К Вашим Услугам

— Гарри, стой! Услышав оклик Гермионы, Гарри лишь ускорил шаг. — Эй, приятель, подожди нас! — воскликнул Рон. — Мы, между прочим, всю ночь просидели на этом чертовом полу. Эти слова остановили Гарри. Он обернулся и нахмурился. — Простите, — несчастно произнес он. Что и говорить, его неловкое пробуждение не шло ни в какое сравнение с ночью Рона и Гермионы на жестком полу. И остались они, кстати, ради него. Сам то Гарри спал в теплой постели, у теплого, голого Малфоя в объятиях. — Что случилось? — спросила Гермиона, догнав его. Они оба выглядели помятыми и уставшими. Чувство вины Гарри усилилось. Он вздохнул и заставил себя пожать плечами. — Помфри застала меня и выставила вон. Похоже, я ее... расстроил, — и хотя, совершенно очевидно, он бы не вылетел из больничного крыла со скоростью ракеты, если бы дела в самом деле обстояли так, Гарри решил пока не рассказывать всей правды. Сегодня утром Гарри разбудил выразительный кашель. Открыв глаза, он тут же напоролся на мрачный взгляд Помфри, которая возвышалась над ними, нечитаемым взглядом взирая на раскинувшуюся перед ней картину. Сказать, что Гарри стало неловко, оттого, что его застукали голого в постели Малфоя, значит не сказать ничего. Дальнейшие события представляли собой размытое пятно. Гарри так быстро оделся под аккомпанемент укоряющего шепота Помфри, что он до сих пор не понимал, как умудрился ничего не потерять и не надеть, например, брюки на голову. Сверх того, Помфри внушила ему просто ужасающее чувство вины, из-за того, что он приперся ночью к больному, пережившему пытки Круциатусом, Драко и разбудил его. Рон и Гермиона переглянулись. Если они и поняли, что именно произошло, то, слава Богу, комментировать не стали. — Нам нужно вернуться в башню, — сказал Гарри. — Еще слишком рано. Вам нужно поспать. — Спать уже поздно, завтракать еще рано, — Рон удрученно вздохнул. Гермиона кашлянула. — Он хочет сказать, что мы сейчас идем на кухню, перекусываем, а затем отправляемся отсыпаться. — Я хочу так сказать? — беспечно переспросил Рон. — Ну, да, я не против. — Э-э, ладно, — Гарри кивнул. Хотя больше всего ему сейчас хотелось подняться в башню и рухнуть на кровать лицом в подушку. А если повезет, то и задохнуться. Рон выглядел вполне довольным жизнью, а Гермиона вздохнула: — Я, правда, голодна. Они вдвоем пошли по коридору, обнявшись и хором зевнув. Гарри же поругал свою несообразительность. Ведь очевидно же, что между кабинетом Помфри, ее спальней и больничным крылом есть дополнительный проход. Глупо было полагать, что она зайдет с центрального входа. Еще его тревожил тот факт, что испачканная подушка, которую Малфой подсовывал под бедра, все еще валялась под кроватью. И еще факт, что одеваться ему пришлось под присмотром Помфри, и он не смог попрощаться с Малфоем как положено. Драко, наверное, все еще сладко спал, даже не подозревая о щекотливом положении, в котором они оказались. Мрачные мысли Гарри оборвало тоненькое хихиканье нарисованной груши, которую пощекотал Рон. Она превратилась в дверную ручку, и они зашли на кухню. В коридоре было темно, но на кухне намного темнее. Гарри, Рон и Гермиона, подозрительно озираясь по сторонам, прокрались внутрь. — Смотрите! — ахнула Гермиона, указав рукой в сторону гигантской сложенной из кирпичей печи, служившей единственным источником света. Неяркое пламя бросало отблески на огромную гору нагроможденных на полу маленьких тел. Казалось, словно кто-то собрал всех без исключения домовиков Хогвартса и смел их в одну кучу. — Черт побери! — вскрикнул Рон. — Думаешь, их кто-то убил? Эльфы вмиг вскочили и разбежались по кухне: одни схватили какую-то кухонную утварь, другие зажгли свет, кто-то трансгрессировал с места на место так стремительно, что проследить путь было невозможно. Буквально в несколько секунд комната была залита ярким светом, кирпичная плита утробно рычала, а в воздух взлетела мука, как белое облако поглотив всю комнату, в то время как эльфы уже принялись с ужасающей скоростью и энергией за приготовление хлеба и булочек. Перед Гарри, Роном и Гермионой появилось три эльфа, и самый длинноносый из них царственно поклонился и промолвил: — Чем можем вам служить? Гермиона тут же воскликнула: — Нам так жаль! Мы не хотели потревожить вас. — Домовые эльфы не потревожены! — негодующе отвечал ей эльф. — Ну, то есть, вы же спали, и... — Домовые эльфы не спят! — закричал эльф. — Они, э-э, отдыхают. Чуть-чуть. — Ну, тогда, молодцы, — Гермиона улыбнулась ему. Эльф насупился. — А я думал, вы по ночам замок убираете. — Рон! — Гермиона развернулась и пронзила его взглядом. — Эльфам тоже нужно спать! В смысле, отдыхать, — поспешила добавить она. — Замок отлично убран! — завопил эльф. — Замок отдраен до последнего пятнышка! — До последнего пятнышка, — закивали головой эльфы, стоящие по обе стороны от него. — Домовые эльфы просто отдыхали. Чуть-чуть, — выделил эльф голосом. — Прекрасно! — вмешался Гарри, прежде чем беседа переросла в спор. — Я просто подумал, есть ли у вас для нас парочка бутербродов. — У домовых эльфов всегда есть бутерброды, — уверил их эльф. — Если вы готовы подождать... — он обернулся на толпу остальных домовиков, с быстром темпе пекших хлеб. — Чуть-чуть? — услужливо подсказал Рон. Эльфы смерили их сердитыми взглядами и ретировались. — Мы пришли слишком рано, — сокрушенно произнесла Гермиона. — Может, лучше нам уйти? — Чтобы они вконец на нас обиделись? — возразил Рон. Гермиона яростно зыркнула на него, очевидно, полагая, что Рону важнее бутерброды, а не чувства бедных домовиков. И, возможно, она была права, но и Рон был прав. Если они сейчас уйдут, эльфы подумают, что плохо их обслужили, и с горя отутюжат себе уши. Долго ждать не пришлось. Рядом с ними вскоре появился знакомый длинноносый эльф, держа поднос с тарелкой бутербродов с ветчиной. Свежеиспеченный хлеб так замечательно пах, что у Гарри мгновенно потекли слюнки. Они с благодарностью приняли угощение и, выйдя в коридор, направились в башню, по пути расправляясь с бутербродами. И утоленный голод стоил обожженых горячим хлебом языков. Рон удовлетворенно промурлыкал: — Боже, благослови этих домовиков. — Повезло, что я не встретила Винки, — с набитым ртом пробурчала Гермиона. — Она ведь потребует свои носки. Гарри вздрогнул. — Прости. — Да ничего, — Гермиона перевела внимательный взгляд на его шею. Она опять, должно быть, была вся покрыта засосами. Гарри решил, что в следующий раз поговорит с Малфоем о его упорных попытках искусать его горло. Поспешно откусив еще ветчины, Гарри, чтобы отвлечь от себя внимание Гермионы, хотя бы отчасти, рассказал им о провалах в памяти Малфоя, и о его подозрениях, что он стоит за всеми происшествиями. Сам-то Гарри был уверен, что это не так, но в последнее время опасался делать о Малфое какие-либо выводы, помня, как сильно заблуждался в начале года. Реакция Рона и Гермионы сильно подбодрила его. — Но, разве Макгонагалл не говорила, что стоящий за всем человек обладает экстраординарными способностями? — подчеркнула Гермиона. — Обладай он такой силищей, мы бы заметили. Даже если он и находился под чьим-то контролем, или был связан с кем-то, то сил, помимо собственных, у него не добавилось бы. — Но я же был связан с Волан-де-Мортом, — сказал Гарри, — и обладал кое-какими его способностями. Гермиона покачала головой. — В тебе жила часть его души, Гарри. Это не одно и то же. — Может, внутри Малфоя тоже есть часть чьей-то души, — возразил Рон. — Может, его захватил Пивз? — внезапно воскликнул он. — Полтергейсты не могут подчинять себе людей, Рон, — вздохнула Гермиона. — А то, что случилось с Гарри, воистину уникально. Просто совпало множество обстоятельств. И вероятность того, что с Малфоем произошло то же самое... — она махнула рукой. — Шучу, шучу, — вскинул руки Рон. — Я считаю, что за пожаром в подземелье стоит Причард и его банда. У них прямо какая-то нездоровая страсть к поджогам, а еще они ненавидят малыша Питерсона. Может, они хотели, ну, запугать его, как потом Малфоя. Может, этот Причард экстраординарно силен и экстраординарно туп. А еще он мог проклясть Томми. Ведь в этом году он сдает С.О.В., ну и купил то фальшивое Умострильное зелье. Гермиона в ответ ничего не возразила. Вместо этого она вытащила палочку и указала ею на шею Гарри. — Все! Не могу больше на это смотреть. Такое впечатление, что тебя прокляли. Эпискеи! Гарри вздрогнул, когда заклинание ударило в него. — Я...ну..., — Что? Упал и ударился шеей? Гермиона была не из глупых; очевидно же, что она обо всем догадалась. Так что притворяться смысла не было. Гермиона резко повернулась к Рону. — Ты говорил ему о Щитовых Чарах? — строго спросила она. — Гермиона! — возмущенно воскликнул Гарри. — Мы же не о том разговор ведем! — Гарри, — повернулась она к нему и терпеливо заговорила. — Я просто беспокоюсь о тебе, потому что кое-какие вещи ты мог и не знать, и во избежание... Гарри развернулся на каблуках и поспешил прочь от нее. Он не просто не имел ни малейшего желания обсуждать с ней секс, но и боялся, что она каким-нибудь образом догадается, что Гарри просто-напросто забыл про эти проклятые чары. — Я говорил ему, Гермиона. Успокойся, — раздался за его спиной голос Рона. — Но, посмотри на него, как он смущен... В Гарри клокотала такая ярость, что, резко повернул за угол, он чуть не сбил кого-то с ног. — Эй! — воскликнул Невилл, останавливая Гарри в дюйме от Ханны. — Не урони мою подружку! — Ты наступил мне на ногу, Гарри, — проворчала Ханна. — Извините. Я вас не заметил, — робко произнес Гарри. — Гарри, стой! — отразился от стен коридора приближающийся голос Гермионы. — Прости. Я лишь подчеркиваю, что если ты занимаешься сексом с кем-то вроде Малфоя, то должен нести ответственность за это целиком и полностью. Кто знает, что у него на... — она вскрикнула, врезавшись в спину Гарри, а потом заметила Невилла и Ханну, — ...уме, — пробормотала она и затихла. Тут же побежал Рон и вытаращился на них во все глаза. Невилл и Ханна шокированно застыли. Несмотря на всю неловкость ситуации, в душе Гарри испытал странное чувство облегчения. Любой секрет рано или поздно должен быть раскрыт, успокоил он себя. — Так... — Гарри прокашлялся: он заметил, что и Невилл, и Ханна были взъерошенными и раскрасневшимися. Пуговицы у Невилла на рубашке были застегнуты как попало. — Вы чего так рано встали? Где были? — Э-э, — выдавил из себя Невилл, не спуская с Гарри глаз. — Мы бежали, — сказала Ханна, — от Макгонагалл. Мы вышли, э-э, прогуляться, и она поймала нас, когда мы были в Большом Зале. Ну и, немного вышла из себя, — Ханна покраснела. Гарри посочувствовал, хотя меньше всего ему хотелось знать, чем они занимались в Большом Зале. И на каком именно столе. — Да, она не любит, когда кто-то гуляет, — прокомментировал Рон. Невилл кашлянул, и к нему вернулся дар речи. — Ну, да... Может, она просто устала. Ведь учителя всю ночь прочесывали Запретный Л... О! — внезапно воскликнул он, расширив глаза. — Да-да! — откликнулась Ханна. — Нам нужно что-то вам рассказать! Вы ни за что не догадаетесь, что случилось! Пытаясь отвлечь всех со старой темы разговора на новую, Гарри поинтересовался: — Вы нашли Причарда и его дружков? — Нет, — сказал Невилл, но затем просиял. — Но они нашли в лесу кое-кого другого: Фенрира Сивого. Гарри моргнул: — Прости? — Что значит: они нашли его? — спросила Гермиона. — Они его поймали? Он здесь? Он в замке? — Нет, нет, — Невилл нахмурился. — Ну, фактически, да, он здесь. Точнее, здесь его тело. — Здесь его труп, — просияла Ханна. Гарри вытаращился на них. — Они нашла в лесу мертвого Сивого? — Они, что, просто наткнулись на него? — скептически, в тон мыслям Гарри, спросил Рон. — Вероятно, — улыбка не сходила с лица Невилла. — Мы послушали, как Макгонагалл говорила Флитвику, что его нашли на самой опушке леса. Он выглядел так, словно пролежал там уже несколько дней. С размозженным черепом. Прикиньте! Все эти Наемные Маги рыскают по всей стране, ищут его, а он все это время пролежал здесь, у нас под боком. Мертвый. — Разве Кэрроу не говорили, что, когда они собирались напасть на Хогвартс, он был с ними? — спросила Гермиона. — Да, — сказал Гарри. — Он бросил их. Или нет. Может, и не по своей воле, — он перевел взгляд на Невилла. — Они знают, кто убил его? Подозреваемые есть? — Не знаю, — пожал плечами Невилл. — Кто бы это ни был, он заслуживает орден. — Должно быть, это кто-то, кто живет в замке, — сказала Гермиона. — А, может, в лесу? — возразил Рон. — Кентавры? Еще какое чудище? — Гарри, ты как будто не рад, — изучающе оглядел его Невилл. — Я рад, — уверил его Гарри. — Просто, все это так неожиданно. Еще одного человека нашли около замка мертвым. Хотя Гарри и был рад смерти Сивого, но он стал бы еще радостнее, если бы узнал, кто всем этим стоит. — Нам нужно идти, — сказала Ханна. — Если нас опять поймают, то точно накажут. Невилл кивнул и открыл было рот, чтобы сказать что-то еще, но Ханна потянула его за рукав, и он нехотя подчинился. — Вам тоже лучше вернуться в башню, — произнес он, и они с Ханной ушли. — Вот это да! — Гарри резко развернулся. — Сивый! Мертв! Прошу, поговорим о Сивом, о нем, не о Малфое. Надеялся Гарри зря. — Мне так жаль, — несчастно произнесла Гермиона. — Я не знала, что здесь были Невилл и... — Оборотень! Внезапная смерть! — закричал Гарри. — Давайте сосредоточимся на этом, пожалуйста! — Через минуточку, — сказал Рон. Он выглядел просто до ужаса серьезным. — Гермиона просто... мы просто волнуемся, Гарри, знаешь? Дело не в том, пользуешься ты чарами, или нет. Просто, это же Малфой. Мы не хотим, чтобы тебе было больно. И я не имею в виду, что он может проклясть тебя, и тебе нужно держать ухо востро — хотя, он может, так что будь осторожен — это не все. Ведь это же Малфой. — Я знаю, кто он, — тихо отозвался Гарри. — Так ли? — Гермиона закусила губу. — Похоже, что ты забыл. Что случится, когда ты вспомнишь? — Люди меняются. — Думаешь, он изменился? Проклятье. — Я не знаю, — признался Гарри. — Но, в любом случае, уже слишком поздно. Если я сейчас откажусь от него, мне будет намного больнее, — единственная правда, в которой он не сомневался. Рон тяжело выдохнул. — Мертвый оборотень? — робко предложил Гарри. Рон и Гермиона несколько секунд молчали, но, в конце концов, Гермиона вздохнула и произнесла: — Слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Вот именно! – воскликнул Гарри, воодушевленный, что по пути в башню они будут обсуждать не Малфоя, а Сивого. Поднявшись в башню, они, измученные, разошлись по спальням. Гарри хотел было отправить Малфою сообщение, чтобы удостовериться, что с ним все в порядке, но передумал, так как все еще было слишком рано, и Драко, скорее всего, спит. Уснуть не получалось. В ту секунду, когда он лег, все мысли тут же исчезли, кроме воспоминаний об обнаженном теле Малфоя, прижимающемся к нему. Теперь, без этих теплых объятий, весь процесс сна казался не более, чем пустой тратой времени. Ты безнадежный идиот, корил себя Гарри, вновь и вновь проигрывая в голове его ночь с Малфоем. Особенно некоторые ее части... Хотя, провалы в памяти Малфоя тоже были довольно тревожащей темой и требовали размышлений. Ему нужно поговорить с кем-нибудь. Не со мной. Гарри понятия не имел, как помочь ему. Малфой был таким потерянным, отчаявшимся. Ты настоящий, шептал он. Ну, а каким же мне еще быть? День тянулся мучительно медленно. Уроков не было, да и у кого не было настроения учиться. Даже у Гермионы. Все без исключения обсуждали смерть Сивого и вчерашний пожар, и потому, куда бы Гарри ни пошел, везде звучала фамилия «Малфой». Он уже начал подумывать, что сходит с ума, словно то, что он на самом деле слышал, было эхом его собственных мыслей. Он не мог прекратить думать о Малфое. Когда он не пришел на завтрак, Гарри послал ему сообщение, спрашивая, в порядке ли он. Ответ пришел незамедлительно: Порядок. Хотя Гарри и был рад, что с Малфоем все хорошо, чем дольше он смотрел на надпись, тем сильнее злился. В течение дня он еще несколько раз посылал сообщения, и получал в ответ приблизительно: «Нормально», «Порядок, Поттер» и, наконец, «Поттер, хватит уже трахать», что вероятно, значило «Поттер, хватит уже трахать мне мозги», учитывая ограничение на монете в четыре слова. Гарри был зол на самого себя. Он ни в коем случае не ждал, что Малфой ворвется в Большой Зал и упадет ему в объятия, но уж точно не предполагал, что его беспокойство вызовет такое отторжение. Хотя должен был. Ведь то, что Гарри абсолютно не жалел о проведенной с Малфоем ночи, не значило, что сам Малфой чувствовал то же. Гарри был рад услышать, что Малфоя выписали из больничного крыла — он сам бы давным-давно сходил туда, если бы не боялся навлечь на себя гнев Помфри. Раз Малфой был полностью здоров, значит они встретятся сегодня в девять вечера на ежедневном патруле. К сожалению, именно сегодня Гарри хотел оставить Малфоя на попечение Рона и Гермионы и уйти на одно дело, но надеялся, что сперва успеет поговорить с ним хотя бы чуть-чуть. Наконец, после мучительно долгого ожидания часы пробили девять. Гарри со всех ног понесся в подземелья и, как в прошлый раз, встал напротив входа в слизеринскую гостиную. Сперва вышли сестры Гринграсс, затем Забини, но Малфоя все не было и не было. На часах Гарри было лишь пять минут десятого, но он не верил — так уже был измучен ожиданием. Наконец, Малфой, хмурясь, вышел в коридор. Увидев Гарри, он сдвинул брови лишь сильнее. Гарри уже приготовился схватить его в охапку и поцеловать, но Малфой заговорил: — Гойл пропал. Гарри сдержал свой порыв и спросил: — Волнуешься? — Конечно, волнуюсь! — взорвался Малфой. — Он полный идиот, и я понятия не имею, что он задумал. Я четко разъяснил ему, что выходить за пределы гостиной после девяти нельзя. Обычно он слушается меня. — Ладно, — поспешил сказать Гарри. — Мы найдем его, обещаю. Он украдкой взглянул на часы: времени оставалось совсем мало, и тратить его на поиски Гойла Гарри не собирался. Но все равно его исчезновение было неприятной новостью. Еще недавно, если не досчитались ученика, О.Д. был уверен, что он найдется в каком-нибудь укромном уголке, причем, не в одиночестве. Сейчас все стало гораздо сложнее. — Можно поискать на кухне, — сказал Малфой. — Хотя, он всегда дубасит грушу кулаком, и она его не пускает. Не понимаю, зачем ему это. Гарри кивнул, и они направились вдоль коридора. Кухня была совсем недалеко, и потому у Гарри почти не было времени придумать, с чего начать разговор с Малфоем. Которого, похоже, вполне устраивала тишина. Гарри хмуро сверлил взглядом его спину, пока тот щекотал грушу. Дверная ручка появилась, но вот открыть саму дверь Малфой никак не мог. — Странно, — сказал он. — Заперто. Эту дверь никогда раньше не запирали. Пока Малфой доставал палочку и пытался отпереть дверь с помощью магии, Гарри думал, что, возможно, дверь закрыта из-за утреннего происшествия. Наверное, домовики не хотели, чтобы потревожили их... отдых. Что было смешно, потому как замок был в самом деле отдраен до блеска. Они действительно превосходно справлялись со своей работой. — Если дверь закрыта, значит внутри его нет, — сказал Гарри, глядя на растущее на лице Малфоя разочарование. Если домовые эльфы заперли дверь, открыть ее будет непросто. — Или ты думаешь, домовики его похитили? Малфой развернулся. Его глаза полыхали, и Гарри приготовился к тому, что на него сейчас накричат, но Малфой пораженно выдохнул и спрятал палочку. — Можно поискать в библиотеке, — предложил Гарри. — В библиотеке? — Малфой усмехнулся. — Ты рассказывал, что он купил Умострильное зелье. Значит, он переживает за результаты Ж.А.Б.А.. Так что, возможно, он просто решил позаниматься в тишине и покое. Малфой смерил его скептическим взглядом, но что-то пробормотал и направился к лестницам. Гарри расшифровал это как согласие. И пару лестничных пролетов спустя не сдержался. — Значит, мы вообще не будем целоваться, так? — спросил он. Малфой замер и вытаращился на него: — Прошу прощения? — Ты злишься на меня? — Гарри шагнул ближе. — Почему? Потому что Помфри нас застукала? Она что-то сказала тебе? Малфой не сводил с Гарри пораженного взгляда. Ты настоящий. Малфой, что, уже не верит в это? Гарри слегка прикоснулся к руке Малфоя. — Я настоящий, помнишь? — говоря это, он чувствовал себя глупее некуда, но, тем не менее, глаза Малфоя расширились, и его лицо прояснилось. — Конечно, — Малфой изо всех сил старался прозвучать безразлично. — Я знаю это. В следующую секунду они уже целовались. Руки Малфоя как обычно зарылись в волосы Гарри, а его губы жарко опалили Гарри кожу, прежде чем между его зубов скользнул горячий язык. От облегчения у Гарри закружилась голова. Он мечтал об этом весь день; он уже начал опасаться, что этот момент никогда не наступит. — Оу, — раздался чей-то голос. — Мы рано? — спросил другой человек. Гарри медленно и неохотно узнал голоса Рона и Гермионы. Чего они пришли? Потому что я попросил. Гарри со вздохом отстранился. Малфой тут же этому воспротивился: он потянул Гарри за волосы к себе и склонил шею, уже приготовившись впиться поцелуем в его горло. — Малфой! Мы не одни! Малфой тут же вскинул голову. Он огляделся и ощутимо вздрогнул. — Да нет, не рано, — сказала Гермиона. — Мы, похоже, спасли твою шею, Гарри. Гарри поспешно пытался справится с залившим щеки румянцем. В конечном счете, он посмотрел на Гермиону. — Неплохо. Она ухмыльнулась: — Да, забавно, не так ли? Мало того, что он злой, так еще и вампир, — она смерила Малфоя раздраженным взглядом. Тот, вздернув подбородок, отвернулся. — Вампир! Точно. Мне нужно... — Гарри перевел взгляд на Рона, ожидая увидеть на его лице гримасу отвращения. Но тот смотрел куда-то в сторону мраморных лестниц. — Это... — Рон нахмурился и вытянул шею. — Это домовик? Гляньте! Все тут же повернули головы на его голос. На ступеньке, слабо освещенный, забившийся в угол и прижавшийся к перилам находился какой-то сверток. И, по-видимому, двигался. До ушей Гарри донеслись тихие всхлипывания. — Быть этого не может! — ахнул Малфой и рванул вверх по лестнице. Гарри поспешил за ним. У него зарождалось смутное подозрение. Малфой добежал до свертка и склонился над ним. — Гойл? Сверток вскинулся, и Гарри вздрогнул. Это действительно был Гойл, точнее, его уменьшенная копия в фут высотой, а может, и меньше. — Драко! — ахнул Гойл, пытаясь встать на ноги. Его голос был теперь до смешного писклявым. Малфою явно не хотелось дотрагиваться до него, но Гойл никак не мог встать, и Драко, протянув руки, схватил его за плечи и поставил на ножки. — Кто это сделал? — спросил Малфой, а затем. — Ты съел что-то? Или выпил? — На ярлычке было написано «Выпей меня»? — добавила Гермиона. — Гермиона! — возмутился Гарри. Она виновато улыбнулась: — Прости. Не смогла удержаться. — Я не знаю! — запричитал Гойл. — Я возвращался из совятника, и все вокруг вдруг стало таким большим. Я хотел вернуться в подземелья, но это было так трудно. Мне пришлось сдаться. Гарри надеялся, что никто не скажет Гойлу, что до подземелий ему оставалось десять ступенек. — И ты никого не видел? — спросил Малфой. — Или слышал? Гойл покачал головой. Гарри перевел взгляд на Малфоя. — Как думаешь, кто мог напасть на него? — Откуда мне знать? — взорвался Малфой. — Он продолжает бить учеников, — он перевел на Гойла строгий взгляд. — Ты сегодня кого-нибудь побил? — Нет! — поспешил воскликнуть Гойл, но затем почесал нос, видимо, глубоко задумавшись. — Может быть? Малфой вздохнул, а Гойл всхлипнул, и по его щекам покатились слезы. — Уверена, мадам Помфри поможет тебе, — голос Гермионы прозвучал невероятно мягко. Или потому что ей было неловко, за то, что она его дразнила, или потому что при виде кого-то настолько крошечного в ней моментально просыпалась забота. Гойл воззрился на нее с благодарностью в его наполненных слезами глазах, но затем, должно быть, узнал ее. Его лицо тут же исказилось отвращением. — Грейнджер, — прорычал он. Или попытался прорычать. Вышло больше похоже на писк. Его глаза сузились. — Не разговаривай со мной, — он выставил вперед крошечный кулачок. — Ты, грязнокр... — Гойл вскрикнул, когда Малфой дернул его за мантию и поднял на руки. — Я отнесу его в больничное крыло, — проговорил Малфой. Гойл хотел было возразить, но Малфой встряхнул его и сильнее прижал к груди, как обычно маленькие дети прижимают куклу. Гойл тут же смолк, пытаясь вздохнуть в крепкой хватке Малфоя. — Отлично, — Гарри оглянулся на Рона и Гермиону. — Идите. Ну, а я, э-э, мне нужно уйти. Малфой нахмурился. — Тебе... что? Гарри выдавил улыбку. — Рон и Гермиона составят тебе компанию, — И убедятся, что никто не попытается вновь тебя убить. Гарри этих слов вслух не сказал, уверенный, что Малфой и сам все понял. Малфой перевел взгляд на Рона и Гермиону, затем назад на Гарри. И на его лице читался настоящий ужас. — Что? — повторил он. Гарри едва сдержал порыв сказать Малфою, чтобы он ослабил хватку, иначе сломает бедному Гойлу пару костей. — Прости, — виновато улыбнулся Гарри и вытащил мантию-невидимку. Малфой стоял как громом пораженный, и Гарри не сдержался. Чуть наклонившись вперед, он запечатлел на губах Драко легкий поцелуй. Позади простонал Рон, а Гойл изловчился и пнул Гарри в грудь. Малфой пораженно молчал, глядя на Гарри, который со словами: «Я иду охотиться на вампира», набросил на плечи мантию-невидимку. Гарри еще раз слабо улыбнулся и припустил по коридору, желая сбежать прежде, чем он начнут ругаться. По крайней мере, если дело дойдет до драки, они же все равно идут в больничное крыло, так что мадам Помфри, если понадобится, вылечит их. Преодолев несколько лестничных пролетов, Гарри очутился на четвертом этаже. Он надеялся, что не опоздал. Через несколько секунд он достиг коридора, в котором они с Драко были атакованы, на цыпочках прокрался к заколдованной двери, и заметив, что она слегка дымится, отодвинулся подальше, достал палочку, убедился, что мантия-невидимка сидит на нем плотно и замер. Минуты шли, и Гарри уже было хотел вломится в комнату не дожидаясь. Возможно, она была пуста. Гарри тщательно замаскировал свою ловушку, даже попросив о помощи Джинни. Сперва она разозлилась, но, выслушав идею Гарри, успокоилась и согласилась с ним. Хотя, кто знает, может Пуффендуйский вампир сменил место охоты, раз Гарри обнаружил это место. Внезапно стена засветилась в темноте алым светом. Гарри крепче сжал палочку и задержал дыхание. В коридор вышла закутанная в плащ фигура, стирающая что-то с губ. Гарри дождался, пока дверь закроется и резким жестом снял мантию-невидимку. — Стой где стоишь! — приказал он, подняв палочку. Фигура резко развернулась, отпрянула назад и выхватила палочку. — Ты не станешь меня проклинать, не так ли, Лаванда? — спросил Гарри. Фигура замерла, не шевелясь несколько долгих мгновений. В конечном счете она зарычала и резко сдернула капюшон; спутанные белокурые локоны рассыпались по плечам. В слабом свете Лаванда казалось дикой; ее глаза пылали, лицо кривилось в гримасе ярости, а шрамы выглядели еще ужаснее, чем прежде. Но во взгляде, брошенном ею на Гарри, была боль. — Все ясно! — выплюнула она. — Я должна была догадаться, что это ловушка. Вот почему ты отправил Джинни Уизли дежурить с Парвати. Я думала, ты понял меня. Но нет! — она нахмурилась. — Ты отправил меня патрулировать четвертый этаж, потому что хотел поймать этого паршивого вампира! — Или оборотня, — сказал Гарри. Она вновь зарычала. — Едва ли! Если быть точнее, наполовину оборотня! Ну? Теперь ты счастлив? Обвинишь во всем меня, да? — А надо? — Нет! Гарри! — закричала она. — Как ты смеешь... Я закляла Демельзу! Вот, я призналась! Арестуй меня. Гарри не собирался обвинять ее в случившемся. Он вообще не собирался ни в чем обвинять ее. Она обладала некоторыми способностями оборотня: сила, обостренное обоняние, но в целом оборотни по силе не превосходили остальных волшебников. Другое дело, человек, ночами шныряющий по замку, может что-то знать. — Чем именно ты тут занимаешься? — спросил Гарри. Его взгляд подметил кровавые следы на щеках и губах Лаванды. Она поняла, куда он смотрит, и злобно стерла кровь. — Ем, раз ты спрашиваешь. Гарри стало как-то не по себе. — А что именно ты ешь? Неожиданно она усмехнулась. Гарри заметил, как сверкнули в свете свечей ее глаза. — Мясо, Гарри. Окровавленное мясо, — ее голос дрожал. — Я съедаю по тарелке свежих бифштексов практически каждую ночь. Я люблю их, сильно. Очень сильно. А в полнолуние... еще сильнее. — О, — Гарри вздохнул. Так вот какой у нее секрет, вот, что она старалась скрыть. Гарри стало жаль, что он поймал ее. Лаванда, должно быть, стыдилась своего голода. – Ты на кухне их таскала, да? – вот почему фигуру в плаще чаще всего видели неподалеку от пуффендуйской гостиной; Гермиона была права – дело оказалось в пище. А в последнее время фигуру в плаще никто не видел, потому что никто, кроме членов О.Д. по коридорам не ходил, и Лаванда знала, где они, и как избежать встречи с ними. — Я не таскаю! –воскликнула Лаванда, и Гарри хотел подчеркнуть, что не обвиняет ее, а просто размышляет вслух, но Лаванда продолжила. – Бифштексы для меня готовят домовики. Они каждую ночь оставляют блюдо для меня в коридоре. — Да? – Гарри был удивлен. – Что значит: они оставляют для тебя блюдо в коридоре? В каком коридоре? – насколько Гарри знал, чтобы домовики накормили тебя, нужно пойти на кухню и попросить их об этом. Рон как-то сказал, что был бы не против, если бы еду доставляли прямо в спальню, но Гермиона возразила, что, скорее всего, нигде, кроме Большого Зала и кухни, еды быть не должно. Иначе ученики вовсю пользовались бы их рабской покорностью. — В разных, — Лаванда пожала плечами. – Где-то месяц, назад я проголодалась ночью и отправилась на кухню. Хотела попросить у домовых эльфов парочку бифштексов с кровью. Но этого не потребовалось! Они оставили у двери кухни для меня целое блюдо. И каждую ночь оставляли. Вот только... – она сердито прищурилась. – Когда начались патрули О.Д., дойти до кухни стало сложнее, потому что у меня всегда был какой-нибудь напарник. В ночь, когда случился пожар, я кралась на кухню, но услышав чьи-то шаги, как мне показалось, Филча – это оказался Харпер, но я еще не знала – и я спряталась сюда. И угадай, что я нашла внутри? Вновь бифштексы. Разве домовики не душки? — Значит... – Гарри запутался. – Ты ни разу не поговорила с домовиками? Не просила их покормить тебя? — Ну, нет. Но они же домовые эльфы. Они созданы прислуживать. Они все и так знают. — Но они не могут читать мысли. — Я... ну а кто еще мог сделать это для меня, если не они? Должны же были бифштексы откуда-то появиться? А кроме как с кухни больше неоткуда. В словах был смысл. В последнее время домовики стали какими-то очень странными. Заперли дверь, внезапно собравшись отдохнуть. Кто знает, какие у них еще причуды? — Ты не веришь мне, да? – хмыкнула Лаванда. – Какая вообще разница, откуда взялось мясо? Оно было мне нужно. Я никому не причинила вреда. — Я тебе верю, — быстро проговорил Гарри. Причин лгать у нее не было. Она потерла ладонью глаза. — Как будто шрамов мало, — горько произнесла она. – Я наполовину зверь. — Нет, это не так, — сказал Гарри. Ему вспомнился Билл, который женился на девушке, любящей его несмотря ни на что. – Тебе нечего стыдиться. В том, что произошло с тобой, твоей вины нет. — О, спасибо, Гарри. Раз ты сказал, я сию секунду прекращу этого стыдиться. Поверь, я прекрасно знаю, чья это вина. Вина человека, который загадочным образом умер. Гарри возненавидел бы себя, скажи он эти слова ей в лицо, потому он лишь произнес: — Полагаю, ты в курсе, что Сивый мертв? Ее лицо вмиг изменилось. Она с ненавистью посмотрела на Гарри. — Ты пытаешься во всем обвинить меня? Так? Думаешь, я убийца? Потому что я наполовину оборотень? — Нет! — хотя, кто еще мог прикончить Сивого? Ведь это Лаванда, не кто-то еще, каждую ночь блуждала по замку. У нее был мотив, она была в ярости, и ее новые способности явно позволяли ей сделать это. – Я не виню тебя, Лаванда. Даже если... Даже если ты и сделала что-то... в смысле, может это был несчастный случай. Или самооборона. Даже если это не так, я не виню... — Я никого не убивала! – закричала она. – Я счастлива, что он мертв. Я так счастлива, что готова пуститься в пляс от счастья. Он подох как пес, кем он и являлся. Не думай, что я не мечтала об этом. Нет, я хотела этого всей душой, каждую секунду моей жизни, с тех пор, как они сделал это со мной, превратил меня в чудовище. Но я не убивала его, Гарри. Гарри вытаращился на него. — Ты хотела этого, — повторил он, чувствуя, как по коже побежали мурашки. Желание. Одно слово, и все сбудется. Она неверяще покачала головой. — Конечно, хотела. Чего я хочу? спрашивал Гарри себя в своем сне. Вопрос был безумно важен, но Гарри не смог найти ответа. А теперь сумел. Он хотел разгадывать какую-нибудь тайну. Он хотел поймать Пожирателя Смерти. Он хотел спасти людей от смерти и боли. Он хотел сделать что-то стоящее, а не тратить время впустую. И мое желание исполнилось. Через несколько минут после того, как он вошел в Выручай-Комнату, желая, оно исполнилось. Ты подозревал Малфоя в чем-то еще до того, как все случилось? О, Господи. Гарри не мог дышать. — Гарри? – взволнованно спросила Лаванда. — Ты хотела бифштексов. Ты отчаянно желала их. — Мне сейчас повторить, все, что я сказала? – огрызнулась она. В ушах Гарри звенело, кровь ударила ему в голову. — Голдстейн хотел смерти Харпера. Смит хотел добраться до Малфоя. Малыш Питерсон хотел немного света. — Мечтать не вредно, — медленно, будто маленькому ребенку, сказала Лаванда. – И не смей ставить меня наравне с Голдстейном. Он убил Харпера. — Так же, как ты убила Сивого. А я оглушил Томми. — Что? Гарри очнулся от оцепенения и полез в карман. — Нужно всех предупредить, — сказал он, указывая палочкой на галлеон. Его руки дрожали. Лаванда вскрикнула, когда ее галлеон ожег ее через ткань плаща, и вынула его. – Кабинет Макгонагалл? – она встревожено посмотрела на него. – Зачем ты всех туда зовешь? Что ты хочешь ей рассказать? Я никого не убив... — Я знаю, Лаванда! – она схватил ее за руку и потащил в сторону лестниц. – Пошли! Она легко вырвала руку. — Нет! Что ты собираешься сказать Макгонагалл? — Что нам нужно убираться к черту из этого замка, — сказал Гарри и вновь, нахмурившись, схватил Лаванду за руку. – Причард! – внезапно воскликнул он. – Черт, я забыл. Нам нужен Джейми Питерсон. Он не может в одиночку покинуть гостиную. Где слизеринцы? Забини, Гринграсс? На каком этаже? – Малфой был слишком далеко – на первом этаже. Этот вопрос, видимо, застал Лаванду врасплох, потому что она ответила: — Полумна и Забини на пятом этаже. — Отлично. Пошли! – он побежал, и на сей раз Лаванда, не сопротивляясь, побежала за ним. Они столкнулись с Лавандой и Забини на лестнице, ведущей на пятый этаж. Гарри попросил их сходить в подземелья, забрать Питерсона и привести его к Макгонагалл. Забини смерил его взглядом. — Что-нибудь еще? — Ты подчинишься или нет? – взорвался Гарри. — Мы все сделаем, — проговорила Полумна. – Пойдем, Блейз, — сказала она и потянула его за рукав. Забини без единого слова повиновался. Лаванда посмотрела им вслед. — Черт побери. Думаешь, они...? — О, кого это волнует, бегом! – Гарри развернулся, чтобы рвануть вверх по лестнице. — Гарри, стой! – закричала Лаванда. – Там же есть тайный проход к кабинету дирек... — Сначала я хочу кое-что проверить. И мне понадобится твоя помощь. Лаванда, умоляю. Она фыркнула, но побежала за ним. Очень скоро они уже стояли на седьмом этаже. Гарри поспешил к Выручай-Комнате. Распахнув дверь, он не увидел ничего, кроме черноты. Комната была мертва, как и всегда. Лаванда заглянула внутрь. — Что ты ищешь? Гарри не ответил, вместо этого сказав. — Лаванда, пожелай тарелку окровавленных бифштексов. Она моргнула. — Пожелать...? Но я сыта! — Просто пожелай. Представь. Представь, как я держу их. Бифштексы, целую тарелку. Свежеприготовленные. Воткнешь в них вилку, и они засочатся кровью. Глаза Лаванды потемнели, и в руках Гарри появилась тарелка бифштексов. Они выглядели очень кроваво, и Гарри даже от неожиданности чуть не выронил их. Ему показалось, что мясо и вовсе было сырым. — Этого не может быть, — сказала Лаванда, переведя взгляд с бифштексов на Комнату. – Она больше не работает. Взгляни! Даже если и так, она никогда не могла наколдовать еду. Невилл говорил... Нет, не может быть. Весной мы проводили в Комнате все время, мы все были голодны, но еда так и не появлялась. — Комната не могла дать вам еду, но замок. Может. Разве ты не понимаешь? Комната была уничтожена, но ее магия выжила. Она сейчас во всем замке, вокруг него. Ну и на кухне тоже. — Но как такое возможно? Как она могла просто переместиться? — Я не знаю, — в отчаянии проговорил Гарри. – Нам нужна Макгонагалл. К большому разочарованию Лаванды, Гарри бросил мясо на пол. — Стой! – вскрикнула она. – Я возьму всего один. — Лаванда! – возмутился Гарри, но она уже наклонилась и, подняв один бифштекс, приготовилась укусить его. И замерла, глядя в сторону лестниц. Гарри обернулся и увидел Джинни и Парвати, застывших в конце коридора с выражением шока на лицах. — Лаванда? – прошептала Парвати. – Что ты де...? Лаванда отбросила бифштекс и закричала: — Ничего! Это не важно! У нас здесь ЧП! – она стремительно понеслась прочь. — Э-э, Гарри? – сказала Джинни. Гарри скривился, глядя на них: объяснять времени не было. — Побежали! – сказал он и бросился за Лавандой. К счастью, Парвати и Джинни без вопросов последовали за ним. Ворвавшись в башню директрисы, на лестнице они столкнулись Роном, Гермионой и Малфоем. — Гарри! – воскликнула Гермиона и бросилась к нему. – Что происходит? Взгляд Гарри тут же нашел Малфоя. Убедившись что тот, за исключением хмурой мины на лице, в порядке, Гарри повернулся к Гермионе. — Помфри помогла Гойлу? Гермиона покачала головой. — Она пытается, но ничего не выходит. Гарри так и думал. — А что случилось с Гойлом? – спросила Лаванда. — Он уменьшился, — сказал Гарри. – Пойдем, — в сотый раз за вечер повторил он. – Нам нужна Макгонагалл. Срочно. Рон нахмурился, а Малфой спросил. — Кто-то еще пострадал? – он подозрительно посмотрел на Лаванду, Парвати и Джинни, явно гадая, что они забыли рядом с Гарри. — Нет. И никто больше не пострадает, — сказал Гарри. Мы просто должны действовать быстро. Гарри побежал вверх по винтовой лестнице, и остальные поспешили за ним. — Все нормально, Гарри. Нам не обязательно знать, что происходит, — проворчал ему вслед Рон. В кабинете Макгонагалл они увидели толпу остальных членов О.Д.. Сама директриса была в ярости. — Надеюсь, у тебя есть достойная причина врываться в мой кабинет, Поттер, — Гарри отметил, что он уже не Гарри. — Профессор, — начал Гарри, прекрасно осознавая, что все слушают его, и что сейчас он выглядит чокнутым. – Мы должны покинуть замок. Макгонагалл вскинула брови. — Почему? Что случилось? – Гермиона подбежала к нему. — Хорошой вопрос, — произнесла Макгонагалл, а затем выражение ее лица ожесточилось. – Кто-то еще пострадал? — Нет, — сказал Гарри. – В смысле, кто-то уменьшил Грегори Гойла, и Помфри не может вернуть его в прежнюю форму, — услышав это, кто-то хихикнул, но Гарри не обернулся. Происшествие Гойла могло показаться забавным, но при других обстоятельствах. – Но это лишь вопрос времени. Профессор, кажется, я понял, что происходит, — Гарри запнулся. Макгонагалл выжидающе смотрела на него, а он не знал, как правдоподобно изложить свою теорию. – В замке была комната, Выручай-Комната, уверен вы слышали о ней. На пятом курсе там тренировался Отряд Дамблдора, а этой весной ученики прятались там от Кэрроу. В ней существовала особая магия: человеку, находящемуся внутри, она давала почти все, чего бы тот ни пожелал. Но за пределами Комнаты все это исчезало. Власть этой магии распространялась лишь в пределах Комнаты, и больше нигде. — И во время Битвы за Хогвартс она была уничтожена. Сожжена дотла. Но... я думаю, магия выжила. Она не была уничтожена вместе с Комнатой, а каким-то образом проникла в замок. И пытается делать то, для чего предназначена – исполнять желания. Выражение лица Макгонагалл прочесть было невозможно. Гарри не мог сказать, обдумывает ли она его слова, или же решает, как поскорее позвать Помфри и влить в него порцию противоядия Болтушки для Молчунов. Гарри умоляюще посмотрел на Гермиону. Гермиона закусила губу. — Гарри, не знаю. Это многое объяснило бы, но опять же... разве Комната не требует четких указаний? И она исполняет все желания. Происходи подобное в замке, мы бы заметили. — И хотя магия не была уничтожена, как вы говорите, то так оно может и быть, мы обсуждали это, я помню, — сказала Макгонагалл, — но это не значит, что магия сохранит свою форму. Полагаю, можно сказать, что магия по-прежнему в Хогвартсе, она везде, она окружает нас, но ведь Комната была заколдованной, а теперь ее чары сброшены. Если бы снимете Заклятие Танца со своей кружки, Поттер, освободившаяся магия не отправится искать другую кружку, чтобы зачаровать ее. — Я знаю. Но это не Заклятие Танца. Это древние чары; древняя магия, родившаяся вместе с замком. Возможно, нечто настолько древнее и мощное может наплевать на общепринятые правила? Что, если ее невозможно убрать, невозможно уничтожить, потому что она часть самого замка, как Пивз? Ох! Пивз! – воскликнул Гарри. – Все хотели избавиться от Пивза: ученики, учителя, домовики. А раз есть желание, то магия исполнит его. И раз ей удалось избавиться от Пивза, кто знает, на что она еще способна. — В эту самую секунду я желаю свою собственную Молнию, Гарри, — сказал Рон. – Но... – он взмахнул пустыми руками. Гермиона сомневалась. — В этом есть смысл. Хотя... – она нахмурилась. – Возможно, магия трансформировалась в какое-то подобие щита. Не так ли? – она выжидающе посмотрела на Макгонагалл. — Теоретически, да, — кивнула Макгонагалл. – Удаление одних чар может породить другие. Однако, то, что Поттер здесь предложил... Неужели основатели стали бы оставлять в стенах замка настолько опасное волшебство? — Ненамеренно, — ответила Гермиона. – Но такие мощные чары стали бы магически восприимчивы. Поэтому, под угрозой сожжения в Адском Пламени... — Магия сбежала? – поджала Макгонагалл губы. — Возможно, — сказала Гермиона. — Но, должно быть, каких-то повреждений ей избежать не удалось; потеряв свою цель, она не могла исполнять просьбы, как прежде, до тех пор, пока... – Гермиона задумчиво повернулась. – Все началось во время первого квиддичного матча, не так ли? — Да, так, — сказал Гарри. – О! Матч! — Да, точно! – вскрикнула Гермиона. – Ученики так рьяно болели за свои команды, так сильно желали им победы, что бладжеры посбивали с метел почти всех игроков. — Вот оно! – Гарри снова посмотрел на Макгонагалл. – Просто представьте себе, профессор. Веками магия точно знала, что от нее ртебовалось. И вдруг она оказалась в замке, наполненном сотнями голосов, которые все время чего-то хотят. Это для нее звучало как непрерывный гул, поэтому она не могла исполнить желание кого-то одного. Например, оказавшись в комнате, наполненной людьми, гораздо легче их будет понять, если они говорят хором одно и то же. Или если один и тот же голос вновь и вновь о чем-то просит, особенно, если этот голос вам знаком. — В то воскресенье все были напряжены до предела, сосредоточены на одном и том же. Именно в этот момент, магия, должно быть, поняла нас, вспомнила, для чего она предназначена и вновь принялась за старое дело. Она закрыла входные двери, потому что гриффиндорцы не хотели, чтобы матч состоялся. Она превратила матч в бойню, потому что, разрываясь между болельщиками, пыталась помощь обеим командам. А затем... затем, она, должно быть, исполняла пожелания тех, чей голос был ей знаком – членов Отряда Дамблдора. Голдстейна, который хотел, чтобы Харпер упал с башни. Смита, который желал Малфою смерти. Маленького мальчика, который боялся темноты – Причард уже запирал его в Выручай-Комнате, потому она тоже знала его голос. Я думаю, неважно, каким было желание: важнее, насколько оно сильно, насколько отчаянно. Она услышала нас, научилась нас слышать в день квиддичного матча. — Да, и Карта! Гермиона, Карта! Комната никогда не отображалась на Карте, потому что она ненаносима. И раз магия распространилась по всему замку, то он исчез с Карты полностью. — И, Парвати! – Гарри так резко повернулся к ней, что она чуть-чуть подпрыгнула. – Харпер трансгрессировал из одной части замка в другую, поближе к тебе, потому что ты этого хотела. Парвати отрицательно покачала головой, но Гарри ей не поверил. — А Томми Райт? – спросила Макгонагалл. Гарри был рад слышать ее голос. – Фенрир Сивый? — Это я оглушил Томми, — несчастно произнес Гарри. На лице Макгонагалл отразился шок. – В смысле, в тот день я вошел в замок с мыслью, что Малфой проклял его, — Гарри не осмелился оглянуться и посмотреть на Драко. Прости меня, подумал он. – Я пришел к Комнате и вошел в нее, сожалея, что вернулся в Хогвартс. Я хотел уйти, сбежать, охотиться на Темных Волшебников, делать что-то стоящее. Я жаждал действий, загадок, переживаний. Я не конкретизировал; Комната сымпровизировала. И дала мне то, чего я так хотел. Она даже обеспечила меня паутиной. — Зачем тебе, черт побери, понадобилась паутина? – спросил Рон. — Я сглупил. Увидел, что Комната пустая и жуткая. И подумал, что, может, пыль и паутина как-то скрасят обстановку. И паутина появилась: не в самой Комнате, но на теле Томми. Думаю, Комната по-прежнему – лучшее место, чтобы чего-то желать. Она, видимо, услышала мои мысли и дала мне все, чего я хотел. По ее мнению. А лестницы она передвинула затем, чтобы убедиться, что я нашел свою загадку. — И говоря о пауках! Разве ты, Рон, не заметил, что в этом году их в замке не осталось ни одного? А домовики-то спят. Похоже, теперь у них больше свободного времени, чем когда-либо. Ведь их так много, и они желали одного – чтобы замок оставался чист. Ведь они все время только о чистоте и думают. — А Сивый... – Гарри запнулся. — Мое желание, — прошептала Лаванда. — И мое! – воскликнула Парвати. – Не смей думать, что я не хотела этого, как ты! — Сивый был с Кэрроу в Хогсмиде, — сказал Гарри. – Мы знали о Кэрроу; О.Д. отчаянно желал, чтобы они не ворвались в замок. И они не смогли. О Сивом мы, похоже, не думали. Но не Лаванда: она желал ему смерти. И потому, стоило ему подойти ближе, магия достигла своей цели. Его нашли на опушке леса, как раз там, где пролегает границы Хогвартса. Макгонагалл надолго замолкла. Гарри прокашлялся и выжидающе посмотрел на нее. Наконец, она произнесла: — Я склонна верить тебе, Поттер. Однако, ничего подобного я раньше не слышала. Да и Совет попечителей с Министерством, полагаю, тоже. Они захотят сами во всем разобраться. Убедить их будет нелегко – ты здесь пока лишь пытаешься доказать всеобщую невиновность, возложив вину на древнюю магию, вышедшую за пределы спрятанной комнаты, о существовании которой не известно почти никому. — Тогда забудьте о них, — быстро сказал Гарри. – Разве вы не понимаете, как опасно для каждого из нас оставаться в этом замке? Еще одно желание, и может последовать чья-то смерть. Нам и так чересчур везло. Люди всегда мечтают о совершенно сумасшедших вещах. Нам повезло, что магия прислушивалась лишь к отчаянию. Но с каждым днем все становится хуже и хуже: не проходит и дня без происшествия. Она учится, возрождает свою силу. Мы должны покинуть замок, профессор. Сейчас же. Незамедлительно. Эту магию мы не можем взять под контроль. Если кто-то хочет проводить свои расследования – вперед. Но лишь после того, как мы все уйдем. — Совет попечителей... — Его здесь нет! Все зависит о вас, профессор. Ответить Макгонагалл не успела. Открылась дверь, и в кабинет в сопровождении Полумны и Забини вошел сонный Джейми Питерсон. Гарри бросился к нему и, упав рядом с ним на одно колено, опустил руки ему на плечи. — Джейми, мне нужно, чтобы ты рассказал все о ночи, когда в твоей спальне случился пожар. Расскажи мне правду. Питерсон встрепенулся. — Я ничего не знаю. Я все уже рассказал. — Ты уверен? Потому что я считаю, об одной вещи ты нам не поведал. Думаю, ты видел свечи. Видел, и был счастлив, что они там с тобой. Питерсон распахнул глаза и покачал головой. Макгонагалл встала. — Питерсон, вам ничего за это не будет, просто расскажите правду. — Ты не виноват в пожаре, — тихо произнес Гарри. – Мы знаем, чья это вина. Даже если ты думаешь по-другому... но ты должен рассказать нам, что ты видел. Питерсон заколебался, переводя взгляд с Гарри на Макгонагалл и обратно. Макгонагалл улыбнулась ему, и это, кажется его приободрило. — Там было так темно, — наконец сказал он. – Тем вечером меня заперли в той ужасной комнате. Драко Малфой выпустил меня, — Гарри посмотрел на Малфоя. Тот стоял в самом углу комнаты с пустым выражением лица. Его взгляд Гарри не понравился. – Мне было так страшно. И потом в спальне тоже, когда на улице стемнело, — продолжил Питерсон, и Гарри отвел от Малфоя взгляд. – А за окном были эти существа, они смотрели на меня. Я просто хотел, чтобы в моей спальне стало так же светло, как в Большом Зале, — Питерсон выглядел по-настоящему несчастным. – А потом... потом под потолком появились сотни горящих свечей. Я не понял, как они туда попали, но мне стало легче. Я испугался, что остальные проснутся и заметят их, но все спали. И я тоже уснул. А когда проснулся, везде был огонь. Осторожнее с желаниями, подумал Гарри. Магия помогла ему, но когда начался пожар, он ничего не смог сделать, пока Лаванда и остальные не пришли и не увели его. — А прошлой ночью? – спросил Гарри. – О чем ты думал, пока сидел в той комнате? Питерсон моргнул. — О чем я думал? Я боялся, и все. — Я знаю, но о чем-то ты ведь думал, чего-то же хотел. Ты хотел послать мне сообщение? — Конечно, хотел. Но мой галлеон у меня забрали. — Но ты думал об этом, верно? Что бы ты написал, будь галлеон у тебя? То, где ты находишься? Как ты бы назвал ту комнату? Ужасная Комната? Питерсон покачал головой. — Мертвая комната. Она выглядит мертвой. — Да уж, это так. И я получил твое сообщение. — Но я не посылал... — О чем еще ты думал? Питерсон нервничал все больше и больше: — Я не знаю! — Разумеется, знаешь. Трое учеников опять заперли тебя. Ты думал о них? Хотел их остановить, помнишь? — Да, да. Я не мог не думать о них. О том, какие они гадкие. Как сильно... — Что? – подтолкнул его Гарри. — Как сильно я хотел, чтобы они оставили меня в покое. Ушли. Исчезли. Макгонагалл втянула в себя воздух. — И они исчезли. Питерсон сглотнул. — Но я же просто хотел этого. А делать ничего не сделал. — О, нет, Джейми, сделал, — сказал Гарри. – Это особенная комната. Она исполняет желания, — он обернулся к Макгонагалл. – Возможно , как только Томми и Гойл выйдут за пределы замка, то придут в себя. Там магия теряет свою власть. Но вот Причард и другие, раз они исчезли... — Мы должны вернуть их, — она указала рукой на Питерсона. – И вы нам в этом поможете. Питерсон покачал головой. — Я не смогу. Я еще ничего не умею. Даже наколдовать стакан воды не смогу. — Если это было ваше желание, то из-за вас они исчезли. Вы знаете их, Комната знает вас. Кроме вас никто не справится с этой задачей лучше всех. Мне кажется... – Макгонагалл взглянула на Гарри. – Все что важно сейчас – сила намерения. Вам остается лишь пожелать, чтобы они вернулись. По лицу Питерсона было ясно, что это – последняя вещь, которую он бы пожелал. — Если она не вернутся, то можно считать их мертвыми. Возможно, уже слишком поздно. Уничтожение человеческой сущности... никогда с таким не встречалась, — Макгонагалл пронзила Джейми взглядом. – Уберите палочку. Это поможет вам сосредоточится. Заклинание... — АПАРЕКИУМ! Заклинание ударило в письменный стол Макгонагалл. Он засиял желтым светом и медленно растворился, являя на свет трое мальчишек, лежащих друг на друге. Один из них зашевелился и застонал. Гарри обернулся и увидел Малфоя с палочкой наизготовку. Он медленно убрал ее в карман и взглянул на Гарри. — Комната тоже меня знает, помнишь? И я абсолютно уверен, что в какую-то секунду тоже хотел, чтобы они исчезли. Гарри неуверенно улыбнулся ему. Малфой выглядел таким огорченным, таким мрачным. Почему все самое плохое в этом году происходит с ним? Другой голос тоже застонал, и Гарри обернулся обратно на лежащих на полу мальчишек. Они, по-видимому, были в порядке. Он жалел, что никогда настолько сильно не хотел возвращения Томми к жизни, а хотел поймать его обидчика. Конечно, он хотел, чтобы Томми проснулся, но не настолько сильно, не так отчаянно, как хотел разгадывать тайны. Макгонагалл была неправа, сказав, что все невинны – виновны все. Магия Комнаты – лишь инструмент. Макгонагалл пораженно смотрела на лежащих у ее ног мальчишек. К Гарри закралось подозрение, что до их появления она не верила ему целиком и полностью. Она отвернулась. Гарри подумал, что она посмотрела на Дамблдора, но не был уверен. Когда же она обернулась обратно, Гарри поразился – настолько бледной и постаревшей он ее еще не видел. — Предупредите своих однокурсников, — сказала она. – Собирайте вещи. Я оповещу учителей и созову кареты, — ее губы вытянулись в тонкую нить. – Мы покидаем замок. И еще... будьте осторожнее с желаниями.