К Вашим Услугам

Около полуночи Гарри направлялся в сторону кабинета Макгонагалл. Все время до этого он провел в больничном крыле, пока мадам Помфри осматривала Харпера. Внутри него еще теплилась надежда, но напрасно. Харпер был абсолютно и безоговорочно мертв. Когда Гарри уже почти подошел к кабинету Макгонагалл, каменная горгулья отпрыгнула, и в коридор выбежала зареванная и злая Лаванда. — Ты в пор...? — заговорил он, но она, словно не заметив его, скрылась за углом. Гарри хотел догнать ее, но передумал и вместо этого зашел в кабинет. Его визит хотя и не удивил Макгонагалл, но уж точно не порадовал. — Тебе нужно вернуться в башню, Гарри. Уже очень поздно, — она даже не предложила ему, как обычно, присесть в кресло, явно желая как можно скорее избавиться от него. Гарри упрямо встал напротив ее стола. — Профессор, я думаю, мы должны закрыть школу. Она, приподняв брови, пронзительно взглянула на него. Гарри заподозрил, что его слова ее не впечатлили. — Мы должны? — слово "мы" она выделила особым тоном, и Гарри закусил губу, но не отступил. — Вы сами это сказали, профессор. Ученики Хогвартса в опасности. И теперь один из них, наконец, погиб. Ничего из того,что мы сделали, не помогло, не изменило ситуацию... В смысле, я осознаю, что если школу закроют, то мы никогда не узнаем, что являлось причиной бед, но, профессор, оно того не стоит. Сколько еще человек должны погибнуть? Сколько несчастных случаев...? — По словам мисс Браун, на сей раз это был не несчастный случай, — перебила Макгонагалл. — На сей раз происшествие, как мне кажется, не связано с произошедшими ранее, Сомнение, должно быть, отразилось у Гарри на лице, потому что Макгонагалл вздохнула и добавила: — Судя по всему, один ученик неоднократно изъявил желание видеть Харпера мертвым. Мисс Браун доложила мне, что лично слышала, как он угрожал мистеру Харперу. Скажи, что тебе известно об Энтони Голдстейне? Он ведь член Отряда Дамблдора, не так ли? Веришь ли ты, что он способен на подобное? Гарри моргнул. Гребаные слизеринцы в последнее время чертовски популярны. Пару часов назад именно эти слова выкрикнул Энтони ему и Малфою на лестницах. Энтони приревновал Парвати к какому-то слизеринцу. Возможно, к Харперу. Но Гарри-то думал, что у него роман с Лавандой... Но затем до него дошло: это Парвати, не Лаванда, плакала из-за травмы Харпера после памятного квиддичного матча. Впрочем, все это уже не важно. Гарри вытащил из кармана палочку и положил перед Макгонагалл на стол. — Одна вещь об Энтони Голдстейне мне известна: сегодняшний вечер он был безоружен. Я отнял у него палочку немногим ранее. Макгонагалл нахмурилась: — Почему ты ее отнял? — Ну, сперва он ругался с Парвати, потом угрожал Малфою, так что я... — Он угрожал Драко Малфою? — Да, но... — Что ж, выходит, он довольно переменчивый человек. А мисс Патил — его девушка, я правильно понимаю? — Да. Но они расстались буквально сегодня вечером. — Сегодня вечером? Прямо перед смертью Харпера? — она издала странный звук. — Гарри, мисс Браун преподнесла свою теорию весьма эмоционально, но от этого ничуть не менее правдоподобно. И, если быть честной, ты только что ее подтвердил. — Но его палочка была у меня. — Чтобы столкнуть кого-то с башни, палочка не нужна. Кроме того, неважное состояние мистера Харпера, по-видимому, сделало его неспособным к самозащите. — С чего бы Голдстейну идти на поиски Харпера без палочки? Как он оказался на Башне Астрономии в то же время, что и Харпер? Кроме того, Лаванда сопроводила Харпера до подземелий буквально за несколько минут до его смерти. Как он так быстро добрался до противоположной части замка? — Гарри, я думаю, ты как никто знаешь, как быстро можно перемещаться по замку, если знаешь, где идти. Кроме того, Башня Астрономии была и остается весьма популярным местом для встреч. Это была чистая правда. Гарри просто поразил тот факт, что парочки все еще уединяются на Башне, даже зная, что там умер Дамблдор. Как ему казалось, учеников Хогвартса как магнитом тянет к местам с печальным прошлым. Теоретически возможно, Голдстейн рассудил, что именно там и состоится свидание Парвати и Харпера. И, может, даже оказался прав. А что насчет Харпера, то они часто находили его в самых разных частях замка. И скорее всего, он передвигался по тайным проходам. — Я поговорю с мистером Голдстейном и мисс Патил, — сказала Макгонагалл. — А пока давай не будем связывать всепроисшествия в замке воедино. Гарри едва сдержался, чтобы не спросить, не говорила ли она случайно с Гермионой. Но он понял переживания Макгонагалл: он сам думал о том же. Ты зря пытаешься свалить ответственность за все на одного Темного Волшебника. Чтобы ты мог поймать его, и все сразу стало бы хорошо. Он никак не мог забыть этих слов. И чем больше он думал об этом, тем сильнее убеждался, что за этими событиями не стоит один человек. Всего лишь одна из его бессмысленных теорий, сбивавших его с верного пути. Макгонагалл выгнала его, и он ушел, еще более расстроенный, чем прежде. Этой ночью он почти не спал. Жалел, что не рассказал Макгонагалл, как преследовал Пуффендуйского вампира. Но осознавал, что упомяни он еще и об этом, она бы прогнала его гораздо быстрее. К тому же, фигура в плаще не собиралась убивать ни Малфоя, ни его. Она лишь попыталась оглушить их, чтобы сбежать. Лишь под утро тьма окутала его. Ему снилось, что он держит в руках что-то теплое и мягкое. Руку Малфоя, пришел он в ужас. Но опустив голову, увидел в своих ладонях лишь обгоревшие кости. — Нет! — закричал он во сне. — Нет! Я же спас тебя! Ты не сгорел! Рука выскользнула из пальцев Гарри, и он бросился за ней в темноту. Она мертва, думал он. Ее не стало. А затем сон резко переменился. Пространство заливал яркий солнечный свет, а рядом стоял Малфой, живой и невредимый, и улыбался ему. Со всех сторон Гарри обдувал ветер. Мы на Башне Астрономии, понял он. Малфой сидел на парапете. Он заливисто рассмеялся, откинулся назад и, раскинув руки, соскользнул вниз. С отчаянным криком Гарри проснулся. Уже было утро, и Рон, полностью одетый, сидел на кровати, завязывая шнурки. Он покосился на пытавшегося выровнять дыхание Гарри. — Что? — спросил Гарри в ответ на этот странный взгляд. Рон пожал плечами и встал. — Ничего. Ты говорил во сне. Гарри тяжело сглотнул. Его горло внезапно пересохло. Он, что, звал во сне Малфоя? Гарри не ответил, и Рон не стал ничего говорить. В рекордное время Гарри оделся и спустился в гостиную. Ему хотелось перед занятиями переговорить с Лавандой и Парвати. К сожалению, они обе уже ушли. Гарри надеялся застать их в Большом зале, но и это ему не удалось. Энтони Голдстейна тоже нигде не было. Малфой сидел за своим столом. Он опечален, подумал Гарри. Был ли Харпер его другом? Гарри понятия не имел. — Ну не верю я, что Энтони смог убить Харпера, — сокрушалась Гермиона. — Он был непростой человек, это да... Но убийца? — Знаешь, что я тут подумал? — начал Рон. — Помнишь матч? Может, Энтони заколдовал бладжеры, чтобы они гонялись за Харпером? — Сказано же, бладжеры не были заколдованы. — Ну, может, он их толкнул, или типа того, — не сдавался Рон. — И никто не заметил? — Ну, в смысле, просто это не первый раз, когда на жизнь Харпера кто-то покушался. Гермиона вздохнула. — Ты говоришь прямо как Гарри. — Эй! — воскликнул Гарри, резко поворачиваясь к ней. — Рад, что ты соизволил присоединиться к разговору. Что, слизеринский стол уже не так интересен? — спросил Рон и взвизгнул. К Гарри закралось подозрение, что Гермиона ткнула его вилкой. Вздохнув, Гарри встал. — Я не голоден, — объявил он и поспешил к выходу из Большого Зала. Он решил поговорить с Парвати до начала урока Зелий. Найти ее оказалось очень легко: она так медленно переставляла ноги, идя по коридору, что казалось, будто она стоит на месте. И хотя она не плакала, по ее покрасневшим глазам Гарри понял, это лишь потому, что у нее кончились слезы. Мне нужно позволить ей побыть одной, думал Гарри, вопреки своим мыслям подходя к Парвати ближе. — Нет! — увидев его, воскликнула она. — Гарри, пожалуйста, я только что говорила с Макгонагалл, и я не могу... Я ничего не знаю, ясно? Гарри не сдвинулся с места. -Совсем ничего? Она так горько вздохнула, что Гарри почти оставил ее в покое. Почти. Только почти. — Скажу лишь, что, да, Тони думал, что я встречалась с Харпером, но это не так. В смысле, мне нравился Харпер. Мы пару раз занимались вместе, но... это все. Он был... его родители были приспешниками Волан-де-Морта. Ты знал? — она шмыгнула носом. — Еще он часто говорил ужасные вещи о маглорожденных. И о тебе. Я бы никогда... не с кем-то, вроде него... Никогда! — ее темные глаза наполнились слезами, но она зло смахнула их. — И я была с Тони! Но... после того несчастного случая с Харпером, мне стало его так жалко. Он казался потерянным, ходил за мной везде. Знаешь, однажды я обнаружила его... — Парвати понизила голос, — ...у себя в спальне. В спальне! Понятия не имею, как он туда попал. Через окно, наверное. Псих. А потом, когда мы попросили слизеринцев примкнуть к О.Д., Тони будто взбесился. Он говорил мне, будто я хочу пригласить Харпера, чтобы дежурить с ним. С ума сойти! — она отвернулась. — А я лишь хотела, чтобы слизеринцы, когда присоединятся к О.Д., приструнили Харпера. Так и вышло, правда? — горько сказала она. — Так ты думаешь, Тони мог... — Нет! — резко воскликнула она. — Тони, он... иногда он настоящий подонок. Но... Знаешь, когда Кэрроу учили нас заклятию Круциатус, Тони всегда притворялся больным, чтобы не ходить на уроки. Это у него просто выкрутасы, а так бы он и мухи не обидел. Гарри не знал, что и думать. Иногда люди кажутся безобиднее, чем они есть на самом деле. — И зачем бы ему подниматься на Башню Астрономии? — спросила Парвати. — Тони ненавидит это место. Как и я. Там погиб Дамблдор. Он просто... он не мог, Гарри. Не мог. Не он. Она не меня убеждает, понял Гарри. Она убеждает себя. — Что сказала Макгонагалл? Парвати снова шмыгнула носом. — Тони сказал, что сразу же вернулся в гостиную. Но этого никто не видел и не может подтвердить. У него нет алиби. Макгонагалл временно отстранила его от занятий. Его передадут в руки мракоборцев... Его родителям уже сообщили. Они скоро прибудут, чтобы забрать его домой, — Парвати смолкла, уставившись в пол. — Я скучаю по Лаванде, — внезапно прошептала она, тряхнула головой, пробормотала извинения и убежала. Гарри думал, что после разговора с Парвати что-нибудь прояснится. Чуда не случилось. Вопреки всему Гарри хотелось увидеть Малфоя и поговорить с ним. И он не понимал, почему, ведь Малфой тут совсем не причем. Вот только Харпер упал с башни точь-в-точь как Дамблдор. Гарри задавил эту мысль. Эдак можно любое событие с Малфоем связать. Но это будет неправильно. Может, в этом и была его проблема? Сосредоточившись на Малфое, Гарри слепнул, не способный видеть прочих фактов. Может, Драко вообще не имеет отношения к бедам в Хогвартсе? Может, он совсем ничего не знает? Даже о Томми Райте. — Бутерброд? Гарри обернулся на голос Рона. Тот протягивал Гарри бутерброд, завернутый в салфетку. — Ты почти не позавтракал, так что я подумал... — Рон протянул бутерброд Гарри. — Вообще-то, их было два, но... один я съел. Гарри скромно улыбнулся и взял угощение: — Гермиона тебя прислала? Она слишком переживает. Рон помрачнел. — Нет. Я сам пришел. Просто... я не хочу, чтобы ты думал, будто бы я зол на тебя, или типа того... — Э-э, с чего мне так думать? К удивлению Гарри, Рон казался раздосадованным. — Не знаю, — он ткнул носком ботинка в пол. — Но я не зол. Просто, чтоб ты знал. — Но почему ты должен... — О-о-о, просто съешь этот гребаный бутерброд! — взвился Рон. — Пошли, а то на Зелья опоздаем! Гарри был совершенно сбит с толку. Рон тем временем сменил тему и завел свою песню про зелья, жалуясь, что их не отменили. — Дамблдор бы отменил уроки, раз погиб ученик, — сказал он. — Чтобы дать всем возможность помянуть его. А еще Дамблдор закрыл бы школу, подумал Гарри. Или нет? Гарри хотел поговорить хотя бы с его портретом. Правда, будет очень и очень грубо спрашивать о чем-либо Дамблдора, когда тут же в кабинете есть Макгонагалл. К тому же, портреты были предназначены, чтобы давать директору советы. Скорее всего, Макгонагалл уже обсудила все с Дамблдором. И все, что знал он, знает и она. К тому же, это был лишь портрет. Воспоминание о личности, но не она сама. День прошел под флагом "обсуди смерть Харпера, и можешь забить на уроки". Даже учителя думали о чем-то своем. Большинство считали, что смерть Харпера была несчастным случаем. Мол, он же был немного тронутый, и шлялся где ни попадя. Но после обеда слух о временном отчислении Голдстейна, как пожар, охватил всю школу. Деталей не знал никто, но, тем не менее, сложить два и два получилось у всех. К сожалению, подозрения в том, что Энтони — убийца, заставили всех косо смотреть на членов О.Д.. Отряд Дамблдора был призван защищать учеников, но до сего момента не казался чем-то представлявшим угрозу. Захария Смит тоже несколько лет назад был одним из них, но сейчас этого почти никто не вспомнил. Эта мысль не давала Гарри покоя. Уже два члена Отряда Дамблдора покушались на жизни двух слизеринцев. В случае с Энтони, достичь цели ему удалось. Прекрати соединять все воедино, так часто приказывал себе Гарри, что его мозг уже отказывался слушать. Его мозг вообще странно себя вел. Например, отличился полным неповиновением в ответ на приказ: Прекрати пялиться на Малфоя. Малфой в ответ не поворачивался, и Гарри начал беспокоиться. Вы еще встретитесь вечером, вспомнил Гарри, и тут же потушил непонятно почему вспыхнувшую в нем радость. Когда пробило восемь вечера, Гарри обнаружился в гриффиндорской гостиной вместе с Роном, Гермионой, Дином, Симусом и Невиллом, гадая, не стоит ли за всем Пуффендуйский вампир. Ну, если честно, гадали все остальные, а Гарри почти не вмешивался в спор. Во-первых, потому что не верил, что в Хогвартсе с ними бок о бок поселилось какое-то сверхъестественное существо, которое хочет убить их всех. Тем человеком в плаще, вероятно, был ученик. Он был ниже Гарри ростом, казался юным и проворным, а кроме того, хорошо знал замок. Зачем ему было наряжаться в плащ и бродить по замку, Гарри не имел понятия. Чем больше Гарри думал об этом, тем сильнее убеждался, что кровь на губах, скорее всего, была из раны, а чудовищная сила ему просто почудилась с перепугу. Когда фигура выпрыгнула на него из темноты, Гарри просто испугался, потому и упал. Для этого супер-силы не нужны. А еще, таинственный незнакомец лишь стрелял в них с Малфоем Оглушающими, но и не думал покалечить более серьезно. Если он и оглушил Демельзу Робинс недели назад, то к Томми он не имел ни малейшего отношения. А во-вторых, потому что он слишком часто смотрел на наручные часы, дожидаясь девяти вечера. Малфой ни разу за весь сегодняшний день не взглянул на Гарри, и это и бесило, и волновало. Обычно, Гарри замечал на себе его взгляд как минимум трижды в день. В гостиную вошла Джинни и тут же нашла взглядом Гарри. На ее лице появилась странная улыбка. — Что-то случилось? – громко спросил Гарри, и все вмиг смолкли и повернулись. Гарри был уверен, что видел, как в руке Невилла мелькнула палочка. Я здесь не единственный сумасшедший, подумал Гарри. Другие тоже ходят по краю, отовсюду ожидая опасности. Она вздрогнула. — Нет! Извини, нет. — Отлично, — сказал Рон. – Я только что пообедал, и у меня нет ни малейшего желания охотиться, ни на учеников, ни на вампиров. — Можно подумать, ты когда-то на них охотился, — сказала Гермиона. Рон что-то проворчал в ответ, но Гарри уже не слушал. Джинни долгим взглядом смотрела на него, как бы о чем-то раздумывая, а затем поманила его пальцем. Гарри тут же встал и направился в ее сторону. — Что случилось? Однако Джинни смотрела за его спину: — Эй! Частный разговор, вы там! Не возражаете? Гарри обернулся и увидел, как его друзья поспешно отводят взгляд. Он с еще большим любопытством перевел взгляд на Джинни. — Что-нибудь случилось? Джинни покачала головой. — Нет, просто я только что с улицы. Летала на метле. И видела на поле Малфоя, — сердце Гарри пропустило удар, и Джинни добавила. – Он в порядке. Просто в одиночестве сидел на трибунах. В смысле, отбоя ведь еще не было, но все равно это странно. Я подумала, тебе будет интересно это узнать. — Да уж, странно, — проговорил Гарри. Разве поле не было последним местом, куда Малфой отправился бы в одиночестве? Джинни выжидающе смотрела на него, как будто знала больше, чем говорила. — Что-нибудь еще? – спросил Гарри. — Нет, нет, — быстро сказала она. — Ага. Ладно, — она все еще не отводила взгляда. – Тогда я, пожалуй, пойду и посмотрю... в смысле, ему же нельзя оставаться одному, да? — Разумеется. — Особенно там. — Несомненно. Гарри взглянул на ребят. Они спросят, куда он идет, и Гарри понятия не имел, что им ответить. Может, разумнее будет по-тихому скрыться? — Ну, я пошел, — сказал Гарри и направился к выходу, но Джинни со вздохом поймала его за рукав. Она заколебала так делать, раздраженно подумал он. — Гарри, — сказала она. – На улице холодно. — О, — на нем, кроме рубашки и брюк, ничего теплого не было. – Тогда я за мантией, — смущенно произнес он и поспешил наверх. Он вооружился мантией, шарфом, перчатками и вязаной шапкой, а потом, спохватившись, захватил с собой метлу, смутно предполагая использовать ее в качестве оправдания. Джинни, должно быть, уже ушла к себе, но все остальные с любопытством уставились на него, стоило Гарри спуститься вниз. — Блестящая идея, Гарри! – едва завидев его, вскочил Рон. – До девяти у нас есть еще немножко времени. — Но все равно, летать уже слишком поздно, — возразила Гермиона. — Неа, — ответил ей Дин. – Сделать парочку кругов не поздно никогда, — он тоже встал, и, по-видимому, Симус собирался пойти с ним. Гарри был в ужасе. Хотя, по идее, не должен был. Ведь самое главное – убедиться, что Малфою ничего не грозит. Ему нельзя так поздно ходить в одиночку. Никому нельзя. Так что, лучшим вариантом будет идти всем вместе. Тем не менее, Гарри сейчас жуть как хотелось пристукнуть каждого из них. — Я не летать иду, — сказал Гарри и тут же был награжден странными взглядами. В конце концов, у него в руке была Молния. – Я просто... – ну что сказать, что? Помимо правды, — ...Джинни видела на поле Малфоя, и я хотел вернуть его в замок. Рон с крайне сердитым видом плюхнулся обратно в кресло. Дин и Симус отчего-то смутились, а Невилл спросил: — Он же не упал опять, нет? — Нет, — сказал Гарри. – Но он не должен быть один так поздно. — Восемь вечера! – негодующе возопил Дин. — Да, но кто-то уже пытался убить Малфоя на поле. А еще вчера погиб ученик. — Знаешь, Гарри, ты прав, — произнес Невилл. – Может, нам всем следует пойти, — он встал. – А еще можно патрулировать улицу. На всякий случай. — Хорошая мысль, Невилл, — сказал Симус и вскочил на ноги. Отчаявшись, Гарри признал свое поражение. — Нет, это плохая мысль, — внезапно сказал Рон. – Если мы все пойдем, Малфой поймет, что мы хотим притащить его в замок. И снова превратится в задницу. — Ну и что? – фыркнул Дин. В разговор мешалась Гермиона: — Мы ведь для того и пригласили в О.Д. слизеринцев, чтобы показать им наше доверие. И если вы все вместе пойдете к Малфою, то все испортите. А если пойдет кто-то один, то он может притвориться, что просто вышел полетать. — Но... – Дин выглядел сбитым с толку. – Вы же не думаете, что он купится на это, когда увидит Гарри? Кроме того, можно просто попросить его вместе с нами подежурить на улице. Не обязательно тащить его в замок. Все пропало, горько подумал Гарри и вздохнул. — Ладно, ладно, — сказал он. – Пошли все вместе. Дин недовольно сел. — Ну, нет, я перехотел. Симус тоже вернулся на место. — Вы трое... – он посмотрел на Рона, Гермиону и Гарри. – Вы чокнутые. Невилл сомневался. — Мне пойти с тобой, Гарри? Гарри покачал головой, чувствуя, как все, вроде бы, налаживается: — Нет. Я просто приведу его в замок и вернусь. Невилл неохотно сел, и Гарри с облегчением выдохнул. — Чтоб в девять был тут, — взглянув на Гарри, скомандовал Рон. – А не то... — Да, мамочка, — улыбнулся Гарри, одними губами прошептал. – Спасибо, — и вышел. Сейчас начнут перемывать мне косточки, подумал Гарри. Но не мог винить их в том, чего они не понимают. Он просто хотел поговорить с Малфоем. Можно было сделать это и на патруле, саркастически отозвался голос в его голове. Но Малфой был на поле, в месте, где он пережил самые ужасные часы своей жизни. Он, должно быть, несчастен. И последнее, что ему нужно – кучка летающих над его головой гриффиндорцев. Шагнув на морозный воздух, Гарри оседлал метлу. И тут же искренне понадеялся, что, пока долетит до Малфоя, не отморозит себе нос. Были, конечно, всякие согревающие чары, но пока Гарри их вспомнит, он бы уже трижды долетел до поля. Найти Малфоя оказалось легко. Он сидел в самом низу южной трибуны. Поле освещали несколько высоких прожекторов. Их свет был мягким, но достаточно ярким, чтобы ослепительно отразиться от светлых волос Малфоя. Гарри нахмурился. До этого он не особо задумывался, как трудно было Смиту попасть в Малфоя с трибун среди ночи. Если прожектора так же горели, то их свет ослеплял того, кто стоял на земле. Малфой мог видеть Смита, но не наоборот. Гарри развернул метлу и мягко приземлился в нескольких шагах от Малфоя. — Эй, — сказал он, решив не говорить то, что придумал до этого: «Малфой, ты ли это? Вот так неожиданная встреча!», что, по мнению Гарри, было верхом наивности. Однако это не имело значения. Гарри засомневался, что Малфой вообще понял бы его слова. Он вздрогнул и широко распахнул глаза. — Поттер? – прошептал он. На Гарри нахлынуло странное чувство дежа вю. Малфой уже говорил его имя с такими потрясенными интонациями. Седьмой этаж, красный и запыхавшийся Драко. Он выглядел потерянным тогда; он был потерянным и сейчас. Он чуть не умер в Выручай-Комнате; он едва не погиб на поле. Иногда я просто прихожу туда, вот и все, сказал ему тем воскресеньем Малфой, перед тем, как они обнаружили Томми Райта. Почему его так тянет в места, где едва не оборвалась его жизнь? Гарри осторожно шагнул ему навстречу, потом еще раз и, наконец, присел рядом. — Что ты здесь делаешь? Малфой моргнул, вздохнул и взял себя в руки: — Что ты здесь делаешь? Ничего не изменилось, мы снова движемся назад. — Преследую тебя, конечно, — сказал Гарри. Наградой ему стала легкая улыбка: — Прекрати. Это нездоровое поведение. — Да, ну, я же немного тронутый, или как там мне говорили. Еще одна крохотная улыбка. — У тебя вправду нет дел получше? — Получше? Есть, наверное. Однако, и вполовину не так веселее. — Всегда рад тебя развлечь, — тон Малфоя был ровным, словно разговор ему наскучил. Гарри безумно хотелось сказать что-нибудь еще, что тот улыбнулся. Малфой посмотрел в сторону замка. — Там очень высоко. — Где? – недоуменно огляделся Гарри. — На Башне Астрономии. Там было по-настоящему высоко. Гарри не мог ее даже увидеть. Многочисленные окна Хогвартса светились теплым золотым светом, но шпили устремившихся в небо башен сливались с окружающей тьмой. — Как же высоко, — проговорил Малфой. – Но той ночью я был еще выше. Я смотрел на замок сверху. Гарри задержал взгляд на бледном лице Малфоя. Драко посмотрел на него в ответ. — Так почему я не умер? У тебя крайне крепкая голова, вертелось у Гарри на языке, но он сознавал, что шутки сейчас были бы не к месту. — Я не знаю. Палочка была при тебе, верно? Может, ты смог каким-то образом воспользоваться ею, не прикасаясь к ней. — У Харпера тоже была палочка. — Харпер был... не в порядке. — Я не помню, чтобы пытался пользоваться магией. Все случилось слишком быстро, — взгляд Малфоя устремился вверх, в темное небо над ними. Гарри не удержался и выпалил: — Прожекторы горели? Малфой перевел взгляд на него. — Что? — Прожекторы, — Гарри указал на них пальцем. – Они горели? Ты видел поле и трибуны сверху? — Я не знаю. Не помню. Какое это имеет значение? — Я просто подумал, каким образом Смит смог в тебя попасть. Ты ведь летел очень быстро, да еще и ночью, и если горели прожекторы, то было бы практически невозмож... – Гарри прервался на полуслове, поймав взгляд Малфоя. Он опять на меня зол. — Что с тобой не так, Поттер? — Э-э, что? Почему? — Ты об этом хотел поговорить? Что, мол, Смит невиновен? Или я опять что-то от тебя скрываю? Разумеется, я в курсе всего, я же злой и все такое, — он вскочил на ноги, Гарри тоже. — Малфой, мы уже через это проходили! Я ни в чем тебя не обвиняю. Я просто волнуюсь, потому что, кажется, кто-то пытается... — Я тоже волнуюсь! – закричал Малфой. – Но не мог бы ты просто... Не мог бы ты прекратить играть в мракоборца хоть на пять минут? Я не твое задание. Я отказываюсь им быть. Если это все, чего ты хочешь, иди и преследуй кого-нибудь еще, — с этими словами Малфой оттолкнул его, чуть не уронив с трибун, и поспешил прочь. Гарри бы пошел за ним, если бы не был так растерян. Если это все, чего ты хочешь. Но этого Гарри и хотел! Хотел быть уверенным, что с Малфоем все хорошо. Это так ужасно? Да. Это нечестно и жестоко, раздался в его голове голос Гермионы. Он может подумать, что его чувства взаимны. Неужели это правда? Если это все, чего ты хочешь. Как же резко поменялось выражения лица Малфоя, когда Гарри начал расспрашивать его. До этого он выглядел таким невероятно беззащитным. Он лишь хотел немного тепла, а не допросов, понял Гарри. Он хотел тепла и тогда, в больничном крыле, но что сделал Гарри? Начал его допрашивать. Если это все, чего ты хочешь. Но это не все. Гарри хотел дать ему это тепло. Он хотел этого еще до истории с недо-падением и последующими объятиями. Гарри был готов держать Малфоя в своих руках столько, сколько тому потребовалось бы. Но Малфой не знал об этом; он думал, что Гарри хотел лишь бесконечно задавать ему вопросы. Наверное, нужно все ему рассказать. Еще не поздно. Гарри очнулся и побежал вслед за Малфоем. Он догнал его у массивной, высокой арки, что служила входом на поле. — Постой! – Гарри схватил Малфоя за руку и потянул назад, заставляя того повернуться к нему лицом. Малфой отскочил назад, словно обжегшись. — Я же сказал, чтобы ты прекратил дотрагиваться до меня, Поттер! – злобно выплюнул он. Если все, чего ты хочешь, лишь допрашивать меня, услышал Гарри, хотя слова не были произнесены вслух. Чего я хочу? Спасти его, согреть его, тут же уверенно ответил Гарри. И все? Малфой замер, сдвинув брови. Должно быть, Гарри уже слишком долго безмолвствовал. — Что? – недоуменно спросил Малфой. Его щеки и нос порозовели от холода, как и его губы. Которые, наверное, были чересчур холодными на ощупь. В больничном крыле они были теплыми, когда мягко прижимались к щеке Гарри. Если бы Винки не появилась, Малфой бы его поцеловал. Разрешил ли бы я ему, или оттолкнул? Сначала тебе нужно понять, чего ты хочешь, говорил Рон, а потом достигать этого. — Поттер? – голос Малфоя задрожал, словно от страха. Наверное, я кажусь безумным. Так я и безумен, понял Гарри. Это было единственным объяснением тому, что ему захотелось придушить несчастную Винки. Если бы она не помешала им, Гарри бы знал ответ на свой вопрос. Малфой осторожно приблизился к нему. — Тебя кто-то заколдовал? – он нахмурился. – Не я, случайно? Малфой помахал рукой перед лицом Гарри, и он, тут же поймав ее, притянул к себе. Малфой послушно подошел ближе, видимо, слишком обескураженный, чтобы вырываться. — Это не все, чего я хочу, — сказал Гарри. По крайней мере, думал, что сказал. Он не узнал свой собственный голос, так низок он был. Даже через перчатки Гарри чувствовал, какие холодные у Малфоя руки. Малфой был без шапки, без шарфа, без перчаток. Он заледенел, целиком и полностью, и лишь серые глаза, обычно самая холодная его часть, светились теплом. Взгляд Гарри упал на губы Малфоя, и замер там. Я не могу его целовать. Я не могу целовать Малфоя. Не мог, не должен был, но целовал. Может, он наклонил голову, он не был уверен, но в какой-то миг он понял, что его губы прижаты к губам Малфоя. Мир вокруг качнулся, дернулся, завертелся, а потом резко встал на место, и губы Малфоя дрогнули. Из его горла вырвался звук, стон, отчаянный стон, который Гарри уже слышал раньше, но на сей раз смог ощутить; Малфой застонал прямо в рот Гарри, и вырвавшееся тепло, как магнит, притянуло его ближе. Тело Гарри теснее прижалось к Малфою, а руки сами собой поднялись и обвили его. Гарри казалось, что ничего лучше он никогда не чувствовал, но через мгновение передумал. Его сердце забилось в горле, когда между губ Гарри легко скользнул язык Малфоя, такой теплый и настоящий, каким его Гарри даже не мог представить. Гарри не воспротивился, хотя его желудок сжался, будто от страха, будто реальность была слишком яркой, чтобы ее пережить. Губы Гарри дрогнули, и в его ушах прозвучал еще один стон. Мой стон, подумал он. А потом он почувствовал, как в его волосы зарываются чужие пальцы, перебирая и оттягивая их назад, заставляя его склонить голову набок. Поцелуй углубился, язык Гарри следовал за языком Малфоя, подражая, экспериментируя, словно не зная, что делать. Действительно не зная, не имея ни малейшего понятия: поцелуи еще никогда не были такими. Важнее, чем дыхание, важнее, чем все на свете, и все, на что хватало сил – на останавливаться. Но Малфой остановился, откинулся назад, дыша так тяжело, словно он только что тонул. — Не надо, — в панике прошептал Гарри, ужаснувшись тому, что Малфой прекратит его целовать и сбежит. Он потянулся к губам Малфоя и, поймав только уголок их, толкнул Малфоя назад, продолжая толкать до тех пор, когда Малфой прижался спиной к каменной арке, где Гарри был уверен, что он не сбежит. Но его пальцы ни на секунду не покинули волос Гарри – куда, подевалась его вязаная шапка? – и Гарри позволил себе надеяться, что, может, тот и не сбежит никуда. На всякий случай Гарри сильнее прижался к нему. — Поттер... – пробормотал Малфой, но Гарри лишь воспользовался этим, что бы снова поцеловать Малфоя, скользнув языком между его согревшихся, приоткрытых губ. А затем произошла самая удивительная вещь, которую Гарри мог вспомнить. Бедро Малфоя легко скользнуло вверх, Гарри между ног, и удовольствие от этого жеста было настолько сильным, что Гарри был вынужден оторваться от губ Малфоя и, тяжело дыша, опереться на стену перед собой, чтобы не упасть. — Поттер, — повторил Малфой, но на этот раз это прозвучало как дивный стон. Он смотрит на меня, отвлекшись, подумал Гарри, но Малфой тут же отвел взгляд и распахнул мантию Гарри, скользнув ладонями по его животу, бокам, затем спине и бедрам. Когда, его пальцы грубо сжали Гарри ягодицы, тот вскрикнул и резко подался вперед, вжавшись пахом в бедро Малфоя и едва не теряя сознание от удовольствия. Прекратить двигаться было невозможно. Руки Малфоя сжали задницу Гарри, массируя ее через ткань брюк, притягивая его ближе, заставляя Гарри тереться о бедро Малфоя, затем отталкивая назад и повторяя все снова. Рот Малфоя нашел шею Гарри, впиваясь и присасываясь к нежной коже там, где позволял шарф. Гарри почувствовал, как Малфой прикусил его шею чуть ниже уха, и дернулся, протяжно застонав. Пальцы Малфоя переместились ниже, скользнули по внутренней стороне его бедер, затем прижавшись к месту между ними. Гарри ощутил настойчивое прикосновение к своему анусу, и от непристойности этого действия его щеки залились краской, яички поджались, и тело сильно содрогнулось. Этого хватило. Пока волны удовольствия накрывали Гарри вновь и вновь, он отчаянно пытался сдержать их, жалея, что все уже кончилось. Нельзя останавливаться. Нужно немедленно это повторить. Напротив мелкой дрожью дрожал Малфоя, тяжело дыша Гарри в шею. От вида его белокурой головы Гарри улыбнулся, хотя это была, по его мнению, не самая логичная реакция. Гарри поднял руку, чтобы прикоснуться к его волосам, но опомнился и стянул зубами перчатку. Наконец, его пальцы освободились и зарылись в волосы Малфоя. Они были холодными и влажными, но кожа головы под ними оставалась теплой. От внезапного прилива заботливости у Гарри чуть не подкосились ноги. Сколько раз Малфой уже чуть не погиб? Осознание того, что он остался жив, еще не было настолько важным. Он боится, переживает, он сам сказал мне об этом. Он ждет, что я всегда его спасу. И я обязан. Пальцы Гарри прошлись по мочке его уха, прежде чем Гарри наклонился, чтобы слегка прикусить ее и прошептать: — Знаешь, Малфой, у тебя отмерзнут уши, если ты не... Малфой так резко поднял голову, что ударил Гарри по носу. — Что ты де...? – Гарри прикусил язык, наткнувшись на совершенно дикий взгляд Малфоя, словно тот был потрясен увидеть Гарри. Как это возможно? Он же не мог забыть того, кто здесь с ним. Шок Малфоя обернулся гневом, и он, зарычав, грубо толкнул Гарри. Совершенно ошарашенный, Гарри споткнулся и упал на землю. — Что ты творишь? – закричал Гарри, сбрасывая остатки эйфории. Реальность резко приобрела свои очертания: он лежал на мерзлой земле, в промокших брюках и с ноющей шеей, а сверху над ним возвышался Малфой, с таким омерзением глядя на него, словно Гарри был каким-то тараканом. А чего ты, собственно, ожидал? Это же Малфой. Чувство потери начало жечь его изнутри, но Гарри вынудил себя встать и глядя в злые серые глаза, произнести: — Тебе было так же хорошо, как мне? – прозвучало не насмешливо, а как то жалко и обиженно. Малфой посмотрел на поле, потом на Гарри, затем на самого себя, словно не был уверен, где он, или даже кто он. Гнев Гарри поутих: — Малфой? Малфой покачал головой. — Заткнись. Просто заткнись. Ты ведь даже не... Гарри так и не услышал окончания фразы. Малфой развернулся на каблуках и убежал. Гарри, совершенно опустошенный, глядел ему вслед. Он хотел было пойти за ним, но быстро передумал. Малфой явно жалел о случившемся. Кто знает, что он хотел сказать? Ты ведь даже не чистокровный. Ты ведь даже не девушка. Гарри знал, кем он точно был: идиотом. Полным идиотом. О чем он только думал? Целуя Малфоя, теревшись о его гребаную ногу? Щеки Гарри пылали огнем, пока он поднимал с земли свою шапку и возвращался на поле за Молнией. В штанах было липко, но он боялся использовать Очищающее, иначе отчистил бы себе что-нибудь лишнее. Особенно когда его руки тряслись от гнева. — Мне тоже очень жаль, — сообщил Гарри пустому квиддичному полю. И солгал, совершенно бесстыдным образом. Ему совершенно точно не было жаль, как бы он ни пытался накрутить себя. Стоило ему закрыть глаза, как ощущения губ Малфоя, его рук, его дыхания, возвращались, как ни в чем не бывало. Как долго я мечтал об этом? Он не мог сказать, но был уверен, что дольше, чем один день. В замок Гарри возвращался пешком, не уверенный, что долетит без происшествий. Его грусть злила его, из-за своей злости он грустил. Замкнутый круг, из которого он был не в силах вырваться. Дойдя до Полной Дамы, он замолчал и заставил себя успокоиться. Люди не узнают, что ты целовал Драко Малфоя (и терся об него) на квиддичном поле. Просто не выгляди так, словно в чем-то провинился. — О боже, что я вижу – укусы любви! Гарри в шоке вытаращился на ехидно улыбающуюся Полную Даму, поспешно натягивая шарф до самого подбородка. — Ах! Тайные любовные связи! Все как в прежние дни, — глаза Полной Дамы подернулись дымкой. – Но будь осторожен, мой дорогой. Любовь превращает нас в дураков, и прошлой ночью... – она наклонилась, — ...она стоила молодому человеку жизни. — Яблочный соус, — проворчал Гарри, и Полная Дама со словами: «Я тебя предупредила», отъехала в сторону. Гостиная была битком набита учениками: время было около девяти, и члены О.Д. скоро должны были провести свою обыкновенную проверку. Джинни сидела у окна, и Гарри сразу направился к ней. — Джинни, — произнес он, и она подпрыгнула от неожиданности, мигом захлопнув лежащую перед ней книгу и сложив на ней сверху руки. — Прости. Не хотел тебе помешать, — она явно читала что-то личное. Он мог бы и подождать: сходить, например, в спальню и сменить штаны. — Все нормально, — она натянуто улыбнулась, но затем нахмурилась. — Что с тобой? — Ничего, — пожал Гарри плечами. — Я просто хотел... Давай поменяемся? Я сегодня хотел бы подежурить с Лавандой. Она нахмурилась еще сильнее: — Что? Почему? — Мне нужно с ней поговорить, — Гарри сказал правду. Отчасти. А еще ему очень нужно было не встречаться с Малфоем. — Ну, так сходи и поговори... а потом иди на патруль с Малфоем. — Прошу тебя, Джинни, — Гарри попытался вымучить из себя взгляд пожалостливее. Джинни прищурилась: — Честное слово, Гарри. — Я знаю, что прошу о многом. Патруль с Малфоем — это тебе не шутки. Но только сегодня вечером. А взамен проси все, что хочешь. Джинни фыркнула: — Ты же помнишь, что все еще должен мне галлеон? Блин. — Прости, забыл. Сейчас схожу за ним. — Ох, не парься ты об этом галлеоне. Я просто подчеркиваю, что... — она вздохнула. — Ладно. Кое-что я действительно хочу. Гарри так обрадовался, что был готов пуститься в пляс, пусть даже и в мокрых штанах. — Что угодно. — Что угодно? Хорошо. Я хочу, чтобы ты перестал просить меня о помощи. А еще перестань... хныкать так жалобно, что я, в конце концов, помогаю тебе. Просто перестань. Хотя бы на год. Гарри вздрогнул. — Я... Все, больше не буду. — Я серьезно. — Клянусь, не буду. Она подозрительно осматривала его. — И я хочу твою Молнию. Гарри застыл, совершенно шокированный, и Джинни звонко рассмеялась. — Видел бы ты свое лицо! — сквозь хохот проговорила она. Успокоиться ей удалось лишь через несколько секунд. — Хотя, я шучу только наполовину. Гарри оправился от шока и проворчал: — Так ты хочешь только половину Молнии? — Нет. Я хочу только брать ее у тебя иногда. Гарри заставил себя кивнуть и сказать: "Конечно". По его мнению, это прозвучало крайне неестественно. Джинни вздохнула. — Нечасто, и, клянусь, я буду очень осторожна. — Да, ладно. Просто... не сломай ее. Намеренно. Она закатила глаза: — Ладно, не буду. И не собираюсь охотиться с ней сегодня на вампиров. — Э-э, прости? Взгляд Джинни красноречиво скользнул по его шее, затем она невинно посмотрела ему в глаза. Гарри тут же пихнул ей в руки Молнию. — Вот, держи прямо сейчас. Так что сможешь полетать уже завтра утром. Она, приподняв брови, взяла метлу, а Гарри кивнул и со всех ног рванул к себе в спальню. Первым делом он наколдовал зеркало и осмотрел свою шею. В том, что и Полная Дама, и Джинни все заметили, не было ничего удивительного: Малфой изрядно его покусал. Несколько багровых кровоподтеков покрывали его шею до самого уха. Он помнил, как Малфой целовал и прикусывал его кожу, но и помыслить не мог, что останутся такие следы. Мне нужно свести их, подумал Гарри, вместо этого с улыбкой поглаживая их. Но через минуту он взял себя в руки, приставил к шее кончик палочки, проговорил: "Эпискеи", и следы исчезли. Гарри быстренько сбегал в душ, переоделся и пересчитал порученных ему учеников, прежде чем спуститься в гостиную. Там его ждала Лаванда, угрюмо глядя на пламя в камине. Когда он подошел к ней, она нахмурилась. Гарри натянул на лицо улыбку и дружелюбно проговорил: — Я же не худший партнер, правда ведь? — По крайней мере, один из пяти худших, — мрачно ответила она и, встав, направилась к выходу. Будет весело, подумал Гарри, но тут же одернул себя, вспомнив, что поменяться было его идеей. Мне нужно с ней поговорить. Но избежать встречи с Малфоем нужно было еще больше. Гарри не смог сдержать горечи при этой мысли. Он мог бы уже быть на приятном, бесполезном, как обычно, дежурстве. С ним. В Гарри поднялась ярость, и он вновь оказался заперт в том замкнутом круге. Проклятые поцелуи, проклятые отношения. Дайте мне милую девушку, которой нравлюсь, и я все испорчу. Дайте мне мерзавца, который меня ненавидит, и я опять все испорчу. Хотя, на самом деле все испортил Малфой. Он ведь и есть мерзавец, а мерзавцам плевать на всех. Так что это была ошибка Гарри. Он должен был все предугадать. — Вниз, а не вверх. Гарри моргнул. — А? — Мы дежурим на первом этаже. На четвертом дежурят Джинни и Малфой. — О. Конечно, — Гарри повернул назад и сошел с лестницы, ведущей на четвертый этаж. Но не раньше, чем заглянул в коридор, надеясь увидеть белокурую или рыжеволосую голову. Ты избегаешь Малфоя, напомнил он себе, вытягивая шею. Лаванда внимательно посмотрела на него: — Знаешь, я тут недавно слышала интересный разговор. — О, — это хорошо. Обсуждая слухи, можно выведать у нее что-нибудь, не надоедая при этом расспросами. — О чем? Она изогнула бровь. — О тебе. Гарри напрягся. — Хм, — неопределенно кивнул он, ожидая, что она сейчас все ему выложит, но она замолчала. У него появилось неприятное подозрение, что он догадывается, о каком разговоре идет речь. — Интересно было? — Нет. Но весьма занятно, — она покосилась на него. — Твои друзья, очевидно, полагают, что ты в легком смятении. — Ну, так и есть, — должно быть, она услышала, как Рон, Гермиона, Дин, Симус и Невилл обсуждали его, когда он ушел к Малфою. Гарри не мог их винить в том, что им его поведение казалось странным. Я ведь шел туда не затем, чтобы поцеловать его, так ведь? Шел-то он не затем, но вот поцеловать хотел точно. — Возможно. Они думают, ты так заботишься о Драко Малфое, потому что ты однажды спас его, и не можешь его подвести. Потому что если ты провалишься, все твои усилия в прошлом пойдут прахом. Гарри улыбнулся. Должно быть, это сказала Гермиона, а остальные вынуждены были с ней согласиться. Гарри признавал, что она права, хотя и не мог понять, зачем вообще искать причину тому, что он хочет спасти чью-то жизнь. — Бедняжки, — ласково добавила Лаванда. — Они были вынуждены слушать Гермиону Грейнджер и ее филосовские объяснения, когда на самом деле ты ушел с ним целоваться. Гарри чуть не поперхнулся и поспешил сказать: — Что? — он издал смешок. — Это смешно! Кто тебе сказал такое? — Полная Дама? Джинни? Они видели засосы, но неужели догадались, что их оставил Малфой? — О, я тебя умоляю, — усмехнулась Лаванда. — Мне никто не говорил. У меня, знаешь ли, есть глаза. Гарри был в шоке. — Ты видела нас? — Лаванда рассмеялась, и Гарри тут же понял свою ошибку. — В смысле, — поправил он, — ты не могла. Не было ничего, нечего было видеть. Она фыркнула. — Как скажешь. Гарри остановился и уставился на нее. — Я не целовал Малфоя. И не хотел бы, — он должен был переубедить ее до того, как она растреплет это всей школе. Это никого не касается и вряд ли повторится. — Он мерзавец. И Пожиратель Смерти. И он ненавидит меня. И мне он не нужен, — ни капельки. — А еще он... парень, — счел необходимым указать он. — Ты прямо как она, — раздраженно произнесла Лаванда. Гарри был сбит с толку. — Э-э, как кто? — Парвати, — фыркнула Лаванда, перед тем как перейти на фальцет. — О, Лав! Я бы никогда. Не с Харпером. Он злой. И его родители злые. Как ты можешь такое даже предполагать? Только не я. Ни за что. Гарри был оскорблен. И за себя, и за Парвати, которая переживала из-за смерти Харпера. — Она сейчас в сложной ситуации. Не нужно насмехаться над ней. - В сложной ситуации? — реплика Гарри ее буквально взбесила. Глаза Лаванды вспыхнули. — О, да! Бедняжка! Два парня дерутся за нее, хотят ее, и она не знает, кого же выбрать. И ты бедняжка! Ведь столько девчонок сохнет по тебе, и по Малфою тоже. Как тут выжить? Знаешь, что такое сложная ситуация, Гарри? — она откинула с лица белокурые локоны, обнажая уродливые шрамы. Он покрывали всю ее щеку, спускаясь к шее. — Вот это — сложная ситуация, — выплюнула она и пошла прочь, бормоча что-то про жалких нытиков. Гарри догнал ее и, схватив за руку, развернул к себе. Она вытаращилась на него. — Мне мало что известно о шрамах, Лаванда, — произнес он. — Мой, может, почти незаметен. Но он стоил мне моих родителей. Это был лишний выпад. Глаза Лаванды загорелись, и он тут же пожалел о своих словах. Гарри стало безумно стыдно, что он бесился, мол, укусы Малфоя на его шее усложнили ему жизнь. Укусы от поцелуя, которые он легко удалил с помощью палочки. Шрамы Лаванде оставил монстр, и они не исчезнут никогда. Она имела полное право высмеивать его сложную ситуацию. — Прости, — вздохнула она. — Я понимаю, ты через многое прошел, тебя хотел убить какой-то чокнутый, но я так устала слышать отовсюду о чужих любовных проблемах, словно это худшее, что может быть в жизни. Ведь это не так. — Нет, нет, ты прости, — поспеши сказать Гарри. — Раньше у меня действительно проблем хватало, но теперь... теперь, по большей части, я создаю их сам, — а еще в замке есть кто-то, желающей нашей смерти, подумал Гарри, но вслух решил этого не говорить. Еще он решил не подчеркивать, что любовные проблемы Харпера действительно стали худшим, что было в его жизни. Похоже, она итак мучилась от чувства вины, и лучше ее пожалеть. — Не потому ли это... — начал он, но прикусил язык. Он был уверен, что знал ответ на свой вопрос, но все равно обязан был спросить. Не мог бы ты прекратить играть в мракоборца хоть на пять минут, Поттер? раздался в его голове голос Малфоя. Лаванда, может, как и Драко нуждалась лишь в тепле, а не в расспросах. Нет, я не могу перестать играть в мракоборца, даже на пять минут, ответил Гарри Малфою в своей голове, это важно. — Так ты использовала Харпера как повод, чтобы уйти патрулировать в одиночку? Чтобы не выслушивать чужие жалобы? Вопрос, должно быть, удивил ее, но она ответила: — Как ты можешь меня обвинять? Сперва я выслушивала Невилла и его болтовню о драгоценной Ханне и этих чертовых растениях. Потом меня поставили в пару с Джинни Уизли, которая не затыкается ни на секунду, рассуждая об этом вашем квиддиче. Ох, с моими растениями что-то не так, что делать? Ох, как ты думаешь, я стану профессиональным квиддичным игроком? Улет. — Ясно. Так ты подбираешь Харпера, отводишь его в гостиную, и идешь патрулировать одна? — Лаванда прищурилась, и Гарри добавил. — В смысле, я пытаюсь выяснить, сколько времени было у Харпера, чтобы добраться до Башни Астрономии, и раз ты была последней, кто его видел... — Ты допрашиваешь меня? — Нет, нет, — покачал головой Гарри. — Я просто размышляю вслух. — Это хорошо, — сказала она, скрестив руки на груди. — Потому что Харпера убил Энтони Голдстейн. В этом нет ни малейших сомнений. Я слышала, как он говорил: "Однажды этот Харпер забредет на башню, да и свалится с нее", и эта мысль его явно обрадовала. — Как-то глупо с его стороны говорить это, и потом делать все в точности так же. — Он просто идиот! Рада, что наши мнения совпали. — Ему удалось найти Харпера. На башне. Слишком удачно, не думаешь? — Он мог сам его туда привести. — В том то и дело. Он бы просто не успел. Я видел его незадолго до произошедшего. Если ты, как говоришь, сразу отвела Харпера в подземелья... Лаванда переступила с ноги на ногу. — Ну, я оставила Харпера там где-то за полтора часа до всего случившегося. Так что, технически, по крайней мере, у него было достаточно времени дойти до Башни Астрономии. Хотя, я не знаю, как он это сделал. На двери гостиной были чары, так что никто не смог бы выйти незамеченным. Чары Малфоя, подумал Гарри, и потом: Я должен перестать о нем думать. — Так ты никого не вид...? — Гарри прервался, когда что-то обожгло ему бедро. Он сунул руку в карман и вытащил светящийся галлеон. — Что случилось? — спросила Лаванда. — Что там? Гарри уставился на монету, недоуменно разглядывая золотые буквы: — Здесь написано: Мертвая комната. — Какая комната? Гарри проворчал: — Я не знаю, почему бы не оставлять под этими сообщениями подпись, так что... — Гарри замер. — Выручай-Комната! Должно быть, она, — но почему они назвали ее "Мертвой комнатой"? И зачем они хотели, чтобы он пришел туда? Первой мыслью Гарри был Малфой, но это не мог быть он. Малфой ведь знал, как эта комната называется на самом деле. И, тем не менее, Гарри развернулся и направился к лестнице. — Гарри, стой! — позвала Лаванда. — Ты уверен, что это срочно? Может, лучше остаться здесь. На патруле, — настаивала она. — Нет, пойдем. По-моему, это срочно. Мне может понадобиться твоя помощь. Она недовольно последовала за ним. Гарри ускорил шаг, поднимаясь по лестнице как можно быстрее. Не имело значения, сколько раз он сказал себе, что это сообщение не от Малфоя, он не мог переубедить себя в обратном. Не нужно было меняться местами с Джинни. Разве не затем он пригласил Малфоя в О.Д., чтобы присматривать за ним? Чтобы защищать его? Один неудавшийся поцелуй, и Гарри тут же от всего отказался. А должен был смириться и расставить приоритеты. Их совместный патруль вышел бы странным и неловким, и что с того? Есть вещи, которые важнее любовных драм, как сказала недавно Лаванда. Ты не посмеешь умереть из-за меня Малфой. Не посмеешь пострадать. Когда Гарри добежал до седьмого этажа, он задыхался. Однако с Лавандой все было в порядке, хотя она не отстала от него ни на шаг. Когда же она обогнала его, он клятвенно пообещал себе срочно заняться спортом. — Джинни! — воскликнула Лаванда и бросилась вперед. У Гарри перехватило дыхание. В коридоре лицом вниз лежала Джинни, ее рыжие волосы разметались по полу. Гарри подлетел к ней. Лаванда уже перевернула ее на спину, разглядывая бледное лицо. Глаза Джинни были закрыты. — Джинни, нет, — простонала Лаванда. — Она в порядке! — воскликнул Гарри, отчего-то уверенный в этом. Наверное, принять обратно было просто невозможно. Он вытащил палочку и воскликнул: "Энервейт!". Джинни резко выдохнула, а ее карие глаза распахнулись. От облегчения Гарри чуть не потерял сознание. Он присел рядом с ней на колени. — Джинни, — прошептал он, помогая ей сесть. — С тобой все хорошо? Тебя закляли? Прокляли? Она огляделась вокруг: — Я... Я не знаю. Где я? — На седьмом этаже, — ответила Лаванда. — Как ты сюда попала? Вы ведь должны были... Глаза Джинни расширились, и она попыталась встать, но покачнулась, и Лаванда с Гарри помогли ей. Джинни схватилась за голову: — Где Малфой? Вы нашли его? — она посмотрела на Гарри. Волнение из ее взгляда, должно быть, просочилось ему в грудь и взорвалось там, забирая его дыхание и ускоряя пульс. — Почему? Его нет? Что случилось? Он в порядке? — он оглянулся вокруг, надеясь, что сейчас Малфой выскочит из-за угла и расхохочется над ним. — Я не знаю, — сказала Джинни, оглядываясь по сторонам, похоже, как и он, ожидая, что Малфой вот-вот появится. — Кто-то меня оглушил. Я слышала только вскрик "Остолбеней". И потом... похоже, на нас напали. Вы нашли Питерсона? Гарри, в это время отправлявший Малфою сообщение, поднял глаза от золотых букв Где ты? и недоуменно посмотрел на Джинни. — Питерсона? Джейми Питерсона? — спросил он, сжимая в руке галлеон и приказывая тому нагреться. Ответь, прошу, просто ответь. — Да. Он пропал, — сказала Джинни, все еще сжимая голову. — Малфой был встревожен, когда я его забирала. Он сказал, что нету четверых, и что он знает, почему он выбрались. Все говорил, что это его ошибка. Честно говоря, я понятия не имела, о чем он, но он сказал, что очень важно найти Питерсона. Мы отправили малышу сообщение, но он не ответил, так что мы прибежали сюда, потому что Малфой сказал, что Питерсон может быть в Выручай-Комнате. В миг, когда Джинни упомянула Выручай-Комнату, Гарри и Лаванда синхронно повернулись и подбежали к массивной дубовой двери. Лаванда распахнула ее, и стоило Гарри войти в темноту, как что-то мелькнуло у его ног. Он резко обернулся и поймал за шкирку Джейми Питерсона, который намеревался сбежать. Не глаза, а блюдца, подумал Гарри, глядя в испуганное лицо малыша. — Все в порядке, — сказал Гарри, хотя Малфой пропал, и ничего не было в порядке. — Гарри Поттер! — воскликнул Джейми, сильно напомнив Гарри Добби. — Единственный и неповторимый, — скривился Гарри и встал на одно колено. — Не обращай на нас внимания, — Джинни подошла ближе. — Мы лишь простые смертные. В ответ на это заявление Лаванда издала какой-то странный звук, но промолчала. Питерсон слабо улыбнулся Джинни, но его глаза тут же вновь сосредоточились на Гарри. — Ты должен их остановить, — прошептал он. — Кого остановить? — спросил Гарри. — Как ты здесь оказался? — Где Драко Малфой? хотел спросить он, сжимая в руке галлеон. Теплей, черт возьми. Теплей. — Причарда и остальных. Это они заперли меня здесь, — Питерсон испуганно посмотрел во тьму Выручай-Комнаты. — Что? Почему? — Гарри обернулся к Лаванде и Джинни. — Вы знаете кого-нибудь по фамилии Причард? — Кажется, он староста? — Джинни повернулась к Лаванде. Та кивнула: — Пятикурсник. Сопливый малявка. Гарри вспомнил его: в ночь пожара Причард сказал всем, что Питерсон боится темноты. Он, вообще, всего боится, сказал он. И жутко напомнил Гарри Малфоя. — Да, это он. И еще с ним два его дружка. Такие же негодяи, как и он сам, — сказал Питерсон. — Они уже запирали меня здесь несколько раз. Потому что они знают, что я бо... не люблю темноту, — Питерсон покраснел. — Жуткая вещь, эта темнота, — сказала Джинни. — Сама ее терпеть не могу. — Я ее вообще не переношу, — согласилась Лаванда и чересчур наигранно содрогнулась. — Это очень страшная комната, — честно сказал Гарри. Когда дверь закрыта, темнота должна быть абсолютной. — И ее нельзя открыть изнутри, — прошептал Питерсон. — Там нет двери. Значит, она и вправду мертва. Одно желание — и дверь открылась бы. Останься в Комнате хоть немного волшебства... Но гораздо больше Гарри поразило, как быстро он признался им, кто задирает его. Когда в прошлый раз Гермиона и Макгонагалл пытались вызнать это у него, Джейми отказался говорить. Или из-за страха, или из-за верности факультету. Теперь же что-то изменилось. — Не волнуйся, — сказал Гарри. — Мы обо всем доложим директрисе. Они получат по заслугам. Обещание Гарри не устроило мальчика. — Но сначала вам нужно остановить их! — сказал он. — Я пытался. Пытался предупредить его, но они поймали меня. — Предупредить кого? — Гарри почувствовал, как к горлу подступила тошнота. — Драко Малфоя, — сказал Питерсон, подтверждая опасения Гарри. — Я слышал, как они говорили, что разберутся с ним за то, что он сделал прошлой ночью. Я выбрался из гостиной до отбоя, чтобы предупредить его, но они поймали меня. Гарри так сильно сжал в руке галлеон, что тот больно врезался ему в руку. — А что Драко сделал прошлой ночью? — Он свихнулся! — то, как Питерсон, произнес это, прозвучало как комплимент. — Мы все были в гостиной, когда узнали про Харпера. Я очень, э-э, переживал, — Гарри заподозрил, что изначально Питерсон хотел сказать "испугался". — А потом Причард увидел меня и рассмеялся: "Не волнуйся, кто бы ни прикончил Харпера, ему не нужно такое магловское отродье, как ты. Мы сами с тобой разберемся". Многие рассмеялись, но Драко вышел из себя. Он так сильно толкнул Причарда, что тот пролетел через полкомнаты. А потом он закричал на него, на всех. Он задрал рукав, показал нам ту ужасную татуировку и сказал, что следующий, кто выйдет после отбоя, узнает, что значит — злить Пожирателя Смерти. Он сказал Причарду, что если тот еще раз попытается запугать или обидеть меня, то он нарисует Темную Метку у того на лбу и засунет его голову, эм, — Питерсон понизил голос, — Волан-де-Морту в его гнилую задницу. Я не помню многого из того, что он сказал потом. Только он говорил, что Причард должен благодарить его, за то, что тот его ударил. Он вытащил палочку, и все такое, кричал Причарду: "Благодари меня, идиот, потому что я оказываю тебе услугу". Он стрелял в Причарда Жалящими Чарами, а Причард кричал, но никто не решился помочь ему. Драко выглядел так, словно убьет первого, кто откроет рот. И наконец, Причард заплакал и запричитал: "Спасибо, спасибо, спасибо", и тогда Драко оставил его в покое. У Гарри не было слов. Больше всего на свете ему хотелось бы присутствовать при этой сцене и с помощью Легилименции узнать, что творилось в тот момент у Малфоя в голове. — И я вышел после отбоя, — Питерсон шмыгнул носом. — Но я должен был! Я слышал, как Причард с дружками кричали, что заставят Драко плакать кровью. — Мы найдем его, — Гарри сам услышал металл в своем голосе. Драко не будет плакать кровью. Галлеон в руке Гарри был теплым, но лишь потому, что тот его слишком долго сжимал в кулаке. Где искать? Гарри встал. Нужно предупредить О.Д., учителей, всех. — Джейми, — сказала Джинни, — почему ты не использовал галлеон, чтобы предупредить Малфоя? Питерсон посмотрел на нее. — У меня его нет. Причард забрал. Он всегда забирает у меня золото. Он подумал, что галлеон настоящий. — Как это у тебя его нет? — изумился Гарри. — Ты же прислал мне сообщение: так я сюда и попал. Питерсон покачал головой, широко распахнув глаза. — Нет, я ничего не посылал. Гарри резко повернулся к Джинни. — Значит, это была ты? — Э-э, я была немного занята, лежа без сознания, Гарри. Но, разумеется, это не могла быть она. Кто бы прислал сообщение со словами: Мертвая комната? Сейчас было не время об этом думать. Перво-наперво, нужно найти Драко. — Джинни, идите с Лавандой к Макгонагалл, скажите, что Драко пропал. Мы должны найти его. Замок слишком большой: мы не можем искать в одиночку. Джинни кивнула, но заметив Лаванду, нахмурилась: — Лаванда? Что такое? Гарри развернулся и увидел, что Лаванда стоит на самом верху лестниц. Ее голова чуть склонилась вперед, а на лице было выражение крайнего сосредоточения. Она как будто бы что-то учуяла. — Вы чувствуете? — спросила она. — Что чувствуем? — спросила Джинни. Гарри принюхался, но не мог понять, в чем же дело. — Пахнет как... – Лаванда запнулась. — Дым. Откуда-то оттуда, — она указала рукой в сторону лестниц. Сердце Гарри заколотилось так сильно, что в груди стало больно. Не огонь, только не огонь, вы не посмеете, идиоты. Гарри рванул к лестнице, поскользнулся и едва успел восстановить равновесие. Он побежал вниз по лестнице, крича: "Лаванда, откуда?", но так и не смог ничего почувствовать. Может, Лаванде показалось? Но ведь она почувствовала дым в слизеринских подземельях, когда даже сами слизеринцы не смогли, напомнил себе Гарри. Джинни, Лаванда и Джейми Питерсон побежали за ним. — Вниз, вниз, вниз! — кричала Лаванда, ускоряя бег. — Это не на шестом этаже! — Гарри, это ты? — раздался крик откуда-то снизу. — Я думаю, что-то горит! Гарри развернулся на каблуках и увидел бегущих к нему из коридора пятого этаже Невилла и Ханну. — Вон там! — крикнул Невилл, указывая рукой в коридор позади себя. Наконец и Гарри тоже почувствовал запах дыма. У него тут же заслезились глаза. Он перепрыгнул через оставшиеся три ступеньки и, оттолкнув Невилла, бегом устремился к кабинету Трансфигурации. Дым, должно быть, шел оттуда. Кабинет пустовал, потому что профессор Хлопкетт еще не вылечил свою ужасную простуду, от которой у него пропал голос, а кроме него никто в кабинет не входил. Отличное место, чтобы что-то спрятать. Гарри оказался прав: из щели между дверью и полом тонким одеялом струился дым. Он выхватил палочку и закричал: — Алохомора! Заклинание не возымело эффекта, и Гарри попытался снова: — Редукто! Депульсо! Депримо! Дефодио! Вспыхни! — заклинания отскакивали от двери одно за другим. — Попробуем вместе Взрывающее Заклятие! — крикнул ему Невилл, подбегая. Остальные подтянулись за ним, вытащив палочки. — Да, — задыхаясь от отчаяния, сказал Гарри. Он не может быть внутри. — На счет три. Раз... — Гарри увидел, как Джейми Питерсон тоже воинственно вытащил палочку; хотя, вряд ли малыш знал, что такое Взрывающее Заклятие. — Два... — проговорил Гарри, но Лаванда с раздраженным вздохом: "О, боже!" протолкнулась мимо него и сильным ударом ноги снесла дверь с петель. На то, чтобы удивляться, у Гарри не было времени. Из открытого дверного проема тут же повалил густой горячий дым. Класс был весь охвачен огнем, парты, стулья и трещали, объятые пламенем. Ни о чем больше не думая, Гарри вбежал внутрь. Жар захлестнул его, ослепляя и обжигая кожу. — Гарри! – вскрикнула Джинни. – ГЛАЦИУС! Ее заклинание рассекло воздух, и комната тут же наполнилась белым светом. Огонь лизнул кожу лица и рук Гарри, но не обжег. — Эванеско! – закричал Гарри, и столп черного дыма посреди комнаты слегка рассеялся, являя его взору лежащего на полу без сознания и со связанными черной лентой руками Драко Малфоя. Гарри бросился к нему, падая рядом с Малфоем на колени. — Энервейт! Заклинание ударило Малфоя в грудь, но он лишь слегка шевельнулся и скривился. — Драко, очнись! – Гарри обхватил Малфоя за плечи, потянул на себя и усадил, намереваясь вытащить его наружу. Все остальные тоже были где-то в комнате. Огонь понемногу исчезал. Воздух наполнили яркие вспышки и выкрики «Агуаменти!» и «Эванеско!», которые лишь усиливали окружающий хаос. Гарри потянул Малфоя вверх и, закинув руку ему на плечо, закричал тому в ухо: — Очнись, Малфой! Удивительно, но это сработало. Малфой поднял голову и разлепил веки. — Дежа вю, — успел сказать Малфой, прежде чем зайтись в приступе кашля. — Давай, вставай! – Гарри обнял Драко за талию, заставляя того стоять на ногах. – Потом покашляешь. Сколько душе будет угодно. Но сперва выберемся из этого дыма. Однако Малфой все равно не переставал кашлять, едва ли не выскальзывая и захвата Гарри. Сбоку к нему подскочил Невилл, намереваясь удержать Малфоя. — Нет, не надо, — Гарри притянул Малфоя ближе к себе. – Я держу его. Невилл одарил его странным взглядом, и Гарри знал, что он его заслужил, но ничего, совсем ничего не мог с собой поделать. Он обвил руками тело Малфоя и не собирался отпускать. Даже для того, чтобы Невилл помог ему. — Малфой, давай же, пойдем. Я знаю, ты сможешь, — сказал Гарри. Малфой, наконец, восстановил равновесие, его кашель немного утих. Он тяжело оперся на Гарри, и они покинули комнату. Немного отойдя от выломанной двери класса, Драко потянул Гарри за собой и тяжело прислонился к стене, ударившись затылком о камень. Гарри тут же принялся разбираться с лентой на запястьях Малфоя. Но безрезультатно. Все заклинания, какие он использовал, не работали. — Это проклятие, Поттер, — наконец сказал Малфой, когда Гарри зарычал от злости и отчаяния. – Путы можно разрушить только специальным зачарованным клинком. Гарри нахмурился, опуская палочку. — Ты мог бы и раньше сказать. — И испортить мне все веселье? – серые глаза Малфоя были прикрыты, но он внимательно изучал Гарри из-под опущенных век. Гарри спрятал палочку в карман. — Ладно. Где я могу взять этот клинок? — Ты не можешь, — Малфой закрыл глаза и снова медленно открыл. – Я уверен, что Помфри знает, что можно сделать. Гарри неохотно кивнул. Он притянул к себе связанные руки Драко. Я снова их баюкаю, понял он, но, тем не менее, отпускать их не стал, а лишь сильнее прижал к своей груди. — Тогда пошли в больничное крыло. — Если я откажусь, ты опять заколдуешь меня? — На сей раз не придется, — Гарри потянул руки Малфоя на себя, как бы подтверждая свои слова. Глаза Малфоя сузились, но он лишь зашелся в приступе кашля, через несколько секунд силой подавив его. Гарри отчаянно хотел помочь, но не знал, как. Он поднял руку и убрал с влажного лба Малфоя прядь белокурых волос. Малфой приоткрыл глаза и посмотрел на него. Гарри еще раз нагло и вызывающе отодвинул с его лба на этот раз воображаемую прядь. Да, да, щеголь, я глажу тебя по волосам. Посмотрим, как ты меня остановишь. Малфой не предпринял ни единой попытки оттолкнуть Гарри; он вообще стоял неподвижно. И Гарри, почувствовав себя идиотом, убрал руку, вернув ее к запястьям Драко. — Что случилось? – спросил он. – Это же был Причард? — Откуда ты знаешь про... – его глаза распахнулись. – Питерсон! Ты нашел его? Он исчез. И Уизли! Я видел, как в нее попали, и она потеряла сознание. — Они в порядке, – быстро сказал Гарри. – Они все... – он обернулся и увидел Питерсона, который всеми своими силами старался не смотреть в их сторону, — ...здесь, — закончил Гарри. Он слышал крики остальных, раздающиеся из классной комнаты. Малфой расслабился и откинулся на стену. — Перестань меня ласкать, Поттер. Ты травмируешь ребенка. — Он переживет, — сказал Гарри, решив не обращать внимания на реплику о ласке. – Расскажи, что случилось, — Малфой открыл рот, и Гарри поспешил добавить. – Только, чур, никаких шуточек про мракоборцев. Губы Малфоя дрогнули; Гарри захотелось поцеловать их. — Они оглушили меня, — тускло произнес Малфой, — притащили сюда, связали и хотели своими убогими заклинаниями заставить меня извиняться. Кроме кровавых следов под повязкой следов на теле Драко не было, но то, как он дрожал... Гарри подумал, что знает, какое именно «убогое заклинание» использовали эти идиоты. Его пальцы против воли ласкали нежную кожу запястий Драко. — А потом, — сказал Гарри, — они подпалили класс и сбежали? Малфой пожал плечами. — Я не знаю, возможно. Я несколько раз терял сознание... Значит, Заклятие Круциатус. Если я поцелую его запястья, это будет выглядеть странно? — Сначала я видел их, — заговорил Малфой. – Потом открыл глаза, а их уже не было, был только огонь, — Малфой повысил голос. – А потом я опять открыл глаза, и меня уже лапал какой-то очкастый тип. — И он отказывается прекращать, — сказал Гарри и, потянув Малфоя на себя, оторвал его от стены. – Больничное крыло. Немедленно. Малфой хитро взглянул на него: — Ага, тебе, значит, понравилось, не так ли? Гарри нахмурился и посмотрел на связанные руки Драко. — А тебе-то что с того? Щеки Гарри порозовели, когда в его мысли ворвался смутный образ. Он отогнал его. Я тоже могу играть в эту игру. — На самом деле, — Гарри понизил голос, глядя на Малфоя, — мне больше нравится, когда твои руки находятся в другом месте. Ты разве не заметил этого на поле? Гарри покраснел бы от этих слов, если бы уже не был ал как маков цвет. Но оно того стоило. Лицо Малфоя тут же вытянулось, и ухмылка сползла с его лица. Рядом кто-то многозначительно прокашлялся. Гарри так стремительно обернулся, что у него хрустнула шея. Поодаль стояла Джинни; хуже того, за ее спиной тщательно прятали глаза Невилл и Ханна. — Ты ведь знал, что в классе был пожар? — Джинни услужливо указала туда рукой. Гарри кашлянул. — Да, я заметил. Я был уверен, что вы все блестяще справитесь и без меня. — Да? А ты заметил, что двоих из нас нет? Гарри моргнул, заметив, что Лаванда и Питерсон пропали. Ханна Аббот рассмеялась, а Невилл указал пальцем Гарри за спину. — Они ушли за Макгонагалл. И прошли они прямо здесь. — В защиту Гарри, — сказала Джинни, — Лаванда приказала всем идти на цыпочках. Малфой хмуро выглянул из-за плеча Гарри. — Не слушай их, — сказал Гарри. – Там дальше по коридору есть тайный проход к кабинету Макгонагалл. — Хм, — Малфой высвободил руки из хватки Гарри. — Мы уже предупредили О.Д., — уже серьезнее произнесла Джинни. – Причард и его дружки исчезли, мы должны найти их, — Гарри кивнул, а она вздохнула. – Иными словами... – она махнула на него рукой. – Мы все уладили. Свободен. — Спасибо, — смущенно сказал Гарри. Джинни, конечно, шутила, как и всегда. Это не обязательно означало, что ей больно видеть Гарри с Малфоем. Гарри подумал, что многие были бы недовольны видеть их с Малфоем вместе. Просто я не хочу, чтобы ты думал, будто бы я зол на тебя, или типа того, вспомнил он слова Рона. Ты говорил во сне, сказал Рон после того, как Гарри, задыхаясь, вынырнул из сна о Малфое. Гарри поморщился. Наверное, уже поздно размышлять о тех, кого он расстроил. Я тоже расстроен, подумал он. Да и Малфой тоже. Но сейчас на все это не было времени, и если они собирались ругаться, то придется подождать. По крайней мере, они уже в курсе. Гарри посмотрел на Малфоя и качнул головой в сторону лестницы. Малфой, поджав губы, кивнул, и она отправились в больничное крыло. Малфой шел медленно, шатался, спотыкался, но Гарри не предлагал ему помощь. Он боялся, что тот в ответ лишь разозлится. К тому же, на его месте Гарри тоже захотел бы идти самостоятельно. Но войдя в больничное крыло, Гарри тут же пожалел, что не он притащил Малфоя. Мадам Помфри тут же выставила его и пригрозила, чтобы он до утра здесь носу не казал, потому что Драко нужно отдохнуть. Уходить Гарри не собирался. Он соскользнул на пол прямо напротив больничного крыла, и сел, прижав подбородок к коленям. Если бы кто-то попытался пробраться к Драко, то сначала нужно было пройти через него. Через час его нашли Рон и Гермиона. Они, обессиленные, подошли к нему и рухнули на пол по обе стороны от него . — Нашли Причарда? – спросил Гарри. Рон покачал головой. — Никаких следов Причарда или его шайки. Гарри вытаращился на него. — Они, что, сбежали? Их нет в замке? Гермиона широко зевнула и ответила: — Мы все их обыскались. О.Д., учителя, даже эльфы, все. Их просто нет. Все их вещи на месте. Даже метлы. — Учителя ушли в Запретный лес и Хогсмид, — добавил Рон. – Нам пойти не разрешили. Макгонагалл вызвала мракоборцев. Гарри был ошеломлен. Он не имел ни малейшего представления, какие процессы протекают в голове Причарда. Он знал только, что и он, и его дружки были злобными и мстительными. Они нашли Питерсона, заперли его Выручай-Комнате, и, как понял Гарри, не в первый раз. Наверное, они думали, мол, если им все и раньше сходило с рук, сойдет и на этот раз. Но потом они схватили Малфоя, пытали его и старались запугать. Это было весьма рискованное дело, учитывая, что О.Д. и учителя патрулировали замок. Но они достигли, чего хотели, и опять могли остаться безнаказанными: например, стереть Малфою память, или, хотя бы попытаться это сделать. Но, если они облажались, то одного слова Малфоя хватило бы, чтобы их вышвырнули из школы. Так что они подожгли класс и сбежали. Неужели они были так злы, так глупы? Дым бы только привлек к ним лишнее внимание, правда бы всплыла на поверхность, и они это понимали, потому и сбежали. Они так сильно мечтают об Азкабане? Они вообразили себя новыми Пожирателями Смерти? Пятнадцатилетние идиоты. Драко оказывал вам услугу. Так чего ж вы не прислушались? — Если бы я был на их месте, — сказал Гарри, — то улетел бы на метле. Они ведь даже еще не умеют трансгрессировать. Гермиона устало положила голову Гарри на плечо: — Сейчас последует часть, что за всем этим кто-то стоит и, как кукловод, дергает за ниточки? — Нет, — честно ответил Гарри. Ему приходила в голову такая мысль, но он не стал говорить этого вслух. Рон фыркнул. — Жаль. Потому что я уже почти готов тебе поверить. Гарри уставился на него. — Правда? — Все это уже просто смешно, — сказала Гермиона. – Может, школу и вправду лучше будет закрыть, — в ее голосе прозвучали слезы, словно она была в отчаянии от того, что остановится процесс образования. Или она просто устала. – У тебя такие костлявые плечи, Гарри, — добавила она, все никак не пристроив на плече Гарри голову. — Все плечи костлявые, — обиделся Гарри, но потом добавил. – Вы двое, идите. Вам нужно отдохнуть. — Да плевать, — проговорил Рон. – Все равно уроков завтра не будет... Вот, так будет удобнее, — Рон ударился затылком о стену, — чем на плече у Гарри. Гарри одновременно хотелось и обнять их, и побить. — Ладно, я с вами. Нам всем нужно хорошенько выспаться. — Отлично. Вернемся в башню, — сказала Гермиона. – Слышишь Рон? Гарри тоже пойдет. Он не будет сидеть здесь и караулить. — Верно, — сказал Гарри. — Угу, — безразлично пробурчал Рон. – Конечно, он тоже пойдет. И как только я усну, возьмет мантию-невидимку и прибежит сюда. — Конечно же, нет! – вскинулся Гарри, возмущенный по большей части тем, что его план так легко разгадали. — Тогда мы остаемся здесь, — твердо сказала Гермиона. Гарри привалился к стене, сбросив голову Гермионы с плеча. — Все нормально, правда. Вам не обязательно оставаться, — сказал Гарри. – Я просто хотел... – Гарри замолчал. Его тон показался ему каким-то жалобным. Он хотел пробраться внутрь и присматривать за Драко, но это было невозможно. Помфри, хотя и ушла, наложила на двери чары, так что он сомневался, что сможет войти. Гермиона тяжело вздохнула. — Честное слово! – бросила она и вскочила на ноги, доставая палочку. – Из всех людей – именно Драко Малфой, – пробубнила она под нос, но Гарри услышал ее. – Чертов пакостный блондин. Неужели он не может прожить день, не пытаясь умереть? – она бросила в дверь несколько заклинаний, отчего коридор осветился яркими всполохами света. – Он – твой чертов фетиш, Гарри. Она казалась такой рассерженной, что Гарри даже не решился спорить. Щеки его пылали, в этом он был уверен. Замок на двери щелкнул, и Гарри нетерпеливо вскочил. — Подожди здесь! – приказала Гермиона и вошла внутрь, прикрыв за собой дверь. Гарри пораженно подчинился. Он старался не смотреть на Рона, хотя тот по-прежнему сидел на полу, прислонившись к стене и закрыв глаза. — Щитовые Чары, — внезапно сказал Рон, не открывая глаз. – Одно заклинание, куча возможностей. Нужно просто захотеть. Гарри вытаращился на него. — Э-э, прости? Рон не сказал больше ни слова, а Гарри все ломал себе голову. Рон говорит, что на двери лежат Щитовые Чары? Что Гарри должен наложить Щитовые Чары? Что Рон наложит Щитовые Чары? Наверное, Рон уже спит, рассудил Гарри. — Рон? – нерешительно произнес Гарри. – Я не понимаю, о чем ты. Что там со Щитовыми Чарами? Рон вздохнул и легонько зевнул, как если бы и вправду был в полудреме. — Поймешь еще, — сказал он странным голосом. Расспросить его у Гарри не было времени, потому что из больничного крыла на цыпочках вышла Гермиона. — Малфой спит, — сказала она. – И я уговорила Винки не выгонять тебя. — Она там? — Больше нет. Она сказала, что Макгонагалл приказала ей нести караул и никого не пускать. За то, что она уйдет, я пообещала связать ей пару носков, — она сердито посмотрела на Гарри. – У меня ужасно выходят носки! — Э-э, спасибо, — сказал Гарри, и обнял бы ее, не выгляди она такой рассерженной. Она надулась и села рядом с Роном, опустив голову ему на плечо. Она тихо рассмеялась, даже захихикала. — Рон, ты наложил на свое плечо Смягчающее Заклятие? — Они бескостны от природы, — заверил он ее, а потом поднял глаза на Гарри. – Уходи. Я сейчас буду с ней целоваться. Дважды повторять было не нужно. Гарри усмехнулся и скрылся за дверью, успев уловить смех и слова Гермионы: — О-о, да неужели? В больничном крыле было темно, свечи уже погасли, и лишь слабый лунный свет из окон падал на узкие кровати. Большинство из них были пусты, и Гарри быстро нашел Малфоя – его светлые волосы разметались по подушке на кровати у окна. Другим пациентом был Томми Райт, хотя Гарри его не видел, но все же знал, что он где-то за ширмой в дальнем конце комнаты. Гарри минуту постоял, глядя на спящего Малфоя, а потом нашел себе укромное место, откуда мог видеть вход и Малфоя, но никто не выдел бы его. Его мысли вернулись Рону и Гермионе, анализируя их поведение. Они были здесь, снаружи, сторожили его, и лишь это имело значение. Возможно, когда-нибудь они поговорят обо всем, но Гарри был только рад оттянуть этот момент. Еще он был рад совсем не думать о Малфое, о том, что произошло на поле, о последующем пожаре. Малфой был в опасности, и это было главнее всего. Все прочее... все прочее было слишком запутанным, чтобы даже пытаться во всем разобраться. Мне даже не о чем подумать, заключил Гарри, и решил поразмыслить надо всем, что произошло в Хогвартсе с... с первого квиддичного матча. Ведь именно тогда все началось, не так ли? Эти размышления никак ему не давались, хотя он старательно сохранял голову ясной. У него было одно предположение, и, хотя Гарри не знал, какое это имеет ко всему отношение, завтра вечером он собирался это проверить. Может, он так ни к чему и не придет, но все же пазл лучше собирать, когда у тебя в руках все его кусочки. Малфой пошевелился и тихонько застонал. Гарри искренне надеялся, что не от боли. Гарри закусил губу и замер, пока Малфой садился в кровати и шарил в тумбочке. Гарри выбрал удачное место наблюдения, откуда он мог видеть Малфоя, но Малфой не видел его. В руке Малфоя появилась палочка. Он мгновение изучал ее, а потом указал на свою ладонь. Гарри ожгло бедро. Он, едва подавив вскрик неожиданности, сунул руку в карман и вытащил галлеон. Он светился в темноте, и Гарри, закрыв его ладонью, прочел: Больничное крыло атаковано. Гарри усмехнулся. Он планировал прятаться до утра, но раз Малфой сам его зовет... Гарри тихо встал и шагнул вперед. — Атаковано, значит? – спросил он. В тишине комнаты его голос прозвучал как гром. Малфой сел в кровати, испуганно оглядываясь. — Поттер? Гарри ступил на слабый лунный свет: — Угадал. Малфой испытующе посмотрел на него: — Как ты так быстро добрался? — Секреты Спасителя, — заверил он. Раз Малфой не знает, что Гарри был здесь все время, то он не собирался пока в этом признаваться. Гарри ждал, что сейчас последует колкий комментарий, но его не было. — Ты заставишь бедного больного встать? – поинтересовался Малфой. – Или подойдешь сам? Гарри с опаской подошел. — Чего ты хо...? Малфой вскочил на колени и, не сходя с кровати, потянулся к Гарри. Его руки зарылись Гарри в волосы и наклонили ему голову, а затем Малфой впился в его губы жестким поцелуем. И вновь квиддичное поле. Тело Гарри тут же отозвалось. Жар поцелуя опалил его всего, до кончиков пальцев. Но, на сей раз, все было даже лучше. Тело Малфоя не было замерзшим от ветра, а теплым со сна. Руки Гарри проникли Малфою под пижаму, скользя по гладкой теплой спине. Мантия Гарри с шорохом упала на пол, пока пальцы Малфоя воевали с пуговицами на его рубашке. Но на полпути Малфой прервался и стянул рукав с одного из костлявых плеч Гарри. На кожу Гарри обрушилось сразу несколько сильных укусов и успокаивающих поцелуев, а когда губы Малфоя нашли чувствительное место за ухом, Гарри не смог сдержать стона. Это только подзадорило Малфоя, и он прикусил Гарри мочку уха; Гарри задрожал, и его колени мгновенно ослабели. Руки Гарри скользнули ниже, под резинку пижамных брюк, очертив округлости задницы Драко. Вот туда лезть не стоило, подумал Гарри, тем не менее, не убирая рук, а скользя пальцами между ягодиц. От внезапного приступа страха его дыхание сбилось, а сердце бешено заколотилось в груди, в то время как его пальцы скользнули глубже в теплую складку. Драко вырвался так внезапно, что на Гарри вмиг почувствовал себя холодным и опустошенным. Он прижал руки к бокам, боясь, что пересек черту дозволенного. — Мне... – жаль, хотел сказать Гарри, на Малфой через голову стянул верх пижамы, отчего его светлые волосы забавно взлохматились. Румянец расползся по его бледной коже, дойдя до середины груди. Не двигаясь и даже не дыша, Гарри стоял у кровати и наблюдал, как Малфой откидывал с ног одеяло. Он стянул пижамные брюки, но Гарри не успел почти ничего разглядеть, так как простыни заслонили от него почти все. Но его взгляд успел поймать узкое и молочно-белое бедро, прежде чем Драко вновь скрылся под одеялом. Он голый под ним. Страх Гарри только усилился, на этот раз, переходя в панику. Чего от него ждет Малфой? Гарри понятия не имел, что делать. Малфой, абсолютно обнаженный, сидел и смотрел на него, ожидая чего-то, чего Гарри не мог дать. Хотел бы, но страх сковал его тело. Все самое страшное, пугающее и жуткое меркло, по сравнению с мыслью лечь с голым Малфоем в одну кровать. — Одежда, Поттер, — не отводя взгляда, прошептал Малфой. – Прочь. Или ты останешься в ней? Я останусь в ней. Это было отличная идея. Правда, «прямо сейчас взять и сбежать» звучало даже лучше. — Малфой, — прохрипел Гарри, — я не думаю... — Так не думай, — Малфой встал и, протянув руку к паху Гарри, сжал его член через брюки. Вмиг страх испарился, оставив лишь недостаток воздуха и приятное давление ладони Малфоя. Малфой отстранился. По мнению Гарри, это было очень жестоко. — Прочь, — повторил Малфоя и, пододвинувшись, освободил ему место на узкой кровати. Есть вещи и пострашнее, рассудил Гарри, забираясь на кровать. Например то, что Малфой больше никогда Гарри так не потрогает. Гарри снял ботинки, затем носки, брюки, и с колотящимся сердцем стянул трусы. Не время было стесняться. Малфой, переведя взгляд на член Гарри, одобрительно кивнул, и желание в его глазах горело так отчетливо, что Гарри едва не упал в обморок от облегчения. Забраться к Малфою в кровать оказалось совсем не страшно. Драко секунду смотрел Гарри в глаза, затем схватил его за волосы и склонился для поцелуя. В какой-то момент Гарри обнаружил, что лежит, а его грудь прижата к груди Малфоя, кожа к коже. Бедро Малфоя скользнуло Гарри между ног, слегка коснувшись яичек Гарри. Его захлестнула волна чистого счастья, и он не смог сдержать улыбку. Гарри был более чем уверен, что никогда ничего подобного не испытывал. Раньше, он был уверен, что предпочел бы умереть, чем кто-то так интимно прикоснулся бы к нему. Он бы убедил себя, что обойдется и без этого. Но сейчас, когда язык Малфоя переплетается с его собственным, а его руки буквально везде, то Гарри был только рад сдаться добровольно. Я был идиотом. Точно был, иначе не стал бы творить с Малфоем подобные вещи. Однако, все в порядке, рассудил Гарри, пока его рука скользила бедру Малфоя, по его ягодицам. В этот момент Гарри не возражал быть идиотом. — Подожди, — Малфой отстранился, но недалеко, так что Гарри потянулся, и его губы нашли шею Малфоя. — Подожди, — повторил Малфой. – Нам нужна... – он вывернулся, и Гарри неохотно поднял голову. Малфой взял в руку палочку, и Гарри в глубоком недоумении уставился на полированное дерево. – Я не помню, — в отчаянии прошептал Малфой. — Что не помнишь? – Гарри понятия не имел, что может быть настолько важным, что Малфой прекратил его целовать. Он ни о чем не мог думать, он не мог думать вообще. Его ладонь скользнула по заднице Малфоя, сжала одну ягодицу, затем повторила то же самое с другой. Гарри в изумлении уставился на свою руку, поражаясь тому, что она творит. Взгляд его упал на член Малфоя, который, в принципе, ничем не отличался от члена Гарри, за исключением того, что прикосновение к собственному члену не внушало такой ужас. Ты же грифиндорец, рявкнул на себя Гарри и смело протянул ладонь к члену Малфоя, но тот схватил его за руку. — Прости, — быстро сказал Гарри, чувствуя, как его щеки горят огнем, но Малфой не обратил на него внимания. Он прикоснулся палочкой к ладони Гарри и пробормотал что-то непонятное. Сейчас он мне отрежет руку, потому что я полез туда, куда лезть не следовало, горько подумал Гарри. Он надеялся, что Помфри сможет вырастить ему новую руку. Малфой не отрезал ему руку, но покрыл ее чем-то скользким и маслянистым, что было, по мнению Гарри, довольно странным наказанием. Гарри непонимающе уставился на свою руку, и Малфой, сквозь зубы выругавшись, извернулся и лег на живот, а затем схватил Гарри за руку и направил ее себе между ягодиц. И на Гарри снизошло внезапное озарение, что было странно, ведь вся его кровь тут же устремилась от головы к члену. Кое-что Гарри видел у Дурслей по телику, что-то обсуждали его товарищи по комнате, хотя он обычно к их болтовне не прислушивался, и все это вдруг обрушилось на него в виде понимания происходящего. Гарри примерно понимал, что нужно делать, хотя это не спасло его от нахлынувшей волны страха. Он почти попросил Малфоя сделать все самому. Если будет больно, пускай: Гарри стиснет зубы и стерпит. Лишь мысль о том, что он облажается и сделает Драко больно, который итак пару часов назад чуть не сгорел заживо, была в тысячу раз хуже. Тогда не сделай ему больно, идиот. — Поттер, ради Бога, — приглушенно проворчал Малфой, изогнувшись и потеревшись о его руку. Не сделай ему больно, не сделай ему больно, подумал Гарри, скользнув пальцем ему меж ягодиц и находя сморщенный вход. Гарри подтянулся, опершись сначала на локоть, потом на руку, и неловко присел на краю узкой кровати, согнув колено. Вид ягодиц Малфоя, его бедер, изгиба спины, белой, чистой кожи, сияющей в лунном свете — все это непреодолимо манило к себе. Нажми, приказал Гарри и протолкнул палец внутрь. Хотя отсутствие сопротивления и подбодрило его, он замер, не в силах даже шевельнуться. — Продолжай, продолжай, — умоляюще пробормотал Малфой, и вопреки своим лучшим побуждениям Гарри повиновался. Чтобы полностью ввести внутрь палец, Гарри потребовалась целая вечность. Или несколько секунд, сложно было сказать. Гарри потерял чувство времени. Гарри потерял все чувства, ощущая лишь тесноту и жар вокруг своего пальца. Гарри извернулся и поудобнее устроился на кровати, встав на колени за спиной Малфоя между его раздвинутых ног. От того, как его палец полностью скрывался в сморщенном отверстии, сжатый тугим колечком мышц, невозможно было отвести взгляд. Чтобы лучше видеть, Гарри раздвинул ягодицы, хотя при самой мысли о том, чем он занимается, его щеки и уши пылали огнем. Малфой не мог прекратить говорить. Он, не переставая, бормотал что-то, подбадривал Гарри, умолял о большем, говорил, что с него достаточно и пускай Гарри его наконец-таки трахнет. С каждым сказанным словом страхи Гарри таяли, но он не мог остановиться, добавив сперва второй палец, затем и третий. Облегчение накрыло его с головой, когда все три пальца, не встретив никакого сопротивления, скользнули внутрь. Я ничего не знаю, но и ты тоже, подумал Гарри, в то время как Малфой насаживался на пальцы Гарри и вновь упрашивал его прекратить этот детский сад и заняться серьезными вещами. Капельки пота покрывали его кожу, а ягодицы в слабом лунном свете казались покрытыми румянцем. Малфой приподнялся на локте и застонал громче, дольше, ниже, беспрестанно двигаясь и метясь по кровати. Я мог бы кончить лишь от этого, осознал Гарри, оцепенел, и запаниковал, что уж точно кончит, если не уберет руку со своего члена. Как она там оказалась, он не помнил. Гарри убрал пальцы, и Малфой разразился такими непристойными проклятиями, что Гарри испугался, как бы Малфой сейчас не развернулся и не дал ему в нос. Причем, Гарри был не против этого. Ведь если Малфой сейчас не оттолкнет его, то Гарри уже не остановится. Малфой не оттолкнул его. Даже наоборот, он схватил подушку и просунул под бедра, приглашающе приподняв смазанную, приоткрытую задницу, вынуждая Гарри продолжать. С низким стоном Гарри придвинулся ближе, в срочном порядке напоминая себе, что он гриффиндорец. Тем не менее, его руки затряслись, когда он приставил головку члена к входу, его челюсти сжались, когда он немного протолкнулся внутрь, и ахнул от охватившего его чувства. Малфой задрожал всем телом, а с его губ сорвался тот самый отчаянный вздох, который Гарри уже слышал здесь же, в больничном крыле, несколько дней назад. Руки Гарри ласкали и сжимали его бедра, соскальзывая и вновь упрямо возвращаясь на место. Он продолжал медленно толкаться вперед, стоны Малфоя заполнили его уши, и Гарри, осторожно выпрямив ноги, наклонился, отчаянно желая быть к нему еще ближе. Он лег, опершись на локти по обе стороны от тела Малфоя, проталкиваясь все глубже и глубже, дюйм за дюймом. Ты не сорвешься, приказал он себе, не посмеешь. По лбу его градом катил пот, а из-за слишком коротких вдохов легкие горели. Малфой, лежащий под ним, содрогающийся и стонущий, завладел всеми его чувствами, а тесный жар, окружавший его член, жег каждый дюйм его тела. Тут Гарри сорвался, его тело ослушалось его. Кто-то из них ахнул, а, может, оба. Гарри оцепенел, а через мгновение обнаружил себя покрывающим поцелуями спину и плечи Малфоя, повторяя: "Мне жаль, жаль, мне так жаль...". Потому тихий смешок Малфоя стал для него ударом. — Тебе будет жаль, так жаль, Поттер, — сбивчиво прошептал он, — если это займет всю ночь. А затем он так сильно сжал мышцы вокруг члена Гарри, что глаза того вмиг наполнились слезами. — Поттер, — проговорил Малфой, и Гарри не предполагал, был ли это приказ, или просьба. Впрочем, это не имело значения. Его тело само знало, что делать. Он приподнялся и начал вбиваться в тело Малфоя. Тот зашипел, как от боли, но он зашипел да, поэтому бедра Гарри не остановились, и не остановились бы, даже если он бы захотел. Гарри не знал, кого благодарить за то, что он не умер и смог испытать то, что чувствовал сейчас, но эта мысль немедленно исчезла из его головы, сменившись бесконечными просьбами Малфоя двигаться быстрее, вбиваться жестче. Гарри беспрекословно подчинялся, но как бы сильно он ни старался, Малфою все было мало. Гарри, тем не менее, не оставлял своих попыток, двигаясь все резче. Это все, что ему оставалось делать: слушать и повиноваться. Комната наполнилась вздохами и стонами, шлепками кожи о кожу и непередаваемым ароматом секса. Гарри уронил голову Малфою на спину, вдыхая запах его тела, в то время как тот дрожал под ним крупной дрожью. Давление вокруг члена было просто невыносимым; оно достигло яичек, поднялось к сердцу и опустошило легкие, заставив Гарри задыхаться. Кончая, он услышал свой крик, пока волны удовольствия накрывали его одна за другой. Гарри рухнул вниз, тяжело дыша Малфою в спину и отчаянно желая остаться в таком положении вечно. Он знал, что нужно сдвинуться, хотя бы слезть с Малфоя, но категорически не мог: его конечности налились свинцом. Но Малфой, похоже, не возражал: он кое-как восстановил дыхание и затих, не пытаясь ни подколоть Гарри, ни столкнуть его. В конце концов, они заворочались, причем одновременно, словно согласно какому-то немому соглашению. Малфой поморщился, когда Гарри вышел из него, в то время как тот поражался, что они чудом не упали на пол, елозя по такой узкой кровати. Он лег на бок, прислонившись грудью к лежащему на спине Малфою. Мне нужно поцеловать его. Или сказать что-нибудь, но Гарри понятия не имел, что именно. Как и не решался поцеловать Малфоя. Он просто лежал и ждал той секунды, когда Малфой нахмурится и велит ему убираться. От этой мысли Гарри стало плохо. Больше всего на свете он не хотел уходить, но ждать, пока Малфой его прогонит было гораздо хуже. Гарри вытянул шею и чмокнул Малфоя в плечо. Всего лишь разок, пока он меня не прогнал. — Мне лучше уйти? — спросил он, внимательно вглядываясь в лицо Малфоя. У меня только что был секс, внезапно осознал он. Я только что занимался сексом с Драко Малфоем. От этой мысли у него закружилась голова. Осмелев, он подтянулся и прильнул поцелуем к губам Малфоя. Через несколько мгновений тот отреагировал, поцеловав Гарри в ответ, неторопливо, даже нежно. Его пальцы вновь зарылись Гарри в волосы. — Тебе точно лучше уйти, — произнес Малфой, слегка отстранившись, и с улыбкой поправил на Гарри очки. Но вопреки своим словам, он завел руку Гарри за спину и притянул того ближе. — Если Помфри тебя увидит, то проклянет нас обоих. — Но ей все равно потом придется нас вылечить, — возразил Гарри. Пока Малфой не настаивал, он не собирался уходить. В любом случае он собирался остаться здесь: или в кровати Малфоя, или же в коридоре на полу. С Роном и Гермионой, которые сторожат снаружи. Интересно, стали бы они делать это, если бы знал, какие вещи здесь творятся? Поймешь еще. Гарри моргнул. Это то, что сказал ему Рон у входа в больничное крыло. Щитовые Чары. Одно заклинание, куча возможностей. Щитовые Чары. В качестве защиты. И не от налетчиков, а для... Щеки Гарри вспыхнули. Рон сказал ему, зная, зная раньше него самого, что Гарри окажется с Малфоем в одной постели. А Гарри забыл, даже не подумал о них. Тут он ясно вспомнил, что летом однажды наткнулся на Рона и на Гермиону, объясняющую тому, что безопасный секс нужен не только для того, чтобы не забеременеть. Они тут же мучительно покраснели, ну а Гарри убежал так быстро, как только смог. — Что? — Малфой нахмурился. — Мы забыли... — Гарри тряхнул головой. В следующий раз. Скажу в следующий раз. От этой мысли его сердце счастливо забилось. Возможно, следующий раз будет прямо сейчас, — ...подушку. Мы забыли подушку. Гарри заметил ее на полу; должно быть, она упала, пока они вдвоем устраивались на кровати. Гарри встал, стащил подушку с другой кровати и быстренько вернулся на тепленькое местечко у Малфоя под боком. Малфой уставился на него. — Хорошая задница, Поттер. — Это был комплимент? Ты только что сказал мне комплимент? — издевательски ахнул Гарри. Малфой помрачнел. — Я сказал, что ты задница, Поттер. Какой же это комплимент? И вновь счастье затрепетало у Гарри в груди и, разлившись по всему телу, приподняло уголки его губ. Гарри поцеловал Малфоя; а когда он отстранился, от мрачности того не осталось и следа. Он опять уставился на Гарри; из-за напряженности в его взгляде Гарри занервничал. — Что? — спросил он, в ту же секунду как Малфой начал: — Ты ведь не...? — Малфой запнулся и нахмурился, продолжая перебирать волосы Гарри и не сводя с него пытливого взгляда. — Я не кто? — он припомнил, как на квиддичном поле Малфой с диким видом оттолкнул его. Ты ведь даже не... сказал он. Малфой не ответил. Вместо этого он спросил: — Как ты добрался сюда? Я позвал тебя, и ты сразу пришел. Как ты так быстро добрался сюда? Этот вопрос показался Гарри любопытным. Малфой, что, думал, у Гарри есть какие-то сверхспособности? — Я здесь все время был, — признался он, кивнув головой в тот угол, где он недавно сидел. — Причарда и остальных не нашли, так что я... Думаю, побуду-ка здесь. Малфой пронзил его взглядом. — Что значит, их не нашли? Куда они могли деться? — Я не знаю. Они просто исчезли. Думаю, сбежали. Какое-то время Малфой молчал. — Идиоты, — наконец произнес он. — А ты остался здесь, чтобы меня защищать, — это прозвучало как утверждение, а не вопрос. Гарри поразился серьезности тона Малфоя. — Мракоборец Поттер, к вашим услугам, — Гарри слегка улыбнулся. Малфой улыбку не возвратил. Вместо этого он вновь начал перебирать Гарри волосы. — К моим услугам, да неужели? — слова были дразнящими, но интонации — абсолютно нет. — Думаешь, я трансгрессировал сюда? — Нет, я просто... — волосы Гарри уже стояли дыбом. Малфой, колеблясь, закусил губу, и Гарри затаил дыхание. — Иногда я оказываюсь в разных местах, но не помню, как добрался туда. Я подумал, с тобой такое тоже бывает. Гарри вспомнил, что рассказала ему Джинни, услышав от Астории. Она видела, как Малфой посреди ночи куда-то уходит и пропадает почти до утра. — Тем воскресеньем, когда мы нашли Томми, — шепотом продолжил Малфой, — ты спросил, почему я не пошел на матч. Правда в том, что я не знаю. Я хотел пойти, а потом... потом очнулся на Башне Астрономии. Я бежал. Бежал так быстро, как только мог. Я хотел пойти на поле, но вместо этого оказался там. У Комнаты. Я часто там оказываюсь. Впрочем, не всегда. — Малфой, это... — пульс Гарри ускорился. «Объяснимо», хотел он сказать. Если Малфой чувствовал себя потерянным, то можно было понять, почему он оказывался в тех местах, в которых пережил самые ужасные моменты своей жизни. Так вот от чего бежал Малфой в тот день? От воспоминаний? — Теперь видишь? — горько проговорил Малфой, слегка повысив голос. — Ты говоришь, что это я проклял мальчика, и, возможно, так и есть. А огонь... это была моя старая спальня, Поттер. А Харпер... Из всех мест, именно Башня Астрономии, — голос Малфоя сорвался. — Что, если ты прав? Что, если это я виноват во всем? Гарри вглядывался в серые глаза Малфоя. Возникни у него такое желание, то с Малфоем можно связать любое происшествие в замке. Но он вспомнил, что уже думал об этом, и это и оказалось проблемой, отвлекающей его от настоящего решения и запутывающей его. Может, с Малфоем происходит то же самое? — Разве это ты заставил Смита напасть на тебя? Или организовал сегодня собственное похищение? Малфой непонимающе посмотрел на него. — А это причем? Я знаю, что и для чего сделал Смит. И я знаю, зачем понадобился Причарду. Я же говорю о проклятом мальчике, пожаре, Харпере. — Ты избавился от Пивза? — спросил Гарри. — Ты заставил лестницы двигаться? — Ты не слушаешь меня, Поттер, — Малфой почти кричал. Его пальцы покинули волосы Гарри. — Я говорю тебе, что у меня провалы в памяти. И я не знаю, что делал, а чего не делал. — И... что? Ты говоришь, что тебя кто-то контролирует? Тогда, с тобой на лестнице был я. Мы чуть оба не погибли. Ты, что, сдвинул лестницы силой мысли? Малфой вытаращился на него. — Нет, — уверенно сказал Гарри. — Зачем кому-то брать тебя под контроль, чтобы ты сдвинул лестницы и оглушил мальчишку? Зачем им заставлять тебя наколдовывать свечи и поджигать свою собственную спальню? Почему бы им приказывать тебе убить Харпера? — Может, я просто... сошел с ума? — с отчаянием взглянул Малфой Гарри в глаза. — Ты ничего не сделал, — ты бы не смог. — Ничего. И не говори так; не смей так даже думать, — Гарри чувствовал, будто кто-то только что дал ему все, о чем он только мечтал, и сейчас пытается отобрать это. — Но... Гарри накрыл губы Малфоя поцелуем. Долгим, отчаянным поцелуем, заставившим их двоих задыхаться. — Ты ни в чем не виноват, — прошептал Гарри, прежде чем вновь поцеловать его. Малфой стонал и задыхался, и скоро они уже цеплялись друг за друга, касаясь членами, до тех пор, пока Гарри вновь не забыл, как думать, а Малфой не схватил его за задницу и притянул ближе. Позже Гарри лежал, спрятав лицо в изгибе шеи Малфоя. Он ничего не сделал, твердо сказал он себе, в то время как пальцы Малфоя вновь зарылись Гарри в волосы. — Настоящий, — услышал Гарри его мурлычущий шепот. — Ты настоящий.