К Вашим Услугам

Гарри недолго радовался. Воплотить в жизнь его план по поимке Пожирателя Смерти оказалось не так просто. Субботний день застал его – вопреки его ожиданиям – идущим в направлении класса Чар в сопровождении Рона и Гермионы. В Хогвартс уже просочилась паника, и Гарри боялся, что то, что он собирался сделать, лишь подхлестнет ее. Но опять же, пока существовал хоть малейший шанс, что ученики паниковали не без причины, то, как сказала, Гермиона, лучше было перестраховаться. Все началось в среду. На Демельзу Робинс, которая около полуночи шла на свидание с шестикурсником из Пуффендуя, напал человек в плаще с капюшоном. К счастью, она отделалась лишь Оглушающим Заклятием, но стоило ей рассказать всем об этом, дела пошли хуже. Внезапно несколько учеников признались, что тоже видели темную, закутанную в плащ фигуру, блуждающую по замку. Двое из них сказали, что видели фигуру в плаще ночью вторника рядом с тем местом, где позже оглушили Демельзу. В четверг Джимми Пикс сообщил, что видел, как фигура поднималась по лестнице. «По той самой лестнице, на которой кто-то пытался убить Гарри Поттера!» — взволнованно добавил он. Потом еще одна пуффендуйка сказала, что видела ее рядом с гостиной факультета, и когда фигура вытащила палочку, чтобы проклясть ее, девочка отчетливо разглядела под капюшоном испачканный в крови рот. В пятницу Симус Финниган окрестил фигуру в плаще Пуффендуйским вампиром, и хотя это насмешило большинство учеников, многие были испуганы. Гарри не сильно беспокоила эта фигура; все начинало походить на чью-то глупую шутку. Однако он все равно старался прислушиваться к блуждающим по школе сплетням. Особенно после замечания Гермионы, что, хотя вряд ли какой-то Пожиратель Смерти пробрался в замок лишь затем, чтобы пугать бедных пуффендейцев, было любопытным то, что фигуру в плаще чаще всего видели около пуффендуйской гостиной, то есть, около кухонь. Если в Хогвартсе действительно кто-то тайком обосновался, то он был вынужден по ночам выбираться из своего убежища, чтобы раздобыть немного пищи. Гарри не слишком верил в это, но, к сожалению, выяснить правду было нельзя, разве только взять спальный мешок и остаться у кухонь на всю ночь. Гарри так бы и сделал, но Макгонагалл приказала учителям патрулировать замок, сказала Аргусу Филчу, чтобы тот приглядывал за пуффендуйской гостиной, и посоветовала домовым эльфам выставить охрану у входа на кухню. Она предусмотрела все. Она даже попросила обитателей картин следить за коридорами, хотя это было плохой идеей. После войны портреты стали нервными дальше некуда, и темные фигуры в плаще мерещились им повсюду. — Чертова карта, — проворчал Рон, когда они уже почти подошли к классу Чар. Он повторил это уже много-много раз по пути сюда, и каждый раз Гарри чувствовал печаль. Его любимая Карта Мародеров, которая сейчас так пригодилась бы, была неисправна. Её сложно было активировать, а когда на пожелтевшем пергаменте проступали-таки чернила, план Хогвартса выходил неполным и нечетким. Отсутствовали целые комнаты или коридоры, а точки, обозначавшие учеников, оставались безымянными или вовсе были стерты. Рон сперва думал, что её кто-то заколдовал, ведь еще в воскресенье с Картой было все хорошо, когда Гарри использовал ее, чтобы найти Малфоя после происшествия на лестнице. — Хвост знал о Карте, — убеждал Рон. – Может быть, он проболтался кому-то из своих дружков, и они позаботились о том, чтобы ты не мог их видеть, когда они ворвутся в замок. Но Гарри понятия не имел, как кто-то смог бы заколдовать его Карту, ведь она все время лежала на дне сундука с его вещами в гриффиндорской башне. Или, зачем кому-то было заколдовывать Карту, когда можно было ее уничтожить, или на крайний случай, просто стащить. — Чтобы свести тебя с ума! – рассмеялся Рон и признал, что им нужна новая теория. Предположение Гермионы казалось более правдоподобным. Замок Хогвартс пережил серьезные изменения. Целые помещения школы были разрушены и отстроены заново. — Может быть, Карта запуталась. Может быть её нужно… обновить. Но и эта теория не устраивала Гарри. Ведь она не объясняла того, что еще в воскресенье с Картой все было в порядке. Если не учитывать того, что Гарри в тот день интересовала лишь точка с именем «Драко Малфой». Возможно, проблемы с Картой начались уже тогда, а Гарри их просто не заметил? Вот только раньше у Карты не возникало трудностей с обновлением: на ней всегда отображалось верное положение комнат, классов, лестниц и учеников, каким оно было именно в данный момент. — Это другое, — настаивала Гермиона. – Карта знает только то, что знали твой отец и его друзья. О Битве и последующем ремонте Карта может и не подозревать. В конце концов, Гарри сдался и отнес Карту профессоров Флитвику, который пришел от нее в полный восторг. Он пообещал попробовать починить её, не рассказывая о Карте никому. Правда, он признался, что гораздо проще будет сделать новую Карту, чем чинить старую. Конечно, Гарри предпочел бы второе, но сейчас он был согласен на все, что ему предлагали. Он посоветовал Флитвику поговорить с Джорджем Уизли, ведь именно они с Фредом первые догадались, что это за Карта, и как она работает. Гарри опасался, что Флитвика возмутит предложение помощи, но крошечный профессор был зачарован этой идеей. — Такие талантливые были, те двое, — с грустью говорил он. Потеря Карты была серьезным ударом. Гарри никогда раньше не чувствовал себя настолько слепым. Он полагался на нее, когда ему нужно было найти Малфоя, что стало труднее, с тех пор как Малфой стал его избегать. Все чаще Гарри задумывался над идеей загнать Малфоя в какой-нибудь угол, связать и допрашивать, пока тот не признается во всем, что скрывает. Гарри веселила эта мысль, он часто воображал эту ситуацию, но потом подумал, что подобные вещи в духе самого Малфоя, и отказался опускать до его уровня. Макгонагалл поговорила с Малфоем как и обещала, но ей удалось добиться от него лишь признания в том, что Гарри Поттер преследует его, и если это не прекратится, Малфой подаст официальную жалобу. Все это значило, что Гарри так ничего и не добился. Томми Райт все еще оставался в больничном крыле, не придя в себя даже после того, как целители из Св. Мунго напичкали его разными зельями. Единственным облегчением было то, что его состояние не ухудшалось. Хотя Помфри часто повторяла, что единственный шанс на выздоровление Томми – найти виновного в проклятии. Гарри так резко остановился напротив класса Чар, что Гермиона чуть не врезалась в него. — Это ужасная идея, — проговорил он. – Что, если все, что я делаю, приведет лишь к ненужной панике? — Мы же это обсуждали, Гарри, — простонала Гермиона. – Ученик проклят. Это не ненужная паника, а мера предосторожности. Честно говоря, нам следовало это сделать сразу по возвращении в школу. Ничто не кончено, ты сам говорил, пока Пожиратели Смерти остаются на свободе. Гарри повернулся к ней. На его лице, видимо, было написано такое недоверие, что она поспешила добавить: — Нельзя ждать, пока Флитвик починит твою Карту. Нужно действовать. Гарри развернулся к двери, вздохнул и взялся за ручку. Может, класс окажется пуст? Не оказался. Внутри находилась такая толпа учеников, что он пораженно застыл в дверном проеме. Рон слегка толкнул его в спину, и Гарри, очнувшись, поспешно зашел внутрь, оглядывая собравшихся. Сюда пришли все члены Отряда Дамблдора, кроме Захарии Смита, что было даже к лучшему. Также отсутствовал Деннис Криви: родители не позволили ему вернуться в Хогвартс после того, как его старший брат Колин погиб в Битве. Но все остальные нашли время и пришли; Гарри с трудом в это верилось. Он убедил Гермиону, что, хотя теперь можно было не прятаться, лучше будет предупредить всех с помощью заколдованных галлеонов, которыми они пользовались на пятом курсе, а не слать сов или передавать приглашения лично. Просто он втайне надеялся, что никто просто-напросто не заметит, что их волшебный галлеон нагрелся. Но, оглядывая собравшуюся здесь толпу, Гарри начал подозревать, что Гермиона все-таки разослала сов без его ведома. Пришла даже Лаванда Браун, хотя Гарри до конца был уверен в обратном: в последнее время Лаванда избегала абсолютно всех. Впрочем, он заметил, что Лаванда сидит в самом углу, довольно далеко от Парвати и её дружка, Энтони Голдстейна. Сегодня Парвати не выглядела расстроено, скорее наоборот, казалась довольной жизнью. Рон и Гермиона, отыскав парочку свободных стульев, сели к ребятам, оставляя Гарри одного стоять возле учительского стола. Предатели, недовольно подумал он, натянул на лицо улыбку и произнес: — Спасибо, что пришли. — Это насчет Пуффендуйского вампира? – тут же поинтересовался Симус. Комната тут же наполнилась смешками и восклицаниями, типа: «Кого-то еще прокляли?», «Кто-то опять пытался тебя убить?», «Сам-Знаешь-Кто вернулся?» Только Рон и Гермиона молчали. Гермиона выжидающе посмотрела на Гарри. Он скривился, вытащил палочку и слегка крутанул запястьем, описав палочкой в воздухе круг. Раздался громкий удар, похожий на звук гонга. Все подскочили и вмиг смолкли. Не извиняйся, они только больше разгалдятся, укорил себя Гарри за то, что с его губ чуть не сорвалось: «Извините». — Волан-де-Морт не вернулся, и никогда не вернется. И я очень сомневаюсь, что в Хогвартсе завелся вампир, — сказал он. — Я же говорила тебе, что нет никакого вампира, — свирепо прикрикнула Сьюзен Боунс на Эрни Макмиллана, словно слова Гарри вмиг решили всю проблему. Рон хрюкнул в кулак. — Но ведь что-то происходит, — возразил Дин Томас. – Ты же не позвал нас сюда, чтобы рецептиками обмениваться? — Я не прочь обменяться рецептами, — промолвила Полумна. – Хотя, еще мне хотелось бы научиться убивать вампиров. — Что? – подскочив на месте, обеспокоенно воскликнула Лаванда. Гарри не хотелось, чтобы она приходила. Разговоры о Пожирателях Смерти и захватчиках Хогвартса мог лишь ухудшить ее состояние. Она гриффиндорка, напомнил себе Гарри. Она справится. — Мы не будем убивать вампиров, — ответил он. – У них тоже есть права, помните? Хотя, если Дин хочет дать нам рецепт его любимого пирога, я не против. Несколько человек рассмеялись, а Дин нахмурился и скрестил руки на груди. — Но ты прав, — сказал Гарри Дину. – Что-то происходит. Теперь все замолчали и слушали Гарри. — Кто-то проклял Томми Райта и, очевидно, пытался убить меня, — теперь аккуратнее. Гарри решил не упоминать Малфоя в присутствии других. Отряду Дамблдора лучше не знать о том, что он тоже сыграл свою роль в произошедшем. Ведь тогда они могли свалить всю вину на него, а это было последней вещью, которую хотел Гарри. То, что он поделился своими подозрениями и переживаниями с Роном и Гермионой, не значило, что он станет делиться ими со всеми. – Макгонагалл говорит, что такое проклятие не под силу ученику. Мы полагаем, что тем воскресеньем в нашей школе побывали Пожиратели Смерти. Парвати закрыла рот ладонями. — Это похуже вампира, — пробормотал Невилл. — Это точно, — подтвердил Гарри. – Мы не уверены, зачем именно они прихо... — С тобой разобраться! – воскликнул Симус. — Может быть. Но Томми тоже мог быть их целью. Его дедушка – член Визенгамота и злейший враг Пожирателей Смерти. Возможно, они хотели отомстить ему. Мы не знаем этого наверняка. Однако одно ясно совершенно точно: если кто-то смог пробраться в школу в первый раз, то сможет это сделать еще раз. — Как бы я хотела, чтобы мы просто обменялись рецептами, — слабым голосом произнесла Ханна. Невилл был встревожен: — Ты серьезно? — Абсолютно, — подтвердил Гарри. — И более того, — ему жутко не хотелось этого говорить. Это был лишь слух, дошедший вчера до них троих через Аберфорта Дамблдора. — Похоже что... Вчера неподалеку от Хогсмида были замечены Кэрроу. Наступила оглушительная тишина. Ученики Хогвартса еще не забыли брата и сестру Кэрроу. Пытки, которые они устраивали, до сих пор снились многим в кошмарах. — А я-то думал, все зря паникуют, — прошептал Невилл. — Это просто слух, — поспешил добавить Гарри. Тревожащий слух. – Один волшебник сказал, что видел их. Хотя, знаете, не в первый раз кто-то напивается меда и придумывает небылицы. После этих слов несколько человек вздохнули свободнее. — Что касается паники в Хогвартсе, — продолжил Гарри, — так вот, это и есть проблема. Никто не паникует по-настоящему, всем просто скучно. И они делятся слухами. Меня поразила одна вещь: несмотря на дикие предположения, что вернулся Волан-де-Морт и что в Хогвартсе обосновался вампир, ученики все равно, как ни в чем не бывало, гуляют после полуночи. — Ну, ты же понимаешь, почему? — спросила Парвати. — Почему же? — Война окончена, дружище, — ухмыльнулся Симус. — Любовь витает в воздухе. — Точно, — раз влюбленным хочется потискаться по углам, Пожиратели Смерти, вампиры и Волан-де-Морт могут катиться к черту. – Вот только война не окончена. Вам кажется, что вы в безопасности, и я хотел бы, чтобы так и было, но это не так. Возьмите хотя бы Томми Райта. — Так мы охотимся на Пожирателей Смерти? – просиял Невилл. – Я — за. Комнату тут же наполнили одобрительные выкрики: "Я тоже!". — Нет, — ответил Гарри, хотя ему польстило такое рвение. – Я позвал вас сюда, чтобы охотиться не на Пожирателей Смерти, а на учеников. Полумна нахмурилась: — Звучит гораздо сложнее. Гарри не смог сдержать улыбку: — Да уж, это точно. — Постой! — растерянно спросила Ханна. — Нам-то что нужно делать? — Вам нужно следить за тем, чтобы все ученики после отбоя были в своих спальнях. Потому что старостам на это, по большому счету, наплевать. — И как нам это сделать? — при разговоре о Пожирателях Смерти Невилл был намного храбрее. Гарри печально вздохнул. — Поставьте дополнительную защиту на двери гостиных, — сказал он. — Проверяйте спальни, посчитайте учеников. Нас здесь достаточно, чтобы навести порядок на своих факультетах. От вас требуется лишь запомнить, сколько учеников на каждом из курсов. Если разделить обязанности... — Стой! — немного истерически воскликнула Ханна. — Допустим, мы это сделали. Заколдовали двери, посчитали учеников и выяснили, что кого-то нет. И что тогда? — Вы группируетесь и отправляетесь на их поиски, — после этой фразы Гарри наградили очень странными взглядами. — А когда мы их найдем? Мы должны будем отвести их назад? — Если потребуется. — Но, Гарри, — медленно, словно с маленьким ребенком, заговорил Симус. — Ты хочешь, чтобы мы ночью шныряли по замку, находили парочки и отводили их обратно в гостиные? Черт возьми! Нас теперь можно называть Отрядом Обломщиков! Раздался взрыв смеха. Гарри с трудом удерживал строгое выражение лица. Заметив, что Джинни подняла руку, он кивнул ей: — Да? Смех утих. — Я с радостью найду любого ученика и приведу его туда, куда захочешь, — уверила она его. — Но тогда мы сами будем находиться вне наших гостиных после отбоя. А это запрещено. В смысле, м-м... у нас ведь нет никакой власти. Другие ученики не обязаны нас слушать. Мы не старосты. Мы будем просто... хулиганами. И остальные могут донести на нас. — Отличное замечание! — воскликнул Симус. План Гарри явно его не устраивал. — Все, что я вам сегодня сказал, Макгонагалл завтра скажет всем старостам. Мы с ней уже это обсудили. Ужесточение правил было ее идеей. А я предложил вас как дополнительный резерв, — улыбнулся Гарри. — И она согласилась? — спросил Невилл. В ту же секунду Ханна сказала: — Нужно было сказать об этом раньше. Они переглянулись и улыбнулись друг другу. — Согласится, — сказал Гарри. — Думаю, я был весьма убедительным. — Подумай еще, — проворчал Симус, явно не желая быть одним из, как он сказал, обломщиков. — Слушай, — обратился к нему Гарри. — Я знаю, что это не добавит тебе популярности среди учеников. И, честно говоря, вряд ли тот, кто проклял Томми, вернется. А насчет Кэрроу... кто знает, были ли они вообще в Хогсмиде? Однако, пока существеут хоть малейший шанс, что ученикам Хогвартса грозит опасность, скажите мне, что это не стоит того. Вы защитили школу однажды; вы сделаете это еще раз. Когда-нибудь мы сможем расслабиться и отдохнуть, но не сейчас. Еще слишком рано. Энтони Голдстейн поднял руку. Парвати раздраженно посмотрела на него. Энтони ухмыльнулся Гарри: — У нас теперь привилегии старост, да? Все официально? Лично я не вижу в этом ничего такого. Парвати ответила быстрее, чем Гарри открыл рот: — Да, но я уверена, что нам нельзя будет заклинать учеников — тех, кто нам не нравится — просто так. Энтони огрызнулся, что он не это имел в виду, но Гарри прервал его: — Нет, конечно нет! Вы сможете находиться за пределами гостиной после одиннадцати вечера, но не в одиночку. У вас должен быть партнер. Вы получите достаточно власти, чтобы забирать у провинившихся учеников очки и назначать наказания, но не злоупотребляйте этим. Если случится что-то серьезное, зовите кого-нибудь из профессоров. — Палевные обломщики, вот кто мы, — проворчал Симус. — Симус, — раздраженно произнес Гарри. — Ты не обязан помогать. — Я не сказал, что не буду, — поспешил возразить Симус. — Просто мне все это не очень нравится. — Отлично. Мне тоже, — Гарри вперил взгляд в Энтони. — Пожалуйста, помните, что вы защищаете учеников. Если вы, конечно, согласны, — никто ничего не ответил, и Гарри добавил: — Это был вопрос. Рон и Гермиона подняли руки, и вскоре остальные последовали их примеру. Гарри вздохнул чуть свободнее. — Отлично! Можете приступать к обязанностям. А еще Гермиона хотела обновить чары на ваших галлеонах. Гермиона быстренько вытащила из кармана лист пергамента и палочку. — Да, — сказала она. — Если кто-то может дать мне свой галлеон прямо сейчас, пожалуйста. Я зачарую их таким образом, что вы сможете отправлять сообщения не всем сразу, а кому-то одному. Также я уже составила таблицу обязанностей, разделив всех учеников между членами Отряда. Например, один может взять на себя первокурсников и второкурсников, а другой... — Прости, Гермиона, — перебил ее Невилл. — Я просто хотел спросить... — он посмотрел на Гарри. — А что насчет Малфоя? Гарри напрягся: — Что насчет него? — Ну, мы все видели, как он дрался с Томми, а потом... — Драко Малфой не имеет к этому никакого отношения, — резко произнес Гарри. Ему совсем не хотелось, чтобы они ополчились против Драко. — Он был со мной на лестнице, когда та взбесилась. Он сам чуть не погиб. Что напомнило мне... — попытался как можно быстрее сменить тему Гарри. — Мы также защищаем слизеринцев. Защищаем, а не ищем повода забрать у них очки, — все, кроме Джинни и Полумны, посещали уроки подготовки к Ж.А.Б.А., и потому не могли заработать или потерять очки, но это не значило, что из не волновало, какой факультет выиграет кубок школы. На лицах нескольких человек появилось недовольство, будто слова Гарри их оскорбили. Или разочаровали. С ними могут возникнуть проблемы. — Но кто будет проверять, все ли из них на месте? — спросила Парвати. — В смысле, среди нас ведь никого из Слизерина. Гарри заметил злобный взгляд, который на Парвати устремила Лаванда. Энтони, казалось, тоже не понравилось то, что его подружка упомянула слизеринцев. — У них есть старосты, — напомнил ей Гарри. — Им этого достаточно. Пока что. Остальные вели себя вполне мирно, если не считать того, что им всем до смерти надоела Гермиона со своими таблицами. Кто-то заволновался, что Томми был проклят среди бела дня. Гарри указал, что это случилось тогда, когда школа была пуста из-за квиддичного матча, но согласился, что им нужно держать ухо востро не только ночью, но и днем. Несмотря на то, что Гарри был очень доволен тем, что его друзья согласились стеречь замок вместе с ним, его беспокоили жалобы Симуса. Было действительно несправедливо разрушать те крохи счастья, которыми жили ученики Хогвартса и вторгаться в их личную жизнь, но что поделаешь, если те вели себя просто безответственно? И ты вел, напомнил ему внутренний голос. Но лишь мысль о первокурснике, шныряющем по замку в поисках Пожирателей Смерти, или василиска, или других приключений на свою задницу, приводила его в ужас. Гарри невзлюбил бы старшекурсников, попытайся они помешать ему найти ответ на загадку. Но если бы они попытались разлучить его с подружкой, он бы их возненавидел. Но не он все это придумал. Не он был ответственен за происходящее, как бы ему ни хотелось думать иначе. Но теперь... Твое возвращение, может быть, послужит тому, чтобы стало меньше искалеченных душ, меньше разбитых семей. Если это кажется тебе достойной целью, то сейчас нам пора проститься. Это были слова Дамблдора. Он дал Гарри выбор. И Гарри его сделал. Он вернулся. Он вернулся и победил Волан-де-Морта, и спас невинные жизни. И останавливаться было нельзя. Главное — сражаться, снова и снова, только так можно остановить зло, пусть даже истребить его до конца никогда не удастся. Этим Гарри и собирался заняться. Ведь если он будет бездействовать, а ученик Хогвартса лишится жизни, то с тем же успехом он мог просто остаться на вокзале Кингс-Кросс. Час спустя Гарри, Рон и Гермиона направлялись к гриффиндорской башне. Невилл задержался поговорить с Ханной, но вскоре догнал их. Гермиона широко улыбнулась ему, когда он поравнялся с ними: — Кто-то выглядит счастливым. Невилл смущенно кашлянул: — Эм-м, да, — затем он понизил голос. – Она невероятная. Знаете, на днях я нашел у себя на прикроватной тумбочке цветокрылку – с синими цветками! Я целую вечность мечтал о такой. Они ведь очень редкие. Должно быть, ее прислала Ханна. Она говорит, что не причем, но я точно знаю, ведь я никому, кроме нее, не говорил! Он счастливо вздохнул: «Невероятная!», но затем нахмурился и вытянул шею: — Вон Лаванда. Она мой партнер. Я пойду, договорюсь с ней насчет патруля, — он пошел прочь, но через несколько шагов остановился. — Гарри, — серьезно произнес он, — мы не допустим, чтобы кто-то пострадал. — Э-э, ну ладно. Спасибо. Невилл кивнул, хлопнул Гарри по спине и побежал прочь. — О Боже, кто-то чересчур активен, — усмехнулась Гермиона. Гарри кивнул, глядя Невиллу вслед. Любовь действительно витала в воздухе. Ближайшие несколько дней все шло на удивление хорошо. Кэрроу не ворвались в замок, их вообще больше не видели, и даже Пуффендейский вампир как-то притих. По крайней мере, когда кто-то рассказывал, что видел черную фигуру в плаще и с окровавленными губами, никто не верил. О.Д. с легкостью находили блуждающих учеников, а те в свою очередь, не сопротивлялись, когда их эскортировали обратно в гостиные. Гермиона подчеркнула, что им везло больше, чем старостам, а Невилл так вообще обнаружил в себе талант отыскивать учеников даже в самых неожиданных закоулках замка. Гарри был доволен. Отряд Дамблдора серьезно относился к своим обязанностям, а ученики стали менее беспечными после того, как Макгонагалл на воскресном обеде призывала всех к осторожности. Единственной проблемой были слизеринцы. Хотя они, казалось, слушались членов Отряда Дамблдора, было совершенно очевидно, что они пытаются сорвать патрули. Слизеринские старосты утверждали, что все проверили и не заметили, чтобы кто-то пропал, но О.Д. находили слизеринцев в замке после отбоя одного за другим. Когда они попадались, то покорно возвращались в подземелья, но спустя какие-нибудь пятнадцать минут обнаруживались где-нибудь еще, вынуждая членов О.Д. опять провожать их до гостиной. Любопытно, что после отбоя никому не попадался Драко Малфой. Если слизеринцы и придумали этот план по доставлению неприятностей патрулям, то Малфой был не с ними. Еще Гарри казалось, что Харпер, слизеринский ловец, не является частью этой змеиной диверсии. После несчастного случая он часто обнаруживался бродящим по замку безо всякой цели. На его лице застывало ничего не значащее, пустое выражение, и он мог зайти в совершенно невероятные места. Один раз его даже поймали в гриффиндорской гостиной, хотя никто, в том числе и сам Харпер, не мог объяснить, каким образом он туда попал. Несколько человек настаивали, что Харпер притворялся, а на самом деле пришел туда, чтобы убить их. Симус заявил, что его родители – темные волшебники и сторонники идей Волан-де-Морта. Гарри не знал, правда ли это, но даже слизеринских старост злило поведение Харпера, и они начали докладывать, если не обнаруживали его в спальне. Помфри скорбно сообщила им, что его мозг пережил серьезную травму, но в скором времени Харпер должен от нее оправиться. Однако слизеринцы стремительно теряли очки, и Гарри ждал, что они вот-вот сдадутся. У него была идея, как пресечь их выходки, но он опасался воплощать её в жизнь. Утром четверга неожиданно для всех выпал первый снег. Это событие приободрило обитателей Хогвартса, хотя многие все еще переживали из-за предстоящего матча Пуффендуй-Когтевран. Кто-то заколдовал пуффендуйского ловца, Джейн Брэдшоу, превратив ее ноги в желе. Она все еще была в больничном крыле. Потому учителя опасались, что этот матч пройдет так же кроваво, как и предыдущий. Ханна разрыдалась, когда ей сообщили о Джейн, укоряя себя, что не сумела ее защитить. Невилл тут же бросился ее успокаивать, сказав, что если они хотят предотвратить магические дуэли между учениками, то проще всего будет забрать у них всех волшебные палочки. После этого инцидента Гарри с горечью признал, что если Пожиратель Смерти ворвется в замок, у него не возникнет проблем с нападением на учеников. Его утешало лишь то, что редкий Пожиратель Смерти решится нападать на кого-либо среди бела дня, на глазах учеников и учителей. Но с другой стороны, днем ему было бы легче затеряться в толпе. Пятничный день Гарри встретил сидя в кресле у камина в гриффиндорской башне. Рон и Гермиона ушли в библиотеку за каким-то материалом, что означало, что они смылись на свидание: слишком уж радостно Рон помахал ручкой Гарри на прощание. Он решил воспользоваться возможностью и сейчас пустым взглядом глядел в свое эссе по Зельям. Портрет Полной Дамы открылся, и Гарри, подняв голову, встретился взглядом с улыбнувшейся ему Джинни. — Разве у тебя нет уроков? – поинтересовался Гарри, когда она села в кресло напротив. — Кровь носом пошла, — ухмыльнулась Джинни. – И меня отослали в больничное крыло. Гарри хихикнул. «Всевозможные волшебные вредилки» близнецов Уизли были не только известными, но и крайне полезными. Джинни заглянула Гарри в эссе. — Фу. Зелья. С них я и ушла, — она встала. – Пойду, займусь чем-нибудь стоящим. Посплю, например. Гарри закусил губу, призывая себя замолчать. Джинни уже отвернулась, когда у Гарри вырвалось: — Подожди! Она оглянулась и с надеждой посмотрела на него. — Э-э, я просто ... — начал Гарри, но быстро сдулся. Вместо того, чтобы спросить то, что хотел, он сказал: — Пойдем, поиграем в квиддич. А то я здесь умру со скуки. Если Джинни и удивила просьба, она этого не показала. — Нет. Что, если кто-то заметит меня? — Точно. Конечно. — Тогда в другой раз, — улыбнулась Джинни и пошла прочь. — Подожди! Джинни обернулась, закусив губу: — Да? — Мы… — Гарри замялся. – Джинни, у нас все хорошо? Она заколебалась. — Конечно, у нас все хорошо, Гарри. Не верилось. — Ты избегаешь меня. Уже нескольких месяцев – Гарри попытался не прозвучать обвиняюще. Ведь из-за него все закончилось. Она имела право избегать его. Но Гарри все равно было тяжело. Он скучал по ней. Скучал по тому, как она утешала его, когда ему было плохо, или приводила в себя, когда он вел себя как болван. Джинни сунула руки в карманы и пнула ногой ковер, сильно напомнив Гарри Рона. Она села в кресло и вздохнула: — У нас все хорошо, Гарри. Или будет хорошо. Я просто… — она устремила на него полный сожаления взгляд. — Все кончено. Я знаю это. И я сдалась. На этот раз навсегда, — она опустила голову и прошептала: — Просто легче помнить это, когда тебя нет рядом. У Гарри скрутило живот. — Ох. Конечно. Ладно, — он мечтал все исправить, он пытался, и не смог. Их с Джинни отношения начались подобно искре. Гарри казалось, что так будет всегда, но вскоре искра погасла. Она превратилась в толстое, неудобное одеяло, в которое можно было при желании завернуться, но которое тебя никогда не согреет. Не было того огня, который бы жег тебе щеки и мягкой волной разливался по всему телу. Сперва Гарри казалось, что уж лучше это, чем ничего, но затем он осознал: Джинни заслуживает лучшего. Она заслуживает огня. Было ошибкой рассказывать все это Джинни. Особенно ту часть, в которой она превращалась в одеяло. Как и говорить ей, что она заслуживает лучшего. — Если хочешь порвать со мной, Гарри, рви, — сказала она. — Но не смей говорить мне, что это ради моего же блага. Я сама решу, что будет лучше для меня. Несколько недель после их разрыва были ужасными. По крайней мере, она вполне дружелюбно, хотя и слегка отстраненно, относилась к нему. Это было больше, чем он рассчитывал. Больше, чем смел даже надеяться. Вдруг Джинни так сильно треснула его по колену, что он ужаснулся, не выбила ли она ему коленную чашечку. Гарри недоуменно поднял на нее взгляд . Она укоризненно посмотрела на него: — Гарри! Ты что, по утрам перед зеркалом тренируешь взгляд «Я потерянный щенок»? Пошли, поиграем в квиддич, уговорил. — Э-э, отлично, — Гарри потер колено. – Я просто подумал… может не стоит? Джинни встала перед ним и угрожающе скрестила руки на груди. — Ну уж нет. Ты спросил – я ответила. Теперь пошли, я покидаю квоффл в твою голову. — В смысле, в кольца. Ты покидаешь квоффл в кольца. — Правда, что ли? Гарри покачал головой и встал. Джинни была превосходным охотником, и если она пообещала закидать его квоффлом, так и будет. Перспектива малоприятная, но все же лучше, чем эссе по Зельям. Захватив плащи и метлы, они вышли из гостиной. После недолгой беседы о квиддиче мрачные мысли Гарри испарились. Когда они открыли дверь, в замок тут же ворвались морозный воздух, снег и Драко Малфой. Снежинки таяли в его светлых волосах, едва заметные на почти белых прядях. Его щеки горели, губы раскраснелись, а взгляд был мрачен до крайности. Он сквозь зубы выругался и протолкнулся между ними, чуть не уронив Джинни на пол. Джинни в замешательстве выгнула бровь, глядя ему вслед. — Похоже, мы нравимся ему все больше и больше. — Определенно. Он коснулся нашей одежды. — Нашей грязной одежды предателей крови. Смеясь, они вышли на мороз. Гарри не мог не догадаться, что Малфой делал на улице: летал, конечно. Странным казалось то, что он был один; хотя, когда Гарри задумался об этом, осознал, что в последнее время Малфой везде появлялся в гордом одиночестве. Землю покрывало тонкое белое одеяло, скрыв и камни, и жухлую траву, отчего окрестности Хогвартса заметно преобразились. Стоило Гарри подняться в воздух, мысли о Малфое, о проклятом ученике и Пожирателях Смерти выдуло из его головы. Мне нужно чаще летать. Он пообещал себе, что впредь будет стараться чаще выбираться из замка: отсюда, сверху все выглядело меньше – и замок, и озеро, и его заботы. Остаток дня они с Джинни провели, кружа по полю. Джинни не бросила квоффл ему в голову, как обещала, но она все равно забила больше голов, чем Гарри хотелось... И еще тот неловкий момент, когда он захныкал: — Мне холодно! – а она с криком: «Завернись в одеяло!» — выбила ударом квоффла воздух у него из легких. Но когда, они возвращались к замку, уставшие и замерзшие, на лице Джинни было искреннее счастье. Они пропустили обед, но Гермиона протянула им бутерброды, когда они вошли в гриффиндорскую гостиную. — Мы ходили на кухню, — сказала Гермиона, — и я спросила домовиков, не замечали ли они что-нибудь странное. Например, пропажу пищи. — Я думала, Пуффендуйский вампир ушел в подполье, — заметила Джинни. — Да, но я подумала, что спросить не помешает. — И? – поторопил ее Гарри. — Если еда и пропадала, они не заметили. Но все равно кое-что их удивило, — Гермиона закусила губу и посмотрела на Рона. — Ой, просто скажи ему, и все, — отозвался Рон. Гарри затаил дыхание. — Ну, э-э, я не уверена, что это значит, но... Обычно у них проблемы с поддержанием чистоты в классах, особенно в зале, где хранятся награды, потому что Пивз регулярно устраивает там беспорядок. Но в последнее время все тихо. Тогда я подумала... спросила пару учеников... и никто в последнее время Пивза не видел. Это совсем на него не похоже. Словно он... исчез. — Пивз? – Гарри нахмурился. – Что ты хочешь сказать? Кто-то его украл? Или уничтожил? Никто не мог избавиться от Пивза. Даже Дамблдор. — Я знаю, — сказала Гермиона. – Но ведь О.Д. каждую ночь патрулирует замок. Хоть кто-то должен был его заметить? А призраки? Сэр Николас никогда не спускал с Пивза глаз, как и Кровавый Барон. Но даже они его не видели. — Это... – Гарри сомневался насчет того, что чувствует. Пивз был частью школы. Он был неразрушим. Бесил всех неимоверно, да, но оставался верен Хогвартсу. Он сражался с ними в Битве, — тревожная новость. — Да неужели? – Рон скривился. – Лично мне он никогда не нравился. — Никому не нравился, но это к делу не относится, — возразила Гермиона. – Он жил в замке со дня его основания. Как он мог просто взять и исчезнуть? — Может, он еще найдется? – сказала Джинни. – Может, кто-то стащил его цилиндр, и он дуется. — Может быть, — проговорил Гарри. Но этой ночью Гарри не спалось. Столько близких ему вещей исчезли: Выручай-Комната, Карта, теперь еще и Пивз. И Гарри ворочался в постели, гоняя мысли по кругу, пока, наконец, не забылся беспокойным сном.