К Вашим Услугам

Утро понедельника выдалось ясным и солнечным. На земле, деревьях и крышах башен сверкал медленно таявший снег. К всеобщей радости, их преподаватель трансфигурации, профессор Хлопкетт, простудился, и потому дневную пару отменили. После обеда Гарри, Рон и Гермиона решили погостить у Хагрида, надеясь, что он не станет предлагать им свои каменные кексы. Этого, к счастью, не произошло. Хагрид попросил помочь ему накормить двух гигантских крылатых коней, подарок от мадам Максим. Коням, по-видимому, не пришелся по нраву ни Хогвартс, ни их новый хозяин. — Я всю жизнь хотел таких, — пробасил Хагрид. — Но, видать, не по душе им холод-то. — А еще они, наверное, скучают по своему стаду, — добавила Гермиона. Кони были дикими, потому пришлось приковать их задние ноги к земле толстенными цепями, чтоб они не улетели. Цепи были достаточно длинными, чтобы кони могли подняться в воздух и размять крылья. Проблема заключалась в том, что они отказывались спускаться на землю, чтобы поесть. Гарри, Рон и Гермиона летали на метлах вокруг коней и раз за разом запускали в них Жалящие Чары, чтобы заставить их спуститься вниз, где с огромной бочкой чистого ячменного виски коней поджидал Хагрид. К тому моменту, когда кони оказались-таки стоящими на земле, ребята кучу раз падали на землю. Хотя они поднимались невысоко, да и снег смягчал их падения, Гарри и Гермиону угораздило упасть прямо в бочку с виски, так что теперь они были слегка навеселе. Но, несмотря на дикую усталость, к замку ребята возвращались в приподнятом настроении. Гарри почти не грызло обыкновенное для него чувство тревоги, хотя краем разума он понимал, что по большей части это из-за виски. Хотя, он был весьма доволен тем, что члены О.Д. с радостью согласились продолжать патрули. Может, им просто нравилось командовать другими, но Гарри пока устраивало и это. Когда он рассказал Рону и Гермионе теорию Макгонагалл, Гермиона нахмурилась, хотя не произнесла ни слова, а Рон тут же подчеркнул, что они были правы, когда убеждали Гарри насчет того, что Малфой — не цель преступников. Весь воскресный день они провели, обсуждая личность преступника и его мотивы, но ни к чему так и не пришли. — Кто-то кричит, слышите? — спросила Гермиона. Из ее палочки выходила струя горячего воздуха, с шипением протапливающая им дорожку в снегу. Она отменила заклинание, и в наступившей тишине Гарри услышал чьи-то крики, доносящиеся из замка. — Какие-то эти крики... подбадривающие, — пробормотал Рон. Они ускорились, желая знать, что происходит. Главные двери были приоткрыты, и они прошли в Вестибюль. Поодаль собралась большая толпа учеников, окружившая и громко подбадривающая кого-то. — Это драка! — возмущенно воскликнула Гермиона и бросилась вперед. — Симус! — закричала она, вклиниваясь в толпу. — Что ты стоишь? Останови их! — Зачем? — крикнул в ответ Симус. — Они оба ублюдки. Кто я, чтобы вмешиваться? Сами разберутся. — Малфой! — ахнула Гермиона, и Гарри со всех ног бросился к месту драки, а затем остановился как вкопанный. Малфой сидел верхом на каком-то ученике, раз за разом ударяя того по лицу. Ни о чем больше не думая, Гарри подлетел к нему. Схватив Малфоя за плечи, он попытался оттащить его, но Малфой будто озверел, тут же вырвавшись из хватки Гарри. — Малфой! Прекрати! — закричал Гарри, снова схватив Малфоя, но на сей раз обхватил того поперек груди, чтобы он не смог вырваться. В эту секунду он пожалел, что не догадался использовать волшебную палочку. Услышав крик Гарри, Малфой замер и так резко обернулся, то их носы чуть не столкнулись. Губы Малфоя были разбиты в кровь, а под левым глазом наливался внушительный фингал. Он посмотрел на Гарри так, словно никогда раньше его не видел; его дыхание обожгло Гарри щеку. Гарри воспользовался растерянностью Малфоя и оттащил его подальше. Другой парень — как оказалось, это был Захария Смит — бросился на Малфоя, а Малфой рванулся ему навстречу, едва не вырвавшись из рук Гарри. — Рон! — Гарри выставил вперед ногу, стараясь задержать Малфоя. Когда кулак Смита устремился к белокурой голове, Гарри выскочил вперед, становясь между ним и Малфоем. Рон скрутил Смита и потащил его прочь. — Эй, полегче. Смотри, кого бьешь, Смит! — прикрикнул он, через секунду добавив. — Фу. Тут Гарри заметил, что Смит с головы до ног был покрыт жуткого вида прыщами, которые сочились желтым липким гноем, когда их кто-то касался. Смит опять рванулся вперед, а Малфой в свою очередь попытался обогнуть Гарри, чтобы до него добраться. Гарри толкнул Малфоя к стене и прижал к ней что было сил. Смит все еще рвался к нему. — Симус, помоги Рону! — закричал Гарри. Гермиона неподвижно переводила взгляд с Симуса на Смита, словно не зная, кого из них заклясть. — Черт, — выругался Симус, но все равно бросился к Рона, схватив Смита за руку. Его лицо исказилось от отвращения, когда на его мантию попал гной из фурункулов Смита. — Фу, — увидев это, содрогнулась Гермиона. — Лучше отведи его в больничное крыло, — сказала она Рона. — А теперь вы! — добавила она, повысив голос. — Шоу окончено. Свободны! Ученики выглядели страшно разочарованными, но в руках Гермионы была ее палочка, и никто не решился ее ослушаться. — Я еще доберусь до тебя, Малфой! — закричал Смит, когда Рон с Симусом потащили его прочь. — Я доложу о твоем поведении! Немедленно! — в ответ закричала Гермиона. — И о твоем тоже! — она обвинительно вперила в Гарри и Малфоя указательный палец. На секунду Гарри показалось, что это она ему сказала, но потом вспомнил, что Гермиона была слегка пьяна, и ее координация, наверное, была нарушена. — Э-э, ладно... — засомневался Гарри. — Но... м-может пообедаем сначала? Она хмуро поглядела на него. — Конечно. Нет. Я в порядке, — она убрала палочку в карман. — Я пойду, поговорю с... — она растерянно запнулась. — Со старостой, — быстро предложил Гарри, пока ей в голову не пришла идея рассказать все Макгонагалл. — Да! — счастливо согласилась она и повернулась, чтобы уйти, но сразу обернулась и посмотрела на Малфоя. — Отведи его в больничное крыло. Он скверно выглядит. Но сперва дождись, пока они оба остынут, — и она ушла, напоследок еще раз наградив их обоих хмурым взглядом. Гарри повернулся к Малфою, который прислонился к стене, запрокинув голову и обнажив горло. Гарри похолодел. На шее Малфоя багровели ужасные кровоподтеки. Должно быть, их и имела в виду Гермиона, когда посоветовала Гарри отвести того в больничное крыло. — Что случилось? — спросил Гарри. Малфой оттолкнул его, и Гарри осознал, что все это время прижимал его к стене. Он пошатнулся, чувствуя головокружение. Если бы не этот виски, сдержать Малфоя было бы легче. К счастью, Малфой не стал пытаться догнать Смита. — Этот идиот наложил на меня Удушающие Чары, — отозвался Малфой. Он не сказал эти слова: он их прохрипел. Гарри со сжимающимся сердцем подумал, что его горло, наверное, очень сильно пострадало. — И я защищался. — Зачем это понадобилось Смиту? — Спроси его сам. — Я спрашиваю тебя. Малфой резко выпрямился. — А я говорю тебе, чтобы ты шел к черту и оставил меня в покое. — Если бы я оставил тебя в покое, ты бы убил его. Ты этого хотел? Малфой скорчил рожу, но Гарри не понял, дразнил ли тот его, или же Малфою было просто больно. — Отлично, — презрительно усмехнулся он. — Еще одна победа великого Гарри Поттера! Ты спас жизнь бедного пуффендуйца и душу злобного Пожирателя Смерти. А теперь прошу меня извинить, я срочно должен идти и написать поэму о твоих подвигах. — Малфой, — простонал Гарри и торопливо схватил его за мантию, пока тот не сбежал. Малфой что было сил рванулся из его рук. — Прекрати прикасаться ко мне, Поттер! — Э-э, — Гарри понятия не имел, как ему отреагировать на это. Замешательство. Наверное, Малфой был в замешательстве. Малфой шагнул ближе к нему и демонстративно зажал пальцами нос. — И кстати, от тебя воняет. Алкоголем. Я непременно упомяну об этом в своей поэме. Гарри едва сдержал смех, представив, как он объясняет Малфою, что пьян, потому что упал в бочку с виски, пока над ним ржали крылатые лошади. Это могло бы развеселить Малфоя. Но вместо этого Гарри сказал: — Перед тем как писать свою поэму, сходи к мадам Помфри. — Я пойду туда, куда захочу, — Малфой развернулся и быстро зашагал по коридору, прочь от Гарри. — Малфой, — предостерег Гарри спину Малфоя. — Если ты сам не сходишь к Помфри, клянусь, я притащу тебя туда силой. Малфой не остановился и даже не обернулся. Гарри вздохнул. Я поклялся. Что мне еще остается? Он вытащил палочку и нацелил ее на удаляющуюся фигуру Малфоя. — Петрификус Тоталус! — крикнул Гарри. Заклинание ударило Малфою в спину, и он, прямой как доска, завалился навзничь. Гарри поспешил к нему. Дойдя до лежащего на полу Малфоя, он внимательно посмотрел на него. Малфой уставился в потолок. Абсолютно неподвижный, с широко распахнутыми глазами, он казался мертвым. От этой мысли Гарри поплохело. Я спас его, и я не могу позволить ему умереть. Синяки на его горле сильно контрастировали с белой, как снег, кожей. Могли ли Удушающие Чары убить его? — Сейчас я тебя освобожу, — сказал Гарри. — Но если ты не пойдешь в больничное крыло, я закляну тебя еще раз и лично отлевитирую туда. Он поднял палочку и отменил заклинание. Несколько мгновений Малфой просто безмолвно смотрел на него с пола, а затем медленно встал. — Хорошо, — кротко прохрипел он. А через миг бросился к Гарри и толкнул его к стене. Столкнувшись со стеной, затылок Гарри взорвался болью. Малфой грубо обхватил его запястья и, вклинив колено ему между ног, с силой дернул им вверх. Было больно. Гарри поморщился. А лицо Малфоя приблизилось к Гарри; в серых глазах горела ярость. Когда Малфой заговорил, его голос был чересчур низок: — Я даже описать не могу, как сильно я ненавижу тебя, Поттер, — бедро Малфоя сильнее надавило Гарри на промежность. Гарри почувствовал, как его ноги внезапно налились свинцом. Палочка оставалась в его руке, но у него не было сил даже пальцем пошевелить. Это виски. Это все тот глупый виски. Его голова раскалывалась на куски. Малфой так резко отстранился от него, что Гарри чуть не упал. Ему пришлось закрыть глаза и глубоко вздохнуть, чтобы привести себя в форму. — Ты пьян, — сказал Малфой. Гарри покосился на него. — Похоже, что так, — проговорил он. Лицо Малфоя горело, а синяк под его глазом выглядел даже хуже, чем раньше. — Отлично. Неважно, — в голосе Малфоя прозвучала сильная усталость. — Я иду в больничное крыло. Можешь пойти за мной, если хочешь. Но учти: я расскажу Помфри о том, в каком ты состоянии. Малфой ушел, и Гарри не последовал за ним. Его голова болела, как и его промежность. Ему больше не хотелось видеть Малфоя. Вернувшись в башню, Гарри старался не думать о Малфое, но тот словно запрыгнул к нему в голову, когда Гарри в душе снимал дневное напряжение. Ему было жутко обидно, что Драко Малфой стал первым человеком, касавшимся его члена. Это мысль по-настоящему удручала его, особенно вкупе с никак не спадающей эрекцией. После душа ему стало немного получше. Он клятвенно пообещал больше никогда не пить, неважно, специально или случайно. И решил, что пора обзавестись подружкой. Когда-нибудь. Попозже. Сейчас на это не было времени. Еще он поклялся себе никогда больше не вспоминать о Малфое. И, спустившись в гостиную, понял, что их драка с Заком Смитом — главная тема обсуждения. Невилл поделился во с всеми свежими новостями о драке и ее причине. Он услышал от Ханны Аббот, которой сказал Уэйн Хопкинс, который был с Заком Смитом, когда тому пришло письмо от отца. Невыразимец, Джеремайя Смит, которого прошлой ночью серьезно ранил Родольфус Лестрейндж, был дядей Зака. Этим утром он скончался от своих ран. Отец Смита, тоже министерский служащий, сказал, что в воскресенье арестованных Пожирателей Смерти допросили с применением Сыворотки Правды. И Родольфус назвал имя Люциуса Малфоя, как человека, организовавшего вторжение в Министерство. Мол, он придумал этот план, и он обеспечил их Оборотным Зельем. — Я не верю в это, — сразу сказал Гарри. — Люциус Малфой хотел помочь им украсть тело Волан-де-Морта? Зачем? Какая ему с этого польза? — Ну я не знаю, — отозвался Симус. — Малфои. Они прогнили до глубины души, все из них. Гарри внезапно почувствовал злость. — Это к делу не относится. Может, если бы они собирались украсть несколько пузырьков с Зельем Славы, тогда да. Но тело Волан-де-Морта? Они не хотят его возвращения. — Ты не знаешь этого наверняка, Гарри, — настаивал Симус. Гарри хотел возразить, но Гермиона неожиданно пронзила его взглядом и обратилась к Невиллу. — Люциуса Малфоя арестовали? Мракоборцы думают, он в этом замешан? Невилл пожал плечами. — Похоже, что нет. Смит все утро жаловался, мол, это несправедливо. Говорил, что Люциус Малфой опять купил все Министерство. А потом пошел отыгрываться на Драко Малфое. — Чушь, — сказала Гермиона. — Кингсли Бруствер — честный и справедливый человек. Малфой в жизни его не подкупил бы. Если его не арестовали, значит Родольфус лгал. Сыворотка Правда тоже может ошибиться. Кто-то пробормотал, что несогласен, но тихо и про себя, а не Гермионе в лицо. Она уже протрезвела и впала в дурное настроение, так что никто не решился ей перечить. Кроме Гарри, но только гораздо позже, когда они остались наедине. — Что значил тот взгляд? Симус нес бред, и я хотел заткнуть... — Гарри, ты что, не понял? — прошептала Гермиона. — Если Люциус Малфой сказал Родольфусу о теле и дал им Оборотное Зелье, но его не арестовали, это значит... это значит, что он помогает Министерству. Джордж же писал, что они пустили ложный слух. Должно быть, именно так они это и сделали. По их просьбе Люциус Малфой убедил Родольфуса ворваться в Министерство. Люциус не стал бы рисковать своим итак шатким положением. Ты сам говорил. — О, — в этом был смысл. — Кто-то должен сказать это Смиту, пока тот не убил Малфоя. - Хм-м... — Гермиона покачала головой. — Это просто предположение. Но не говори никому: ведь если все на самом деле так, то можно попытаться заманить в Отдел Тайн кого-нибудь еще. Гарри сомневался, что один и тот же план сработает дважды, но промолчал. Нужно было приглядывать за Смитом. Он был просто в бешенстве и, как он сам полагал, вполне заслуженно. Гнев мог толкнуть его на ужасные поступки. — Где Смит? — спросил Гарри. — Все еще в больничном крыле, — сказал Рон. — Помфри едва удержала его, когда Малфой пришел в больничное крыло. В итоге она была вынуждена напоить его Зельем Сна-Без-Сновидений. Гарри был рад слышать, что Малфой пришел в больничное крыло, как обещал. Он почти спросил Рона, в порядке ли Малфой, но в последний миг прикусил язык. Ему казалось, упомяни он Малфоя, все сразу догадаются, чем постыдным он занимался в душе после из стычки. Этой ночью Гарри снова снился Малфой. В какой-то степени, Ему снилась Карта Мародеров и точка "Драко Малфой" на ней. Драко метался по всему замку, словно понятия не имел, куда идти. Гарри бросил в него Петрификус Тоталус, чтобы заставить его остановиться. Но стоило ему сделать это, Драко исчез с Карты. Я убил его, подумал Гарри и разрыдался.

***

— И чего она копается? — Рон взглянул на часы. Они с Гарри ждали Гермиону у подножия лестницы, ведущей в спальню девочек. — Мы опоздаем на завтрак, — похоронным голосом произнес он. — Может, проверяет, стоят ли ее книги в алфавитном порядке? — предположил Гарри. Ему не улыбалось идти до Большого зала с ругающимися Роном и Гермионой, поэтому он, как мог, пытался разрядить обстановку. — Отлично. Мы останемся здесь навсегда. — Возможно, — угрюмо сказала Парвати, спускаясь по лестнице им навстречу. — Почему? Что случилось? — раздражение тут же слетело с Рона, и он был готов покорять лестницу, которая под его ногами превратится в горку. Парвати наградила его снисходительным взглядом: — Ей не нужна помощь. По крайней мере, не твоя. Она помогает Лаванде с Косметическими Чарами. — О, — Рон попятился, словно ожидая, что Парвати передумает и скажет, что им крайне нужна его помощь. — Гермиона помогает ей? — спросил Гарри. — Но разве ты не... — он прикусил язык, не зная, будет ли расценено "эксперт по таким чарам" как комплимент, или же как оскорбление. Тем не менее, Парвати и так его поняла. — Я знаю! — немного истерически произнесла она, словно все утро только и дожидалась шанса сорвать на ком-нибудь свое раздражение. — Но она попросила меня? Нет! Она меня выгнала! — Я думал, вы двое помирились. Парвати фыркнула. — Я тоже так думала. — Э-э, — Рон почесал голову. — Разве Лаванда сама не справится с чарами? Парвати гневно взглянула на него. — Ах, ты такой чурбан! — она толкнула его и пошла прочь. — Какого...? — Рон вопросительно посмотрел на Гарри. — Думаю, одному скрыть шрамы Лаванды довольно трудно, — сказал Гарри. — О, — Рон стушевался. — Блин. Чертов Сивый. — Джинни! С тобой все хорошо? — раздался вскрик Парвати, и Рон с Гарри синхронно повернули голову в сторону портретного входа. В проеме стояла Джинни, и выглядела она ужасно. Джинни опиралась на метлу как на трость, ее рыжие волосы растрепались и запутались, щеки горели, а глаза покраснели от слез. Рон подлетел к ней, Гарри за ним. — Что случилось? — взволнованно спросил Рон. — Я в порядке, — тихо произнесла она. — Я просто... — она подняла голову. — Это было длинное утро. На секунду Гарри показалось, что она сейчас расплачется. Вместо этого Джинни прошептала: "Мне нужно присесть", и, подойдя к камину, плюхнулась в одно из кресел. Рон и Гарри переглянулись. Парвати протянула ей стакан воды, и Джинни взяля его с таким видом, словно понятия не имела, что с ним делать. — Джинни, ты меня пугаешь, — Рон присел рядом с ней на колени. — Что с тобой стряслось? Она обхватила пальцам стакан и покачала головой. — С Малфоем. — Что? — ахнул Гарри и мигом уселся на столик напротив Джинни. — Что с ним? Он в порядке? Он... — Гарри был уверен, что его сердце остановилось, — мертв? Рон выразительно кашлянул: — Или он убил кого-то? — Нет, он никого не убивал, Рон. На него напали, — проговорила Джинни. — Но он в порядке. То есть, будет в порядке. Скоро. — Черт, — Рон коротко хохотнул. — По твоему лицу казалось, что кто-то умер, — он подозрительно прищурился. — А чего это ты так печешься о Малфое? Гарри уставился на Джинни, мысленно заставляя ее говорить быстрее. — На него напали? Кто? И что значит, что он будет в порядке? Что случилось? — Это был Смит, — сказала Джинни. — И, Рон, я понимаю, но неважно, Малфой или нет — это было слишком ужасно. — Смит? Но... — Гарри глубоко вздохнул, заставляя себя хоть чуть-чуть успокоиться. — Что именно было слишком ужасно? Парвати присела на подлокотник кресла и положила руку Джинни на плечо: — Джинни, просто расскажи все с самого начала. — Ладно, — Джинни глубоко вздохнула и начала. — Сегодня утром я, как обычно, вышла полетать. Я пришла на поле, сделала парочку кругов. Вначале я даже его не заметила. — Кого не заметила? — спросил Гарри, и Парвати шикнула на него. — Малфоя. Он лежал на земле. Сначала я подумала, что он просто неудачно приземлился. Но он все не поднимался, и я подлетела проверить, как он. Но... О, Мерлин. Это зрелище. Похоже, он упал с метлы. Он весь был... разбит, его руки и ноги торчали в разные стороны, везде была кровь. А... его лицо... Он выглядел мертвым. Я была уверена, что он мертв. Он был похож на куклу, которую выбросили. Но потом... потом я поняла, что он в сознании — он простонал что-то и моргнул, — Джинни судорожно глотнула воды из стакана. — Я запаниковала. Я не решилась передвигать его. Так что я полетела за мадам Трюк — она по утрам помогает профессору Стебль в теплицах. Слава Мерлину, они обе были там. Стебль побежала за мадам Помфри, а Трюк со мной — на поле. Мы не знали, что сделать для Малфоя. Мы накрыли его мантией и дождались Помфри. Мадам Трюк сказала, что боится лечить его — повреждения слишком серьезны. Потом мы заметили, что его часы сломались при падении и... на них было чуть за полночь. Можете себе представить? До шести утра. И он оставался в сознании. Он не мог говорить, только стонать... Чтобы сию секунду не броситься к Драко, Гарри так сильно стиснул столик, что тот затрещал. Сейчас он ничего не мог поделать. Не мог повернуть время вспять и спасти Малфоя. — Как он вообще выжил? — спросил Рон. — Он должен был замерзнуть до смерти. — О, он почти замерз, — ответила Джинни. — Но его грели трибуны. Рон моргнул: — Трибуны? Ему ответила Парвати: — Чары на трибунах согревают их, отталкивают дождь и снег. Джинни кивнула: — Не упади он на квиддичное поле, то был бы уже мертв. — Ты сказала, это сделал Смит? Так? — напомнил ей Гарри. Он больше не мог слушать о полумертвом Драко. От одной лишь мысли, что он всю ночь в одиночестве пролежал на холоде, истекая кровью, его собственные конечности ломило от боли, а кожа покрылась мурашками. — Да, — Джинни сжала губы. — Он тоже был на поле. Мы не сразу его заметила. Он лежал под трибуной, в пижаме и с волшебной палочкой в руке. Помфри сказала, что он был под действием Сонного Зелья. — То есть, Смит и вправду пытался убить Малфоя? — на лице Рона появился шок. — Я-то думал, он просто... Слушай, а может Малфой сам случайно упал с метлы? — Нет, это точно дело рук Смита, — ответила Джинни. — Макгонагалл была в больничном крыле. Она проверила палочку Смита: тот сперва наложил на Малфоя Конфундус, а потом сломал его метлу пополам. — Джинни, — произнес Гарри, — у тебя разве не было с собой галлеона? Почему ты меня не позвала? Джинни окинула его недоуменным взглядом. — Ему нужна была медицинская помощь. Ты ничего не мог поделать. Я ничего не мог поделать. От этих слов в живот Гарри словно воткнулся нож. Зачем тогда вообще нужен Отряд Дамблдора, зачем нужен он сам, если ничего нельзя было поделать? — Да, — вставая с колен, сказал Рон. — Но это же Малфой. Джинни нахмурилась: — И что? — Заткнись, Рон, — предупредил Гарри. Но Рон не заткнулся. — У Гарри, видишь ли, есть одна теория. Он все время твердит нам, что кто-то хочет убить Малфоя. — Что? — Джинни повернулась к Гарри. — В смысле... еще до вчерашнего? Но тогда у Смита еще не было мотивов. Гарри видел, как все его предположения рушатся. Почему одно событие непременно исключает другое? — Как это вообще могло случиться? — глухо спросил Гарри. — Почему Малфой так поздно пошел на улицу? Откуда об этом узнал Смит? — Патрулируя с Энтони замок, мы наткнулись на нескольких слизеринцев, — произнесла Парвати. — В том числе и Харпера. Но Малфоя мы не видели. Может, он хотел полетать и вышел из замка заранее? — Двери гостиной должны были быть заколдованы. Эти старосты-змеюки даже не хотят притворятся, что их что-то волнует, — обиженно проворчал Гарри. Хотя он прекрасно понимал, что, если бы Малфой захотел выйти, Запирающие Чары его не остановили бы. Идиот. И чего он выперся посреди ночи? — Ну, — сказала Джинни. — Помфри боялась, что Смит сбежит и доберется до Малфоя: он без остановки говорил об этом. Так что она заперла его в больничном крыле, а ключ, как и его волшебную палочку, спрятала у себя в кабинете. Но он все равно сумел выбраться. — Это... — Рон почесал голову, — впечатляюще. Не ожидал такого от Смита. Как по мне, колдовал он так себе. А тут: и палочку достал, и из палаты сбежал, и Малфоя нашел, и с земли смог попасть в него... — Может, он не сразу нашел Малфоя? Или увидел его в окно? — предположила Парвати. — В окно? -переспросил Рон. — Малфой, может, и белокурый, словно фея какая-то, только я сомневаюсь, что он светится в темноте. — Я не знаю, как он нашел Малфоя, — сказала Джинни. — Разве что, с чьей-то помощью? Макгонагалл сказала, что ее впечатлило мастерство и меткость Смита. Хотя, наверное Малфой не поднимался высоко, иначе погиб бы. Кроме того, любопытно, как он умудрился сломать метлу, ведь Нимбус же рекламируют их, мол, они очень безопасные и крепкие. Гарри затошнило. — Так Макгонагалл полагает, что ко всему этому имеет отношение очень мощное волшебство? Джинни кивнула. — Она уже вызвала мракоборцев. Смит обвиняется в покушении на убийство. — Отлично, — простонал Гарри. — Сейчас на Смита повесят и Томми, и лестницы, и пожар в подземельях. — Но ведь он этого не делал, — сказала Джинни. — Вот именно. Однако теперь похоже, будто у Смита большой магический потенциал. И поэтому он главный подозреваемый. По крайней мере, для мракоборцев и Совета. Но вам не кажется подозрительным, что Смит лежал без сознания и с палочкой в руках? Проверка палочки — не доказательство: кто угодно мог вырубить Смита, заклясть Малфоя и вложить палочку Смиту в руку. Джинни уставилась на него. — Ты думаешь, Смит невиновен? Но мракоборцы уже забрали его! — Я не знаю, что думать, — признался Гарри. — Но что, если это так, а тот, кто охотится на Малфоя, все еще здесь? Смит что-нибудь сказал? Он признался? — Нет. Он сказал, что ничего не помнит. Предположил, что ходил во сне. И пожалел, что Малфой не сдох. Тогда хорошо, что его увезли. Хотя, виновный человек не стал бы так подставлять себя и разбрасываться подобными фразами. — А Малфой? Что он сказал? — Он еще не просыпался. Помфри напоила его зельями, и он еще долго будет спать. Хотя, на него же наложили Конфундус, так что... — Малфой вряд ли знает, кто напал на него, — закончил за нее Гарри. Может, Смит и вправду напал на Малфоя. Все что Гарри знал, что он поймал за хвост удачу. Может, в буквальном смысле. Если у него был флакончик Жидкой Удачи, или его дядя, Невыразимец, показал ему парочку приемов... Или он просто оказался талантливее, чем думал Гарри. Но в то, далекое воскресенье, когда прокляли Томми, Малфой бежал от кого-то. От Смита? Ерунда. Гарри жутко хотел поговорить с Малфоем, вытрясти из него все, что тот знает. А в том, что он что-то знает, Гарри не сомневался. Сходить бы в больничное крыло, но Гарри никак не мог придумать подходящую отмазку, чтобы пойти туда. Просто чтобы самому убедиться, что Малфой жив. Гарри не давал покоя его сон, в котором точка "Драко Малфой" исчезла с Карты Мародеров, и Гарри разрыдался, отчаянно надеясь, что Драко жив. Ничего путного в голову Гарри не пришло, а затем в комнате появились Гермиона и Лаванда, интересуясь, чего все такие взволнованные. Джинни раскрыла было рот, но Рон остановил ее, мол, расскажет все, если они наконец соизволят поднять свои задницы и спуститься к завтраку. Рон, Гермиона и Лаванда ушли, а Гарри остался, сказал, что дождется Джинни, когда та переоденется. На самом деле ему не хотелось еще раз слушать жуткую историю о беспомощном Драко, лежащем на морозе целых шесть часов. Парвати тоже осталась, по-видимому, избегая Лаванду. — Если эти трое доберутся до Большого зала живыми, я буду впечатлена, — протянула она. Гарри понял, что Рон ушел в сопровождении своей нынешней и бывшей подружки. И это было бы смешно, не останься Гарри здесь в компании двух своих бывших подружек. Хотя, с Парвати они лишь ходили на Святочный бал, но... это было ужасно. Гарри было неловко, и он попытался завязать с Парвати беседу: — Так... почему вы с Лавандой поругались? — Гарри мигом пожалел о своих словах: лицо Парвати мгновенно ожесточилось. — Хотела бы я знать! — воскликнула она. — Она очень изменилась после... Битвы. Стала мрачной, нервной, и все время огрызается на меня! Я не знаю почему. Я ничего не сделала. Гарри мучительно пытался придумать, что сказать: — Может, ей нужно немного... времени? Парвати обиженно отвернулась — С Гермионой у нее проблем не возникает. А ведь она встречается с ее бывшим! Гарри понятия не имел, что сказать на это, и потому промолчал, надеясь, что Джинни скоро придет. К счастью, через минуту она вышла к ним, и все трое направились в Большой зал. Правда, Парвати остановила его в портретном проходе со словами: — Гарри, ты забыл свою сумку. Заставив себя улыбнуться, Гарри кисло поблагодарил ее и забрал сумку. Он специально оставил ее на кресле, чтобы потом, сославшись на свою забывчивость, уйти от друзей и смотаться к Малфою в больничное крыло. Что ж, теперь нужно придумать что-то новенькое. Они уже дошли до лестниц, когда Гарри решил просто сказать, что ему нужно в туалет, и уйти, как Парвати заговорила: — Нам нужно пригласить слизеринцев в О.Д. На лице Гарри, должно быть, отразилось недоумение, потому что она поспешила продолжить: — В смысле, если кто-то в замке вправду проклинает учеников и поджигает спальни, то слизеринцы — самые легкие цели. Они плюют на комендантский час лишь затем, чтобы досадить нам. И я их понимаю. Три факультета объединились, чтобы защищать друг друга, а слизеринцы опять остались побоку. Конечно, у них есть старосты, но все-таки это не одно и то же. Особенно, если этим старостам наплевать на них. Поэтому слизеринцы обозлились еще больше. Гарри надеялся, что его голос прозвучал бесстрастно, когда он говорил: — Это хорошая идея. Он сам хотел пригласить в О.Д. кого-нибудь слизеринцев, но боялся, что никто на это не согласится. Теперь это даже не моя идея. — Но, — начала Джинни, — захотят ли они стать частью чего-то с названием Отряд Дамблдора? — Уверена, что хотя бы парочку согласных мы найдем, — сказала Парвати. Может, Малфой? — Может, Забини? — спросил Гарри. — Его брат чуть не погиб, и он может быть заинтересован в прекращении всего этого. Парвати нахмурилась: — Мне кажется, ему пофигу на всех, но попробовать стоит. — Астория Гринграсс может согласиться, — сказала Джинни. — Мы с ней иногда пересекаемся на квиддичном поле, и мне она кажется вполне дружелюбной. Пожар ее довольно сильно напугал. Хотя, она лишь с шестого курса. — О! А мне всегда ее сестра, Дафна, показалась очень милой, — добавила Парвати. — Отлично! — сказал Гарри. — Пригласим обеих, — ну все, поехали. — Можно Малфоя тоже пригласить. Реакция была хуже, чем он ожидал. — Малфоя? В члены Отряда Дамблдора? — ошеломленно переспросила Джинни. Парвати покачала головой: — Ты ж сам говорил, что кто-то на него охотится. Так пускай он и отсиживается в спальне. Гарри решил, что аргументу Парвати можно легко противостоять: — Но в спальнях тоже небезопасно, так? — он взглянул на Джинни. — Что, если бы этой ночью у Малфоя был галлеон? — О, Гарри, — проговорила Джинни. — Это бы ничего не решило. Малфой не мог даже рукой шевельнуть. — Все равно, — возразил Гарри, отгоняя прочь возникшую в голове картинку беспомощно лежащего на земле Малфоя. — Если с ним опять что-нибудь случится, то галлеон поможет. — Тогда просто дай ему этот галлеон, а все, — просияла Парвати. — Как Питерсону. Не обязательно принимать его в Отряд. — Он не Джейми Питерсон. Если мы скажем, что это для его же защиты, то он точно не его возьмет. — Он его так и так не возьмет, Гарри, — сказала Джинни. — И другие члены О.Д... они могли бы принять Забини и сестер Гринграсс... Но Малфоя? Он же Пож... в смысле, он же был Пожирателем Смерти, Гарри. — Вот именно! — воскликнул Гарри. — Ты сама сказала, Парвати: слизеринцы чувствуют себя брошенными. И тот факт, что они становятся из-за этого абсолютно невыносимыми, не единственная проблема. Макгонагалл сказала мне: в прошлом году все поняли, что нужно сплотиться и помогать друг другу несмотря ни на что. Вместо этого мы лишь движемся назад и заставляем слизеринцев ненавидеть все, за что боролся Дамблдор. Если Малфой, из всех людей именно он, примкнет к нам, не будет ли это наилучшим посланием? Готов поспорить, что младшие слизеринцы восхищены его Темной Меткой. Держу пари, они равняются на него, — Гарри вспомнил, какими взглядами Малфоя провожали там, в подземелье. Страх и благоговение. В какой то степени, Малфой был тамошней звездой. — Присоединившись к нам, он бы плюнул Волан-де-Морту в рожу. И слизеринцам необходимо подать такой пример. — Они просто скажут, что он предатель крови, — проговорила Джинни. — И пусть! Пошли они. Другие увидят, что защита своих и работа бок о бок с маглорожденными не исключают друг друга. Они увидят, что он будет обладать привилегиями старосты. Слизеринцы любят власть. Она может привлечь их к нам. Я имею в виду: пусть делают как Люциус Малфой. Он никогда не изменится, он просто удачно притворяется! А зачем? Потому что он понял, что так выгоднее. Если бы мы смогли убедить других делать то же самое, убедить их, что в сотрудничестве в маглорожденными нет ничего такого... Что? Джинни и Парвати остановились и уставились на него. — Э-э, для тебя это очень важно, да? — прокомментировала Джинни. У Гарри першило в горле. Должно быть, он опять кричал. — Довольно цинично, — проговорила Парвати. Они не понимают. Никто из них. Неужели они не осознают, что если ничего не изменится, то их усилия пойдут прахом? Неужели они не понимают, что сейчас, возможно, набирает силу новый Темный Лорд? После всего, что сделал Гарри, люди все еще были в опасности, над маглорожденными все еще издевались, и пропасть между ними и чистокровными только росла. Одного безумца хватило, чтобы все хрупкие мосты, которые строились с таким трудом, в одночасье рухнули. Гарри не собирался допускать подобного, ни за что. И Малфой, даже Малфой издевается над ним, мучает его: снова и снова стоя на пороге смерти, как будто Гарри зря спас его. Как будто ему на все наплевать. Если там, за стенами замка действительно есть кто-то, желающий им зла, то они должны быть готовы. Сделать все иначе. Сделать это вместе. Но они лишь двигались назад. Снова и снова наступали на одни и те же грабли. — Я иду в больничное крыло, — уверенно объявил Гарри. — Чтобы проведать Малфоя. Он протиснулся мимо них и направился к лестнице. — Гарри! — вскрикнула Джинни, схватив его за руку. — Не нужно ссориться с нами! — Особенно со мной! — крайне возмущенно добавила Парвати. — Это же я предложила пригласить слизеринцев. — Я знаю. Но еще ты показала, как все отреагируют, если мы им предложим подобное. Все будет так же, как на нашем пятом курсе. Причем и с их стороны, и с нашей. Я прекрасно понимаю, что слизеринцы, а особенно Малфой, после такого предложения рассмеются нам в лицо. И я не знаю, как это изменить, — отлично. Теперь он им жаловался. Нужно это прекратить. — А еще я правда хочу увидеть Малфоя, так что... — Гарри! — Джинни снова схватила его за руку. — Стой! — Джинни, я, правда... — Гарри, мы на первом этаже, — быстро сказала Джинни. Больничное крыло было тут же. Гарри отвернулся от лестницы и направился вглубь коридора. — Стой! — крикнула Джинни. — Мы найдем способ уговорить Малфоя присоединиться к О.Д., если это для тебя так важно. Нет ничего невозможного. Гарри осторожно посмотрел в ее сторону. — Ты говоришь так, потому что я опять выгляжу, как обиженный щенок, не так ли? Ее губы дрогнули. — Я подумала, что ты сказал: неважно, что на самом деле думают люди, до тех пор пока они притворяются. — Ну, я имел в виду... Я имею в виду, что все это сложно, и я не жду, что все возьмут и помирятся... я просто хочу что-нибудь изменить. Хотя бы чуть-чуть. И чем дольше я стою здесь, тем больше упускаю. — Я понимаю, — сказала Парвати. — И если ты хочешь пригласить Малфоя в О.Д., то сейчас идеальное для этого время. Джинни! Походи по ученикам, расскажи им эту душераздирающую историю про полумертвого Малфоя на поле. О! И убедись, что твои губы дрожат так же, как когда ты рассказывала все это нам. Джинни взвилась: — Мои губы не дрожали! Дрожали, еще как. Гарри поосторожничал и не произнес этого вслух. — Это все Малфой... — фыркнула Джинни. — Гад. Заставил меня переживать за него. — Вот именно! — воскликнула Парвати. — Я тоже переживаю за него. Хотя он мне совсем не нравится. Уверена, ты сможешь выдавить из кого угодно парочку слезинок. Начни с пуффендуйцев, — посоветовала она. Джинни помрачнела, но сказала: — Еще многим не нравится Смит. Это может сработать в нашу пользу. — Ты не обязана это делать, Джинни, — произнес Гарри, всей душой желая, чтобы она все равно согласилась. Парвати права. Лучшего времени, чем сейчас, может и не представиться. Когда кто-то получал серьезные травмы, все обращались с ним осторожнее и деликатнее. То, что нужно. Джинни усмехнулась: — Прости, это был, что ли, твой брат-близнец? Тот который накричал на меня, когда я осмелилась предположить, что пригласить Малфоя — не лучшая идея. — Я больше не буду кричать. Честно. Парвати расхохоталась, но взяла себя в руки, когда Гарри смерил ее предупреждающим взглядом. — Тебе просто нравится кричать, Гарри, — сказала она. Джинни вздохнула. — Дамблдор хотел бы, чтобы Малфой вступил в О.Д., и для меня этого достаточно, но... Гарри, я расплачусь на плече у всех членов Отряда, и кого-то, может быть, даже уговорю... Но уговаривать Малфоя? Это твоя забота, — она смерила его взглядом. — Ставлю галлеон, что я преуспею больше тебя. — Ставка слишком высока. — Трус. — Озвучь свои условия. Джинни ухмыльнулась: — Всего нас восемнадцать человек, так? Я уговорю десять — большинство — подписать официальную бумагу с тем, что они согласны принять его до того, как ты уговоришь Малфоя. — Принято. Попрощайся с галлеоном, — сказал он с напускной уверенностью. Гарри не сомневался, что она выиграет. Он был абсолютно убежден в том, что Малфой даст ему в нос, заикнись он о нем как о члене Отряда Дамблдора. И несмотря на это, сейчас о чувствовал себя намного лучше, чем несколько минут назад. — Если хочешь увидеть Малфоя, — сказала Парвати, — иди сейчас. Уроки скоро начнутся. Мы пропустили завтрак. — О! Ладно, спасибо! — Гарри побежал прочь. Он не рискнул оглядываться, опасаясь, что они провожают его странными взглядами, размышляя, чего это он так спешит к Малфою. Гарри сам хотел бы знать ответ на этот вопрос. Несколько минут спустя он сильно пожалел, что сходил в больничное крыло. От созерцания Малфоя ему стало только хуже, не лучше. Малфой чуть посапывал во сне, одеяло накрывало его до самого лба, и только белые пряди волос были ему видны. Пальцы Гарри ломило от желания отодвинуть одеяло, чтобы убедиться, что перед ним действительно был Малфой. Гарри поймал себя на мысли, мол, не забыл ли тот, кто был с ним на поле, гладить его по голове и говорить, что все будет хорошо. Наверное, кто-то должен был так делать. Может Джинни, может Помфри. Может, он спросит об этом. Или нет. Он спросил Помфри, когда очнется Малфой, и та посоветовала ему прийти вечером. Она искренне недоумевала: — Такие ужасные повреждения... как он сумел выжить. Однако она убедила его, что теперь все в порядке, и Малфой обязательно выкарабкается. Гарри хотелось остаться в больничном крыле на весь день, чтобы лично видеть пробуждение Драко, а еще, чтобы защитить его, в случае, если кто-то вновь попытается на него напасть. Однако Помфри проговорилась, что его родители уже на пути в Хогвартс, и Гарри как ветром сдуло. Он совсем не хотел видеть Люциуса Малфоя. Он думал, что, скорее всего, родители Драко заберут его домой и запретят возвращаться в школу. Может, это и к лучшему. Но все равно внутри него что-то активно противилось такому развитию событий. Особенно когда ему на глаза попалась зареванная Джинни, сующая Майклу Корнеру под нос лист пергамента, чтобы тот его подписал. Если Малфой уедет, то он не будет частью Отряда. А ведь у них был план и все такое. Рон и Гермиона тоже подписали пергамент Джинни. Хотя Гарри был уверен, что Рона запугали. — Ты втянул во все это Джинни, — обвинил он Гарри. — Я просто хочу... Рон поднял руки. — Гарри, я все еще помню, как мы летели через этот проклятый огонь, чтобы спасти этого мерзавца. Я серьезно ранил палец на ноге, и он уже не восстановится. Если Малфой посмеет сдохнуть, я лично прикончу его. Так что, супер, дай ему этот гребаный галлеон и назови его одним из нас. Но если ты думаешь, что он согласится, и что слизеринцы с этим смирятся... ты глубоко ошибаешься. — Хотя попробовать непременно стоит! — с жаром воскликнула Гермиона, хотя было совершенно очевидно, что она согласна с Роном. Гарри и сам был с ним согласен. Однако он чувствовал, что у него есть шанс, и потому продолжал надеяться. После обеда Гарри отправился полетать на метле, держась неподалеку от главного входа. Незадолго до этого Ханна Аббот побывала в больничном крыле. Ей поплохело, когда Джинни рассказала ей о происшествии с Малфоем. Гарри хотелось попросить Джинни перестать травмировать чужую психику, но, тем не менее, молчал. Все больше людей проникались сочувствием. Конечно, были и те, кто говорил, мол, так Малфою и надо. А основную массу учеников это вообще не волновало. И все-таки рассказанная Джинни история гуляла из уст в уста, постепенно обрастая все новыми кровавыми подробностями. — Я слышал, что, когда он упал, у него выпали глазные яблоки! — рассказывал Джимми Пикс. — Одно они нашли на поле, а второе пришлось соскребать с трибуны. Теперь он будет носить повязку. Бредовая мысль, однако Гарри едва преодолел соблазн сбегать в больничное крыло и проверить, оба ли глаза у Драко на месте. Он так бы и сделал, но Ханна сказала ему, что его родители еще там. — Когда я приходила, они ругались, — добавила она. — как будто они хотели забрать его домой, но Малфой отказывался. Так что Гарри дежурил у входа в замок на метле. Около девяти вечера чета Малфоев показалась на каменных ступеньках Хогвартса. Драко с ними не было. Гарри не знал, радоваться или нет. Наверное, Малфою будет безопаснее побыть дома. Может, и нет. В любом случае, он был совершеннолетним, и никто не мог его к чему-либо принуждать. Гарри сначала думал, что Малфой мог бы остаться на домашнем обучении, но потом сообразил, что, будь это так, то он вообще в этом году не приехал бы в Хогвартс. Его родители, похоже, согласились с ним во всем. Они, наверное, полагали, что, раз виновного ученика поймали, Драко больше ничего не грозит. Гарри было любопытно, думал ли Драко то же самое. Неужели он решил, что он в безопасности? Поэтому не уехал с родителями? Гарри унес свою метлу в замок. Скоро должен был начаться патруль замка с остальными членами О.Д., и у него оставалось крайне мало времени на то, чтобы сгонять в больничное крыло. Чтобы поговорить с Драко, он ждал весь день; он не должен упустить свой шанс. Слишком много времени Гарри потерял, переминаясь с ноги на ногу на пороге больничного крыла. Он никак не мог придумать, что скажет Малфою, когда войдет. Наверное, лучше не пытаться его снова расспрашивать. Что, если Гарри ошибается, и никто, кроме Смита, не пытается убить его? Гарри не собирался рисковать жизнью Драко, но и говорить ему, не совсем оправившемуся после потрясения, что кто-то охотится на него, было жестоко. Разве что Драко и сам это знает. Тогда почему он остался? Гарри уже было сдался и вернулся в башню, чтобы посчитать своих подопечных, шести и семикурсников, а потом идти на патруль с Полумной, но поймал себя на том, что распахивает дверь больничного крыла и заходит внутрь. Внутри было очень тихо. Одна кровать была занята Томми Райтом, на другой лежал Драко Малфой. Гарри, подходя к его постели, с горечью подумал, что, будь он убийцей, ему не составило бы ни малейшего труда прикончить Драко в эту же секунду. Больничное крыло было ужасающе незащищенным. Малфой уже крепко спал. Учитывая то, сколько времени Гарри протоптался за дверью, это было неудивительно. Однако Гарри чувствовал себя обманутым: ему пообещали, что, когда он придет, Малфой будет бодрствовать. На тумбочке рядом с кроватью стоял небольшой пустой флакон из-под зелья. Гарри искренне надеялся, что не из-под Сонного. Он на цыпочках подошел к тумбочке и небрежным жестом смахнул флакончик на пол. Он с грохотом упал на пол и вдребезги разбился. Драко мгновенно проснулся и сел в кровати, испуганно озираясь. — Прости, — сказал Гарри, доставая палочку. — Репаро! Осколки стекла соединились вновь, и Гарри вернул флакончик на тумбочку. — Уронил, — указал он, чувствуя, что Драко сбит с толку. Гарри был просто счастлив видеть, что оба глаза Малфоя на месте. Малфой тут же расслабился и откинулся на подушку. — Что? Присматриваешь за мной? — хриплым со сна голосом спросил он. Теперь с толку был сбит Гарри. — Извини? Кто-то сказал ему? Иначе как бы он узнал, что Гарри волнуется за его жизнь? Малфой повернул голову и прошил его взглядом: — Доверься мне хоть чуть-чуть, Поттер. Если бы я хотел его прикончить, то не стал бы делать это там, где буду единственным подозреваемым. Гарри чуть не рассмеялся, все поняв. Томми. Малфой думает, что он здесь, чтобы защитить Томми Райта. — Э-э, вообще-то я пришел поговорить с тобой, — сказал Гарри. Хотя, я в этом не совсем уверен. Вслух он этого не сказал, конечно. — Да ну? Ты пришел, чтобы обвинить меня в чьем-нибудь еще убийстве? — глаза Малфоя комично округлились. — Хотя, подожди! Я не думаю, что на сей раз это сработает. Даже ты не можешь быть настолько твердолобым. По крайней мере, я смею на это надеяться. Что ж, удиви меня, Поттер. — Я никогда не говорил, что ты причастен к пожару в подземельях, Малфой. — Я должен быть благодарен? — Нет! Я не это имею в виду. Я просто подчеркиваю, что... — Черт бы все побрал. Он пришел сюда не затем, чтобы опять поругаться с Малфоем. — Я просто хотел узнать, может, ты что-то видел? — Малфой нахмурился, и Гарри поспешил добавить. — Когда ты упал, я имею в виду. Вчера вечером. Малфой уставился на него: — Ты...? Что, черт возьми, с тобой не так? Видел ли я что-нибудь? Например, что? Заклявшего меня идиота уже увезли мракоборцы. Настоящие мракоборцы. Дело закрыто, Поттер. Или тебе жаль, что несчастный пуффендуец будет гнить в Азкабане за то, что оказал всему миру услугу? Наверное, это был я. Наверное, я специально его подставил. Я должен был держать рот на замке. Он мог указать Малфою на то, что кто-то задолго до Смита покушался на его жизнь там, на лестницах, но произнеси он эти слова вслух, Малфой точно никогда не возьмет О.Д. галлеон. А может, и нет. Может, он будет рад этому. Гарри чувстовал на себе ненавидящий взгляд Малфоя. Нет. Он никогда не примет от Гарри помощь. — Я угадал? — спросил Малфой. — Ты и вправду так думаешь? Не так ли? — взгляд Малфоя превратился во что-то сильно... ранящее. Но ведь такое было невозможно. — Нет. Я так не думаю, — сказал Гарри. — Я просто хочу знать, кто проклял Томми и поджег спальни. И я подумал, что, может, ты что-то видел. — Как мило, Поттер. Я тоже хочу знать, это шрам так повлиял на тебя, или же ты родился дурачком. Однако мы не всегда можем узнать то, что хотим. — Ну, вообще-то... — просто спроси. — Я бы хотел, чтобы ты помог мне кое с чем. — Если ты думаешь, что мне интересно, что же это, подумай еще. Убирайся к черту, Поттер. Я устал. Что ты думаешь о том, чтобы вступить в Отряд Дамблдора? Слова отказывались выходить. Гарри пытался предугадать реакцию Малфоя на них. Удивление? Отвращение? И то, и другое? Малфой был убежден, что Гарри ненавидит его. Однако приглашение в О.Д. могло развеять эти заблуждения. Я спрошу. — Что ты думаешь, — начал Гарри, — о том...? — МАДАМ ПОМФРИ! Гарри подскочил. Крик Малфоя, должно быть, слышал весь замок. — В самом деле, Малфой, — сказал Гарри. — Убирайся, Поттер, — выплюнул Малфой. Гарри недолго помолчал. — Я не думаю, что Помфри слышала тебя. Покричи еще. Малфой взорвался гневом. — Отлично! — сказал он, но не пытался больше дозваться Помфри, а вместо этого откинул одеяло. — Прекрасно, Поттер. Оставайся, раз тебе так хочется. Мне плевать. Я сам уйду. Бледнее ног я, пожалуй, не видел, подумал Гарри, пока Малфой торопливо пытался втолкнуть ноги в шлепанцы. — Не надо, Малфой. Успокойся, — все неправильно. Малфой, наверное, был слишком травмирован, чтобы мыслить разумно. Гарри совсем не стоило приходить. — Нет-нет! Оставайся! Оставайся столько, сколько захочешь. Мне по барабану. Огрызаясь на Гарри, Малфой отвлекся от шлепанцев. И не заметил, что его правая нога не была обута должным образом. Так что когда он вскочил, то неловко заскользил по полированному полу. Гарри знал, что сейчас произойдет еще до того, как все случилось. Если Малфой шагнет прочь от него, то потеряет равновесие. И потерял бы, не бросься Гарри вперед, схватив Малфоя за талию и притянув к себе. Руки Малфоя обвили плечи Гарри, неосознанно ища поддержки, и нога Гарри оказалась зажата между его бедер. А вот теперь он ударит меня. Гарри взял себя в руки. Малфой разозлится, что чуть не упал, и обвинит в всем Гарри. И снова рассорится с ним в пух и прах. Прошло мгновение, потом два, потом три. Малфой не отталкивал Гарри. Он вообще не шевелился, просто стоял, схватившись за плечи Гарри и обжигая дыханием его ухо. Он же болен, оглушен, сбит с толку. Гарри чувствовал, как билось сердце Малфоя. Или это мое сердце? Они так и стояли, обнявшись. Гарри был слишком поражен, чтобы двигаться. Оттолкни же меня. Чего ты ждешь? Дыхание Малфоя замедлилось и углубилось. Он почти незаметно шевельнулся. Его голова чуть качнулась вбок, а бедра сильнее прижались к ногам Гарри. Из горла Драко вырвался звук. Отчаянный, судорожный вздох, из-за которого сердце Гарри сжалось. Щека Малфоя прижалась к Гарри, кожа к коже. И в следующий миг сердце Гарри остановилось: он почувствовал на своей щеке мягкие, теплые, влажные... Толчок, которого Гарри ждал, случился так внезапно, что он вскрикнул. В поясницу врезался край тумбочки. Флакочик из-под неведомого зелья опять упал на пол и разбился. Гарри неловко встал прямо. Горячее давление на его бедрах исчезло. Гарри даже его не заметил, но теперь, когда оно ушло, не оставалось никаких сомнений в его происхождении. Бедро Гарри, зажатое между ног Малфоя, хранило прикосновение чего-то твердого и горячего. Гарри поправил очки и, прищурившись, посмотрел на Малфоя. Взгляд его наткнулся на точно такое же выражение недоумения, как и у него самого. Он не отталкивал меня, понял Гарри. — Мистер Гарри Поттер, сэр, должен прекратить душить мистера Драко Малфоя! — раздался писклявый голос. Гарри нахмурился и Малфой отвернулся. Неподалеку стоял низенький, одетый в красный фартук и вперивший в Гарри указательный палец домовик. — Винки? — изумился Гарри. — Винки очень жалеть, мистер Гарри Поттер, сэр. Винки не хотеть толкать друга Добби, но мистер Драко Малфой не должен быть задушен. — Ясно. Э-э... я вовсе не... — Кто прислал тебя? — резко спросил Малфой. — Винки быть здесь. Винки присматривать. Директриса приказать. — Макгонагалл? — спросил Гарри. Винки кивнула. — Пожалуйста, мистер Гарри Поттер должен уйти. Плохие вещи не должны произойти... — Да, — быстро сказал Гарри. — Я ухожу. Раз Винки была здесь, то Малфой был в безопасности. И это значило, что Гарри может идти. А лучше, бежать во все лопатки. Гарри скользнул взглядом по Драко. Его щеки пылали. Он уставился в одну точку, не удостоив Гарри ни словом, ни взглядом. Гарри наскоро попрощался с Винки и вышел.

* * *

В половине одиннадцатого Гарри закончил патруль и потащился назад в гриффиндорскую башню. Гостиная была почти пуста, лишь Рон писал эссе за столом у южного окна, а Гермиона у камина сердито постукивала по листу пергамента палочкой. Она улыбнулась, когда Гарри сел в кресло напротив нее: — Все нормально прошло? Гарри кивнул. Они с Полумной не нашли ни одного ученика, хотя Гарри слышал, что у остальных выдался напряженный вечер. Похоже, по коридорам бродила половина факультета Слизерин. Гарри был слишком рассеян, чтобы обращать внимания на тайники, а Полумна была рассеяна в своем обычном стиле. Из них вышла отвратительная команда. Гермиона вздохнула. — Слизеринцы злятся из-за Малфоя. Они напали и попытались заклясть Эрни и Джастина. — М-м, — зря Гермиона упомянула Малфоя. А ведь он так старался выбросить его из головы. — О-о! — воскликнула Гермиона. — Пока не забыла... — она понизила голос. — Джордж написал еще письмо. Он подтвердил мои предположения насчет Люциуса Малфоя. Они действительно попросили его заманить Лестрейнджа и остальных в Министерство, — Гермиона сияла, явно гордясь собой. — И, кстати, Кэрроу действительно были в Хогсмиде. Они прятались в подвале «Сладкого королевства» и наложили на бедного старого Амброзия Флюма Империус. Гарри моргнул. — Что? — Они пытались пробраться в замок. За тобой. Сивый тоже был с ними, но вскоре сбежал. Никто не знает, где он. Гарри уставился на нее. Несмотря на то, что он целый месяц был уверен, что Пожиратели Смерти были совсем рядом, от слов Гермионы по его спине пробежал холодок. — Но тогда... они прокляли... э -э, оглушили Томми? Если они были здесь... — Может, Малфой тоже интересовал их. Может, они хотели прикончить и его тоже. — О, нет! Я сказала, они пытались пробраться в замок, но не смогли. Даже приблизиться к нему у них не вышло. Они опробовали все тайные проходы, которые знали, но не смогли преодолеть защиту Хогвартса. — О. Ну, это... — Великолепно! — сказала Гермиона. — Замок защищен лучше, чем мы думали! — О, да, — заметил Гарри. — Мы здесь просто чертовски защищены. Гермиона вытаращилась на него. — Не огрызайся, Гарри. Я просто говорю, что... — Я знаю, — перебил он. — Прости. Ему не хотелось с ней ссориться. Неважно, как сильно он ошибся, прийдя в больничное крыло к Малфою, прошлого не изменишь. Вот только оставался бы он в стороне... и ничего не случилось бы. И не было бы так неловко. — Ты точно в порядке? — Гермиона сузила глаза. — Ты же написал эссе по Трансфигурации, правда? Рон — нет. Она сердито покосилась на сидевшего и усиленно строчившего что-то Рона, потом взглянула в пергамент перед собой, постучала по нему палочкой, и несколько слов на нем исчезли. Гарри узнал почерк Рона. Наверное, Гермиона взялась корректировать то, что он уже написал. Гарри кивнул, не уверенный в том, что написал его. Домашняя работа — последнее, о чем он в последнее время думал. — Вот и хорошо. Профессор Хлопкетт не может болеть вечно. Не может, — обиженно добавила она. — Мы итак слишком много пропустили. — Мы пропустили только один урок, Гермиона. Я уверен, что он скоро поправится. Она кивнула. — Ты говорил с Малфоем? — вдруг спросила она. — Пригласил его? Он отказался, не так ли? — Не... говорил с ним об этом, — Гарри не удержался и виновато отвел взгляд. Он знал, что зря — но опасался, что Гермиона каким-нибудь образом по его лицу догадается о произошедшем между ними в больничном крыле. Хотя, Гарри был бы рад, сделай она это. Потому как Гарри сам понятия не имел, что это было. Гермиона отложила палочку и вздохнула: — Что случилось? Ничего, вертелось на языке. Но Гарри не хотел обманывать ее. Ему нужно был с кем-нибудь обо всем поговорить. Но с кем? — Ничего, — услышал Гарри свой голос. — Гарри, ты выглядишь, будто увидел полтергейста. Гарри пождал губы. — Мило. — Да неужели? — Гермиона улыбнулась, но мгновенно посерьезнела. — Что произошло? — в ее карих глазах светилась доброта и волнение за него. Могу ли я поговорить с ней о таком? Могу ли? Гарри наклонился к ней и прошептал: — Кое-что действительно случилось. — Кто-то снова пытался убить Малфоя? — прошептала она в ответ. Насмехалась, наверное. Гарри не мог сказать точно. Он помотал головой: — Нет, ничего такого. Это... Малфой поскользнулся и чуть не упал, а я поймал его. — Его пыталась убить гравитация? — Э-э, возможно, но это не... Видишь ли, случилось то, что... — прекрати нести ерунду. — Я думаю... Я думаю, он пытался меня поцеловать. Выражение лица Гермионы не изменилось. Оно просто застыло на ее лице. — Прости, что? У Гарри заболели пальцы. Он понял, что в волнении выкручивал их и убрал руки за спину. — Я... ну... я, вроде как, держал его, и он... э-э... поцеловал меня в щеку, — щеки Гарри горели, будто наглядно демонстрируя его слова. Гермиона расширила глаза. — Он поцело...? — зашептала она, но потом замотала головой, отгоняя ненужные образы. — Ох, Гарри. Это же Малфой. Ты его лучше меня знаешь. Он пытается тебя спровоцировать, — она нахмурилась. — Правда, на этот раз он зашел слишком далеко, но... — Это еще не все. Гермиона ждала его следующей реплики с таким видом, будто он сейчас даст ей в нос — Мы стояли очень близко, и он... — Мерлин. Он не мог сказать ей это. — Он был... — какое слово использовать? — Возбужден. Губы Гермионы приняли форму буквы «О», да и замерли так. Хотя Гарри и убеждал себя, что он-то ничего не сделал, его щеки пылали. Он попытался продолжить разговор, чтобы отвлечься: — Я тут подумал... в этом году Малфой вообще очень странно себя ведет. В смысле, со мной. Смотрит долго и внимательно, а потом отворачивается. И сегодня... это была не шутка, Гермиона. Он был таким... — Гарри вспомнил, как вздохнул Драко, перед тем как прижаться к Гарри губами. Сломленно. Искренне. — Это была не шутка, — повторил он, не зная, что еще сказать. Гермиона моргнула и, отмерев, закрыла рот. — Ну, я полагаю, возможно, он... В мае ты спас ему жизнь. Сначала от огня, а потом... ну, я уверена, смерть Волан-де-Морта была для него большим облегчением. Он смущен, он благодарен тебе... заворожен тобой. Он обязан тебе жизнью и свободой, и... — выражение лица Гермионы стало задумчивым. — У него ведь не было много девушек, так? — А это тут причем? Гермиона опустила голову: — В смысле... я имею в виду, что он по части... мальчиков. — О. Ясно. Мальчиков. Парней. Малфой был по части парней. Гарри даже не думал об этом. Хотя, кого он обманывает, думал, конечно. — Но кто знает? — добавила Гермиона. — Может, все не так, и он... он просто запутался? Ведь ты так часто спасал ему жизнь. Ах да! Еще ты хорошо отзывался о нем на суде. И помог спасти от тюрьмы его родителей, и... — Гермиона резко закусила губу, хотя казалось, что она еще многое может сказать. — Ну, так... и что ты сделал? — Что? Когда? — Когда Малфой... ну... — Ох... Я... ничего. Винки оттолкнула меня. — Винки? — Домовой эльф. — Ах да, точно. — Она сказала, что ее прислала Макгонагалл. Думаю, чтобы защищать больничное крыло. Она была там, похоже, все время, а мы ее не заметили. В конце концов, главный признак хорошего эльфа — его никогда не видно. — А почему она толкнула тебя? Ты ударился? — Нет, я в порядке. Я думаю, что... Мы с Малфоем стояли довольно близко, — обнимались. — Недолго, конечно, — сколько это длилось? — И это ее, должно быть, смутило, — как и меня. — Ясно. — Знаешь, — начал Гарри. — Может, я все это время ошибался? Может, Малфой присоединился бы к О.Д. и понял бы мое стремление его защитить? Думаю, я раньше я просто использовал неправильный подход. Если бы я... попросил его по-другому, Малфой бы давно во всем признался. Гермиона подозрительно посмотрела на него: — "По-другому" — это как? — Ну, не знаю, мягче, что ли, — Гарри, задумавшись, закусил губу. — А я или кричал на него, или допрашивал. Вот он и защищался. — Так ты говоришь, — медленно проговорила Гермиона, — что нам нужно эксплуатировать тот факт, что Малфой... как бы влюбился в тебя, — Гарри затошнило от этой мысли, и он хотел возразить, но Гермиона продолжила, — чтобы заставит его делать то, что хочешь ты. — "Эксплуатировать"— не то слово, — оскорбленно ответил Гарри. — Просто, если я буду более, ну, дружелюбным, то он прислушается ко мне. — Хм, — Гермиона наморщила лоб. — Дружелюбным. Но, Гарри, если ты сделаешь это, то он может подумать, что его чувства... взаимны, — Гарри уже приготовился горячо спорить, и Гермиона добавила. — Даже если это не так. — Это не так! — Тем более. Ты заставишь его видеть то, чего нет. Это немного нечестно. И даже жестоко, не думаешь? — Но все, чего я хочу — чтобы он был в безопасности! Это жестоко? Дружелюбие — это жестоко? — Чш-ш, — Гермиона приложила палец к губам. Гарри понял, что повысил голос и мигом прикусил язык. Рон подозрительно покосился в из сторону. Гарри покачал головой и слегка ему улыбнулся. К его облегчению, Рон быстро вернулся к своему эссе. — Гарри, — расстроенно проговорила Гермиона. — Если Малфой и вправду... Не лучше ли будет тебе оставить его в покое? Макгонагалл позаботилась о нем и поставила на его защиту Винки. Гарри прищурился: — Поверить не могу, что ты это сказала. Если кто-то очень сильный охотится на Малфоя, думаешь, его остановит какой-то домовик? — Но можно попросить ее предупреждать нас, когда... — С этим справится и галлеон. Кроме того, если домовой эльф и защитит его в спальне, то в коридорах Малфой оказывается в опасности. Винки не может ходить за ним повсюду. Домовики не телохранители. И ведь мы уже это обсуждали, Гермиона. Будет просто отлично, если слизеринцы и О.Д.... — Вот именно, что слизеринцы. Это не обязательно должен быть Малфой. — Он самый лучший из... — Но он не единственный, — настаивала Гермиона. — В смысле, он и так через многое прошел, а теперь ты хочешь дать ему ложную надежду... — Надежду? Нет-нет, я просто хочу быть... — Дружелюбным, знаю, — разозлилась Гермиона. — Гарри, я понимаю, ты хочешь как лучше. Но, боюсь, ты только все усложнишь. — Почему тебя так беспокоит, что будет с Малфоем? Гермиона вгляделась в его лицо. — Я не о Малфое беспокоюсь, Гарри. — Что это значит? — Готово! — неожиданно прямо рядом с ними вскрикнул Рон, размахивая исписанным листом пергамента. — Э-э, что то случилось? — спросил он, когда к нему синхронно повернулись сконфуженные Гарри и Гермиона. — Нет, — выпалил Гарри, а Гермиона нахмурилась и выхватила эссе из рук Рона. — Ну ладно, — Рон пытливо посмотрел на Гарри. — Просто, устал, — Гарри кисло улыбнулся. — Я пожалуй... — он встал и зевнул, — ...пойду, — и он направился в сторону спален, изо всех сил стараясь не сорваться на бег. Не думать, не думать, не думать, повторял Гарри про себя, ложась спать. От мыслей о Малфое у него болела голова. И разговор по душам с Гермионой ни капельки не помог. Он уже все распланировал. Он поговорит с Малфоем, будет с ним вежливым и добрым, и Малфой согласится принять галлеон и членство в О.Д. Но, наверное, это будет жестоко. С чего жестоко-то? злился Гарри, укладываясь в постель. Согласно этой логике, когда Гарри поймал падающего Малфоя и дожидался, когда он его оттолкнет, это было жестоко. Малфой всю ночь провел в агонии; Гарри знал, каково это. Он знал, какое облегчение могут принести простое объятие. Когда погиб Седрик, когда возродился Волан-де-Морт, Молли Уизли обняла его в больничном крыле. И в ту секунду ее объятие значило все. Сегодня, в больничном крыле, Гарри не испугался... чувств Малфоя. И даже если и испугался бы, то поступил бы так же. Даже если все это было, как сказала Гермиона, ложной надеждой. Тогда и его попытки спасти Малфоя тоже давали ему ложную надежду. Но неужели Гарри стоит опустить руки из страха, что Малфой не так его поймет? — Ты не спишь? — прорвался в мысли Гарри голос Рона. Гарри поспешно зажмурился. В спальне было тихо. Должно быть, стояла ночь. Рон потряс Гарри за плечо. Он замычал и попытался отвернуться. — Клоун, — сказал Рон. — Я видел, что твои глаза были открыты. Блин. Гарри зло покосился на Рона, уже направлявшегося к своей кровати и снимавшего на ходу рубашку, готовясь ко сну. Часы на тумбочке Гарри показывали заполночь. Рон с Гермионой сильно засиделись. — Я пытаюсь уснуть, — сказал Гарри. Рон издал невнятный звук и стянул штаны. На Гарри он старался не смотреть. — Мне интересно... ты поговорил с Малфоем? Пригласил его в О.Д.? Черт побери. — Гермиона рассказала тебе, верно? — он должен был попросить ее держать все в тайне. Рон и Гермиона не просто проговорили два часа напролет, они обсуждали его. Гарри пожалел, что не додумался надеть мантию-невидимку и подслушать их. Рон пожал плечами. — Да. Рассказала, — с полуулыбкой ответил он. Гарри вглядывался в лицо Рона, пытаясь прочесть его мысли. — Ты...расстроен? — спросил он. — А чего мне расстраиваться? — невеселым голосом ответил Рон. — Не знаю, — Гарри понятия не имел, с чего Рону злиться из-за всего этого, но по непонятной причине он был уверен в этом. Еще Гарри боялся, что Рон... все разрушит. Будет прикалываться над Малфоем. Издеваться над ним. От этой мысли Гарри поплохело. Что было бы, узнай Гарри, что Малфой втрескался... ну в Невилла, например. Стал бы Гарри дразнить его? Возможно. Если бы он хотел обидеть его, сделать ему больно. Но я не хочу, чтобы ему было больно. Но Рон не такой. Он может желать Малфою бед, ведь из-за него Рон чуть не умер. От образа Рона, задыхающегося прямо на полу в кабинете Слизнорта, Гарри стало плохо. Малфой, ты идиот. — Я просто подумал... — начал Гарри. — Я знаю, ты думаешь, что у меня уже крыша поехала, пока я надрываюсь и спасаю Малфоя. И если он и вправду... кхм..., то не будет ли лучше держаться от него подальше? — Будет, — произнес Рон, наконец поднимая на Гарри глаза. — И я совсем не думаю, что у тебя поехала крыша. Просто это... это твое, понимаешь? Спасение людей. Вот только Малфой — конченый человек, Гарри. Я понимаю, он через многое прошел, но то, как ты в последнее время ведешь себя из-за него... Мне это совсем не нравится. Пусть лучше его защищает Макгонагалл, так? И знаешь, что? Я завтра спрошу у Забини, примкнет ли он к нам. И Харпера, может, тоже. Толку от него ноль, но он же шляется везде и может пригодиться, Гарри уставился на Рона. — И как именно я себя веду? — не без злости спросил он. Рон замер и посмотрел на Гарри. Тот не мог припомнить, когда он в последний раз выглядел таким серьезным. — Словно ты не знаешь, что делаешь или чего хочешь. Гарри моргнул. Скажи мне, Гарри Поттер, скажи, чего ты хочешь, раздался в его голове голос Волан-де-Морта из сна. Чего же я хочу? спрашивал он тогда себя, отчаявшись найти ответ. Гарри тряхнул головой, отбрасывая эту мысль. — Я знаю, чего хочу, — сказал он. — Кто бы ни проклял Томми и поджег подземелья, я хочу его остановить. Еще я хочу, чтобы все были целы и невредимы. То, что я не знаю, как это сделать, не значит, что я должен сложить руки. — Это не то, что я... — Рон раздраженно выдохнул. — Просто, я думаю, сначала тебе нужно понять, чего ты хочешь, а потом достигать этого. — Гермиону цитируешь? — Нет! То есть да, — Рон смутился. — Короче, я с ней согласен. — Но я же сказал: я хочу... — О-о-о! — схватился за голову Рон, а затем залез в кровать и злобно завернулся в одеяло. — Супер. Забудь. Делай, что хочешь. — Рон, в твоих словах нет смысла. Рон рассмеялся, но не весело, а печально. — Да уж. Все это бессмысленно, верно? — он приподнялся на локте и вновь серьезно посмотрел Гарри в глаза. — Малфой — подонок. Не забывай это. Я не хочу, чтобы ты вспомнил об этом, когда станет уже слишком поздно. Гарри, как ни силился, не мог понять Рона. Что это они там с Гермионой обсуждали? — Я знаю, что он подонок. Но еще он в смертельной опасности. И ничего из этого я забывать не собираюсь. Рон не казался довольным, но все же кивнул. — Хорошо. Ладно. Хорошо, — он снова лег. — Как же будет хорошо, когда мы спасем его, окончим школу и свалим отсюда. Иногда мне кажется, что нам вообще не стоило возвращаться в Хогвартс. — Может быть, — ответил Гарри, отныне убежденный в обратном. Он мог и ошибаться, но, в любом случае, сожалеть было поздно. Все должны, Гарри должен, сделать то, что необходимо. И Гарри собирался этим заняться. Рон и Гермиона могут ныть и фыркать, сколько их душе угодно. Он начнет их слушать лишь тогда, когда в их словах появится смысл.

* * *

Свежесть рассвета нового дня заметно успокоила взбудораженные нервы Гарри. Он даже простил Рону и Гермионе их вчерашнее странное поведение. Более того, он понял, что они вели себя вполне нормально. В отличие от Гарри... О чем он вообще думал? Как он мог вообразить, что у Малфоя есть к нему чувства, отличные от ненависти и презрения? Гарри обвинил во всем письма. Те письма, которые посылали ему и молоденькие девушки, и дамы в возрасте, признания в которых были слаще шоколада, тоже часто приходившего ему от поклонниц. Какие-то из писем не вызывали у него ничего, кроме смеха, от других он мучительно краснел, но все из них в итоге оказывались в мусорном ведре, как и шоколад, пропитанный Любовным Зельем. На первых порах Гарри верил всем этим признаниям. Позже у него сложилось четкое ощущение, что многие воображают, будто влюбились в него, потому что он кажется им забавным. Так что Гарри постарался хорошенько выспаться и выбросить из своей головы дурные мысли, что Малфой, всегда ненавидевший его, вдруг... Гарри был смешон самому себе. У Малфоя выдался ужасающий день; он был слаб, болен, дезориентирован. Наверное, он даже понятия не имел, что делал. Понятия не имел, кто перед ним. Кто знает? Может, ему снились «Холихэдские Гарпии», и еще он не отошел от фантазии, когда Гарри его разбудил. Гарри следовало вчера подумать об этом, а не напрягать Рона и Гермиону. Своих несчастных друзей. Которым пришлось выслушивать речи чокнутого. — Гарри! Гарри поднял голову и увидел Джинни, бегущую к нему по каменным ступеням. Если Малфой и влюблен в кого-то, то это должна быть Джинни. Она нашла его на поле. В тот раз она его спасла. И она красивая и добрая. И еще она девушка. Желудок Гарри скрутило. Что неудивительно, потому как он не обедал, с утра отправившись летать. Плохая была идея, очень плохая. Через миг Джинни уже стояла напротив него. Если бы не ее огненные волосы, Гарри бы ее не узнал. Она закуталась в плотную мантию и разноцветный шарф, а на голове ее была одна из связанных Гермионой шапочек, как и у Гарри. Со времен четвертого курса Гермиона очень преуспела в вязании, и теперь все носили ее вещи не только из вежливости, но и потому, что они были красивыми и теплыми. Гермиона даже связала для миссис Уизли фартук с именами всех ее детей. Миссис Уизли тогда расплакалась и не снимала этот фартук до сих пор. — Вот, — сказала Джинни. — Держи. Она достала из кармана золотой галлеон и, улыбаясь, протянула его Гарри. — Э-э, — Гарри в замешательстве уставился на него. — Я еще не спрашивал Малфоя. Я не мог выиграть пари. Джинни рассмеялась. — Разумеется, ты не выиграл, Гарри! Он фальшивый. Я сегодня отдала Гермионе список с подписями — одиннадцать штук, не считая тебя и меня. Так что я не просто выиграла, я размазала тебя по стенке. Вот только Эрни и Джастин почти согласились, но когда слизеринцы поймали и заколдовали их — в качестве отмщения за Малфоя, я думаю — они наотрез отказались. Энтони Голдстейн тоже не захотел подписывать. Я еще не спрашивала Симуса и Падму, но Парвати пообещала, что та все подпишет. — Великолепно, — сказал Гарри. Она прищурилась. — Тогда почему у тебя такой вид, словно я сказала, что в твой обед помочился книззл? — ее глаза расширились. — О, Мерлин! Скажи, что ты не передумал! Ты не представляешь, как неудобно реветь на плече своего бывшего. — О, я представляю, — сухо сказал он, и Джинни фыркнула. — Нет, я не передумал. Я спрошу, он откажется, Джинни меня убьет. Могло быть и хуже. — Отлично, — она сунула галлеон Гарри в карман. — Он в библиотеке. Мадам Помфри уже выписала его. Иди и отдай ему галлеон. Скажи... скажи, что это от Макгонагалл, и сразу уйди. Он не посмеет отказаться. Гарри моргнул. А идея-то не так плоха. Джинни закусила губу. — Хотя... знаешь, я спрашивала Асторию, и она отказалась. Но потом Парвати сказала Дафне, что Астория согласна, и я вернулась к Астории и сказала ей, что Дафна согласна. Так что они обе теперь в О.Д. Но Астория рассказала мне кое-что еще. Я спросила ее насчет Малфоя и Забини, и та сказала, что пригласить Малфоя будет плохой идеей. — Да? Почему? — Ну, у нее проблемы со сном, так что она поздно ложится. И она видела, как Малфой посреди ночи куда-то уходит и пропадает почти до утра. Она сказала, что это началось с тех пор, как прокляли Томми. — Но ведь никто его не видел, — Гарри был потрясен, узнав, что, пока О.Д. патрулировали коридоры, Малфой был у них под носом. Он уходит посреди ночи... Куда? Зачем? — Ну, она сказала, что думает, будто бы Малфой — Пуффендуйский вампир. В смысле, та фигура в плаще с капюшоном. Она, конечно, не думает, что он вампир. Но Пуффендуйского вампира часто видели возле кухонь. Что это значило? Малфой ходил по ночам, чтобы перекусить? — Может, у него подружка — пуффендуйка? — рассмеялась Джинни, изрядно удивив Гарри. — Представляешь себе? Ему, наверное, жутко неловко. Потому он и пытался заколдовать Томми и других, чтобы никто их вдвоем не видел. — Это бессмысленно. Он никогда бы... Джинни прекратила смеяться. — Гарри, я шучу. — О. Ах да. Я понял это. Она покачала головой: — Гарри, серьезно, когда ты потерял свое чувство юмора? Тогда же, когда сошел с ума. — То, что у Малфоя подружка в Пуффендуе, смешно, — проговорил Гарри. Но далеко не так смешно, как то, что Малфой хочет Гарри. — Да уж, уверена, глубоко внутри тебе смешно, — Джинни вздохнула. — Я пойду. В отличие от вас, у нас есть уроки, — недовольно сказала она, повернулась и направилась к замку, но сперва добавила: — Не забудь. Ты задолжал мне галлеон. У Гарри тоже были уроки, но их преподаватель по Трансфигурации еще не поправился. Что значило, что он может заняться своими делами. Итак, он знал, где сейчас Малфой. У него был с собой галлеон. Почему бы прямо сейчас не пойти в библиотеку и не отдать его ему? Можно сделать, как предложила Джинни — выдать все за приказ Макгонагалл. Только нужно помнить — нельзя спрашивать Малфоя, куда тот ходит по ночам. Иначе ничего путного опять не выйдет. Гарри почти смог убедить себя пойти в библиотеку. Почти. Он сходил в гриффиндорскую башню и отнес метлу, потом принял душ, потом поболтал с Невиллом и Ханной, а еще с Симусом и Почти Безголовым Ником, и лишь после этого обнаружил себя перед дверьми библиотеки. Он, наверное, уже ушел. Если это так, то Гарри просто поговорит с ним в другой день. В библиотеке было тихо и пусто. Лишь Малфой сидел в углу и что-то старательно карябал пером на листе пергамента. Наверное, нагонял школьный материал, который пропустил вчера. По крайней мере, в библиотеке он не станет на меня кричать. Или не станет целоваться. Гарри хотелось расхохотаться над самим собой. Гарри подошел к Малфою, полный решимости сделать все как можно быстрее. Он сжал в кармане галлеон. Перо Малфоя остановилось, но головы тот не поднял. — Можно с тобой поговорить? — спросил Гарри и тут же захотел врезать себе. Зачем он сформулировал просьбу как вопрос? Малфой просто скажет «Нет», и Гарри придется начинать все с начала, но уже со злым Малфоем. Он должен был сказать, типа: «У меня сообщение от Макгонагалл», или что-то в этом роде. Малфой опять застрочил в пергаменте, даже не удостоив его ответом. Гарри почти повернулся и ушел. Может, кто-то другой даст ему галлеон? Это не обязательно должен быть Гарри. Все, ухожу, — подумал Гарри, присаживаясь на стул рядом Малфоем. Пальцы Малфоя так сильно сдавили перо, что оно чуть не треснуло. Он уже зол на меня. Хотя, Малфой еще ни словом, ни кивком не показал, что заметил Гарри. Мысленно вздохнув, Гарри вытащил галлеон и, положив его на стол, пальцем пододвинул к Малфою. Я дал ему золото. Он не сдержится. Он что-нибудь скажет. Малфой поджал губы и не разочаровал: — Что бы ты ни хотел, Поттер, это обойдется тебе намного дороже. Гарри выдохнул. — Все равно он фальшивый. Малфой искоса взглянул на него. — Бесплатный совет: если даешь кому-то фальшивый галлеон, не говори этого заранее. — Я запомню, — кивнул Гарри. — Но я хотел бы, чтобы он был у тебя. На нем Протеевы Чары. Мы пользуемся такими в Отряде Дамблдора. Но ты, должно быть, уже это знаешь, хотел добавить Гарри, но передумал. На шестом курсе Малфой использовал такой галлеон, отдавая приказы мадам Розмерте, на которой лежал его Империус. — Ясно, — кивнул Малфой. — Хочешь стать новым Темным Лордом, да? Призываешь своих маленьких слуг, и они приползают к тебе. — На самом деле, мы почти не ползаем. Это просто чары, Малфой. Полезные чары. Волан-де-Морт не подумал о них. Малфой вздрогнул, но не показал этого. Когда он заговорил, тон его был снисходительным: — Ну что, я впечатлен. Сам их сделал? — Гермиона. — Ах, разумеется. Я так счастлив, что ты поделился этим со мной. Теперь, если ты закончил бахвалиться... — Малфой вернулся к домашней работе. — Так ты не хочешь? Присоединиться к нам, помочь с патрулем? — С патрулем? Знаю, вы зовете себя Отрядом, но одного вы не понимаете. Вы — просто шайка неудачников, которые пытаются делать вид, что еще не утратили собственной значимости. Ух ты, здорово сказал, подумал Гарри, а вслух произнес: — Ну, я не знаю. Мы же боремся. Мы Отряд борцов. — Опоздал, Поттер, — усмехнулся Малфой. — Война окончена. Время двигаться вперед, а не играть в игры. — Сказал бы ты то же самое Томми? Или слизеринским первокурсникам? Как она может быть окончена, если ты вчера чуть не умер на поле? Малфой повернулся и в упор уставился на него. — Если у тебя есть отряд, где он был, когда я вчера чуть не умер на поле? Слова ранили больнее ножей. Ты должен был сидеть в свой спальне, хотел сказать Гарри. Тогда ничего с тобой не случилось бы. Но правда ли это? Захария Смит, вопреки всему, выбрался из больничного крыла, нашел Малфоя и заклял его. Чего ему стоило проникнуть к нему в спальню? Нигде не было безопасно. И даже если Смит — лишь марионетка в чьих-то руках, это не имело значения. Хочешь что-то взять, отдай что-нибудь. — Это хорошее замечание, — сказал Гарри. — Вот поэтому я даю тебе галлеон. Никто из Слизерина еще не примкнул к нам. Никто, кого бы действительно волновало все это. Старосты совсем не помогают. Вы слишком заботитесь о том, чтобы насолить нам. — Конечно. Вам совсем не важно, теряют ли слизеринцы очки. Ваши цели всегда так благородны. — Кому-то важно, кому-то — нет, — согласился Гарри. — Но я хочу узнать: что, если в подземельях случится еще один пожар? В комнатах есть Чары Определения Дыма? На дверях стоит сигнализация, оповещающая, если кто-то вошел или вышел? Хоть кому-нибудь есть дело до того, что все ли ученики на месте? Малфой вытаращился на него: — Ты не думаешь, что принимаешь все слишком близко к сердцу? Смит смог отпереть дверь, а огонь был несчастным слу... — Ты видел свою метлу, Малфой? Я видел. Посреди нее идеально ровный спил. Было сказано, что Смит только сломал ее пополам, но неужели ты думаешь, что он смог бы так ювелирно сделать свою работу? Особенно с Нимбусом? Многие мощные и опытные волшебники провалились бы. Я не защищаю Смита, я говорю, что ему помогли. Макгонагалл поставила на твою защиту Винки. Стала бы она делать это, если бы думала, что тебе больше ничего не грозит? — Мой отец, должно быть, угрожал ей... — У твоего отца есть дела и получше, чем угрожать директрисе Хогвартса. Он доказал это, когда сдал своего шурина в руки Министерства. Глаза Малфоя расширились. Был ли он удивлен самом фактом или же осведомленностью Гарри, было неясно. — Малфой, угроза реальна. Ты дважды чуть не умер. Это не игры. Секунду Малфой с искушением смотрел на галлеон, но тут же усмехнулся. — У меня есть свой защитник — Винки. Иди и уговаривай тех, кому не все равно. Гарри хотелось схватить Малфоя и встряхнуть его. Тебе не все равно. Лаванда рассказывала же, что Малфой первым прибежал на ее крики о помощи в ночь пожара. Он бросился к ней и помог потушить огонь. В тот раз его ночные блуждания принесли пользу — он оказался одним из немногих, кто не спал, и отреагировал мгновенно. Он помог. Хотя огонь тоже напугал его. Гарри вспомнил, как Джинни и Парвати уговаривали сестер Гринграсс, и решил повторить этот трюк. — Мы уже пригласили сестер Гринграсс. И Забини, — Гарри закусил губу и мысленно пометил поговорить с Блейзом как можно скорее. Малфой что-то начертил на своем пергаменте. — Тогда у вас уже все в порядке. Ты должен: Макгонагалл приказала, уныло подумал Гарри. Почему он не придерживался этой схемы? Теперь было, конечно, слишком поздно. Он же хотел не говорить Малфою, что, мол, он в опасности и все такое, но в итоге распинается об этом уже пять минут. Почему рядом с Малфоем я не могу держать язык за зубами? Малфой не обратил на метания Гарри внимания: он смотрел в свой пергамент. Гарри заметил, что последние предложения в нем написаны уже не таким аккуратным почерком, как остальные. И последняя фраза вышла бессмысленной. Но, в конце концов, это же было эссе по Зельям — самому, по мнению Гарри, бессмысленному предмету. Настало время отчаянных мер? Вчера вечером Гарри говорил, что будет вести себя дружелюбнее. Но куда еще дружелюбнее-то? Наверное, дружелюбие не подразумевает лишь отсутствие криков и драк. Гарри казалось, что он вполне мирно разговаривает с Малфоем. Но, может, этого недостаточно? Может... Гарри пристроил ладонь на спинке стула Малфоя и наклонился ближе. — Пожалуйста, сделай это, — прошептал он ему на ухо. Малфой так резко повернул голову, что его волосы мазнули Гарри по носу. Гарри заставил себя не отпрянуть, хотя лицо Малфоя и его отделяли всего лишь пара дюймов. Его дыхание обжигало Гарри губы. Это произошло так быстро, что Гарри не заметил бы, не вглядывайся он в лицо Малфоя обоими глазами: его серые глаза на долю секунды скользнули по губам Гарри. Которые внезапно показались Гарри чересчур сухими и потрескавшимися. Он отогнал желание облизнуть их, как и мысль, что он, возможно, не должен так сильно сомневаться в чувствах Малфоя. Потому что эта мысль на мгновение сделала его счастливым. А он должен радоваться чувствам Малфоя лишь потому, что благодаря им Малфой вступит в О.Д. Малфой не отводил взгляда. Его серые глаза — очень светлого оттенка серого, и Гарри задумался, могут ли они вообще выглядеть теплыми? — уставились в глаза Гарри. Он едва сдержался от вопроса, не смущает ли Малфоя их зеленый цвет, раз Малфой его терпеть не может. Еще он едва не повторил Пожалуйста, но боялся, что тогда Малфой вообще хлопнется в обморок. Воцарилась тишина, и Гарри не сдержался: — Пожалуйста, — повторил он. Губы Малфоя приоткрылись, а его зрачки расширились. Ничего более завораживающего я не видел. Гарри не был против повторить слово «Пожалуйста» еще несколько раз. Малфой оцепенел, а Гарри растерялся. Он или скажет что-то еще, помимо слова «Пожалуйста», или они будут смотреть друг другу в глаза целую вечность. Но что сказать-то? Рано или поздно Малфою это надоест, и он отвернется. Простым пожалуйста здесь не отделаешься. — Ты уже был старостой. Ты снова можешь им стать, — сказал Гарри. Взгляд Малфоя вновь скользнул на губы Гарри, и ему приложить немало усилий, чтобы заставить их двигаться. — Просто посчитай несколько учеников, наложи парочку чар и немного погуляй по замку. К тебе вернутся привилегии старост. Власть, свобода перемещений, уважение преподавателей, ванная комната — а она весьма и весьма хороша. На самом деле, им нельзя было пользоватся ванной старост, но Гарри захотел, чтобы его список выглядел чуть более впечатляюще. Если Малфой возьмет галлеон, неужели он откажется, когда узнает, что ванная не входит в сделку? — Звучит скучно, — к Малфою вернулся дар речи, однако его голос звучал очень низко. — Два часа. С кем? С Забини? Чтобы ловить учеников? Ха. Прошлой ночью мне и то повеселее было. — На самом деле... — Гарри активно придумывал, что сказать. Может... — Ты бы патрулировал со мной. Что, я уверен, намного хуже. Но, по крайней мере, не так скучно. Я, что, улыбнулся? Я флиртую, что ли? Нет, нет, нет, он просто ведет себя дружелюбно. Подбадривающе. Это вообще важно? Главное, что работает. Но глаза Малфоя сузились: — Я понял. Опять будешь следить за мной? Гарри недолго думал. — Новые члены патрулируют со старыми. Ну, первое время, — звучало правдоподобно. Гарри надеялся, что остальные члены О.Д. на это согласятся. — Верь или нет, но немногие хотели бы патрулировать замок с тобой. Но ты же меня знаешь. Всегда готов принести себя в жертву. — Конечно, — грустно произнес он. Я его огорчил? Это же была шутка. — Начнем сегодня вечером. Я зайду за тобой в девять, — веди себя, словно он уже согласился. — Поговори со старостами, и они объяснят тебе, что делать. Малфой колебался. Это ясно читалось по его лицу, но взгляд стал расчетливым. — О, не знаю, Поттер. Попроси лучше. — Пожалуйста? Малфой странно посмотрел на него... а потом вздрогнул, вздохнул и протянул руку к галлеону: — Идет. Гарри выхватил его у Малфоя из-под носа. — И еще кое-что. Малфой покачал головой и рассмеялся. На его лице было написано облегчение, но смех звучал горько: — Ну конечно. Гарри понимал, что сейчас, возможно, все испортит, но что он мог с собой поделать? Это было очень важно. — У нас есть... обряд инициации. Мы очень чтим его. Малфой еще раз засмеялся. — Ох, Поттер. На минуту я подумал, что ты был серьезен. Молодец. Ты почти... — Я серьезен, — сказал Гарри. — Ты просто должен кое-что сказать, и галлеон твой. Улыбка Малфоя застыла, а его глаза заледенели: — Поттер, если ты хочешь, чтобы я поблагодарил тебя, клянусь, я тебя прокляну. — Нет, не стоит благодарностей. Ты должен сказать, — Гарри задумался лишь на долю секунды. — «У Волан-де-Морта вонючие трусы». Брови Малфоя поползли на лоб. Гарри показалось, что его губы дрогнули. Он даже забыл как обычно вздрогнуть при звуке этого имени. Похоже, он не знал, что сказать на такое. — Ладно, — наконец заговорил. — Так, что? Ты наложил Чары Записи, и потом будешь ходить по школе и включать их для всех? Гарри притворился, что знает, что такое Чары Записи. — Нет, — сказал он, хотя знал, что Малфоя это не успокоит. Если хочешь что-то взять, отдай что-нибудь. Гарри полез в карман и вытащил палочку. Малфой тайком ловил каждое его движение. С тяжелым сердцем Гарри протянул свою палочку Малфою. — Если так тебе станет легче, держи. Нет никаких чар... все чисто. Малфой был заворожен. Он тут же протянул руку и, сжав палочку, скользнул по ладони Гарри самыми кончиками пальцев. Какая у него холодная кожа, подумал Гарри, вздрогнув от прикосновения. С растущим беспокойством он выпустил палочку из пальцев. Малфой может прямо сейчас его проклясть. Или сломать его палочку. Или вскочить и выбросить ее в окно. Но Малфой лишь не сводил с нее взгляда, чуть поглаживая полированное дерево. Гарри почему-то покраснел. Нельзя никому давать свою палочку. О чем он думал? Малфой, наверное, злорадствует, и сейчас поднимет голову и... — У Волан-де-Морта вонючие трусы. Чувствуя, как на него нахлынуло абсолютное счастье. Гарри был бы не прочь сейчас сам поцеловать Малфоя. Но момент минул, оставив после себя лишь искреннюю улыбку. — И пускай они гниют вместе с ним, — торжественно провозгласил Гарри, протягивая Малфою галлеон. Малфой фыркнул, взял галлеон и вернул ему палочку. Гарри взял ее как можно более осторожно, не желая еще раз касаться кожи Малфоя. Из-за этого его щеки почему-то начинали гореть. — Просто, чтоб ты знал... — сказал Малфой и так ослепительно улыбнулся, что губы Гарри сами собой расползлись в улыбке. — Я никогда не прощу тебя за то, что ты заставил меня думать о... трусах Волан-де-Морта. Прекрати улыбаться как идиот, сказал себе Гарри, и сразу же поступил наоборот. Он засунул палочку в карман мантии и встал. — Нет ничего страшнее правды, — мудро произнес он, а потом добавил. — Увидимся в девять. Малфой пожал плечами, и Гарри расценил это за согласие. Он поспешно вышел, боясь, как бы Малфой не передумал. В дверях он обернулся и увидел, что Малфой смотрит на галлеон таким взглядом, будто никогда ничего подобного не видел. Даже несколько часов спустя Гарри не мог прекратить улыбаться.