Дом там, где есть ты

Возвращаясь домой из магазинчика на углу с пакетом полным покупок, Робби никак не ожидает увидеть маленькое розовое существо. Оно сидит на лестнице в подъезд, занимая собой половину прохода, и листает учебник. Мужчина несколько недель без труда избегал встречи с новыми соседями. Это было довольно легко, учитывая то, что те вставали рано, а он делал совершенно противоположное. Но, проходя на таком близком расстоянии от кого-то, обычно приходится встретиться взглядами, или же кивнуть в знак приветствия, или, того хуже, завязать разговор. Когда Стефани замечает его, происходит именно то, чего он больше всего боится. — Привет, Робби, — широко улыбается она. — Привет, Стефани, — еле разборчиво бормочет Робби, но быстро спохватывается, — Разве не лучше учиться дома? — спрашивает он уже четко, — Там есть столы и стулья, и там ты не окажешься ни у кого на пути. — Мне нравится быть на улице, — отвечает девочка, похоже, игнорируя колкий намек, — Думаю, мне проще сосредоточиться тут, чем дома. — И ты слоняешься у входа потому что…? — Папа не хочет, чтобы я слишком далеко уходила, так как это новый для нас район, а если я пойду в парк, то захочу играть, а не учиться. — Стефани перелистывает страницу учебника и хмурится. Робби украдкой глядит вниз в книгу, чувствуя легкое любопытство. Когда он отрывает взгляд, девочка задумчиво смотрит на него. — Что? — Поможешь мне с домашней работой? — Зачем? — Потому что это был бы хороший поступок. — Может быть, ты не заметила, — говорит Робби неторопливо, — но я не очень хороший человек. Снова этот осуждающий взгляд. — Заметила. Отлично. Тогда не понимаю, зачем ты задаешь мне вопросы, на которые сама знаешь ответ. — Стоило попробовать. Возможно, это к лучшему. Думаю, ты давно не занимался математикой. Кто знает, все ли ты помнишь. — Хочешь сказать, я не справлюсь с математикой для пятого класса…? — Робби прищуривается, косясь на девочку. — Шестого! — …что я не смогу помочь тебе с домашней работой, даже если бы я того хотел, несмотря на шантаж? Стефани наклоняет голову в сторону и не отвечает. — Что ж, тогда тебе стоит знать, что такой подлый метод… — он делает паузу для выразительности, — …согревает мое ледяное сердце. Это напоминает мне себя в молодости, — он с тоской вздыхает, и Стефани хихикает. — Ты говоришь так, будто ты уже старик. Робби демонстративно хмурится, и девочка жестом дает понять, что впредь будет об этом молчать. Это дилемма на все времена: быть хорошим соседом и помочь, или уйти и забыть? Или, если посмотреть на это по-другому: доказать, что математика на самом деле его конек, или же оставить впечатление, что он глупее, чем на самом деле? Таким образом, получается, то у Робби нет выбора. — Что ж, ладно, — он садится на ступеньки рядом с девочкой, и кладет пакет недалеко от себя, — покажи мне, с чем у тебя проблемы. — Но мы занимаем всю лестницу, разве нам не стоит подвинуться? — Нет. Стефани смеется и указывает на задачу, которую Робби уже видел ранее. — Хорошо, слушай внимательно, потому что я не собираюсь объяснять дважды, — говорит мужчина серьезно, сразу же погружаясь в детали решения. Затем Стефани спрашивает про другую, и еще про одну, и вскоре она уже решает их сама под наблюдением Робби. Тот только многозначительно кашляет, если девочка делает ошибку, или с интересом хмыкает, когда та делает все правильно. Спустя десять или пятнадцать минут у Робби появляется неприятное ощущение, что за ним следят. Он замирает, очень медленно поворачивается и периферийным зрением замечает отца Стефани, который с теплой улыбкой наблюдает за ними из дверей дома. Стефани спрашивает что-то, но Робби ее не слышит, будучи глубоко в размышлениях о том, как у кого-то может быть такая красивая улыбка. Когда тот не отвечает, девочка поворачивается и глядит на него с недоумением, перед тем как ее взгляд тоже скользит к двери. — Привет, пап! — Привет, Стефани, — здоровается мужчина, и его улыбка становится еще ярче. Он подходит к двоим и наклоняется, чтобы посмотреть в книгу к девочке, держа руки за спиной, — Робби помогает тебе с домашней работой? Стефани с воодушевлением кивает. — Он очень умный и хорошо объясняет. — Это правда, — без труда соглашается Робби, перед тем как подняться и взять свой пакет. Лучше вернуться в квартиру, пока он не опозорился, например, не спросил, укладывает ли отец Стефани свои усы с помощью воска. — Но теперь, когда ты уже поняла основы, мне нужно идти. — Постой, — отец Стефани, имя которого Робби, видимо, придется узнать, если они и дальше продолжат общаться, поднимает руку и смотрит на пакет, — Это что, три двухлитровых бутылки содовой? — И пакет чипсов, — любезно добавляет Робби. Отец и дочь с ужасом переглядываются. — Но зачем столько? — Там была акция: купи две и получи третью в подарок. Кто может отказаться от такого предложения? Особенно учитывая то, в каких количествах я ее пью. — Робби, — мужчина хмурит брови в загадочном проявлении беспокойства, — ты знаешь, насколько это вредно? — Если честно, мне все равно. Кажется, отец Стефани ошеломлен. Стало быть, он какой-нибудь помешанный на здоровье. Теперь и с банановым хлебом все ясно. Мужчина выглядит так, будто вот-вот устроит Робби лекцию, потому тот проскальзывает мимо него в подъезд, используя преимущество длинных ног, чтобы быстро добраться до своей квартиры. Стоило догадаться: ни у одного человека не будет таких бицепсов, если он не будет вести активный образ жизни и следить за тем, что ест. Это как раз две самые нелюбимые вещи Робби. Наверно, лучше держать дистанцию, а то из-за своего блуждающего взгляда он окажется в неловкой ситуации. Боже, ему стыдно это даже представлять. Он не сможет смотреть никуда, кроме как в безумно красивые глаза мужчины, на его обворожительную улыбку и мускулы, которые вовсе должны быть незаконными. Стефани спросит, что он делает, и Робби придется удержать себя от объяснения в стиле «у тебя довольно горячий папа». Этого не произойдет. Никогда. Тем же вечером он слышит стук в дверь и поначалу думает вообще не подходить. Но звук не прекращается, и теперь уже очевидно, что человек за дверью (у него есть идея, кто это может быть) не собирается в ближайшее время уходить. Робби открывает дверь и обиженно выдыхает: — Да, привет, хочешь, чтобы я помог тебе с естествознанием? Стефани смотрит на него снизу вверх, удивленно моргая. — Ну, не прямо сейчас, хотя мне очень приятно, что ты предложил, Робби. Если у меня возникнут проблемы, я обязательно к тебе обращусь! Он бормочет что-то в знак отрицания, но его игнорируют. — Я просто хотела убедиться, что ты не думаешь, будто папа судит тебя из-за твоих предпочтений в еде, — говорит она как взрослая и складывает руки на груди, — Он атлет и персональный фитнес-тренер, поэтому правильное питание — очень важная часть его жизни. Это все. Настолько. Логично. — Для меня тоже очень важно питание, особенно если это касается десерта. Стефани хмурится, видимо не оценив его чувство юмора. — Знаешь, раз уж ты помог мне с домашней работой, я подумала, что могу помочь тебе с питанием. Выражение лица Робби быстро меняется на встревоженное. — Может, поужинаешь как-нибудь со мной и папой? Мы приготовим наши любимые блюда, и тебе даже останется, что взять домой. — Спасибо, но не надо. Спокойной ночи, — он закрывает дверь и облокачивается на нее, будто бы надеясь стать дополнительной баррикадой. Он? На ужине с людьми, которые, скорее всего, контролируют все порции и считают потребление углеводов? Которые на самом деле пользуются примером пищевой пирамиды? Которые будут улыбаться и демонстрировать мускулы так, что у него сердце выскочит из груди? Пожалуй, нет.