Всё имеет свою цену

                    Эсмерленд надела лёгкое голубое платье и вышла из комнаты. Она обещала Таурэтари, что после охоты они устроят в саду пикник. Сейчас молодая мама быстрым шагом направлялась за корзиной с едой, мысленно приказывая себе не думать о том, что произошло у неё в комнате. Но образы сами то и дело возникали у неё в голове, а воспоминания заставляли сердце учащено биться. Эсмерленд так соскучилась по родным рукам, страстно ласкавшим её тело. Желание, скопившееся за время разлуки, опалило огнём, она обмякла в его объятиях, позволяя делать с собой все что угодно. Тогда мысли, сомнения и страхи просто вылетели у неё из головы, оставляя место одним инстинктам. Эсмерленд приложила прохладные руки к пылающим щекам в надежде убрать предательский румянец. Корзина для пикника была уже собрана, и в ожидании госпожи стояла на столике возле входа. Эсмерленд схватила её и через несколько минут оказалась во дворе. Звонкий детский смех сразу привлёк внимание.       Таурэтари сидела на длинноногом белоснежном жеребце, крепко держась за его гриву. Трандуил стоял рядом, одной рукой сжимая в руках поводья, другой придерживая спину ребёнка. Конь медленно перебирал копытами, устало прикрыв глаза. Галандиль стояла рядом и причитала об опасности такого развлечения.  — Мама, мама! — закричала девочка, перебираясь с лошади на руки к отцу. Эсмерленд приблизилась к ним и улыбнулась дочери. — Ты готова идти на пикник? — спросила она. — Угу, и папа! Эсмерленд не знала, что ответить дочери. Она боялась идти с ним в сад, там, как ей было известно, любила проводить время королева Наримель. А Таурэтари, тем временем, теребила рукав отца, приказывая нести её в указанном направлении. Трандуил улыбнулся ребенку и понес драгоценную ношу. В тени, под ветвями пышного дерева, расположилась шумная компания во главе с полуторагодовалой малышкой. Галандиль и еще несколько эллет, состоявшие при Таурэтари нянями, спокойно вышивали, пока девочка показывала родителям, как научилась танцевать. Владыка Трандуил оперся спиной о ствол дерева и, вытянув ноги, наблюдал за веселящейся дочерью. Иногда он отводил взгляд и смотрел на её мать, которая всеми силами старалась не обращать на него внимания. Он задумался. То, что между ними произошло, было против всех нравов и обычаев Эльдар. Он никогда даже предположить не мог, что в его жизни будет место супружеской измене, предательству. Но ведь и Эсмерленд не просто понравившаяся девица, она была ему женой! И разве все, что произошло с ними за последние несколько лет, не выходило за рамки понимания? Трандуил поднял глаза, возвращаясь к действительности и увидел, как Эсмерленд сооружает какую-то причудливую конструкцию из бисквита, сладкого масла и фруктов. — И папе! — сказала Таурэтари, принимая из рук матери пирожное.       Эсмерленд посмотрела на Трандуила, который согласно кивнул продолжая следить за её движениями. Она не помнила, чтобы он когда-нибудь ел что-то подобное. «Возможно, его вкусы изменились…» — подумала про себя Эсмерленд и спросила: — Как тебе сделать? — указывая на продукты, спросила она. — Как ты любишь? — Именно так, как ты это недавно делала, — негромко произнес владыка.       От двусмысленности его ответа Эсмерленд выронила маленький нож, которым намазывала масло, и с укором посмотрела на сидящего рядом мужчину.       Милорд спокойно смотрел на неё, слегка приподняв бровь, будто удивляясь её неловкости. Чтобы сгладить ситуацию, она взяла бутылку розового вина и, наполнив им хрустальный бокал, протянула королю.       Трандуил нежно коснулся её пальцев и принял предложенный напиток. Эсмерленд было ужасно стыдно за то, что произошло, но не перед ним. С Трандуилом они были любовниками, потом супругами, между ними много чего было, и стыдиться его она давно перестала. Но сейчас каждое слово, каждый жест воспринимались интимно, подчеркивая их связь. Ей казалось, что все присутствующие давно все поняли и шепчутся за их спинами. Хорошо еще, что его жена не гуляла сейчас в саду. Этого она бы точно не выдержала бы!       Арагорн вместе с Леголасом пересекли сад, направляясь в сторону звонкого смеха. Следопыт был удивлён, что Эсмерленд проводит время в компании короля. Он не винил Трандуила в произошедшем, но прекрасно помнил, сколько слез пролила его сестра из-за расставания с ним. То, что она все ещё любит владыку было очевидно, но у этого чувства нет будущего, и ему казалось безумием заново кидаться в этот омут. Арагорн нахмурился от своих мыслей, что не ускользнуло от принца.  — Он хочет как можно больше времени провести с дочерью. Не надо его за это винить, — сказал Леголас, заметив перемену в настроении друга. Арагорн еще на празднике заметил, как Трандуил смотрит на Эсмерленд, им явно движет не только желание побыть с дочерью.  — Отец разрывается между матерью и твоей сестрой, — будто читая его мысли, проговорил принц. — Я бы никому не пожелал такой судьбы. Арагорн посмотрел на друга и лицо его смягчилось. Он знал, как принц любит мать, но и к Эсмерленд он всегда относился с уважением. Таурэтари первая заметила движущихся в их сторону мужчин и побежала к ним, быстро перебирая маленькими ножками. Леголас подхватил её на руки и понес в обратную сторону.       Эсмерленд искренне была рада их видеть и, улыбаясь, спросила:  — Ну как, вам понравилась охота?  — Понравилась, особенно её завершение, — ответил Арагорн. — Что ты будешь делать со всеми этими кинжалами?  — Не знаю, может создам маленькую армию или продам, — в раздумьях пожала плечами Эсмерленд.  — Я знаю отличную оружейную лавку в Бри, если их предложить туда, ты станешь очень богатой женщиной, — улыбаясь, предложил ей брат.       Её развеселила мысль продать великолепные эльфийские кинжалы в небольшой лавчонке в Эриадоре и, смеясь, она пригласила брата и принца присоединиться к их пикнику. — А вы, милорд, уже рассчитались за проигранную скачку? — спросил Арагорн, указывая на висящий на поясе длинный охотничий кинжал. Трандуил приложил кубок к губам, промочив горло розовой жидкостью и скучающим тоном ответил: — Нет, у меня были неотложные дела после охоты. Эсмерленд чуть не уронила бутылку вина и бросила на короля испепеляющий взгляд. Намеки владыки предназначались только для неё, и Эсмерленд прекрасно понимала их значение. Будучи еще женатыми, Трандуил мог посреди вежливого разговора с придворными с непроницаемым лицом сказать жене что-нибудь завуалированно-интимное, заставляя её сначала удивленно краснеть, а позже и самой отвечать в том же духе. Арагорн, казалось, как и придворные в свое время, ничего не заметил и спокойно смотрел на короля. — Но сейчас я исправлю эту оплошность. — Трандуил отстегнул ножны и протянул Эсмерленд инкрустированный сапфирами и алмазами кинжал. Она молча приняла его и положила рядом.       Таурэтари начала широко зевать, что означало конец прогулки в саду. Владыка подхватил дочь на руки и понес в сторону дворца.       Участники пикника шли по коридорам, тихо переговариваясь. Леголас задержался где-то на ступенях и Эсмерленд отстала от остальных, дожидаясь принца. Вот перед кем ей действительно было стыдно! После рождения дочери она достаточно много общалась с сыном Трандуила. Он стал чаще приезжать в Ривенделл и проводил большую часть времени с ними. Возможно, принц пытался дать своей младшей сестренке заботу и любовь, которые, в силу обстоятельств, не мог дать ей отец. — Леголас, — начала она. — Я хотела извиниться за всю эту ситуацию… это все так неловко. Твоя мама, я, Таурэтари под одной крышей… ей наверное неприятно сложившееся положение. — Тебе не за что извиняться, вы с отцом были женаты и у вас есть общий ребенок, от этого уже никуда не деться. А мама… Я не думаю, что эта ситуация задевает её. Если бы это было так, отец бы не привез её сюда.       Леголас помолчал и вновь заговорил: — Мама не очень счастлива… — печально сказал принц. — Ей тяжело заново привыкнуть к жизни. А тебе я просто удивляюсь. Тебя разлучили с мужем, но ты не сломалась, нашла в себе силы жить дальше, смеяться и радоваться. Меня всегда восхищала эта жажда жизни, — задумчиво произнес Леголас.       Эсмерленд улыбнулась ему и, поцеловав в щеку, пошла в свою комнату.

***

      Его Величество стоял в своих покоях и застегивал пуговицы белоснежной рубашки. Наримель выразила желание сегодня не спускаться в главную залу на ужин, а провести время у себя в комнате.       Трандуил вышел на террасу и вдохнул теплый летний воздух. Ночь была очень тихая и лунная, а звезды светили ярким холодным светом. Король задумчиво бросил взгляд на луну и прошёл в комнату своей жены.       Ужин был накрыт на двоих. Изысканные блюда источали приятный аромат, и владыка почувствовал, что голоден. Вечер проходил за светской беседой, а легкое охлаждённое вино прекрасно утоляло жажду. — Не хочешь прогуляться по саду? — спросил Трандуил. — Нет, с моего балкона открывается прекрасный вид на Ривенделл, а звезды сияют очень ярко, освещая здешние красоты, как днем. — Я могу составить тебе компанию?       Наримель пожала плечами, давая возможность ему самому решить хочет ли он провести с ней вечер. Закончив трапезу, супруги вместе вышли на балкон. Королева присела на изящную скамью и обратила взор к звездам. Ей нравился этот белый свет памяти: прекрасный и чистый. Она могла всю ночь смотреть на небо, пока рассвет не погасит последнюю звезду.       Трандуил стоял рядом и молчал. Его жена смотрела в ночную даль и не стремилась продолжить беседу, начатую за ужином. После своего возвращения из чертогов Мандоса она полюбила одиночество и, если он сейчас уйдет, Наримель вряд ли заметит.       Эсмерленд, одетая в простую белую тунику и темно-красную широкую юбку, вышла из комнаты. Сегодня ей не хотелось никого видеть или разговаривать. Она решила прогуляться в одиночестве и подумать о последних событиях. Летняя ночь окутала ее теплым одеялом, а легкий ветерок невидимой рукой ласкал темные волосы. В воздухе разливался запах ночных цветов, а сверчки, не умолкая, издавали характерный треск, оживляя ночную тишину негромкими звуками.       Она любила летний день, но летнюю ночь любила еще больше. Ночь завораживает и вдохновляет своей таинственной красотой. Такая чарующая и манящая, она дарит обещание чего-то волшебного и недоступного днем. Эсмерленд медленно шла по парку вдыхая сладкий ночной воздух. Как всегда, в минуты наибольшего смятения, ноги сами вели её к сокрытому озеру. Неспешно спустившись по ступеням, она оказалась в небольшом лиственном лесу, скрывавшем тропу к нему. Отсюда уже была видна лёгкая рябь на воде и слышался раскатистый звук водопада. Приблизившись к выходу из леса, Эсмерленд увидела одинокую фигуру, стоящую у кромки воды. Луна серебрила светлые волосы и хорошо освещала благородный профиль. Трандуил сосредоточенно смотрел на водную гладь, над которой плыла большая луна, создавая широкую лунную дорожку. Она тянулась от горизонта до самого берега. Кажется, сами волны приносят свет к высокому мужчине, а вокруг — спокойные и темные воды. Эсмерленд стояла за деревом и наблюдала за представшей перед ней картиной. Что же их обоих так влечет сюда? Они как зачарованные приходят к этому озеру в поисках ответов и утешения. Она не хотела нарушать его уединение и собиралась уже уходить, когда услышала голос:  — Эсмерленд, подойди ко мне. Она остановилась и после секундного колебания вышла на берег, залитый лунным светом.  — Не спится? — поинтересовался Трандуил. — Нет, а тебе? — Такая дивная ночь не должна пропадать зря, — со спокойной задумчивостью ответил владыка, продолжая наблюдать за водой.       Эсмерленд расслабилась, сейчас в словах короля она не слышала ни подтекста, ни насмешки. Она присела на выпуклый камень подтянув к себе ноги и тоже посмотрела на воду. Эсмерленд вспомнила, как любила купаться здесь ночью, в одиночестве, под ласкающим светом звезд. Ей казалось, что это была так давно, в том далеком прошлом, где осталось её детство. Эсмерленд посмотрела на небо и вспомнила, как мечтала стать птицей и подняться высоко-высоко, дотронуться до звезды, чтобы теплые потоки ветра ласкали лицо, а огромная луна освещала ей путь. — Помнишь, на мосту перед дворцом открывался прекрасный вид на созвездие Вильварин? Ты любила на него смотреть, — заговорил Трандуил, нарушая гулкую тишину. — Да, мне не хватает этой бабочки, но в Ривенделле оно не светит так ярко, я с трудом могу различить её контуры. — Зато Морвинион и Боргиль здесь невероятно пылают. — Да, — протянула Эсмерленд. — Но я любила именно Вильварин.       Они замолчали, каждый погрузился в свои мысли и переживания. Ночь шла на убыль, начиная утрачивать свое предназначение. Одна за другой гасли звезды, сообщая о скором рассвете. — Уже светает, мне нужно идти, — поднявшись, сказала Эсмерленд. — Я провожу тебя, — ответил владыка и предложил ей руку.       Она на мгновенье заколебалась и приняла её — в такой час, вряд ли можно кого-то встретить. Они молча шли в предрассветных сумерках, и девушку пробрала дрожь от свежести наступающего утра. Странно, сидя у озера она абсолютно не чувствовала холода. Король почувствовал, как дрожит его спутница, но он сам был в одной рубашке, ему нечем было согреть её кроме собственного тела. Трандуил заботливо обнял её за плечи, разделяя с ней свое тепло.       Эсмерленд была благодарна ему за то, что не заводил разговор о случившемся между ними, не пытался как-то давить на неё. Пара спокойно дошла до нужной двери, не встретив никого по пути. — Спасибо, — только и сказала она.       Трандуил молча притянул её к себе и коснулся губ невесомым поцелуем. Это произошло настолько быстро, что она, закрыв дверь, даже не сразу осознала, что это ей не привиделось. Трандуил, проводив свою спутницу, еще какое-то время стоял и смотрел на закрывшуюся дверь. — Милорд, не ожидал вас встретить в столь ранний час. — Гэндальф? — повернулся владыка на голос, раздавшийся из-за спины. — Да, милорд! — c улыбкой ответил волшебник.       Лесной король несколько мгновений просто смотрел на него, а потом произнес: — Гэндальф, я хочу поговорить с тобой, — маг согласно кивнул. — И я хочу говорить откровенно, без дипломатии и уверток. Пойдем прогуляемся, в Ривенделле прекрасные рассветы.       Эльф и майя расположились в небольшой беседке и молча созерцали красоту последних предрассветных минут. — Наримель не рассказала мне, почему решила вернуться через столько лет, — заговорил Трандуил. — Я хочу знать истинную причину.       Гэндальф какое-то время молчал, а потом спросил: — Милорд, зачем вам это знать, вам вернули так оплакиваемую вами супругу, вы не рады? — Я не могу потушить огонь, который зажгла в моей душе Эсмерленд, — откровенно ответил король.       Тяжело вздохнув, волшебник начал свой рассказ:  — Я могу рассказать только то, что знаю сам, не больше и не меньше. — Владыка кивнул и маг продолжил: — Вы с Эсмерленд не должны были случиться в жизни друг друга. У каждого из вас была своя судьба. Ты не должен был жениться на ней, и тем более делать бессмертной. Только Эру Илуватар решает, кому жить вечно, а кому умереть в свой час. У нее было другое будущее и свое предназначение. — Гэндальф в упор посмотрел на Трандуила и сказал: — Мы думаем, что сами творим свою судьбу, сами распоряжаемся своей жизнью, но это не так. Основополагающие события давно сотканы на ткани времени… Чтобы исправить искажение, созданное тобой, и направить все по задуманному пути, Валар решили разорвать вашу связь с Эсмерленд, вернув из чертогов Мандоса Наримель. — Она не хотела возвращаться в мир живых… — вслух рассуждал Трандуил. — Поэтому Наримель словно чужая?       Гэндальф кивнул и произнес: — Вы так любили друг друга когда-то… Валар полагали, ты вернешь ей желание жить.       Владыка устало вздохнул, вспомнив печальное лицо жены. — А что же за будущее ожидало дочь Араторна? — высокомерно поинтересовался Трандуил. — Я считаю, что это неважно, ибо оно уже утеряно. Любовь к тебе слишком сильна, дочь Араторна никогда уже не пойдет по уготованному Валар пути.       Его Величество зло засмеялся и проговорил: — Я начинаю сомневаться в мудрости Валар: у нас общий ребенок, какая связь может быть крепче?!       Гэндальф только развел руками. Он сказал все, что знал.       Владыка поднялся, пытаясь осмыслить услышанное. — Милорд, и еще: никто не может иметь сразу двух жен, одну из них у вас непременно отнимут. — Это угроза? — холодно бросил Трандуил. — Нет, милорд, всего лишь предупреждение, — а про себя добавил: «Молитесь, чтобы только одну…»