К Вашим Услугам

Дракон был огромен. Так огромен, что закрывал собой все небо, возвышаясь над землей как чешуйчатая гора. Тень от его крыльев погружала замок во мрак. Он зарычал, и из его распахнутой пасти вырвалась струя пламени. Мы все сгорим, в ужасе подумал Гарри. Я должен его убить. Но как убить дракона? Над головой Гарри кружил Пивз. — Ох, Потти-Потти! Не нужно было щекотать его! – гоготал он. Я не щекотал! – хотел крикнуть Гарри, но его горло вмиг пересохло, и он не смог издать ни звука. Внезапно рядом возник Малфой. Он потянул Гарри за рукав. — Дверь, Поттер! – настаивал Малфой. – Скорее к двери! Гарри перевел на Малфоя внимательный взгляд; его серые глаза потемнели. Снежинки таяли в его волосах. Гарри вновь обрел дар речи. — Я не могу. Мне нельзя уходить. Я должен убить дракона. — Это не дракон! – закричал Малфой Гарри почти в самое ухо, но голос его прозвучал откуда-то издалека. – Беги, Поттер! Нет, это дракон. Но когда Гарри повернулся к нему, дракона не было. На его месте стоял Волан-де-Морт. — Нет. Ты мертв, — сказал ему Гарри, потянувшись за волшебной палочкой. И не мог ее найти. Он вывернул и обшарил все карманы, но безуспешно. Он попытался унять дрожащие руки. Тут Волан-де-Морт набросился на него. Длинные белые пальцы схватили Гарри за шею. — Ты же мертв! Мертв! – закричал Гарри. Красные глаза Волан-де-Морта вспыхнули. — Скажи мне, Гарри Поттер, — прошипел он, сжимая пальцы. Гарри задыхался. – Скажи, чего ты хочешь, скажи свое последнее желание. Я должен ответить, подумал Гарри, почти теряя сознание. Это важно. Я должен. Чего же я хочу? — Гарри! Выскользнув из сна, Гарри распахнул глаза и судорожно вдохнул. С него градом катил пот, а сердце бешено колотилось в груди. Гарри заворочался, выпутываясь из простыней. Над ним возвышался Рон. Его веснушчатое лицо сияло в окружающей тьме как луна в небе. Похоже, была середина ночи. — Ты как, дружище? — Нормально, — голос Гарри сорвался. Прокашлявшись, он продолжил. – Нормально, просто... плохой сон. — О. Ладно, одевайся. Тут Гарри заметил, что на Роне был халат. — Что...? — Галлеоны, Гарри. Твой и мой. Гляди! Гарри повернулся и взял с прикроватного столика свой волшебный галлеон. Нужно было положить его под подушку. Отбросив одеяло, Гарри схватил его и поднес близко к лицу. Надпись гласила: Слизеринские подземелья. Живо. Сердце Гарри упало. Беда в подземельях. Пришли Пожиратели Смерти? Они пришли за Малфоем? Недавний сон приобрел какое-то зловещее мистическое значение. Гарри водрузил на нос очки и, накинув халат, нашел ступнями тапочки. Наверное, нужно одеться, как положено. Я не могу драться с Пожирателями Смерти в тапочках. Но он понимал, что на такую ерунду не было времени. — Мне разбудить остальных? – Рон покосился на кровать Невилла. Тот сладко посапывал. — Не-не-не. Поспешим. Чем меньше человек пойдет, тем меньше пострадает. Они на цыпочках вышли из спальни и побежали вниз по лестнице, чуть не сбив на последней ступеньке Гермиону. На ней была надета школьная мантия, а волосы собраны в неаккуратный пучок на затылке. Она нервно заломила руки, держа волшебную палочку. — А я как раз за вами, — ее шепот показался чересчур громким в тишине пустой гостиной. – Мой галлеон сработал. — Ага, наши тоже, — ответил Рон. За спиной Гермионы дрожала Парвати Патил. В неровном свете камина Гарри заметил, что ее глаза были налиты кровью. — И твой? – спросил ее он. Парвати покачала головой. — Нет. Но Лаванда исчезла! — Спать она ложилась вместе с нами, — добавила Гермиона. - Сейчас ее нет. Гарри нахмурился. Стоя на этих ступеньках, они просто тратили время! — Пойдем, — скомандовал он и направился к портретной раме. – Посмотрим, что случилось, а потом поищем Лаванду. Все молча последовали за ним. Гарри побежал впереди, ускоряясь с каждым шагом. В замке стояла гробовая тишина, и лишь их торопливые шаги нарушали ее. Они уже преодолели бесчисленное количество лестничных пролетов, но подземелья не становились ближе; они никогда не были такими далекими, как сейчас. По пути ребята не встретили ни души, лишь портреты провожали их внимательными взглядами, а один из них воскликнул: — Быстрее! Все уже задыхались от бега, когда, наконец, достигли коридора, ведущего к слизеринской обители. Он был слабо освещен; свет шел из-за открытой двери в самом его конце. Гарри понял, что вход в гостиную был открыт, и, выхватил палочку, со всех ног рванул туда. Ворвавшись внутрь, он был готов увидеть шайку вооруженных Пожирателей Смерти. Вместо этого он увидел... дым. Густой серый дым, тут же просочившийся ему в ноздри и защекотавший горло. Кто-то выругался, другой голос закричал, и дымовая завеса исчезла так внезапно, что Гарри засомневался, не почудилась ли она ему. Позади него стояла Гермиона с палочкой наизготовку. Наверное, дым убрала именно она. Гарри огляделся. Обстановка гостиной было такой же, какой он ее помнил; и зеленые светильники, и кожаные диваны, и низкие потолки — все было по-прежнему. Тут дверь слева распахнулась, и в открывшемся проеме появился окутанный дымом Блейз Забини. Ругаясь и кашляя, он направился к выходу, таща что-то на плече. Маленького мальчика, холодея, понял Гарри. Он нес маленького мальчика. Гарри подскочил к нему: — Что стряслось? Блейз покосился на него и закатил глаза. — Ну, не знаю, Поттер. Дым, должно быть, означает, что кто-то утонул, — съязвил он и пошел прочь. — Куда ты? — закричал Гарри ему вслед. Со стороны выхода раздалось раздраженное "Выпить кружку пива, блин!", и Блейз скрылся в коридоре. Язвительность Забини странным образом успокоила Гарри. Похоже, Блейз не паниковал, раз у него хватало сил шутить. — Рон, давай за ним, — быстро сказал Гарри. — Зачем? Он по-любому в больничное крыло ушел. — Я знаю, — ответил Гарри. — Но ведь кто-то же поджег подземелья, так что ему нельзя ходить в одиночку. Рон заколебался, но в итоге, выругавшись, поспешил за Забини. — Выводите их отсюда! — раздался откуда-то издалека приглушенный крик. Гарри собирался войти в коридор слева, который, как он понял, вел к спальням мальчиков, но Парвати оттолкнула его и первой ринулась туда с криком: "Лаванда!" Гарри понял, что это действительно был голос Лаванды. Он поспешил за Парвати, а Гермиона направилась за ними. Дым наполнял весь узенький коридор от пола до потолка и щипал глаза. Гермиона замахала палочкой, приговаривая: "Эванеско". Парвати и Гарри присоединились к ней. Мало-помалу дым рассеивался. Вскоре послышались приглушенные голоса остальных. Ориентируясь на них в этом запутанном лабиринте коридоров, ребята ускорились. Примерно через минуту они достигли толпы слизеринцев всех возрастов, обступивших дверь, из-за которой и шел дым. Парвати с ходу вклинилась в толпу, грубо всех расталкивая. Гарри оставалось идти по прочищаемому ею пути. Если кого-то из слизеринцев и удивило присутствие нескольких гриффиндорцев прямо в глубине их логова, они не подали виду. Они вообще казались слишком шокированными, чтобы обращать на них внимание. Зайдя в комнату, Гарри тоже пораженно замер. Позади него Гермиона продолжала бороться с дымом, и спальня, в которой они находились, медленно приобретала ясные очертания. Стены были задрапированы зеленым шелком, большая часть которого сгорела дотла. Мебель выглядела немного лучше, хотя столбики кроватей обуглились, а один из них даже надломился. Комната было наполнена учениками: Гарри насчитал, по крайней мере, девятерых. Двое из них выводили наружу других двоих; еще один парень тащил на себе мальчика в отключке, сам едва стоя на ногах. Гарри посмотрел на Гермиону: она расширившимися глазами взирала на эту картину. — Лаванда! — закричала Парвати и, поскользнувшись на чем-то и едва не упав, бросилась к подруге. — С тобой все хорошо? Лаванда стояла в центре комнаты, стирая с лица копоть. — Все нормально, — дрожащим голосом произнесла она. Краем глаза Гарри заметил высокую бледную фигуру. Облегчение нахлынуло на него с такой силой, что закружилась голова: до этой секунды он не осознавал, насколько переживал. Малфой стоял у высокого подводного окна, чуть светившимся зеленым из-за двух крошечных лампочек в нижних углах оконной рамы. По ту сторону окна в водах Черного озера покачивался какой-то гриндилоу, устремив внимательный взгляд на происходящее внутри. На кровати рядом с Малфоем сидел маленький мальчик. Он тихонько рыдал, все время стирая слезы со щек. Малфой в ужасе смотрел на него. Они с Гермионой одновременно рванулись туда. Гарри поскользнулся и чуть не упал, как только что Парвати. Пол был покрыт чем-то темным, маслянистым и очень скользким. Гарри решил потом поразмыслить над этим и двинулся к Малфою. Гермиона положила руку мальчику на плечо и ласково произнесла: — Пойдем, я отведу тебя в больничное крыло. — Я отведу его! — отозвался Малфой с такой злобой, что Гермиона отдернула руку, а мальчик прекратил плакать. Он схватил его за рукав пижамы. — Идем, — Малфой поставил мальчика на ноги и потащил его к выходу, не удостоив Гарри даже мимолетным взглядом. Гарри заметил, как ученики расступились перед Малфоем, словно боялись его. Гарри умоляюще посмотрел на Гермиону: — Иди за ним. — Но... — Гермиона окинула сгоревшую комнату беспомощным взглядом. — Прошу тебя, — взмолился он. — Никто не должен в одиночку ходить по школе посреди ночи. Особенно сейчас. Особенно он. Гермиона все еще сомневалась. — А потом позови Макгонагалл, — добавил Гарри, надеясь, что хоть это ее убедит. — Этого не нужно, — отозвалась Лаванда. — Старосты уже ушли за ней. Малфой хотел пойти, но я сказала, что он не может, потому что он не староста. Гарри стало очень жалко, что он не видел этой стычки лично. Гермиона немного успокоилась, узнав, что взрослые уже в курсе. Она развернулась и побежала за Малфоем. Лаванда больно схватила Гарри за руку: — О, Гарри, это было просто ужасно. Парвати тут же подскочила к ней: -Что случилось? — Пожар! — с таким чувством воскликнула Лаванда, словно думала, что они сами не догадались. — Да, — медленно проговорила Парвати. — Но что ты здесь забыла? — И кто разжег огонь? — добавил Гарри. — Ты знаешь? Ты что-нибудь видела? Лаванда покачала головой: — Нет. Я просто встретила Харпера на четвертом этаже, и... — Харпера? — неожиданно злобно переспросила Парвати, но Лаванда не обратила на нее внимания. — Он заблудился, как обычно, и я проводила его. Когда в стене открылся проход, чтобы он прошел, я увидела дым и зашла вслед за Харпером. Когда мы открыли дверь в спальни... там... там было так много дыма, что я запаниковала. Я вытащила свой галлеон и вызвала вас троих, — Лаванда неопределенно махнула рукой в ту сторону, куда только что скрылась Гермиона. — Потом я... я пошла посмотреть, откуда он взялся, и... — она шмыгнула носом, — я зашла сюда, и... Было так жарко, и все стены были в огне. Все. Гарри еще раз оглядел почерневшие стены, на которых кое-где болтались обгоревшие лоскуты зеленого шелка. — Ну, и что ты сделала? — спросил Гарри. — Я... я закричала. Громко. Потом завопила: "Агуаменти". Это сработало. Потом подошли остальные и помогли мне. Вместе мы довольно быстро потушили огонь. — Агуаменти сработало? — пораженно спросил Гарри, и Лаванда кивнула. Гарри-то думал, это был волшебный огонь, а не обыкновенный. Ведь дракон в его сне... Хотя, это был лишь сон. У двери, прислушиваясь, стояли слизеринцы. Ближе всех к ним находился Теодор Нотт, скрестивший руки на груди. — Вы ничего не слышали до того, как пришла Лаванда? – громко поинтересовался Гарри. Ему ответил Нотт: — Это подземелья, Поттер. Стены очень толстые, я мы спали. — Я не обвиняю вас, — закатил глаза Гарри, но, похоже, они ему не поверили. – Я просто хочу знать, как начался пожар, — все молчали. Гарри повернулся к Лаванде. – Ты не видела никого еще? В коридорах? В гостиной? Лаванда покачала головой: — Извини, Гарри. — Не извиняйся, — Гарри улыбнулся ей. – Ты была великолепна. Лаванда просияла, а Теодор Нотт развернулся и вышел из комнаты. Гарри показалось, что ему не понравилось то, что кучка гриффиндорцев ворвались в их спальни, чтобы спасти учеников, которые могли сгореть, и никто из слизеринцев не заметил бы. К тому же, похоже, Лаванда здорово ими здесь покомандовала. Гарри еще раз улыбнулся Лаванде, чувствуя небывалую гордость за нее. — Никто не пострадал, так? Кровати практически в порядке. — Вспыхнули несколько пологов кроватей, но мы быстро все потушили. Мне только кажется, что первокурсники надышались дыма. — Ты, кстати, тоже, — сказал Гарри. – Может, тебе лучше сходить... Парвати перебила его: — Но, Лаванда! Что ты делала на четвертом этаже посреди ночи? Одна? — Это не твое дело, — огрызнулась Лаванда. – Сейчас важнее то, что я там была. Гарри хотел заметить, что весь смысл патрулей О.Д. в том, чтобы пресечь нарушения правил, поэтому они сами не должны их нарушать, но в словах Лаванды был смысл. Кто знает, что случилось бы, если бы она осталась в своей спальне? Так что, не стоило ее отчитывать. Кроме того, он подумал, что догадался, каким образом Харпер на днях пробрался в гриффиндорскую гостиную. Лаванда дала ему пароль. Возможно, она не случайно встретила Харпера на четвертом этаже. Похоже, у них было свидание. В конце концов, любовь витала в воздухе. — Но ведь нам запрещено... – начала Парвати, но Гарри перебил ее: — Парвати, пожалуйста, отведи Лаванду в больничное крыло. Парвати угрюмо поджала губы, но кивнула. На лице Лаванды появилось беспомощное выражение, и она яростно закашлялась. Парвати потянула ее к выходу, и Лаванда покорно последовала за ней. Спустя мгновение в комнату ввалился Слизнорт. Он обливался потом и тяжело дышал, ночной колпак на его голове опасно накренился, а бархатный халат смялся. — О, Господи. О, Господи, — раз за разом повторял он. Тут ему на глаза попался Гарри. – О, Господи! Гарри, мой мальчик! – Слизнорт шагнул к нему и поскользнулся, едва не уронив их обоих на пол. – О, Господи! – напоследок сказал он, поправляя колпак. — Думаю, никто особо не пострадал, — попытался успокоить его Гарри. Несколько младшекурсников с появлением Слизнорта занервничали, словно его паника передалась им. Слизнорт в шоке осмотрелся. — Как такое могло произойти? – он со слезами на глазах посмотрел на Гарри. – Ох, как же нам, повезло, что у нас есть вы, Гарри Поттер. — Я не причем, — прервал его Гарри. Ему захотелось проверить, чем же скользким покрыт пол. – Огонь остановила Лаванда Браун. И несколько учеников Слизерина. Гарри наклонился и ткнул пол пальцем, в то время как Слизнорт слезно утверждал, что всегда знал, какая Олеандра Браун замечательная волшебница. — Лаванда, — поправил его Гарри. Он опустился на колени и поковырял кончиком волшебной палочки нечто черное и обуглившееся, облепившее пол. В таком положении его и увидела Макгонагалл. Если ее и удивило то, что он стоит на коленях, она этого не показала. Тяжело опираясь на свою трость, она осмотрела комнату. За ее спиной стояли Рон и Гермиона, а чуть поодаль — Малфой и Блейз. Слизнорт взволнованно воскликнул: — Минерва! О, Господи! Гермиона быстро подошла к Гарри. — Гарри, что это? Гарри, хмурясь, встал на ноги: — Думаю, воск. — Свечной воск? – резко спросила Макгонагалл. Она вытащила палочку и проговорила: «Люмос». На пол упал луч света. — Вон там! – воскликнула Гермиона, указывая рукой в сторону окна. – Смотрите! Макгонагалл бросилась вперед, даже забыв прихрамывать при ходьбе. За окном в озере плавали уже трое гриндилоу. Она прилипли плоскими носами к стеклу и ухмылялись. Макгонагалл постучала тростью по стеклу, и они умчались прочь, оставив за собой вихрь мелких пузырьков. Макгонагалл посветила палочкой под окном. — Свечи, — пробормотала она. — Но тогда... – Слизнорт, не мигая, смотрел на обгоревшие кусочки воска. – Может, это несчастный случай... Должно быть, дети наколдовали несколько свечей... — Они первокурсники, Гораций, — сказала Макгонагалл. — Ну и что? – настаивал Слизнорт. – Когда мне было двенадцать, я случайно наколдовал медузу. — Ну, это не медуза, — с нажимом произнесла Макгонагалл. — Это воск. Кто-то наколдовал сотни свечей. Гарри вопросительно посмотрел на Гермиону: — Первокурсники что-нибудь видели? Она покачала головой: — Никто из них даже не видел огня, Все они крепко спали. — Как такое вообще возможно? – сокрушенно произнес Рон. – Сотни горящих свечей. Здесь же должно было быть очень ярко. — Они могли соврать. Или забыли все из-за сильного потрясения, — Слизнорт недовольно посмотрел на них. – Это был несчастный случай. Размышляя, Гарри оглядел комнату. Если мальчиков выносили отсюда на руках, то их вещи должны были остаться здесь. — Ну, — пробормотал он, — давайте проверим, наколдованные эти свечи, или нет. Он сосредоточился и, вскинув палочку, воскликнул: — Акцио палочки! К нему тут же устремилось пять палочек. Три из них Гари поймал, а две упали на пол, но Рон и Гермиона быстренько подняли их. Почти одновременно они трое произнесли: «Приор Инкантато», и в воздухе появилось дымчатое изображение книг, листьев пергамента и перьев. Гарри проверил оставшиеся две палочки, но эффект был таким же самым: летающие в воздухе перья, книги, а также несколько подушек. И ни одной горящей свечи. Макгонагалл не сводила взгляда с мерцающих под потолком фигур. — Они изучали Заклятие Левитации, — сказала она и указала на фигуры палочкой с тихим «Делетриус». Фигуры исчезли. Слизнорт с несчастным видом проследил за ее взглядом, но сдаваться не собирался. — Минерва, я понимаю, у вас есть собственные теории... – Макгонагалл холодно посмотрела на него, и он поспешил продолжить. – Но эти дети еще слишком юны. Может, это был какой-то неконтролируемый магический всплеск, и вот результат. — Они уже выросли из того возраста, когда у детей происходят выбросы беспалочковой магии, но еще слишком молоды, чтобы осознанно пользоваться магией. — Так и есть! – закричал Слизнорт. – Но... это маловероятно, я согласен... но не невозможно. Если... если кто-то из них испугался темноты или этих ужасных гриндилоу, и вспомнил, что в Большом зале очень много свечей... Вот он, плохо контролируя себя в полусонном состоянии, и попытался защититься. Макгонагалл оглядела стоящих в дверях учеников. — Кто-нибудь что-нибудь видел? Несколько человек покачали головами. — Питерсон боится темноты, — сказал один из них. Гарри не знал его имени, но вспомнил, что он был старостой. – Вон его кровать. Он вообще всего боится, — гримаса презрения на его лице была достойна самого Малфоя. Гарри чуть не рассмеялся над его выражением лица, не понимая, откуда взялось это желание. Может, какой-то странный приступ ностальгии? Он посмотрел в коридор, где недавно стоял Малфой, но его там уже не было. Макгонагалл мгновение изучала мальчика, а затем произнесла: — Возвращайтесь в спальни. Сейчас три часа ночи. Кто-то тут же ушел, другие колебались, неуверенно глядя на Гарри, Рона и Гермиону. — Вы трое тоже, — добавила Макгонагалл, строго взглянув на Гарри. Этого Гарри и ожидал. Сам он предпочел бы остаться и выслушать больше предположений, узнать, будут ли обыскивать замок. Неясно, зачем кому-то понадобилось поджигать первокурсников, и нужно было это выяснить, а не забить, как того хотел Слизнорт. Гарри хотелось проверить на Приори Инкантатум каждую палочку в замке, но он тут же отбросил эту бредовую мысль. Он, молча, кивнул. Ему не хотелось спорить с Макгонагалл в присутствии толпы слизеринцев. Покидая спальню, он заметил, что слизеринцы с облегчением смотрят, как он уходит. Выйдя в коридор вслед за ним, они тут же растворились в темноте. Раздался чей-то шепот: «Спаситель», и мягкий смех рассыпался по коридору. Гарри ожидал увидеть белокурую голову, но ничего не заметил. Рон дрожал, пока они шли по темным коридорам. — Как же здесь холодно. И мрачно. И уныло. Я бы не отказался от пары десятков свечей. — Макгонагалл права, — задумчиво проговорила Гермиона. – Первокурснику не под силу такой мощный... – выйдя в гостиную, Гермиона смолкла. Ее хмурый взгляд обратился в сторону камина. Гарри посмотрел туда же и увидел Малфоя, сидящего на одном из кожаных диванов. Он посмотрел на Гарри, и в зеленом свете показался ему еще высокомернее, чем когда-либо. Кроме него в гостиной никого не было. Гарри заметил еще одну дверь напротив спален мальчиков: она была закрыта. Девочки, а это, видимо была их половина, спали и даже не подозревали о случившемся. — Идите вперед, — сказал Гарри Рону и Гермионе. – Я догоню вас через минуту. Они обменялись хмурыми взглядами, но покорно развернулись и вышли. Гарри точно знал, что они будут стоять снаружи и подслушивать. Малфой молча наблюдал за ними. Когда Гарри приблизился к нему, то заметил, что его белоснежные волосы были испачканы и спутаны. Это странным образом смягчило черты лица Малфоя, и он даже стал выглядеть моложе, чем был на самом деле. Однако его кожа казалась болезненно бледной из-за зеленого освещения вокруг. — Неужели здесь все должно быть зеленым? – поинтересовался Гарри. Малфой, не обратив внимания на его комментарий, взволнованно вскочил на ноги. — Я скажу тебе только одну вещь, а затем ты можешь катиться отсюда, — сказал он. – Я бы не хотел, чтобы ты завтра преследовал меня, потому скажу сейчас: я не поджигал спальни. Гарри моргнул. — Я и не думал, что это был ты, — честно признался он. Малфой фыркнул. — Ага, конечно. И это не ты послал со мной Грейнджер, чтобы убедиться, что я не прикончу Питерсона. Я послал ее с тобой, чтобы она могла тебя защитить. Гарри решил не говорить этого вслух. — Мне и голову не пришло, что это твоих рук дело. Особенно... в общем, ничего, что связано с огнем. Малфой вздрогнул и отвернулся. — Хотя... – Гарри нахмурился. – Почему я должен думать, будто ты хочешь прикончить Питерсона? Почему именно его? Малфой опять вперил в него взгляд. — Да ладно. Как будто ты не знаешь, — ядовито произнес Малфой; он явно думал, что Гарри известно о первокурснике Питерсоне больше, чем он говорит. — Он тоже тебя пнул при всех? – спросил Гарри. Малфой уставился на него. — О, Мерлин. Ты даже не... – он взлохматил волосы, отчего они смешно затопорщились. – Лучше рассказать тебе, — сказал он, с каждой секундой злясь все сильнее. Похоже, он жалел, что вообще упомянул Питерсона. – Питерсоны – древний магический род, но отец Джейми – сквиб, а его мать магл. Он... фактически, он маглороженый, — Малфой пожал плечами. – Он не... не адаптировался здесь. Ему не место на Слизерине. Гарри вспомнился слизеринский староста, который зло усмехнулся, когда рассказал им, что Питерсон боится всего. Он не адаптировался здесь. Это должно означать, что остальные ученики издеваются над ним. Когда-то Гарри мог бы с уверенностью обвинить Малфоя в соучастии; когда-то Малфой мог быть частью всего этого. Однако тот Малфой, который стоял сейчас перед Гарри казался... слишком погруженным в себя, чтобы задумываться о подобном. Молчание затягивалось, и Малфой начал терять терпение. — Вот он, Поттер. Мотив. Я подал его тебе на серебряном блюдечке. Полагаю, теперь-то ты не сомневаешься в моей виновности. Так вот, я повторю, потому что мне жаль тебя и твою тормознутость: это не я. Губы Гарри всерьез грозились изогнуться в улыбке. — Ну, если бы это был ты, то тогда ты еще более сумасшедший, чем я думал. Учитывая еще и то, что ты сам рассказал мне мотив. Малфою не понравился ответ Гарри: — Не моя вина, что ты дерьмовый мракоборец, и что я должен делать твою работу за тебя. — О? Так ты хочешь помочь? Ты можешь. Ты сказал, что мальчик не адаптировался здесь, и я полагаю, это значит, что остальные... – задирают его, хотел сказать Гарри, но передумал. В ответ на такое заявление Малфой может начать выгораживать свой факультет. Как бы на месте Гарри выкрутился слизеринец? – Не слишком переживают за него. Не можешь сказать, кто именно? Малфой все равно перешел в оборону. — Откуда мне знать? Я не слежу за первогодками. Кроме того, какая разница? В той комнате были и другие первокурсники, и все они чистокровные. Если кто-то и хотел прикончить Питерсона, он бы не стал делать этого здесь и рисковать жизнями остальных. Один из них – младший брат Забини. Нужно быть идиотом, чтобы связываться с ним. Гарри был слегка поражен. Значит, мальчик, которого отсюда вынес Забини – его брат? Язвительные комментарии Блейза успокоили Гарри, но теперь выяснилось, что он переживал чуть ли не сильнее остальных: ведь он самый первый бросился в больничное крыло. Чертовы слизеринцы. Может из-за холода подземелий их кровь заледеневала, и они переставали реагировать на все как нормальные люди? Малфой всегда был самым вспыльчивым, самым громким, самым ярким человеком на их замерзшем факультете. — Может, ты бы составил для меня список учеников, которые... не слушаются старших? – робко предложил Гарри. Малфой сжал челюсти. — Я не буду составлять для тебя никаких списков. Ничего другого Гарри и не ожидал. — Малфой, скажи, если ты считаешь, что это никуда не годный мотив, зачем ты вообще предложил его? — Потому что ты дурак, и не додумался бы сам, что никто не стал бы рисковать жизнями других, чтобы разобраться с Питерсоном. — Ну не знаю. Есть люди, которые добиваются своей цели так рьяно, что их не волнует, пострадает кто-нибудь еще или нет. Щеки Драко залила густая краска. Его голос был низок от ярости, когда он заговорил: — Если ты говоришь обо мне... — Я говорю о Волан-де-Морте, — сказал Гарри. – Это он так сильно пекся об о-господи-святой чистой крови, но с легкостью проливал ее, когда ему было это нужно, — объяснил он. – Хотя он был идиотом, ты совершенно прав. Малфой снова отвернулся. Казалось, ему сложно слишком долго смотреть Гарри в глаза. Любопытно. Раньше у него с этим проблем не возникало. — Уверяю тебя, — сказал Малфой. – Тут никто не скучает по... нему. Всего на секунду Гарри показалось, что Малфой назовет Волан-де-Морта по имени. Его губы уже двигались, произнося «Вол...», но в последний миг он передумал. Но одного лишь осознания этой попытки Малфоя хватило, чтобы у Гарри потеплело в груди, хотя он сам не знал, почему. Он притворился, что закашлялся, пытаясь скрыть предательски засиявшую на лице улыбку. — Возможно, — справившись с собой, сказал он. — Но можешь ли ты утверждать, что никто из слизеринцев не поддерживает идеи Волан-де-Морта? На лице Малфоя появилась усталость. Он ответил: — Я не знаю. Я не могу помочь тебе, Поттер, — он снова провел рукой по волосам, на этот раз приглаживая их. — Нет, можешь, — и сделаешь это. У Гарри начал зарождаться план. Пока неясный, но отголоски его возникли уже тогда, когда они возродили Отряд Дамблдора. Но Гарри решил пока не торопиться. — Ты просто не хочешь. Малфой не стал отрицать заявления Гарри. Он вообще ничего не ответил, и Гарри рассудил, что разговор окончен. — Смотри, чтобы тебя не поймала Макгонагалл, — не удержался и предостерег Гарри Малфоя, развернувшись к выходу. — Поттер! Гарри обернулся, подняв брови. Малфой хмуро смотрел на него: — На заметку: я терпеть не могу зеленый цвет. Гарри кивнул, затрудняясь ответить, был ли это выпад в сторону цвета его глаз, или Малфой подразумевал цвет Убивающего Заклятия. — Я учту это, когда буду выбирать тебе рождественский подарок, — сказал он и вышел. Рон и Гермиона были там, где Гарри и ожидал их увидеть: под дверью. — Так ты думаешь, кто-то из слизеринцев пытался убить малыша Питерсона? — спросила Гермиона, даже не пытаясь притворяться, что они не подслушивали его разговор с Малфоем. — Я думаю, у меня кончаются правдоподобные теории, — ответил Гарри. Лишь в одном он был уверен наверняка: в этом году в Хогвартсе происходит слишком много несчастных случаев.

* * *

— У меня есть теория, — объявил Гарри Рону и Гермионе следующим утром. — Она правдоподобная? — спросила Гермиона. — В ней присутствует Малфой? — добавил Рон. Нет и да. Гарри решил не отвечать на их странные вопросы, а просто раскрыть суть своей теории: — Все семь лет мы спим в одних и тех же спальнях, так? — Рон и Гермиона покосились на него. — В смысле, — поспешил добавить Гарри, — когда мы впервые приехали сюда, нам выделили спальню, в которой мы жили семь — ну, в нашем случае, шесть — лет. Менялась только табличка на двери, да? Думаю, на других факультетах все точно так же. — Э-э, наверное... — с сомнением ответила Гермиона. — В этом году эльфы наложили на нашу башню Заклятие Незримого расширения, чтобы мы все вместились. Мы больше не живем в наших спальнях, потому что наша очередь закончилась. Когда семикурсники оканчивают школу, их спальня переходит первокурсникам. Гермиона вытаращилась на него. Он спокойно выдержал ее взгляд, и она простонала: — В ней присутствует Малфой. — Как так? — вскинулся Рон. — Ну, — начал Гарри, — если я прав, и в Слизерине все точно так же... Это значит, что в спальне, сгоревшей сегодня ночью, семь лет жил Драко Малфой. — Так... — Рон почесал голову, — ты думаешь, что он мысленно атаковал ее? Он разозлился и подумал: "Раз я не могу там спать, никто не сможет! СГОРИ! СГОРИ!" — закричал он и шумно рассмеялся. Гарри укоризненно посмотрел на него, хотя ему пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться в ответ. Гермиона фыркнула: — Нет. Он думает, что кто-то пытается убить Малфоя. Не так ли? — Но ведь в этом есть смысл, правда же? — возразил Гарри. — Кэрроу знали, где находится его спальня, но не подозревали о Заклятии Незримого расширения. Так что если они хотели его убить, то вторглись бы в его старую спальню. — Нет, в этом нет смысла, Гарри, — сказал Рон. — В смысле, допустим, они смогли пробраться незамеченными в замок, в слизеринские подземелья, пофиг. И что потом? Они ворвались в спальню, забили на тот факт, что Малфой и его свита теперь выглядят как крошечные первокурсники, и решили наколдовать кучу свечей, которые, может быть, сожгли бы комнату, вместо того, чтобы просто использовать Адский Огонь, который уж точно все бы там спалил? — Но они могли наложить на кого-нибудь Империус! На кого-нибудь из учеников. Сами они могли и не приходить в замок. — И приказать ему: "Сожги третью спальню справа", а не "Убей Драко Малфоя"? Пожиратели Смерти, может, и не в курсе, где спит Малфой, но ученики-то знают! Гарри остановился. — Хорошая мысль. Но она означает лишь то, что тот, на ком лежит Империус, не ученик Слизерина. — И не ученик другого факультета, и не кто-либо еще, находящийся в замке. Ты сам минуту назад говорил, что на дверях висят таблички. — Откуда ты знаешь? Пожиратели Смерти могли сами направлять их подконтрольного. Зачем, скажи мне, им спрашивать человека, который, в отличие от них, никогда не был в слизеринских подземельях, знает ли он, где спит Драко Малфой? Рон покачал головой: — Сдались им эти подземелья! И этот огонь! Если они и наложили на кого-то Империус, то не будет ли проще лишь кинуть в Малфоя Убивающее Заклятие в каком-нибудь темном коридоре? — Может, они хотели, чтобы все выглядело как несчастный случай? Или хотели припугнуть Малфоя? Огонь подойдет лучше всего. — Ты знаешь это. А они? Думаешь, Малфой стал бы растрепывать всем подряд, что произошло с ним в Выручай-Комнате? — Может, и стал бы. Кстати, Лестрейнджа еще не поймали, а он член его семьи. И вообще, огонь кого хочешь напугает. — Но Гарри, — вмешалась Гермиона. — Зачем им вообще нужен Малфой? Если Томми Райт был целью, а Малфой что-то видел, то они бы попытались от него избавиться. Но, Гарри, Томми прокляли несколько недель назад, а Малфой так ничего и не сказал. Зачем им вообще тратить на него свое время? — Ну, может он еще расскажет. К чему им риск? — Я думаю, сейчас им важнее не попасться в руки властям. Плевать они хотели на обвинения Малфоя! Они и без того совершили достаточно преступлений, чтобы пожизненно сесть за решетку. Гарри сдулся. — Ты права, — признал он. — Хотя, если откроется, что они прокляли внука Ардентона, то Наемные Маги убьют их, когда поймают. — Ага, — пожал плечами Рон. — А так они их, как будто, не убьют. — Пожирателям Смерти нечего терять, — добавила Гермиона. — Если Малфой видел, как они прокляли Томми, то почему бы им было не воспользоваться шансом и не прикончить его сразу же? Чтобы напасть потом? Зачем? Гарри вздохнул. — Похоже, я зашел не с той стороны. Что, если Малфой и был их целью? Может, он что-то знает, или что-нибудь натворил... Или его принуждают к чему-то. Снова. — То есть, тот, кто проклял Томми, ушел, и сегодня ночью был несчастный случай? — с надеждой в голосе спросил Рон. — Что насчет Пивза? — спросил Гарри. — Он ведь еще не нашелся, так? — А он-то тут причем? — А почему бы и нет! Послушайте, что случилось лишь за несколько недель: прокляли Томми, Малфой и я чуть не погибли на лестницах, исчез Пивз, а теперь еще и пятеро учеников почти сгорели заживо! Если бы не Лаванда, они бы уже были кучками пепла. Шесть человек за три недели! Восемь, если учитывать меня и Малфоя. Девять, если приплюсовать сюда Пивза. Который, между прочим, неразрушим. Правда, я думаю, Пивза можно не считать, раз тело пока не нашли, — пара проходящих мимо учеников удивленно покосилась на него, и Гарри понял, что перешел на крик. Со стороны казалось, что у него истерика. Рону и Гермионе, похоже, казалось то же самое. Они переглянулись и замерли. — Я ничего не выдумываю, — обиженно указал Гарри. Возможно ли это? Может, все эти события не были связаны между собой? Складывалось именно такое впечатление. Может, он просто сходил с ума, ища то, чего нет? И тянул друзей, Малфоя, О.Д. и даже Макгонагалл в свое безумие. — Ты прав, Гарри, — мягко сказала Гермиона. — Но, может, когда война закончилась, мы расслабились, ожидая, что теперь все пойдет гладко. Пожиратели Смерти, может, и на свободе, и они вполне могли пробраться в замок, но ведь в замке есть и другие ученики, ненавидящие маглорожденных. Ты сам сказал, ничто не кончено. Хорошо, что мы заново собрали Отряд Дамблдора, потому что ученики вели себя безответственно, словно им уже ничего не угрожает. Сегодняшняя ночь — доказательство тому, как сильно они ошибались. — И я не могу ничего сказать насчет Пивза. Я была в библиотеке, и не нашла ничего по полтергейстам, ведь они очень редкие. Я просто... я думаю, что ты зря пытаешься свалить ответственность за все на одного Темного Волшебника. Чтобы ты мог поймать его, и все сразу стало бы хорошо. Это неправильно. Было больно. Отчасти из-за того, что Гермиона была права. Так вот, что он делал? Просто искал еще одного Волан-де-Морта? Я точно движусь назад. Рон разглядывал свои ботинки и, по-видимому, обратился именно к ним: — А еще ты слишком часто думаешь о Малфое. Гарри, должно быть, нахмурился, потому что Гермиона поспешила добавить: — Хотя! Я согласна, странно, что он остался в замке именно в тот день, когда прокляли Томми. Если он что-то знает... может, он слышал магическую формулу или видел цвет проклятия... то он мог бы очень сильно помочь Помфри с лечением Томми. Для Гарри слова Гермионы прозвучали как: "Все хорошо, Гарри, можешь продолжать доставать Малфоя, если тебе нравится. Ты же всего лишь хочешь помочь, так что ты совсем-совсем не свихнулся". — И нам нужно что-то делать с Питерсоном, — добавил Рон. — Да! — воскликнула Гермиона. — Если над ним издеваются, и даже старосты участвуют в этом, то это просто ужасно. Видишь, видишь, говорили его друзья, видишь, каким полезным ты можешь быть? Даже если Волан-де-Морта больше нет. Ты все еще можешь собрать свою маленькую армию и спасать людей. Они правы, думал Гарри, изо всех сил стараясь не разозлиться. А у тебя просто едет крыша. — Так ведь, Гарри? — Рон внимательно вгляделся в лицо друга; очевидно, ботинки его уже не интересовали. — Да, — кивнул Гарри. — Это проблема. И нужно ее решать. План, его дерзкий план, который он вынашивал всю ночь, план, из-за которого и был начат этот разговор, пришлось запихать поглубже и забыть о нем. Он хотел предложить пригласить Малфоя в О.Д., но теперь о Малфое нельзя было даже упоминать. Он даже не был уверен, что нашел бы в себе силы спросить Малфоя об этом. Вряд ли Драко станет частью любой группы, возглавляемой Гарри, и будет просто смешно, если он присоединится к чему-то с названием Отряд Дамблдора. И Гарри запретил себе мечтать об этом. Может, после того, как его брат чуть не сгорел, к ним примкнет хотя бы Забини? Это пошло бы на пользу им, слизеринцам, всей школе. Какое-нибудь общее дело, которое привнесло бы дух единства в их враждующий замок. И если бы Гарри мог довериться Малфою, может, тот доверился бы ему в ответ и добровольно рассказал ему все, что знает. Хотя, если Гарри хотел быть честным с самим собой, то он должен был признать, что добьется подобного успеха, лишь напоив Малфоя Сывороткой Правды. Причем, он не исключал такой возможности. Остаток пути до Большого Зала они обсуждали, как защитить Питерсона. И решили что, когда сообщат обо всем Макгонагалл, дадут ему О.Д. галлеон, чтобы он мог, если что, позвать их на помощь. — Если он находится в подземельях, то может слать нам сообщение с паролем, — сказала Гермиона. — Сперва нужно спросить разрешения у Макгонагалл. И у Слизнорта, — указал Гарри. Факультетские пароли были запретной темой. Никто никому их не говорил, если они были с разных факультетов. Разве что своему парню, или подружке, и то не всегда. Гермиона улыбнулась ему: — Я уверена, Макгонагалл согласится, если ее попросишь ты, Гарри. — Э-э, что это значит? — Да ладно тебе, дружище, — ухмыльнулся Рон. — Она соглашается со всем, что ты предлагаешь. Гарри возмутился до глубины души. — Это неправда! — Ты дорог ей, Гарри, — сказала Гермиона. — И она доверяет твоему мнению. Как и все остальные. Гарри фыркнул. — Все, кроме вас двоих. Вы топите все мои отличные теории одну за другой. Рон хихикнул: — Просто они не знают тебя, дружище. Гарри не смог сдержать смешок. — Мерзавец. В дверях Большого Зала они удивленно остановились. Внутри царило неожиданное оживление и... радость? Это после того, как случился пожар, чуть не погибли пятеро человек, да еще Макгонагалл отменила матч Когтевран-Пуфендуй по квиддичу? Гарри-то ожидал увидеть мрачные лица, но подавленность царила лишь за слизеринским столом. Гарри поразился сам себе, когда понял, что всеобщее веселье выводит его из себя. Но его негодование тут же испарилось. К ним выбежала Джинни и звонко поприветствовала их. — Глядите! — широко улыбаясь, она повернула к ним "Ежедневный Пророк", чтобы они видели новости на первой полосе. Гарри шокировано уставился на заголовок. До него донесся сдавленный вздох Гермионы. — Ну, хорошо, что мы уже отказались от теории про Пожирателей Смерти, — пробормотал Рон. Заголовок гласил:

ПОЖИРАТЕЛИ СМЕРТИ САМИ ПРИШЛИ ПОД АРЕСТ.

Под заголовком были фотографии Родольфуса Лестрейнджа, Кэрроу и еще нескольких человек, которых Гарри не узнал. Гермиона выхватила газету из рук Джинни и погрузилась в чтение статьи, — Они сами пришли под арест? — неверяще спросил Гарри. Джинни рассмеялась. — Конечно же, нет. Их поймали этой ночью, когда они пробрались в Министерство. Заголовок — это шутка. Вообще-то, они хотели выкрасть тело Волан-де-Морта из Отдела Тайн. Рон ужаснулся: — Оно там, что ли? — Не знаю, — пожала плечами Джинни, но улыбка ее была слишком уж хитрой. — Они так решили. Ходил слух, что Невыразимцы ставят на нем опыты, но Министерство это отрицает. Хотя Лестрейндж и остальные распланировали все — выпили Оборотное Зелье, превратились а министерских служащих, но мракоборцы их все равно поймали. Всех до одного, — Джинни просияла. — А все потому, что одного они не учли. — Чего? — спросил Гарри. — Ну, тебя. — Э-э, прости? Рон нахмурился: — А Гарри-то тут причем? Джинни огляделась и, убедившись, что из никто не подслушивает, прошептала: — На самом деле, это была идея Джорджа, — Джинни достала из кармана письмо и протянула Гарри. — Вот. Это от Джорджа. Оно пришло нам до того, как принесли газету. В нем есть сообщение для тебя, Гарри. Сбитый с толку, Гарри открыл его и погрузился в чтение. С каждым прочитанным словом улыбка, появившаяся на его лице с самых первых строк, ширилась все больше. — Почему Джордж написал тебе, а не мне? — обиделся Рон. — Потому что я отвечаю на письма, — хмыкнула Джинни. — Пойду-ка я, — добавила она. — Умираю с голоду. — Я тоже отвечаю, — пробормотал Рон, когда она ушла. — Иногда... Гарри, может, ты уже расскажешь, что же написал мой брат? Гермиона оторвала взгляд от газеты и тоже посмотрела на него. Гарри широко им улыбнулся. — Джордж — просто нечто! — радостно, но слишком громко воскликнул он. Несколько человек недоуменно оглянулись на него, и Гарри пришлось понизить голос: — Вы же знаете, что Джордж помогал Кингсли с охраной, так? Так вот, они с Флитвиком создали карту Министерства, такую же, как Карта Мародеров. А еще он придумал пустить слух, что тело Волан-де-Морта хранят в Отделе Тайн. И Лестрейндж с Пожирателями Смерти купились! Буквально через пару дней! Мракоборцы неотрывно следили за картой, и когда те заявились, их сразу же заметили! Это была ловушка, и они благополучно в нее попались. — Черт возьми, — проговорил Рон. — Просто блестяще. Никто ведь не пострадал? — Рон, наверное, беспокоился за отца и за Перси, так как они оба работали в Министерстве. Гермиона ответила ему: — Я как раз дошла до этой строчки, — она опустила взгляд и еще раз оглядела статью. — Здесь говорится, что Невыразимец, Джеремайя Смит, получил серьезную травму. Также были ранены два мракоборца. Они поймали всех шестерых Пожирателей Смерти, что вломились в Министерство. Это означало, что все самые верные и близкие последователи Волан-де-Морта были пойманы, за исключением Сивого. Оставались, конечно, и другие его слуги, но больше всего неприятностей доставил им Лестрейндж. Рон взял письмо из рук Гарри и начал читать его сам. — Джордж мог бы и раньше нам сказать. Да и Флитвик тоже. — Это не те сведения, которые можно отправлять с совами, — указала Гермиона. — Если бы Пожиратели Смерти пронюхали про карту, или же догадались, что слух был ложным, то ничего бы не вышло. Рон что-то недовольно пробурчал. Гарри был согласен, что Флитвик мог им и рассказать, но, кроме того, Флитвик пообещал никому, кроме Джорджа, не показывать Карту. Наверное, его вынудили хранить план Джорджа в секрете от них, пока не станет ясно, сработал он или нет. Гарри почувствовал укол вины. Он должен был подумать об этом. Он должен был понять, что такая карта сослужила бы мракоборцам хорошую службу. Гарри успокоил себя тем, что тогда были другие времена. Министерство временами казалось чуть ли не опаснее Пожирателей Смерти, и он не знал, кому можно верить, а кому нельзя. Гарри уже раз ошибся, отдав Карту Лже-Грюму. — Кстати о Флитвике, — заговорила Гермиона. — Значит ли это, что теперь он может починить Карту Мародеров? Или сделать новую? Гарри скорбно покачал головой: — Нет, к сожалению. В письме написано, что они пытались сделать новую карту Хогвартса, но она почему-то не работает. Гермиона о чем-то на секунду задумалась, но потом тряхнула головой и сказала: — Гораздо важнее то, что Лестрейнджа поймали. И Кэрроу тоже. Держу пари, Министерство вскоре устроит им допрос. Так что если кто-то из них проклял Томми, мы это узнаем. — Вот только мракоборцы не поверили Макгаонагалл, когда она сказала им, что Томми прокляли, — напомнил ей Рон. — Освальд Ардентон поверил, — Гарри хотелось надеяться, что Ардентон сможет повлиять на Министерство, и Пожирателей Смерти спросят насчет Томми. — Стойте! — Рон оторвался от письма. — То есть, мы можем распустить О.Д.? В смысле, раньше мы все сваливали на Пожирателй Смерти, а раз их поймали... то в этом больше нет смысла, так? Да и Пуффендуйский вампир не объявлялся, — широко улыбнулся Рон. — У нас ведь есть старосты. Пускай они разбираются с нарушителями. — Но... — Гермиона расстроилась. — Ученики только начали уважать комендантский час. Может, оставим все как есть? Так будет безопаснее для всех. И неважно, на свободе Пожиратели Смерти, или нет. — Рон прав, — сказал Гарри. — Для этого и нужны старосты. Раз Лестрейнджа и Кэрроу поймали, то нам незачем больше следить за учениками. Гарри внезапно почувствовал жгучее желание распустить О.Д. Не нужно было его вообще возрождать. Слова Гермионы начали раздражать его: то, что его словам верят все, даже Макгонагалл. Вообще-то, это Макгонагалл предположила, что в школу пробрались Пожиратели Смерти, а идея вернуть О.Д. принадлежала Гермионе, но все равно Гарри хотел понять, каким образом на образование паники повлиял он сам. Может, принимая все слишком близко к сердцу, говоря, что Хогвартс опасен, он вынудил остальных делать то же самое? Похоже, в последнее время паранойя стала обычным делом. — Может, хотя бы сперва дождемся допроса Пожирателей Смерти? Может, это не они прокляли Томми? — предположила Гермиона. — А кто еще? — спросил Гарри. — Сивый? Он бы не проклял, он бы покусал. Гермиона слегка пожала плечами. — Это может быть кто угодно. Кто-то, кого мы не знаем. У Волан-де-Морта было много последователей. — Но ведь всегда найдется кто-то, способный напасть на школу. В любом случае, через два месяца мы уедем отсюда. А что потом? Нет, — Гарри решительно покачал головой. — Мы сделали все, что от нас требовалось. Гермиона, похоже, хотела начать ругаться с Гарри, но вместо этого лишь угрюмо кивнула и проговорила: — Нужно дать Питерсону галлеон. — Согласен. Я спрошу Макгонагалл, что она об этом думает. Гарри отправился выполнять это обещание сразу же после завтрака. Приветствуя его в своем кабинете, Макгонагалл показалась Гарри уставшей и постаревшей. Она мигом согласилась, чтобы Питерсону дали галлеон, и чтобы в случае опасности он делился с ними слизеринским паролем. Она была в ярости, когда узнала, что над Питерсоном издеваются другие ученики, хотя призналась, что подозревала, что так все и будет, с того момента как он был отсортирован в Слизерин. Гарри удивился, что она вместо этого не предложила Питерсону обратиться к преподавателям. И еще больше он удивился, когда она не согласилась с роспуском О.Д. — Гарри, сказала она. – Если бы не член Отряда Дамблдора, пятеро учеников погибли бы. Мисс Браун, конечно, оказалась в подземельях случайно, но все-таки. Вы все подаете хороший пример остальным, а сейчас это как никогда необходимо. Прошлый год научил учеников, что они должны держаться друг за другу и помогать друг другу несмотря ни на что. И, я уверена, они нескоро забудут этот жизненный урок. Тебя не было здесь в прошлом году, но я была. Я была здесь, когда О.Д. боролись с Кэрроу. Я видела, как они сражались со злом, снова и снова, и младшие ученики тоже это видели. Они заработали уважение и почет; остальные ученики смотрят на них. И доверяют им больше, чем старостам, и даже больше, чем преподавателям, — Макгонагалл на секунду прервалась. – Если О.Д. сдастся, остальные сделают то же самое, и, боюсь, последствия могут быть катастрофическими. Тем более, я не считаю, что Кэрроу или Лестрейндж ответственны за состояние Томми. Гарри был ошеломлен. — Что? Но... разве их уже допросили? Они отрицают, что причастны? Они наверняка лгут. — Боюсь, что мне неизвестно об их аресте сверх того, что пишут в газетах. Я думаю, что они непричастны, потому что сегодня ночью их не было в замке, а мне кажется, что состояние мистера Райта и ночной пожар связаны между собой. Голова Гарри была полна аргументами Рона и Гермионы, отрицающих эту теорию, и он едва сдержался, чтобы не выпалить их Макгонагалл в лицо, всерьез опасаясь, что его безумие передалось и ей. Но Макгонагалл полезла в ящик стола и что-то вытащила оттуда. — Позволь кое-что тебе показать. Она достала маленькую деревянную шкатулку и, поставив ее на стол, подтолкнула к Гарри. Он заглянул внутрь. В шкатулке лежали огарки свечей. — Это те самые свечи...? Макгонагалл кивнула: — Да. Но они... слегка необычные. — Необычные? – на взгляд Гарри, это были вполне обыкновенные свечи. — Ну, уверена, ты вспомнишь этот материал с уроков... – они пристально посмотрела на него. – Существует разница между уничтожением предметов и уничтожением наколдованных предметов. Например, если я уничтожу свое перо... – она легко взмахнула палочкой, и ее элегантное черное перо, только что лежавшее на листе пергамента, исчезло. – Оно ушло в небытие. Но если захотеть – конечно, это зависит от мастерства волшебника – можно вернуть его обратно. Вот так, — она взмахнула палочкой, и перо тут же очутилось на своем месте. – Это — то же самое перо. Однако если я наколдую перо... – она взмахнула палочкой, и рядом с настоящим пером появилось второе, точно такое же, — а затем уничтожу... – и она сделала это, — ... оно исчезло навсегда. Я не смогу вернуть его. Я смогу наколдовать другое, точно такое же перо, но это все равно уже будет не то. Уничтожив перо, я отменила свои собственные чары. Причина этому в том, что все, созданное посредством магии, не вечно. Кто-то очень могущественный может наложить чары, которые продержатся достаточно долго. Но это высшая магия. И даже ему не под силу вернуть утраченный наколдованный предмет. Если он уничтожен, он уничтожен. — Однако, эти свечи... – Макгонагалл взмахнула палочкой, и свечи испарились из шкатулки. Потом махнула ею еще раз, и они вновь появились. – Я не создавала их; я их вернула. Это те же самые свечи. Гарри силился понять, к чему она ведет. — Значит... Э-э, значит, что их вообще никто не наколдовывал? — Есть способ определения наколдованных предметов. И эти свечи как раз ими и являются. Гарри был совершенно сбит с толку. — Что вы хотите сказать? Эти свечи нарушают все законы магии? Макгонагалл снисходительно улыбнулась. — Если бы все было так просто... Мы по глупости называем правила магии законами, хотя из них так много исключений, которые нам еще неизвестны, — она покачала головой.- Эти наколдованные свечи продемонстрировали такой уровень стабильности, с каким я в своей жизни не сталкивалась. Кто бы ни создал их, он обладает воистину невиданной мощью. Голос Гермионы эхом раздался у Гарри в голове. Ты зря пытаешься свалить ответственность за все на одного Темного Волшебника. Чтобы ты мог поймать его, и все сразу стало бы хорошо. Гарри закусил губу, надеясь, что Макгонагалл не была так же безумна, как он. — Если свечи настолько стабильные, то почему они сгорели? Они были уничтожены. Огнем. — Они все-таки свечи, Поттер. Гореть – их предназначение. — О. Ясно. Но... но как это связано с Томми? — Сегодня утром я говорила с Поппи. Думаю, мы знаем, что случилось с мистером Райтом. Мы полагаем, что на нем лежит обыкновенное Оглушающее Заклятие. — Оглушающее Заклятие? — Совершенно верно. Видите ли, у Темной Магии есть неприятное свойство: ей сложно противостоять. Например, исцеляющие заклинания не помогут при укусе оборотня, а пальцы, отрезанные посредством Темной Магии, никогда не вырастут снова. Поппи пыталась исцелить Томми, но ни одно ее заклинание не возымело эффекта. Обычно в таких случаях подозревают темномагическое проклятие. Но подозрительным кажется то, что ни его наружные покровы, ни внутренние органы не повреждены. В его крови не найдено ни одного зелья. Складывается впечатление, что он находится в состоянии сна. И теперь, увидев эти свечи, я абсолютно уверена – Томми Райт просто спит. Оглушающее Заклятие на нем имеет ровно ту же силу, которая понадобилась для создания этих свечей. Так что вернуть Томми в сознание будет крайне трудно. — Так вы говорите, Томми так и будет спать? Как долго? Пока не умрет? — Я говорю, что сегодня нам известно больше, чем вчера, а это кое-что. Хотя, одного знания недостаточно, — она задумчиво посмотрела на шкатулку со свечами. – Если бы я захотела по-настоящему уничтожить эти свечи, я бы смогла это сделать. Я бы позвала других учителей, и мы бы вместе наложили Эванеско. Я еще не пробовала это сделать – но я уверена, что это сработает. Я не знаю, какое количество людей мне понадобится для этого, но успех рано или поздно будет достигнут. — Так значит, если целая толпа народу наложит на Томми Энервейт, то он проснется? Он исцелится? — И да, и нет. Все не так просто. Если вы помните, в меня попали четырьмя Оглушающими Заклятиями сразу. Одним больше, и я бы сейчас с тобой здесь не сидела. Томми молод и более стоек, но его организм уже пережил одно потрясение. Попытка его разбудить стала бы еще одной травмой. Гораздо большей. После которой он, вероятно, не смог бы выжить. Если мы попытаемся спасти его, то можем его убить. Может, нам и удастся найти правильное соотношение сил. Сколько заклинаний нам потребуется? Четыре, десять? Слишком мало – и он не проснется. Слишком много – и он погибнет. Я уже сказала: мы будет экспериментировать со свечами, пытаясь подобрать силу, но даже тогда это будут не более чем догадки. Целительство – очень опасный раздел магии. Сейчас, пока это возможно, мы ждем, когда действие заклинания кончится само по себе. — Ждете? И сколько вы намерены ждать? Месяцы, годы? Неужели больше ничего нельзя поделать? — Мадам Помфри посоветуется с другими целителями. Я очень надеюсь, что наш случай – не единичный. Кроме того, не помешало бы найти виновного. Снять свое собственное заклятие, как правило, легче. — Разве это не будет шоком для его организма? — Да, но не таким серьезным. Несколько Оглушающих Заклятий, наложенных с разной силой, энергией, скоростью гораздо опаснее одного, чрезвычайно мощного, но все-таки четко нацеленного. Насколько нам известно, маг, заклявший Томми, действовал в одиночку. Будь он не один, тело Томми, скорее всего, было бы серьезно повреждено и не подлежало исцелению. Вот почему поиск прецедентов – такая сложная задача: все из них либо вскоре проснулись сами, либо умерли. Томми все еще без сознания, потому что человек, заклявший его, был один, и имел четкую цель. Большее количество волшебников означает только больший урон, но не обеспечивает предприятию успех. Результаты слишком непредсказуемы. — То есть Томми должен был быть без сознания? Не мертвым, просто без сознания? И, ну... если кто-то хотел убить слизеринских первокурсников, он мог это сделать. Но... какой смысл наколдовывать кучу свечей, надеясь, что они начнут пожар? Для этого подошли бы и самые обыкновенные свечи, — значило ли это, что они имеют дело с убийцей? С кем-то настолько мощным, кто легко сможет убить их всех, когда захочет? — Так и есть. Но я думаю, кто бы ни обладал этой силой, он очень неустойчив. Волшебство его впечатляюще, но таких же результатов можно достичь и не прикладывая лишних сил. Я представляю, будто кто-то напуган и сбит с толку, и пытается колдовать, опираясь исключительно на свою мощь. Как будто все это – дел рук кого-то отчаявшегося. А что касается мотивов... я понятия о них не имею. — Может, это ученик? Или учитель? Домовик? Или в замке есть кто-то еще? Какое-то другое магическое существо? — Ну, что-то из этого, несомненно, верно, — она слегка улыбнулась. – Я думала, что за всем стоят Пожиратели Смерти. Я ошиблась. И потому сейчас я не хочу строить слепых предположений. Думаю, обладай кто-нибудь в замке такой силой, мы бы заметили. — Может, это кто-то и уничтожил Пивза? Макгонагалл нахмурилась. — А! Пивз. Слышала, он исчез. Полтергейстов нельзя уничтожить, проще тогда уж уничтожить весь замок. Может, он схвачен, или просто прячется. Честно говоря, Пивз меня не интересует. Гораздо важнее, что школа под угрозой. — Похоже, даже в собственных спальнях уже не безопасно, — Гарри не хотел говорить этого, но против правды не попрешь. Как они могли защитить себя, если даже не знали, кому противостоят? — Я подниму этот вопрос на Совете попечителей, но, боюсь, у них будут такие же выражения лиц, какое появилось у тебя, когда я завела свою шарманку про наколдованные свечи. И теперь, раз Лестрейнджа поймали, они вряд ли меня послушают. В конце концов, они оказались правы, что никакой Пожиратель Смерти в школу не вламывался. Уверена, они не преминут ткнуть меня в это носом. В любом случае... – она посмотрела на него. – Держи ухо востро и убедись, что твои друзья делают то же самое. Пока что это все, что мы можем. Вскоре Гарри отправился назад в гриффиндорскую башню. Он уже прошел полпути, как вспомнил, что не спросил Макгонагалл, как на теле Томми появилась паутина. Гарри-то думал, это часть проклятия, но раз он был всего лишь оглушен, то было непонятно, откуда она взялась. Гарри пришел к выводу, что Макгонагалл сама этого не знает, иначе она бы сказала ему. Сам Гарри тоже понятия не имел, но, чем больше он размышлял над этим, тем сильнее становилось его чувство, что он обязан знать разгадку. Словно ответ уже находился в его голове и просто не хотел показываться на поверхности. Этой ночью ему снились пауки. Он лежал, а они плели вокруг него паутину. — Перестаньте! – кричал он им, пока они перебирали тоненькими крошечными лапками по его телу. – Вы не посмеете этого сделать! Я должен идти! Я должен спасти замок! Сверху вниз на него беспечно смотрели Рон и Гермиона. — О, Гарри, — сказала Гермиона. – Нечего бояться. Я же говорила, что бояться нужно тогда, когда пауки убегут. Нет! Василиск мертв! И вообще, он здесь не причем! – хотел крикнуть ей Гарри, но паутина закрыла ему рот. — Ненавижу пауков, — сказал Рон. – Надеюсь, они скоро сбегут. Внезапно на их месте оказался Малфой. Он с безумной улыбкой смотрел на Гарри. — Если пауки сбегут, мы все трупы, Поттер, — восторженно проговорил он. – А все потому, что ты не услышал. Чего не услышал? Лицо Малфоя перекосилось от ярости. Он наклонился к лицу Гарри и закричал: — БЕГИ! Гарри с резким вздохом сел в кровати. За окном было темно, даже луна не могла осветить комнату. Гарри засунул руку под подушку и сжал в кулаке галлеон. Той ночью он больше не спал.