Всё имеет свою цену

                    Раннее утро было настолько свежим, что казалось, будто ночью прошла гроза. Солнце только-только взошло на небе и развеяло последние ночные тени. Тяжелый бархатный зной летнего дня, который окутает дворец через пару часов, пока ещё не вступил в свои права, а прохладный ветерок мягко шевелил листву, вызывая лёгкую рябь. В столь неурочный час большой двор Ривенделла был наполнен весёлым смехом и гомоном. Праздничная охота будоражила сердца участников, вызывая ажиотаж и нетерпение. Мужчины, облаченные в короткие замшевые камзолы преимущественно зелёных и коричневых оттенков, возбуждено переговаривались, натягивали луки и метали ножи. Дам, принявших участие в охоте, было немного: Арвен Ундомиэль стояла в сером бархатном камзоле в компании Арагорна и еще нескольких эллет. Эсмерленд находилась в прекрасном настроении и смеялась над рассказом Тенгеля об окончании вечера.  — Проводить меня, ха! Да это я ещё тащил этого Линдира в его комнату, сам передвигаться он был не в состоянии, хотя выпили мы не так уж и много.  — Я думаю, нашего менестреля мы до обеда не увидим, — весело сказала его собеседница.  — Что-то я не вижу за твоей спиной лука, или ты в оленей кинжалы будешь метать? — добродушно спросил роханец.  — А зачем ей лук? — вмешался Элладан. — Она так и не научилась владеть этим оружием, — закончил он, пуская стрелу в висящее на дереве яблоко. Эсмерленд взяла из его колчана острое жало и взвесила в руке. Элладан протянул ей свой лук и указал на соседнее яблоко. Она прицелилась, но стрела описала дугу и вонзилась в ствол. Сын Элронда развел руками в жесте: «я же говорил». Эсмерленд взяла ещё одну стрелу из оставшегося лежать на земле колчана и ещё раз прицелилась. Она прикрыла глаза, пытаясь успокоиться и сосредоточиться. Прикосновение прохладных пальцев через тонкую ткань рубашки вызвало дрожь, и она чуть обернулась. Мужчина, подошедший сзади, поднял ей локоть, сделав руку продолжением стрелы. Его ладонь коснулась её пальцев, а над ухом послышался знакомый баритон.  — Лови момент между ударами сердца, — шепнул мелодичный голос. Их пальцы переплелись и вместе натянули тетиву. Эсмерленд замерла. Её сердце, казалось, тоже остановилось. Она слегка откинула голову и почувствовала мерный стук сердца мужчины, стоявшего за спиной. Она отпустила стрелу и зачарованно смотрела, как та за считанные мгновения преодолела расстояние и вонзилась точно в цель. Эсмерленд очнулась от оцепенения только когда рука, сжимавшая её пальцы, исчезла. Слегка повернув голову, она увидела высокую фигуру, облаченную в коричневый замшевый камзол. Король Трандуил уверенным шагом направлялся в сторону эльфа из своей свиты, державшего под уздцы его белоснежного жеребца. Тенгель, проследив за полетом стрелы, присвистнул и понимающе улыбнулся своей несостоявшейся невесте. Элладан направился к дереву и выдернул пущенные стрелы.  — Молодец, — подойдя к ним, сказал он. Ему хотелось ещё что-то добавить, но звук рога оглушительно пронесся по толпе, извещая о начале охоты. Всадники прыгнули в седла и, пришпорив коней, галопом помчались за спущенными с повода собаками. Эсмерленд любила охоту. Ей нравилось нестись во весь опор навстречу ветру, а азарт погони обострял чувства и щекотал нервы. Она действительно плохо обращалась с луком, а с мечом за оленем бегать было бы неразумно. Только длинный кинжал в изящных ножнах, инкрустированных драгоценными камнями, висел у неё на поясе и приятно холодил бок. Метать его в оленей, как выразился Тенгель, она не собиралась, но он давал некоторое чувство защищенности и причастности к общему действу. Громкий лай собак разнёсся по всему лесному массиву. Выставленные по такому случаю несколько самцов оленей, подняв острые уши, вскочили и кинулись вглубь чащи. Немедленно была спущена с повода очередная свора гончих, и псы с азартом кинулись по звериному следу. Охота началась!

***

Привычную тишину леса сотрясал громкий гул голосов. Охотники обсуждали прошедшую охоту и наблюдали, как ловчие во главе с Элладаном потрошат оленей, а внутренности кидают на славу потрудившимся борзым. Эсмерленд вместе с Арвен смеялись над Элрохиром, который пытался разнять псов, жадных до свежайшей печенки, пока их не привлёк спор, набиравший обороты.  — Нет, достопочтенный господин Тенгель, мой конь, — охотник указал на каурого мерина, — один из самых быстроногих жеребцов Средиземья. — Голос принадлежал светловолосому эльфу из свиты владык Лотлориэна. Тенгель рассмеялся и заявил:  — Вы не правы, господин Халдир, Рохан — страна коневодов и я готов биться об заклад, что мой вороной ещё даст фору твоему мерину. Синголло закатил глаза. У него после вчерашних посиделок с Трандуилом ужасно болела голова, и поэтому спор о каких-то там конях казался ему ужасно глупым. Светловолосый синда бросил взгляд на старого друга, удивляясь, как тот, после такого количества выпитого, умудряется выглядеть, как ни в чем не бывало. Или, может быть, «разговор», как выразился Трандуил, с темноволосой красавицей выветрил весь хмель из него. Он слегка улыбнулся собственным мыслям и решил занять себя более приятным делом, а именно, созерцанием прекрасных дев, принявших участие в охоте. А спор между тем не утихал. Спокойный голос Халдира смешался с громким басом роханца. Тенгель уже начал трясти кулаком перед лицом эльфа и девушки поспешили разрядить обстановку. Шепнув что-то Арвен, Эсмерленд спрыгнула с лошади и подошла к спорящим.  — Ну, что вы спорите, моя Бана все равно быстрей обоих ваших жеребцов, — смеясь заявила Эсмерленд. Мужчины с недоумением посмотрели на неё, пытаясь переварить услышанное. Её позабавило выражение лиц обоих, и она, откинув кудрявую голову назад, громко засмеялась, привлекая внимание всех присутствующих.  — Благородная леди, решила пошутить? — с добродушной иронией спросил Тенгель. — Куда женщине, даже такой очаровательной, тягаться с мужчинами! Эсмерленд обвела взглядом всех присутствующих и подошла к своей рыжей кобыле. Погладив её по холке, она вскочила в седло.  — Я спорю на свой кинжал, — она выразительно провела рукой по изящным ножнам, — что ни один из мужчин не доберется до дворца быстрее нас с Баной! — крикнула Эсмерленд и вонзила пятки в бока лошади. Все довольно загудели. В мгновения ока с десяток всадников бросились вслед за ней. Азарт будоражил кровь. Им, мужчинам, бросила вызов женщина, и многие решили поднять эту перчатку. Элрохир оторвался от своего занятия и с сожалением посмотрел на столб пыли, поднятый лошадьми. Он бы тоже хотел поучаствовать в споре, но не ради выигрыша, а ради девушки, затеявшей его. Поймав на себе сочувственный взгляд Арагорна, он отвернулся и пошёл дальше, разбираться с одуревшими от крови собаками. А Следопыт в это время приблизился к смеющейся принцессе и нежно коснулся её руки.  — Эсмерленд ничего не изменит: ни бессмертие, ни материнство. Она все такой же сорванец, жаждущий веселья и приключений.  — Почему нет, она молода и любит внимание. Ты посмотри, как она переключила спор на себя и повела мужчин, как на поводу, — все ещё смеясь, говорила Арвен. Эсмерленд была прекрасной наездницей, а Бана действительно была быстра, но не только это заставило её ввязаться в эту авантюру. Она выросла в Ривенделле и знала здесь каждую тропку: какой путь короче, где можно срезать угол, все ямы и канавы, в которые, по незнанию, запросто можно угодить и повредить ноги лошади. Дети владыки Элронда и Арагорн тоже владели этими сведениями, но, как она заметила, никто из них не принял участия в споре. Эсмерленд считала, что победа уже у неё в кармане. Слева мелькнула серебристая грива и всадница обернулась посмотреть, кто догоняет её. «Трандуил! Неужели он тоже решил принять участие в гонке! — промелькнула у Эсмерленд в голове. — Да, злым языкам сегодня будет, что обсудить!» Знакомые голубые глаза полыхнули огнем, а его белоснежный жеребец увеличил темп, приближаясь к всаднице. Так они и двигались, поочередно вырываясь вперёд. Когда показались ворота дворца, Эсмерленд низко склонилась над кобылой и зашептала ей на ухо:  — Лети, как ветер, моя красавица, никому не догнать тебя! — Бана сделала последний рывок и первая проскочила в ворота, опередив на пол корпуса жеребца лесного владыки. Эльф, принимавший лошадей, отскочил в сторону, когда на неимоверной скорости наездница влетела во двор. Чтобы остановиться, она жёстко натянула поводья, поднимая Бану на дыбы. Лошадь недовольно заржала, но тяжело дыша все-таки опустилась на четыре ноги. Эсмерленд стремительно соскочила с неё и, ласково потрепав по морде, бегом направилась во дворец. Остановившись на ступенях, она наблюдала, как поочередно из ворот появляются всадники.  — Господа! — громко сказала Эсмерленд. — Подготовьте мой выигрыш, позже я его заберу. — Словив на себе уже знакомый яростный взгляд, на этот раз с примесью восхищения, она звонко засмеялась и скрылась во дворце. Мужчины смеялись и шутливо толкали друг друга в бока. Халдир с Тенгелем помирились и весело обсуждали такой неожиданный для них исход гонки.  — Ну и пылкое же создание твоя бывшая жена! — воскликнул Синголло, хлопнув друга по плечу. Трандуил холодно посмотрел на него, и тот посчитал благоразумным не задевать сейчас его. Король спрыгнул с белоснежного жеребца и кинул конюху поводья. Не оглядываясь, он поспешил во дворец.  — Ты проснулась, моя сладкая? — целуя пухлые щечки дочери, спросила Эсмерленд.  — Только что, а сейчас ей пора кушать, — сказала Галандиль.  — Я быстро приведу себя в порядок и пойду с вами.  — Таурэтари, ты подождешь мамочку? — спросила Галандиль у вцепившейся в шею матери малышки.  — Мама, мама! — повторяла она. Дверь в комнату Эсмерленд распахнулась и на пороге появился Трандуил. Не сводя с него удивленного взора она проговорила:  — Галандиль, идите, я догоню вас. Эльфийка взяла малышку из рук матери и пошла к двери.  — Папа, папа! — протягивая руки к отцу, лепетала малышка. Король взял её на руки и поцеловал светлую макушку.  — Сейчас папа быстро поговорит с мамой и покатает тебя на лошади. Хочешь? Таурэтари энергично закивала, выражая согласие, и улыбнулась. Трандуил ещё раз её поцеловал и передал Галандиль. Эльфийка приняла ребёнка, но уже на выходе обернулась и с беспокойством посмотрела на Эсмерленд. Та кивнула, и Галандиль ничего не оставалась, как выйти и закрыть дверь.  — Ты ведешь себя вызывающе, — начал король.  — Правда? — округлила глаза Эсмерленд. — Мне так не кажется.  — От этого поступка так и веет вульгарностью, — спокойно продолжил он.  — Может, ты пойдёшь к своей жене и ей будешь указывать, как себя вести? — бросила Эсмерленд. Она отвернулась от него и посмотрела в зеркало, пытаясь унять злость. «Как смеет он после всего являться сюда, да ещё и оскорблять!» Его смех она ожидала услышать меньше всего.  — Что смешного?  — Я-то думал, что материнство изменило тебя, эти робкие мольбы оставить тебя, кроткие взгляды и покорность…  — Покорность, значит… — Эсмерленд схватила первую попавшуюся под руку баночку с зелёной мазью и запустила в короля. — Вот тебе моя покорность! Трандуил увернулся, и баночка разбилась о стену, наполняя комнату ароматом мяты. Быстро преодолев разделяющие их расстояние, он схватил поднятую для броска руку с очередной стекляшкой. То же самое он сделал со второй рукой.  — Пусти, — процедила Эсмерленд, взбрыкнув, как недавно её кобыла. Он отпустил. Но его руки коснулись плеч и двинулись вниз, дотрагиваясь до часто вздымающейся груди и живота. Наконец он сомкнул руки на тонкой талии и поцеловал пульсирующую жилку на шее.  — Нет… — тихо произнесла Эсмерленд, воля которой таяла под натиском жарких губ на её шее.  — Да… — шепнул Трандуил, накрывая её уста своими. У неё больше не было сил сопротивляться ему. Эсмерленд любила Трандуила и безумно желала. Остатки разума покинули её, и она отдалась ему, отдалась со всей накопившейся страстью.