следовавшему по пятам продавцу. Спустя полчаса парень и девушка появляются перед камерой в виде Монро и Пресли, и Хань не может сдержать улыбку, потому что это даже забавно.       — Я пробил их, — Минсок с разбегу плюхнулся рядом на диван и испортил всё настроение. — И теперь мы знаем их имена, — на колени полицейскому приземлились бумаги.       Тот тяжело вздохнул и взялся за листы. Что-то было не так, что-то тревожило его внутреннее чутьё. Он и раньше ловил воров, даже пара убийц на счету имеется. Здесь же явно было что-то другое, но что, он никак не мог понять. С досье на него смотрели два юных лица. И у одного, и у другого за плечами своё прошлое. Что же толкнуло их на ограбление банка?       — И знаешь, что странно, — Минсок зашуршал обёрткой от печенья, — мы не можем установить, где и когда они познакомились. В бандах не состояли, у него, — он ткнул пальцем в лицо паренька, — срок за мошенничество, но я прочитал дело, и как-то там всё мутно. Она вообще чистая. Жили в разных районах, даже общих знакомых нет. Не понимаю, что пошло не так.       Хань перевёл взгляд на экран ноутбука, на котором в видео на повторе молодые люди вновь превращались в бессмертных звёзд.       — Ну не вижу я злобных преступников, хоть убей, — пробормотал он.       — Закон видит, и наше начальство видит, — Минсок протянул Ханю последнюю печенюшку, — а наше дело маленькое — найти и посадить. Имея на руках паспортные данные, имена и лица, найти людей не так уж и тяжело. Чуть позже Лу Хань уже держал маленькую бумажку, на которой был записан адрес.       — Так вот где живут Бони и Клайд.       — Поедем сейчас? — Минсок с тоской покосился на свой остывающий ужин.       Хань посмотрел на часы — половина первого ночи.       — Нет, не сегодня, — ответил он и почувствовал странное облегчение. — Сегодня пусть…       — Ещё поживут, — Минсок уселся за стол и в предвкушении потёр ладони.       — Да, пусть поживут, — и чутьё неприятно царапнуло внутри.