Сын прокурора

*** Сехун стоит у двери ванной комнаты, ожидая своей очереди. Сейчас утренние процедуры принимает Джину-хён. Старший омега освобождает ванную и парень едва успевает добежать до унитаза. Его с шумом рвет, всё, что он съел вчера за ужином, выходит из него, вытягивая соки. Омега неуклюже плюхается у светлого фарфора, устало опускаясь на холодный кафель. Поздний токсикоз – это что -то. Его ребенок, словно, затеял с ним игру в перетягивание каната. То – тишина и покой, то – боль, тошнота и клиника. Омега старается не думать о том, что снова придется залезть в счет, что папа-омега открыл ему сразу после рождения. На этот счет омега ежемесячно откладывал большие деньги, чтобы позднее, когда Сехун вырастет и пожелает, он мог снять их и купить квартиру или дом. На эти деньги он вполне мог объездить мир, или переехать жить в другую страну. Папа умер, когда ему было восемнадцать и он только окончил школу. Сехун едва успел окончить Сеульский национальный университет (СНУ), как его увлек в водоворот соблазна Ли Джунпё – альфа на пять лет старше, который вел себя, как богатый и успешный человек. На деле оказалось, что у него нет и половины того, чем он бросал пыль в глаза доверчивому омеге. Сехун влюбился и Джунпё стал его первым парнем, первым мужчиной. Поняв, что омега – отпрыск богатой семьи, Ли быстро сделал предложение руки и сердца. Сехун пребывал в розовых снах и не догадывался, что сразу после их свадьбы, Джунпё закрутил роман на стороне. Омега же радовался супружеской жизни, любил альфу и заботился о его удобствах - Ли без колебаний переехал в дом семьи О сразу после свадьбы, но Се боялся, что мужу порой неудобно жить в одном доме с тестем и золовкой. Ох, как же глуп он был... Сехун разбирает вещи погибших в дорожной аварии нуны Саран и отца - альфы. Он ищет идеальное чёрное платье для похорон сестре, чтобы достойно проводить ее с отцом в последний путь. Он с сестрой были сводными - девушка была старше его на пять лет и являлась дочерью отца-альфы от первого брака. Будучи бетой она не могла иметь детей, зато успешно строила карьеру прокурора - по стопам отца, и оказалась идеальной пассией для измены. Для измен с Джунпё. Сехун узнаёт, когда вместо коробки с "1001 мелочью для души", находит коробку полную фотографий мужа и нуны, записки и целую коробку со смазкой. Джунпё спал с его нуной. Нуна спала с его мужем... Гром среди ясного неба. Перед глазами пелена невыплаканных слёз - его обманывали больше двух лет!.. Он долго лежит на кровати нуны, пытается понять, где не доглядел, просмотрел, проворонил. Они никогда не уходили и не возвращались вместе. Джунпё работал управляющим гостиницей друга, уходил в семь, возвращался к десяти. Исправно приносил зарплату и возил Сехуна за город. Саран-нуна работала с отцом в сеульской прокуратуре, завтракала в шесть, на работу и с работы ездила с отцом. Как они не спалились раньше? Сехун долго ломает голову, прежде чем как в бреду идёт в отцовскую спальню (они с папой всегда спали раздельно). Там он ищет хоть одно удачное фото из домашнего альбома, но находит кое-что другое... В без пятнадцати полдень двадцатого марта мир О Сехуна: любимого, любящего, заботливого, рушится к чертям собачьим. Он почти сходит с ума, сидит на самых верхних ступеньках ведущей на чердак, лестницы, и рыдает навзрыд. ... Сехун звонит семейному адвокату и просит подготовить документы на развод. Двадцать первого марта он получает сразу два удара в самое сердце: он беременный - пять недель, и О Саран отписала всё, что у неё было Ли Джунпё. У Сехуна теперь ни дома, ни семейных активов (дедушка Хо, отец-альфа его папы всё переписал на зятя, как только О Хикён женился на Хо Хваён). Сехун остался без дома - тот был записан на Саран, а та, как помнится, всё завещала Джунпё. Сехуна накрывает истерика, а Джунпё довольно скалится - говорит омеге собирать вещи и выкатываться прочь из дома. Сехун глотает слёзы и говорит адвокату, что беременный. Тот объясняет Ли чем чревато выгонять беременного пока-ещё-мужа, и тот нехотя соглашается потерпеть омегу до родов. ... Сейчас. Что делать потом, после родов, Сехун уже придумал – купит квартиру тут, в Сеуле, наймет хорошую няню и найдет себе работу. Пора уже зарабатывать на том, чему учился пять лет. Дипломированный психолог с хорошими рекомендациями с практики он надеялся найти хорошую работу. И вроде бы всё хорошо, но перенесенные прежде переживания сказались на беременности – омега почти всегда чувствовал себя плохо, мучил токсикоз и хотелось, чтобы все закончилось как можно скорее. Оставалось еще полтора месяца и Сехун дождаться не мог родов. Он мечтал скорее взять сыночка на руки, обнимать и укачивать его, заботиться и любить больше жизни. С тех пор, как его устроили в палату на двоих, после последнего приступа, он сильно сдружился с мистером Кан и находится в клинике стало немного приятнее. Он не мог не вслушиваться в разговоры старшего омеги с мужем по телефону, споров из-за постоянных разъездов альфы. И в тоже время, видя его мужа – молодого, сексуального альфу – Чонина, он не мог поверить что этот мужчина и есть муж мистера Кан. При встрече Джину–хён с Чонином вели себя совсем не как семейная пара, скорее как хорошие друзья. Все разъяснилось воскресным утром. Сехун поднял голову на стук в дверь, а после на пороге их палаты оказалось сразу двое альф. Первым был Чонин, второй же – примерно одного возраста с мистером Кан, некий "Хэюн"! как прокричал от радости Кан Джину и бросился ему на шею. Тот тут же подхватил его и закружил. Они мило переговаривались, шепчась и влюблено смотря друг на друга. Сехун посмотрел на слегка смущенного Чонина, который растерянно махнул ему рукой. О тоже почувствовал себя учеником младших классов, который раньше вернулся домой и застал там воркующих влюбленно родителей. Чонин улыбается и кивает на дверь, Сехун давит смех в кулачке и идет следом. – Думал, дотяну до дома. Но увидел их, решил, что заслужил это, – альфа делает глоток растворимого кофе из кафетерия на первом этаже. Альфа захотел пить, а Сехун предложил спуститься вниз. Омега взял апельсиновый сок и сладкую булочку, присыпанную сахаром. – О, не дразните меня, пожалуйста! - вздыхает омега и прячет взгляд за стаканом сока. – Я страсть как американо люблю, но сейчас мне его нельзя... – он вздыхает и бросив расстроенный взгляд на пластиковый стаканчик альфы, пьет свой сок а потом откусывает булочку. Она сладкая и он прикрывает от удовольствия глаза. – Это Вы так не делайте, Сехун! – прячет правду за шуткой Чонин. Сехун тут же выпрямляется на стуле и извиняется. –Нет-нет, что Вы! Я не то имел в виду, просто... Уж очень Вы меня булочкой своей соблазняете, а мне к сожалению, нельзя сахара. – У Вас диабет? – Нет, но это возможно. У обоих родителей он был, так что большая вероятность и мне его заработать. Поэтому, чтобы избежать нежелательных последствий, я не ем ничего сладкого. – Совсем? – Да. – Ух ты, какая сила воли! Вы - молодец! Я вот так не могу. У папы был повышенный сахар, но это меня не останавливает, я все равно не упускаю возможности съесть какую-нибудь вредность. – он мило улыбается и Чонин засматривается. Сехун хороший. Совсем такой, каким он его помнит. Альфе тогда было пятнадцать, а омеге - только недавно исполнилось восемь. Об этом он сообщил Чонину едва назвал свое имя. "– О, привет! – мальчик помахал ручкой сидящему Чонину. Кима продержали в изоляторе три дня, прежде чем, наконец, пригласили сюда, к прокурору что занимался его делом. – Привет, – прохрипел после долгого молчания и без воды Чонин. Мальчишка вскинул брови и без лишних слов прошел к кулеру с водой. Еле донес полный стаканчик и протянул его альфе. Мальчик вздрогнул когда увидел наручники на запястьях парня, но промолчал. – Спасибо тебе большое. – Чонин был рад такому обращению после всего того, что на него вылилось. Осушив стаканчик он улыбнулся мальчишке. Тот тоже улыбнулся оставшимися зубами. – Я – Сехун и мне недавно исполнилось восемь! – он протягивает детскую ладошку и Чонин теряется. Этот мальчик слишком быстр и меняет тему за пару секунд. – Мне пятнадцать и я... – едва он успел назвать свой возраст, как дверь с силой распахивается и в кабинет подобно фурие влетает мужчина лет сорока, в дорогом костюме и чёрной оправе очков на носу. – О Сехун, какого черта ты здесь делаешь?! – мальчик улыбается на последок Чонину и поворачивается к мужчине. – Ты обещал забрать меня из школы, и не приехал. – ручки сложены на груди. –Пришлось просит папу Хёнсока подвезти меня! – Я же передал твоему папе, что у меня много дел! – недовольно отвечает мужчина. Мальчик упирает кулачки в бока. – Но сегодня твоя очередь, папа не может, ты же знаешь! А если бы со мной что-то случилось?! Как бы вы тогда жили без меня? Саран некого было бы доставать, тебе - ругать и учить, а папе - обнимать! Вы бы без меня пропали! – Хорошо-хорошо, прости! – мужчина опускается на корточки перед разгневанным Сехуном. – Прости что не смог забрать тебя из школы, обещаю, что больше такого не допущу! Но тебе следовало ехать домой а не сюда. Неужели папа твоего одноклассника настолько глуп, что высадил тебя одного у прокуратуры? – Я немного соврал – вроде ты сказал что встретишь меня здесь. Пришлось импровизировать, и ты доложен мною гордиться! Ещё немного, и стану совсем на тебя похожим. – Молодец, что так хорошо врешь, но! Ты не должен заходить сюда, если меня здесь нет! А если бы кто-то навредил тебе, что бы я тогда сказал твоему папе?! – Пап, ну кто мне тут навредит? Все тебя знают, а значит, знают и меня. И потом, этот альфа хороший, я дал ему воды... – Повторяю еще раз - не смей сюда входить без меня! Ты меня понял? - мужчина обхватил мальчика за плечики и хорошенько так тряхнул. Чонин хотел попросить его так не делать – Сехуну же наверняка больно, но лишь звякнул наручниками. Этот звук привел в чувства Сехуна и его отца. – Извини, папа, я больше так не буду, – из чувства вины проговорил мальчик. Отец кивнул и вывел его за дверь и отдал кому-то распоряжения. Наверное, чтобы Сехуна отвезли домой. Потом отец Сехуна вернулся в кабинет и запер за собой дверь. – Итак, Ким Чонин, я - прокурор О, занимаюсь твоим делом. Тебе предъявлено обвинении в изнасиловании... А потом было приговорено одиннадцать лет за предумышленное изнасилование и десять из них, проведенные за решеткой". – Значит, Вы работает с хёном Джину? – Чонин растерянно переводит взгляд на Сехуна. Омега уже съел булочку, выпил сок и вроде как не торопился вернуться в палату. – Простите, при нашей первой встрече, когда Вы меня перепутали, я решил, что вы с мистером Кан - мужья. – смущенно признался омега. Чонин рассеянно кивнул. – Да, Вы могли так подумать, учитывая то, как часто я приезжаю, а господин Мун–муж шефа, смог приехать навестить только сейчас. Я - юрист в фирме мистера Кан. – Наверное, это также как и Вы, ну когда перепутали меня с кем-то другим. – пояснил омега. – Я тогда так удивился - такой взгляд у Вас был злой! - решил быть откровенным, Сехун. Чонин поморщился и соврал: – Я перепутал Вас со своим давним знакомым, который причинил мне некоторые... неудобства. Поэтому и смотрел на Вас так. Извините, что напугал! – Нет-нет, теперь ведь все в порядке, и Вы не причинили вред мне! А... сколько Вам лет, Чонин? – кажется, Сехуну хотелось узнать о таинственном и языкастом юристе побольше. Чонин усмехнулся про себя, омега - есть омега. – Мне тридцать. – О. Тогда, может я буду называть Вас "хён"? – неуверенно предложил омега. Чонин пожал плечами. – Можете, конечно. Но только если мы перейдем на "ты", – оба непроизвольно улыбнулись и кивнули. – Я совсем не против. Так начались их "дружеские" отношения. ***